Читать книгу "Посейдон и Русалка"

Глава двадцать восьмая

Последние пару дней после приключения, мы с Левоном сдружились еще сильнее. Он пригласил меня к себе домой и мы два дня к ряду пили красное вино и кушали шашлык. Алиса вернула мои деньги, которые у меня отняли полицейские, играющие роль гангстеров. Это и стало окончательной причиной нашей размолвки. Все эти последние три месяца, я висел у Алисы на крючке и она вела меня все это время по проторенной ей виртуальной дорожки. Её цель была одна: она хотела вывести меня на Сочинского, чтобы я стал как бы приманкой в её игре. Я понял, что она использовала меня и от этого на моей душе скребли кошки.

– Останься ара, ну хотя бы на пару недель, – уговаривал мне Левон, узнав, что я собираюсь домой.

– Не могу Левончик – не могу! После того, что она со мной сделала… Да она плюнула мне в душу, – говорил я армянину и после выпитого фужера наливал следующий.

– Эй, ара джан, ты не прав! Причем тут Алиса!? Я хочу, чтобы ты был в моем доме гостем. Ты, а не Алиса, избавил меня от унижений и страха! Только благодаря тебе ара, я почувствовал, что я не трус и не тварь дрожащая, как говорил Достоевский. Ты мне открыл свою душу. Я тебе Шурик, отдам нашу с Ануш комнату, живи здесь, сколько хочешь.

Я налив два фужера красного вина, подал один Левону, другой взял сам. Чокнувшись со своим новым другом, я сказал:

– Знаешь Левон, я так полюбил твой кемпер. Мне там и уютно и вполне комфортно. Я мог запросто там прожить целое лето.

– Так живи! Забирай ара! Я дарю тебе кемпер! Будешь жить там хоть до первого снега. Только не уезжай.

С кухни вышла Ануш, которая несла перед собой на огромной глубокой тарелке похожей на небольшой тазик свое фирменное блюдо. Долма по—армянски была шедевром её кулинарного мастерства. Аккуратные рулетики с рисом и мясом, завернутые в виноградные листья, источали аромат корицы, перца, чеснока и этого обворожительного соуса.

– О, знаменитые армянские голубцы, – с шуткой сказал я, втягивая в себя божественный аромат блюда.

– Это ара, армянская долма! Это не русские голубцы, – ответила Ануш, и поставила передо мной этот шедевр армянского кулинарного искусства.– Кушай ара джан Шура! Ты теперь Левону, как родной брат, поэтому в нашем доме ты не просто гость. Ты самый желанный гость, – сказала Ануш и присела рядом с Левоном. Я налил ей фужер вина, и мы все чокнулись и выпили за дружбу народов.

Я не скрою, на душе в тот миг было необычайно тоскливо. Я думал об Алисе и почему—то сравнивал её с той резиновой куклой, которая целый год была рядом со мной. За это время я в мозге нарисовал образ той женщины, которая станет мне не просто желанной женой, а настоящим другом. Алиса естественно соответствовала этому образу до тех пор, пока она не вернула мне деньги, не попросила прощения за причинённые неудобства. Я сделал вид, что не обиделся, но на самом деле внутри меня клокотал настоящий Кракатау. Я был готов убить её, потому что она разрушила тот образ, который я сам себе придумал. Она уничтожила веру в настоящую любовь и в те идеалы, которые, словно костяк несли по моей жизни национальные традиции, заложенные моими родителями.

– Кушай ара джан Шура! Где ты еще такой шашлык отведаешь? Это не шашлык – это сказка! Это песня! Это мясо само тает во рту, как настоящий московский пломбир – сказал Левон и положил мне на тарелку шампур с ароматным жареным мясом, политым острым ткемалево—томатным соусом.

Мне в ту минуту было не до шашлыка. Внутри меня сидел какой—то человек и чужим голосом отвечал на вопросы, которые я задавал сам себе. Левон налил вина и поставил фужер передо мной.

