Читать книгу "Посейдон и Русалка"

Глава двадцать седьмая

С самого утра все управление ГУВД было на ушах. «Спецназ на водах—Катран» в полной экипировке стоял на плацу городского управления, готовый выполнить любую поставленную задачу руководства.

Полковник Полозов втянул в себя живот и на выдохе скомандовал:

– Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!

Держа руку у козырька форменной фуражки и стараясь чеканить шаг, полковник Полозов строевым шагом раненного гуся подошел к генералу Лосицкому и доложил:

– Товарищ генерал, подразделение сочинского спецназа особого назначения «Катран», в полном составе построено по случаю проведения операции «Посейдон». Подразделение готово к выполнению поставленной задачи. Больных, отсутствующих нет. Начальник городского управления МВД полковник Полозов.

Полковник доложил и как предписывает строевой устав отошел в сторону для приветствия. Генерал, держа руку под козырьком, командирским голосом сказал:

– Здравствуйте товарищи!

Спецназовцы, набрав полную грудь воздуха, поприветствовали генерала в унисон.

– Здравия желаем товарищ генерал!

– Товарищи офицеры, по данным и сведениям оперативно—аналитического отдела МВД России мы имеем сведения, что в нейтральных водах на траверзе города Сочи, под видом празднования пятилетнего юбилея коронования вора в законе Вахо Сочинского состоится небольшой воровской сходнячок. Нам доподлинное известно, что все криминальные авторитеты будут приняты на яхте «Семирамида», вора в законе Сочинского. По нашим данным стало известно, что в гостинице «Жемчужина» в Адлере разместились все авторитеты, прибывшие на эту встречу со «смотрящим» Сочи. В вашу задачу входит контроль и патрулирование прибрежной акватории на предмет досмотра судов возвращающихся с места проведения воровского корпоративчика исключительно в государственных водах. В сферу интересов полиции попадает: лица, объявленные в федеральный розыск, наркотики и незаконно хранящееся оружие. У нас нет никаких формальных прав на проведение задержания лиц не вызывающих никаких подозрений. Будьте предельно корректными и вежливыми. За ходом проведения операции наблюдает отдел объективного контроля внутренней безопасности главного управления МВД их квадрокоптеры и беспилотники барражируют над «Семирамидой», отслеживая все её передвижения.

Всем ясно?

Бойцы, набрав грудь полную воздуха, вновь прокричали, словно единый хор мальчиков.

– Так точно!

– Ну, тогда по местам! Ответственный за ходом проведения операции назначается начальник сочинского ГУВД полковник Полозов.

– Есть, – ответил полковник Полозов. – Славяне по машинам!

Бойцы погрузились в автобусы с тонированными стеклами и выехали из ворот управления распределяясь по пляжам города, согласно боевого расписания.

Всю ночь Шурик, вместе с Алисой повязав налицо смоченные махровые полотенца, засыпали в силиконовые куклы порошковый кокаин, используя в качестве нагнетателя пластиковую бутылку и корпус шариковой ручки. К трем часам ночи все было готово и измотанные кропотливой работой уснули, прямо не раздеваясь. Пять «упитанных» резиновых теток накаченных до предела гелием заняли место в соседней каюте, где поджав ножки, спал на кровати мертвецким сном Левон Мнацаканян. Легкая аура сна на молекулярном уровне проникала ему в нос и по закону жанра будоражила его мозг галлюциногенными видениями. Ему снился необыкновенной красоты лес с красными листьями и голубой как вода травой. Птицы и рыбы ультраярких цветов парили в поднебесье, поражая слух великолепным пением схожим с игрой электронного синтезатора. Левон как бы со стороны увидел себя, как он идет босиком по голубой траве навстречу яркому сиянию, которое неизвестно откуда появилось и манило его телепатической силой. Левон, старался сопротивляться, но какое—то неведанное чувство тянуло его именно в самый центр этого божественного свечения.

– «Левон, ты слышишь меня», – спрашивал какой—то таинственный и властный голос исходящий откуда—то из—поднебесья.

– Да, я тебя слышу, – отвечал Левон, стараясь увидеть того кто с ним говорил.

– Ты знаешь, что ты скоро станешь сказочно богатым?

– Нет, не знаю, – ответил Левон, виртуально опускаясь на колени.

– Ты хочешь быть сказочно богатым, – говорил властный голос, как бы программируя его мозг.