– Слушай ара, что я хочу сказать тебе. Может, стоит спрятать свою гордыню. Может, твоя Алиса искренне любит тебя. С тех пор как она вернула тебе деньги, ты стал каким—то потерянным. Ты часом не заболел, – спросил Левон, трогая мой лоб…

– Слушай, Шура, – сказала Ануш, вмешиваясь в наш разговор. – Запомни, Алиса, это твоя женщина. Я ведь помню её глаза, когда она искала тебя. Я видела, как у неё болит сердце. Она тебя по—настоящему любит. Не бери близко к сердцу вашу ссору. Вы помиритесь, и у вас все будет хорошо. Мы с Левончиком еще на вашей свадьбе погуляем…

Я одним махом осушил фужер и почувствовал, как вино растекается по моему организму, вызывая легкое и ни с чем несравнимое опьянение.

– Ануш, ты представляешь, когда я умирал от одиночества там, на острове, Алиса строила планы, как с моей помощью арестовать вашего блатного авторитета. Это же надо как у неё работает мозг, чтобы так руководить моей жизнью. Я никогда не прощу ей это…

– А ты Шура джан, как себе представляешь её работу. Только через тебя она и могла выйти на этих криминальных авторитетов.

Мной овладело странное чувство. Я должен был согласиться с доводами Левона, но сердце и другие органы моего организма почему—то говорили мне, что доверять на данном этапе жизни пока не стоит.

Час моего пребывания в славном городе Сочи подходил к концу. Мне стало не хватать родного города, его суеты и тех милых сердцу людей, которые остались в нем. Надо было возвращаться домой, чтобы навсегда оставить идею обзавестись подружкой, доверив это ответственное дело на волю судьбы и банальной случайности. Люсьена – вот кто мог претендовать на роль объекта моего внимания. Зацикливался правда на её персоне, мне не хотелось. Я отдавал отчет о непредсказуемости моего жизненного маршрута, который мог вывести девушку из себя и навсегда разлучить нас.

Радовало одно: я испытал необычайное удовольствие от тех приключений, которые выпали на мою долю за последние полтора года и почему—то сравнивал себя с Робинзоном Крузо. Та же не разделенная любовь, та же страсть к приключениям и тоже самопознание через одиночество и отшельничество.

Кто прошел через это, наверное, никогда не сможет просто беспечно жить и наслаждаться спокойствием и однообразием домашней жизни. Таких людей, как правило, манит та неизвестность, которая одаривает в конечном итоге не только денежным эквивалентом, но и драгоценными кристаллами былых воспоминаний.

– Папа, я не просила тебя вмешиваться в мою личную жизнь, – сказала Алиса своему отцу, который блаженствуя в кресле, с удовольствием читал в газете статью под названием – «Крах кокаинового императора».

– Детка, не стоит так близко принимать к сердцу это расставание. Он моряк! Ты юрист высшего класса. Вот лучше посмотри, что пишут про тебя в «Аргументах и фактах». Цитирую: —

«Необычайное оперативное мероприятие провела сотрудник аналитического отдела МУРа лейтенант Лосицкая Алиса Анатольевна. Благодаря многоходовой операции под кодовым названием «Посейдон, был задержан и теперь предстанет перед судом знаменитый кокаиновый король черноморского побережья вор в законе Вахо Сочинский. Вместе с ним арестовано еще более двадцати уголовных авторитетов России, которые, так же как и Сочинский, предстанут перед правосудием, которое каждому определит свою меру наказания».

– Вот! Вот он Алиска, твой дебют на должности следователя оперативно—аналитического отдела и твоя минута славы, – сказал генерал, бросив газету на журнальный столик.– Каждый выпускник академии МВД может только мечтать о таком удивительном старте и карьерном росте.

– Папа, я тебя умоляю! Какой ценой мне это досталось, – сказала Алиса, капризно топая ножкой.

– Все дочка, за счет нашего налогоплательщика, – усмехнувшись, сказал генерал, надеясь на то, что шутка удалась.

– Папа, я потеряла из—за тебя любимого человека, – сказала Алиса.– Зачем!? Зачем ты ему сказал, что я подготовила и провела эту операцию? Зачем?

– Детка, я просто хотел похвастаться, – сказал генерал. —Я, же должен был познакомиться с моим возможным зятем. Может этот морячок, какой проходимец!?

– Ты папа, все испортил! Ты сломал мне жизнь, – кричала Алиса, стараясь донести до папочки генерала свое негодование.– Он прекрасный человек. Он мне жизнь спас.

– Если он тебя любит, он простит тебя, – сказал отец.

– Ты так считаешь?

– Я дочка уверен в этом, – сказал отец. – Возьми отпуск, ты заслужила его. Съезди на море. Отдохни без служебных обязанностей. Развейся! Может, полегчает…

– Я уже была, – задумчиво сказала Алиса, глядя в окно, на Садовое кольцо.

– Это не считается. Это Алиса, была твоя служебная командировка, которая не подразумевала отдыха.

– Мне нравится, твоя идея папа, – сказала Алиса. —Я, пожалуй, воспользуюсь советом. А куда поехать, я папенька знаю, – сказала Алиса, и послав генералу воздушный поцелуй. Удалилась в свою комнату.

Включив ноутбук, она на несколько секунд задумалась.

– Алло, Жануля, привет, – сказала Алиса, позвонив подруге.

– Привет, русалка, – ответила подруга.

– Твой морячок часом не объявлялся, – спросила Алиса, голосом последней надежды.

– А что? Мы влюблены, – ответила Жанка, ехидничая перед подругой.– Ты от него забеременела?

– Тфу ты! Перекрестись! Тут ему премиальные полагаются, – сказала Алиса, предчувствуя, что подруга что—то скрывает.

– Пока не появлялся, – ответила Жанка и, нажав на кнопку, бросила телефон на кресло.

– Люсьена, кто звонил, – спросил я, видя, как у моей старой «зазнобы» изменилось настроение.

– Да подружка, – ответила мне Люсьена.– Спрашивала, пойду ли я на Филипа Киркорова. Она билеты купила.

– Я бы пошел, – ответил я.– Будет потом что вспомнить.

– А я Шурик, не хочу, – сказала Люсьена, смахнув слезу. —Хочу с тобой побыть. Хочу ощутить твое тепло и хочу, чтобы ты меня полюбил.

В тот миг я понял, что меня и Люсьену больше ничего не связывает. Между нами появилась какая—то стена, которая окончательно отгородила меня от неё. До знакомства с Алисой я считал её своим запасным аэродромом, но теперь я был к ней равнодушнее, чем холодильник на кухне которому она иногда признавалась в любви, за то, что тот сохранял ей свежесть колбасы и пирожных.

– Что—то Шурик, не так, – спросила она, стараясь скрыть свои чувства.

– Все не так, – ответил я. – Что—то сломалось во мне после отдыха на этих куротах. —Ничего не хочется. Я бы даже напился, если бы кто налил.

– Что девушку там встретил, – спросила Люсьена, стараясь выведать мои чувства к Алисе.

– Встретил и тут же её потерял, – сказал я, успокаивая Люсьену.

Люсьена прекрасно знала, что произошло на Черном море. Одну часть истории она услышала, от Алисы, а другую от меня. Владея информацией от обоих источников, она так лавировала между нами, что её мастерству интриги и коварных планов могла бы позавидовать даже Мата Хари.

– Что все так серьезно, – спросила она.

– Совпадений много.

– Каких совпадений, – спросила художница, подсаживаясь ко мне вплотную.—Что ты Шурик имеешь ввиду?

– Помнишь, я тебе говорил, что на острове у меня была резиновая кукла, по имени Алиса.

– Ну, помню, а что? Ты же её сам так назвал.

– Я в поезде, когда в Сочи ехал, в моем купе была девушка по имени Алиса. Она прикидывалась студенткой, а ведь сама в ментовке работает на Петровке. Папашка у неё целый генерал.

– Ну и что было дальше, – спросила Люсьена.