– Боже, конечно, я очень хочу быть сказочно богатым! Я хочу купить машину «Ягуар» цвета зеленого доллара. Хочу удачно выдать трех дочерей замуж. Хочу купить Ануш норковую шубу и кольцо с бриллиантом.

– Ты скоро сможешь это все купить, – сказал голос. —Я, тебе это могу гарантировать.

– А ты кто, – спросил Левон, старясь рассмотреть сквозь сияние того, кто с ним говорит.

– Я Бог – ответил голос.

– Ты Бог, – переспросил Левон, протягивая руки вперед, чтобы потрогать его святые хламиды.

– Я не простой Бог, я Бог всех морей, – сказал голос, и прямо на глазах сияние стало, как бы ослабевать и Левон увидел как Бог морей «Посейдон» держа в руках золоченый трезубец, вышел из моря и стал приближаться к нему, как приближается бык в сторону тореадора.

Левон, что есть силы, потянул руки к Посейдону, как бы моля его о помощи, но тот стремительно надвигался на него.

– Я хочу подарить тебе богиню Афродиту, – сказал Посейдон, и из пены моря вышла фантастической красоты молодая женщина. Её рыжие волосы, её грудь четвертого размера прямо надвигалась на него, словно это были не молочные железы, а буфера железнодорожных вагонов. Левон обнял богиню и, закинув на неё ногу, прижал к своей груди, словно возжелал её. Не удержавшись, Левон во сне стянул с богини бюстгальтер и стал целовать «Афродиту» в силиконовые соски молочных желез. С каждой минутой он хотел её все больше и больше и вот наступил тот миг, когда богиня возжелав его, отдалась Левону, всем своим телом. Казалось еще минута, и он Левон Мнацаканян сольется, с Афродитой в любовном танце.

– Левон, Левон, – вдруг, словно через стену услышал он голос Бога Посейдона.– Левон просыпайся, уже утро.

Левон Мнацаканян, открыл глаза и увидел, что крепко держит в своих руках не богиню Афродиту, а какую—то холодную силиконовую куклу. Её вечно открытый рот, казалось, хочет проглотить его вместе с ботинками.

– А, а, а, а, а! – заорал от страха с чувством брезгливости Левон, отталкивая надувную бабу в образе женщины, словно на него напала не эрзац женщина, а змея под названием черная мамба.

– Левон, уже утро, – сказал я ему приводя друга по несчастью в состояние бодрствования.

– Это ты подсунул мне эту шалаву, – заверещал армянин, отталкивая от себя продукцию сексшопа.—Убери от меня эту мерзость, иначе я как реальный кавказец, порежу всех ножом.

– У тебя, Левон нет ножа, – сказала ему Алиса, стараясь привести партнера в чувства.

– Я тогда перегрызу ей горло, – сказал Мнацаканян, и схватив одну из баб, старался прокусить ей шею. Все его выпады были тщетны. Женщины висели в воздухе, упершись головами в потолок. Их ноги не доставали до пола больше полуметра, и вся эта бабская вакханалия выглядела не просто комично. Это был триумф эротического сарказма.

– Всё, успокойся, – сказал я Левону и похлопал его по щекам. – Иди ара умывайся, пора занимать нам боевые позиции.

– Они мне за все заплатят, – сказал Левон и сунул голову под кран. Он фырчал и плескался, смывая с себя остатки сна, который не хотел отпускать его.—Ты мне ара, такой сон испортил, —сказал Левон вытирая лицо и шею махровым полотенцем.

– И что же тебе снилось, – спросил я, желая дешифровать сновидение, как это делают настоящие читатели снов.

– Представляешь ара, я такой иду красивый в костюме от «Лагерфельда» по шелковистому газону с зеленой травой. Птицы парят надо мной и поют сказочные песни. Навстречу мне выходит, такой огромный Бог Посейдон. Он мне говорит:

«Ара джан Левон, ты хочешь стать богатым?» Ясный хрен ара, как и все нормальные люди, я хочу стать богатым и счастливым.

– И что пообещал тебе господь, – спросил я.

– И вот тут ара, мой Бог знакомит меня с Афродитой и говорит мне: – « Бери эту женщину, она твоя». Вай, вай, вай это же не женщина – это была настоящая богиня Афродита. И я её ара взял! Да я взял эту женщину. А что мне было делать, если тебе Бог дает женщину, о которой ты мечтал всю жизнь?

– А как же твоя Ануш? Разве ты не давал обет верности, когда в ЗАГСе с ней расписывался?