– А дальше она меня лихо так провела в дамки и использовала ради достижения своих внутрикорпоративных целей, – сказал я. – Нет Люсьена, я на остров хочу, там хоть одиноко, но ты принадлежишь самому себе и только на себя полагаешься.

– А баба твоя резиновая?

– А что, Алиса хоть и силиконовая, а на самом деле души в ней больше.

– Что ты забыл на этом чертовом острове? Нет там больше никакой Алисы, – заверещала Люсьена, срываясь на крик. – Нет больше её! А я есть! Я рядом из крови и плоти, неужели я хуже этой резиновой грелки, которую ты так обожествляешь?

– Дура ты Люсьена, – сказал я, видя как девушка начинает раскрывать свою истинную натуру.

– Я никакая не Люсьена! Меня с детства Жанной звали! Я тоже очередная часть операции «Посейдон» – завопила Люсьена.

– Что ты говоришь, – спросил я. —Ты, тоже часть ментовского плана?

– Да придурок, я тоже часть ментовского плана, – ответила девушка.– Тебя в разработку взяли, когда ты после скитаний по Индийскому океану впервые сошел на берег. И Встреча с Андреем Малаховым тоже была подстроена Алисой. Алиска это подруга моя она просила меня, чтобы я тебя завербовала.

– Так значит, это она сейчас звонила, – спросил я, предчувствуя какую—то назревающую интригу.

– А кто же еще? Она допытывалась, где ты делся. Про какие—то премиальные говорила.

И тут я вспомнил, что я чертовски богат. Я вспомнил про те миллионы, которые хранились на острове, и теперь пришла пора поставить в моих приключениях точку и начать новую жизнь. Я мог купить этот остров. Я мог организовать там райский уголок для влюбленных пар, которые хотят уединения по случаю медового месяца. Бирюзовая вода, коралловые рифы, рыбы похожие на птиц, все это могло стать наградой тем, кто в душе настоящий романтик. Решение пришло мгновенно, и я, вскочив с кресла, завопил что есть мочи.

– Я свободен!

– Ты куда Саша, – спросила Люсьена.

– Я на остров! Я к Алисе хочу, – сказал я, и напоследок поцеловав Люсьену в щеку, ушел.

Глава крайняя

Путь мой лежал в западную часть Сейшельского архипелага, где в его северной части на одном из 115 островов еще несколько месяцев назад был мой дом. Он один из всех находился вдали от туристических маршрутов и почему—то считался необитаем.

Международный аэропорт «Пуант—Ларю» встретил меня легким ласковым ветерком. Настроение было приподнятым и я, не теряя времени даром, вошел в здание аэропорта.

– Месье, вы что—то хотели, – по —французски спросила креолка, расплываясь в улыбке.

– Да! – ответил я. – Мне бы хотелось нанять вертолет до этого места, – ответил я по– английски с рязанским акцентом, показывая ей карту острова святой Алисы.

– Месье, вам нужен офис компании «Seychelles Helicopter», —переключилась на английский язык очаровашка цвета кофе с молоком. – Он находится в правом крыле аэропорта. Я вас провожу.

Девушка проводила меня до офиса. Сотрудница авиалинии «Air Seychelle Helicopters» улыбаясь, поприветствовала меня и так заискивающе спросила.

– Месье, что вы хотели.

– Я хотел бы посетить этот остров, – сказал я, показывая координаты, которые когда—то мне указал пиратский навигатор, изъятый на баркасе.

– Месье, этот остров находится вне зоны туристического обслуживания. На острове действующий вулкан, который может в любой миг проснуться, – сказала девушка.– Хотя для русских туристов мы делаем исключение. Вы нам очень симпатичны и вы не боитесь вулканов…

– Я знаю. Я уже когда—то отдыхал на этом острове. Мне нравится, что там нет посторонних людей, – сказал я на ломаном английском.

– С вас месье, четыре тысячи рупий, – ответила девушка.—Это со стоимостью обратного пути. Вы же не останетесь на этом острове до конца свих дней?