– Э, ара, Ануш, – это жена! Это не женщина мечты. Это та женщина, которая подарила мне три красивых дочки. Я разве не имею право жить с Ануш, а в душе молиться Афродите, – спросил Левон. – Это же не измена? Кто верит в Аллаха, кто в Будду, кто в Иисуса Христа, а я ара, верю в Афродиту. Она есть мой бог!

– Я видела вашу Ануш, дядя Левон. Очень приличная женщина. Добрая такая и отзывчивая, – сказала Алиса, стараясь смягчить легкое напряжение.

– Ну что мои боги, – сказал Левон, – я готов. Нам пора на сцену! Публика жаждет хлеба и зрелищ, – сказал он и вышел в коридор, вытаскивая из каюты силиконовый хоровод «Березка». Куклы, надутые гелием, с кокаином внутри и связанные между собой веревочкой, плыли по палубе в ночных шелковых сорочках, наводя на публику нечто похожее на шок. Даже суровые брутальные мужчины с огромным криминальным опытом, оценили это действо дружным хохотом переходящим в ржание конского табуна.

– Вахо, ты в натуре гений, – кричал кто– то из воров. – Это что воровской подгон каторжанским страдальцам!?

– Это братва, сегодня будет такой сеанс Кан– кана в исполнении московской ментовки и пяти резиновых шлюх. Я вам приготовил такой сюрприз, что —мама не горюй!

Ближе к обеду собрались все. Из динамиков звучала музыка «Михаила Круга». Пришвартованные к «Семирамиде» несколько катеров говорили, что на яхте собрались почти все криминальные российские авторитеты. В преддверии «Олимпиады» в Сочи создалась необходимость выработать общую воровскую стратегию и определить приоритеты пополнения воровского общака, за счет иностранных болельщиков, спортсменов и сочувствующих спорту. Воры собрались в конференц зале, где Вахо Сочинский предложил на время Олимпиады выработать меморандум долгосрочного воровского сотрудничества.

– Братва, – сказал Вахо Сочинский, – бродяги, сегодня пять лет, как меня короновали на «Бутырке» Гарик Серикян и Тенгиз Кобаридзе.

Вахо показал на уважаемых авторитетов, которые сидели в первых рядах и продолжил:

– Пять лет я смотрю за всем черноморским шалманом и если я не прав, вы бродяги можете «спросить с меня, как с гада». Не буду перечислять того, что довелось нам сделать за последнее время, но сделано нами – не мало. У нас есть огромный пароход, «Принц Альберт» который приносит в общак стабильный доход и перевозит «снежок» из Монровии сюда к нам в Сочи.

– Эй, Вахо, не гони порожняк! Давай ближе к делу мы не на мусорском сходняке в лагерном клубе по случаю дня милиции! Все у нас канает в масть! Твоя правда! Пустой базар разводить нет время. Пришла пора делить «снежок» да сваливать, пока менты не прищучили нас.

– Ну, тогда не хрен понты колотить, – сказал Вахо, – Плавно переходим к культурной программе. Шашлык, башлык, коньяк и танцы силиконовых шалав. По вопросу «кокса» трите с Шаманом, он смотрящий за общаком. Он отвечает за товар и бабосы.

Шаман поднялся с дивана и сказал:

– Братва, у нас с последней партии тонна первоклассного кокса от наших друзей из солнечной Колумбии. Ради нашей безопасности он находится в таком месте, где его ментам вовек не достать. Чтобы не гонять пустышку, готовим бабосы и можно разбирать товар, который мы доставим вам в любую точку. Копченый имеет каналы и берется доставить его на берег.

– Вот это базар, – сказал один из авторитетов. —Давай Вахо, свой шашлык башлык, будем отдыхать, как это принято.

Вахо щелкнул пальцами. В тот же миг местный диджей запустил запись, и из колонок зазвучала песня «Владимирский централ». Как было договорено заранее, мы с Левоном и Алисой ждали своего выхода. Как только песня закончилась, на сцену перед уголовными авторитетами должен был выйти я в образе бога морей Посейдона. Признаться честно, я немного волновался —это был мой дебют. Одно дело было выступать перед молоденькими девчонками на пляже, а другое перед ворами в законе. Перспектива стать «туристическим завтраком» для водных обитателей Черного моря меня не радовала. Я был богат и влюблен в Алису. Я не имел права рисковать жизнями моих друзей, потому что у меня были виды на долгосрочные перспективы.

– Будь, что будет, – сказал я, и глубоко вздохнув и шлепая ластами по ореховому паркету вышел на импровизированную сцену. Я в тот миг был похож не на бога морей «Посейдона», я был похож, на бешеную лягушку из детского мультфильма «Crazy frog».

– Я вод границ хранитель вечный, и обитателей её! Не терплю я посягательств на водно – царствие моё!!! Рукой сжимаю я трезубец – волную Тихий океан, и не люблю, кто лезет в воду – забыв о том, что в стельку пьян! Ты подойди ко мне красотка, – сказал я, и потянув за шнурок вытянул на сцену одну из силиконовых теток которую накачал гелием до пышных размеров. —Ты, подойди ко мне красотка, ты подойди, ты не скупись! Своей роскошною фигурой ко мне красотка, ты прижмись.– Я взял силиконовую куклу за талию и, шлепая по сцене ластами, стал танцевать под музыку, исполняя произвольные эротические телодвижения.

Гангстеры, увидев мои сексуальные импровизации с силиконовой теткой стали ржать. Бандиты еще не представляли, что я приготовил им фантастический сюрприз. Я ждал! Я знал, что наступит тот момент, когда я применю свой план. Сейчас для меня главной задачей было спасти Алису. Она была главным раздражителем этой блатной братии, и её жизнь была в опасности. Нужно было точно рассчитать тот момент, когда запускать мое оружие. Почти килограмм кокаина, распыленного гелием в помещении кают– компании, насытят воздух таким количеством наркотика, что этой дозы хватит почти моментально потерять сознание.

Воры смеялись, насыщая организм халявным виски из запасников Сочинского. Следом за мной по плану должна была выйти Алиса. Я отпустил силиконовую куклу, и она поплыла по кают– компании в сторону жиганов. Те бросились играть ей, словно дети, которые играют надувным шариком до тех пор, пока кто– то из– подвыпивших авторитетов не принялся лобызать это творение эротической индустрии.

– Эй, Посейдон, признайся бродягам, ты жарил эту резиновую курицу!? Только честно скажи братве, как ты один на острове целый год силикон обхаживал, – кто– то кричал из зала, и блатные заходились дружным смехом. Я терпел, представляя эту воровскую свору, и мне хотелось привести свой приговор в исполнение. Ни один из них не смог бы выжить на необитаемом острове окажись они там, как оказался я. Их удел всю жизнь сидеть на нарах и жировать за счет передач простых арестантов, которых они называли мужиками.

В финальной части, когда все искусственные женщины были разобраны среди авторитетов, на сцену вышла Алиса. Левон, как заправский диджей по договоренности поставил аргентинское танго, и я, скинув с себя зеленые ласты, обнял Алису, чтобы показать класс владения телом. Моя зеленая борода лежала у нее на плече, и я сквозь неё шептал о своих чувствах и рассказывал о плане операции, который крутился в моей голове.

– Давай Нептун, покажи нам сеансы, закружи ментовку до потери сознания, – кричал кто– то из гангстеров. – Пусть её папашка генерал знает, что его дочурка перед авторитетными босяками голыми ляшками дрыгает.

Тут я увидел, как сорок пар глаз смотрят на нас с Алисой, ожидая какого– то чуда. Зазвучала музыка, и мы закружились, утонув в латиноамериканских ритмах.

Копченый, появился в кают – компании, как раз в самый нужный момент. Он держал помповое ружье на своем плече, и я понял, что именно оружие станет тем предметом, который поставит точку в этой криминальной пьесе. Как сказал товарищ Чехов, «Если в первом акте пьесы на стене мы видим ружьё, то на сцене в последнем акте должен обязательно появиться труп». Какая– то миля, отделяла нас от территориальных вод России. Достаточно было поставить судно на автопилот и уже через полчаса на борту появятся пограничники.

Мои действия были стремительные, как у капитана «Америка», спасающего мир от доктора по имени Зло. Приходилось что– то придумывать и импровизировать на ходу, чтобы завладеть оружием и привести мой дерзкий план в действие. Гангстеры созрели для того, чтобы нюхнув кокаина, мгновенно отрубиться.

– Я из морских пучин явился, – где вечный холод – колотун, сейчас я шоу вам устрою, ваш добрый бог морей Нептун! – декламировал я со сцены постукивая фанерным трезубцем об пол.

Гангстеры давились от смеха, а я уже видел, как мне навстречу летит долгожданный пегас творчества и несет мне лавровый венок.