Я глубоко вздохнул и, задержав паузу, сказал:

– Я бы остался на этом острове навсегда…

Пересчитав в голове курс рупии к доллару, я подал ей три банкноты по сто долларов. Получив билет на вертолет, в сопровождении очаровательной креолки я довольный как слон вышел на вертолетную площадку. Девушка подвела меня к геликоптеру и предъявила пилоту.

– У меня рейс, на… хотел сказать, я…

Пилот указал мне кивком головы на кресло, и мне ничего не оставалось делать, как подчинится его законному пожеланию. Он был главный на этом винтокрылом судне и делал то, что было прописано в служебном формуляре. Вертолет взлетел.

В этом месте я мог бы перейти к описанию тех красот, которые простирались подо мной на столько, насколько видит глаз. Бирюзовое море. Зеленые острова, покрытые кокосовыми пальмами и белоснежные коралловые дикие пляжи, которые могут быть только мечтой русского человека, уставшего от морозов и весенней распутицы.

Через час вертолет приземлился на южной стороне острова, где ширина песчаного пляжа была достаточной для посадки вертолета. Я не любил это место и даже в эпоху моих странствований и скитаний. Я почему—то выбрал северную сторону острова, которая была ближе к моей родине, и это условие стало решающим. Спрыгнув в песок, я подал знак пилоту рукой и он, поднимая клубы пыли, оторвался от пляжа, и унесся вдаль, оставив меня один на один с первозданной райской красотой.

– «Здравствуй мой дом», – сказал я громко самому себе и, закинув на плечо баул с туристическим скарбом, побрел на северную сторону острова, где было мое бунгало.

Алису я увидел издалека. Она одиноко лежала на песчаном пляже, подставив силиконовое тело палящим солнечным лучам. Бросив баул, я, утопая по щиколотку в горячем песке, стремглав кинулся в её сторону. Сердце прыгало от радости встречи. Я, задыхаясь от восторга и какого—то пьянящего чувства, бросился к ней, и хотел было схватить, как вдруг…

– Сколько можно ждать тебя, – сказала Алиса, поднимая с лица соломенную шляпку.

Меня в тот миг, словно ударила молния. Я оторопел настолько, что чуть не сошел в тот миг с ума. Там за тысячи километров от Москвы, где прошел лучший год моей жизни я вновь встретился с той милой студенткой, которая ехала со мной в купе и делала вид, что читает Карнеги. В душе что—то щелкнуло и Алиса из моего заклятого врага, в одно мгновение превратилась в ту Алису, ради которой я вернулся.

Я не верил своим глазам. Я не верил в реальность того что происходит со мной. А она, как ни в чем небывало смотрела на меня и улыбалась, как улыбалась в каюте «Семирамиды», засыпая в силиконовую куклу кокаин.

– Ты как здесь оказалась, – спросил я, опускаясь рядом на горячий песок.– Откуда ты, узнала про этот остров?

– Шурик, ты простофиля. Координаты этого острова ты ввел вместо пароля и логина на своей странице.

– А ты откуда узнала об этом, – спросил я и тут же сказал, – это происки Люсьены?

– Не Саша, это происки отдела «К». А Люсьена, это оперативный псевдоним Жанны. Кстати она в тебя влюбилась.

Сейчас мне уже было все равно. Алиса была со мной, и я был несказанно счастлив. Она вернулась ко мне навсегда, как я вернулся к ней.

Три дня до прилета вертолета пролетели как в сказке; мы голышом валялись на песке, купались в ласковом море, пили кокосовое вино, которое за время моего отсутствия стало еще вкуснее и хмельнее. По вечерам прямо на пляже мы жгли костер и показывали средний палец в ту сторону, где когда—то я увидел перископ подводной лодки. А потом мы всю ночь занимались в бунгало любовью и я не испытывал никаких проблем со своим организмом. Все это время я был счастлив, словно ребенок. Я даже забыл о деньгах, за которыми вернулся и вспомнил тогда, когда время моего пребывания подошло к концу.

– А, деньги! – заорал я, увидев летящий к острову вертолет.