Алиса ждала моего сигнала. Её задача состояла в том чтобы, включив свое обаяние ввергнуть Копченого в извержение гормонального вулкана. Он должен был утратить контроль за дробовиком. Я знал, что этот не далекого ума мужлан, понадеется на русский авось и все же допустит ошибку, поддавшись напору и очарованию генеральской дочери. И я был прав. Алиса пригласила Копченого на танго, и тот ничего не подозревая, передал помповое ружье своему напарнику по кличке Сморчок.

Сморчок был из тех, кто всю жизнь пресмыкался перед блатными исполняя их любую волю. На зоне таких не уважали, а использовали в качестве шестерок, которые исполняли любое пожелание авторитетов. Они суетились, стирали вещи блатных и постельное белье. На большие дела они не были пригожи, в виду природной трусливости, но в качестве обслуживающего персонала были не превзойдены.

Следом за первой, на сцене показалась вторая, третья и четвертая куклы. Все они появлялись в нужное время, когда хрустальные бокалы авторитетов наполнялись шотландским виски. Где– то в подкорке мозга я знал о том, что алкоголь и кокаин несовместимы. Знаменитый фильм Тарантино «Криминальное чтиво» стоял, перед моими глазами и я уже видел эффект, который должен был нейтрализовать всю эту блатную братию. Такое количество кокаина, попав на криминальный рынок России, привел бы к таким последствиям и с таким количеством жертв, что я не мог не поступить иначе.

Алиса, кокетничая и стреляя своими глазками, пригласила гангстера по кличке Копченый на танго. Копченый сдался сразу, и, передав дробовик Сморчку, принял приглашение на танец. Я видел, как Алиса лихо используя свое манкое тело, заманивает Копченого в гормональные блудни, которые похоронят его бдительность.

Я в такт телодвижениям Алисы танцевал с очередной силиконовой теткой. Делая с ней эротические движения, я все больше и больше ввергал блатную публику в гормональное неистовство. Мой расчет был прост: играя на низменных чувствах природного инстинкта, я мог манипулировать сознанием воровских авторитетов и этим самым я лишал их бдительности.

Сморчок, видя всю эту вакханалию на миг расслабился, и доверенное оружие в мгновение ока перекочевало в мои руки. Гангстер Сморчок замер в ужасе. Я, играя дробовиком, словно игрушкой заставил его принять в свои объятия очередное и последнее тело силиконовой телки наполненной кокаином. Схватив, силиконовую бабу в объятия, он словно окаменел, обнимая её резиновую плоть, набитую наркотой. Не дожидаясь подходящего момента, я выстрелил в дальнюю куклу, которая висела под потолком в самом центре кают– компании. Картечь пробила её насквозь, и вырвавшийся на волю гелий вперемешку с кокаином, заполнил почти все пространство помещения. Авторитеты были в шоке. Они не понимая, что происходит, вдыхали эту аэрозоль и тут же, как отравленные дихлофосом тараканы погружались в пучину розового наркотического сна. Отключившись, он падали там, где их застал врасплох концентрат наркотика. Кто валился на пол, кто на диваны, кто в кресло.

Все это происходило на глазах Сморчка, который держал в руках химическую бомбу и косился на неё как на пояс шахида с тикающим «будильником».

– Это что, – спросил Копченый, наблюдая за «кончиной» своих хозяев.

– Это всё– трындец, – сказал я. – Все сдохли! Это цианид! – соврал я, ничуть не краснея.

– Это что, в этих тетках был отравленный порошок, – спросил Сморчок.

– Попробуй только отпустить, и я сразу прострелю ей брюхо, – сказал я, держа куклу в прицеле дробовика.

– И что?

– И что– ты сразу сдохнешь, – сказал я Сморчку, который и без того трясся от страха. Кто еще на судне?

– На корме Марьяна загорает, Пять коков на камбузе. Охрана свалила на берег, – сказал Копченый.

– Слышь Сморчок, давай вяжи руки Копченому.

Сморчок, не желая искушать судьбу, стал связывать руки своему мафиозному товарищу. На ум мне пришел фильм «Мумия», где один из искателей приключений Бени Габор, продался мумии влиятельного жреца Имхотепа, ради спасения своей продажной душонки.

Алиса, обыскав бандита с кличкой Копченый, изъяла из– за пояса пистолет и ловко привела его в боевую готовность, будто её игрушками в детстве были не куклы, а огнестрельное оружие.

Левон был в шоке. Он даже не понял, как я один произвел захват судна и теперь правил им на правах нового капитана.

– Это что ара было, – спросил он делая удивленные глаза.

– Это Левончик, бунт на корабле! Мы их сделали, – сказал я улыбаясь.