– Какие деньги, спросила Алиса, ничего не понимая.

– Я же сказочно богат! Я Рокфеллер! Вернее Алиска, мы теперь с тобой сказочно богаты, – сказал я, и бросился вглубь острова. – Жди меня, я скоро буду!

Найти то, что было спрятано мной всего лишь несколько месяцев назад, не составило огромного труда. Я раскопал свои закладки, сложил пачки деньгами в большой баул, привезенный со мной и запыхавшись, вытащил его на пляж.

– Саша, что это, – спросила Алиса заинтригованным голосом.

– Это Алиска, наша с тобой жизнь, – ответил я, и помахал вертолету, который поднимая облака песчаной пыли, завис над пляжем.– Сегодня она для нас начинается, с белого листа!

Эпилог

Военно-транспортный ИЛ—76, зашел на круг со стороны моря и прошел почти над самым пляжем. Отдыхающие и загорающие увидели, как аппарель в самолете открылась, и из неё вылетел вытяжной парашют. Фал натянулся как струна и следом за ним показался десантный комплекс «Кентавр– 2». Там на платформе где должна была стоять боевая машина десанта, стоял новенький цвета американского доллара «Ягуар». Машина будто огромный подарок была перевязана широкой красной лентой. На её крыше красовался гигантский бант в виде розового бутона. На ленте, идущей через весь капот, сияла золотая надпись:

«Левону Мнацаканяну человеку и лучшему

фотографу России от Русалки и Посейдона».

«Кентавр» сбросив парашюты, плавно опустился на воду, как раз напротив сочинского пляжа «Ривьера». В ту же минуту патрульный полицейский катер, управляемый лейтенантом Филюриным, зацепил его на буксир, и подтянул прямо к берегу, где за всем действом наблюдала толпа полуобнаженных людей.

Среди народа прошел легкий ропот, дублирующий надпись: «Левону Мнацаканяну, человеку и лучшему фотографу от Русалки и Посейдона».

Левон, открыв рот от удивления, стоял в шоке. Он не мог даже поверить своим глазам. Прямо с неба. Прямо из десантного самолета. Прямо на его голову, словно божественный дар, свалилась мечта всей его жизни. Слезы счастья текли по его поросшим щетиной щекам. Он, вытирая слезы платком, скупо плакал от радости и какого– то невиданного и всепоглощающего счастья.

– Это мне подарок, – спрашивал он у лейтенанта Филюрина, у тех, кто суетился вокруг платформы с машиной.– Это что мой Ягуар!?

– Ты Левон Мнацаканян, – спросил лейтенант Филюрин.

– Да я дядя Левон, – ответил фотограф, все еще не веря свершившемуся чуду.– Могу паспорт показать.

– Ну, тогда дядя Левон, это твой «Ягуар». Тут же ясно написано: «Левону Мнацаканяну человеку и лучшему фотографу России от Русалки и Посейдона».

– Это правда мне!? – вновь и вновь спрашивал фотограф и, пряча глаза от людей, стеснялся подойти к машине. – Люди ущипните меня – я не верю!

– Да тебе, – кто– то крикнул из толпы, и над головами вдруг показалась папка с документами и ключами от машины. Она передаваемая сотней рук плыла, поэтому человеческому морю в сторону остолбеневшего фотографа. Левон стоял в полном оцепенении. Он еще не совсем понимал, что с ним происходит. В какой– то миг перед ним стал образоваться коридор, и народ дружно захлопал в ладоши, приглашая хозяина к подарку. Левон шел по этому живому коридору, скромно опустив глаза. Он подошел к машине и с какой– то неистовой нежностью и любовью потрогал её лакированный капот, фары и даже поцеловал в лобовое стекло, словно это была не машина, а его любимая Ануш.

– Это мой машина, – улыбаясь, сквозь слезы сказал Левон.– Это мой машина! В этот самый миг толпа заорала на весь пляж: – Ура! Ура! Ура!

– Это мой машина! – заорал Левон, и присев на край платформы «Кентавра», от радости заплакал как ребенок…