– Ты, что сделал ара!? Ты приехал в мой город из далекой Москвы. Ты устроил разборки с криминальными авторитетами, у которых полгорода «торпед»! Теперь эти бандиты убьют мою Ануш и моих красавиц дочек и я никогда не буду иметь внуков и «Ягуар», цвета американской валюты.

– Не переживай! Все под контролем – сказал я и вручил Алисе дробовик. Мы всего лишь гости на этом судне, – сказал я, и взяв у Алисы пистолет помчался в рубку, на капитанский мостик. Медлить было нельзя. Запустив машину, я поднял якорь и, привязав курсовой автомат к навигатору, перевел судно в режим – «Полный вперед». Яхта тронулась, и, набирая скорость, пошла в сторону берега. Установив автопилот, я спустился назад в кают– компанию и увидел жуткую картину. Неизвестно каким образом очухавшийся Вахо Сочинский, завладел дробовиком. Его глаза отражали настоящее звериное безумство, и он мог убить любого кто встанет на его пути. Я даже не знал, что мне делать в такой ситуации. Вахо, держа на прицеле Алису и Левона, заставил их выйти на корму. Скорее всего, он планировал сбросить их в море. В какой– то миг я понял, что Сочинский собирается покинуть «Семирамиду» сбежав на гидромотоцикле, который болтался на швартовом конце. Нужно было что– то делать, но в эту ситуацию вмешался его величество случай.

Неизвестно откуда появилась подружка авторитета Марьяна. В одном купальнике она вышла так неожиданно, что Вахо отреагировал на её появление выстрелом из «помпы». Несколько картечин попали ей в плечо. В этот момент на голову Сочинского спикировал полицейский квадрокоптер, нежданно ошеломив его до состояния не стояния. Оператор ради спасения дочки генерала, на полной скорости, ударил «бандитского папу» по голове, шестилопастным беспилотником, словно бейсбольной битой. От такого удара Вахо, потерял бдительность и в этот миг, тщедушный и как мне раньше казалось и жалкий Левон, словно проглотил таблетку какого– то «озверина». Расправив грудь, он с каким– то жутким боевым криком схватил ружье за ствол, рискуя быть убитым в упор, и вырвал дробовик из рук бандита. В то же мгновение он швырнул ружье за борт в морскую пучину. Вахо оглушенный квадрокоптером, упал на палубу, и потерял сознание. Левон, видя поверженное тело, с прытью леопарда набросился на вора и стал наносить маленькими кулачками удары в голову. Он бил Сочинского по физиономии кулаками и что– то кричал на армянском языке.

Через несколько минут, когда «Семирамида» вошла территориальные воды, с вертолета на судно как горох посыпался полицейский спецназ. Я упал пластом на палубу, чтобы не получить по ребрам и замер ожидая решения начальства. Истекающую кровью Марьяну перевязали, и погрузив в вертолет отправили в больницу. «Глушеных» кокаином воровских авторитетов приводили в себя, струей воды из шланга и грузили на подошедший пограничный и полицейский катера. Я сидел в обнимку с Левоном на корме и молчал. В моих глазах простой пляжный фотограф Левон Мнацаканян выглядел настоящим героем. Я не мог даже себе представить, что у пятидесятилетнего армянина, откуда– то возьмется столько сил и мужества, что он, не думая о своей жизни, бросится на ствол дробовика, закрывая своим телом Алису.

– Ты Левон, настоящий герой, – сказал я, положив по – дружески свою руку ему на плечо улыбнулся ему.

– Скажешь тоже ара, – ответил он, и, достав из кармана платок, вытер от пота свою лысину.– Когда я волнуюсь ара, у меня так потеет лысина, – просто мама не горюй! Я не знаю что мне с этим делать.

– Купи себе парик, —сказал я. – А хочешь, надень этот из реквизита. Я стянул со своей головы парик с зелеными волосами и по—дружески водрузил его на голову Левона.

Левон расцвел в улыбке и сказал:

– А знаешь ара, я ни одного раза не надевал этот парик. Мне даже в голову не приходила мысль, что я могу тоже быть брутальным богом морей.

Левон что—то говорил мне на ухо, а я смотрел на Алису и почему—то ощущал не высокое чувство любви, а желание уйти и забыть про неё. Я вспомнил, что меня дома ждет Люсьена и от этого мне становилось как—то на душе хорошо.

Алиса со своим отцом генералом стояли на полуюте и, смотря в морскую даль. Они о чем– то разговаривали и, оборачиваясь в мою сторону, улыбаясь.