Текст книги "Ведьма. I. Дочери леса"

2

– Я советник графа Рудольфа – Айзек. И я знаю, что мой сын у тебя ведьма! – гневно кричал отец Ганса, – Мы нашли кровь у ручья и следы твоих маленьких сук! Что они сделали с моим ребенком? – советник едва сдерживал себя в руках. Он тряс перед лицом Греты мечом своего сына. Клинок он подобрал на месте убийства.

Грета жестом велела ожидать. Она вошла в дом и вынесла тело мальчонки.

– Он сорвался с обрыва, – сухо ответила она. – Это все что я могу тебе сказать. Мои девочки как раз ходили к ручью за водой. Там они его и нашли.

– Ты лжешь ведьма! Думаешь, я дурак? Кого ты пытаешься обмануть? На снегу мы нашли следы Ганса и твоих дочерей! Перед тем как он погиб, – голос отца надрывался от горя, – они боролись… или играли… не знаю я! А потом убили его! Убили!!! Сволочи!!!

– Вот что я тебе скажу советник Айзек. Надо было лучше следить за своим сыном, и не пускать одного в лес. Чего ты от меня хочешь? Мне жаль тебя… а сейчас убирайся с моей земли по добру по здорову.

– Ты еще будешь мне угрожать?! – рассвирепел советник. – Эй братия, а ну-ка давайте-ка ведьму и ее упыриц на вилы насадим! – Советник махнул рукой как бы пытаясь увлечь толпу. Его лицо гневилось – нос морщился, зубы оскалились.

Заскрипела входная дверь – из дома вышли дочери леса.

Веда шла первой, позади нее сестры. Рукой она велела Грете отойти в сторону, а сама не к добру улыбнулась. На лес и так опустились сумерки, а когда вышла Веда, то он и вовсе погрузился во мрак. Шахтеры в страхе стали перешептываться. Лицо девочки полностью покрылось темными лиловыми венами, глаза полыхнули красным пожаром.

– Уходи человек с этой земли, ибо я ее охранитель! – это был грубый глас черного рыцаря. От его голоса холодело на сердце.

Айзек застыл в растерянности. Он жаждал мести, но вид девчонки наводил ужас на все его ополчение. Он отступил на пару шагов, но с достоинством поднял подбородок.

– Дважды повторять не стану! – пригрозила Веда.

Нервный тик прокатился по носу Айзека – кожа на переносице задергалась. Он жадно сверлил ее глазами, до тех пор пока их взгляды не встретились – советник дрогнул. Там на дне детских глаз таилось кошмарное зло. Он оглянулся и понял по лицам людей, что они тоже напуганы. Тогда он велел всем возвращаться в город, но напоследок сказал: – Я этого так не оставлю ведьма! Клянусь, что убью тебя! Я добьюсь от графа разрешения и приведу сюда целую армию. С армией тебе одной не справиться.

– Я не одна, – ответила Грета. – Со мной мои дочери и весь нечестивый мир.

Айзек еще раз гневно окинул их взглядом, плюнул под ноги, воткнул в знак вражды меч своего сына в землю и побрел обратно. Испуганная толпа, недовольно ворча и осыпая старуху проклятиями, последовала за ним.

Веда упала в обморок.

3

Отвар горечавки легочной и мелисы привел девочку в чувства.

– Нужно уходить из дома, – ворчала старая Грета.

– Куда же мы пойдем маменька? – спросила Веда усталым голосом. Она только пришла в себя и еще плохо соображала.

– Ты в порядке дитя? Черный рыцарь тебя покинул?

– Все хорошо маменька… куда мы теперь? – девочка стала тереть глаза.

– Пойдем в мою пещеру на восток – в тайное логово рядом с запретной чащей, – лицо Греты было задумчивым. Ей не хотелось в зиму покидать поместье, но выхода не было. Солдаты бы все равно пришли за ними.

– Прости нас маменька, – хныкала Ворожба. – Мы не хотели… Даже сейчас она не признавала свою вину. Разве могла она быть виноватой перед маменькой? Ну уж нет! Лучше пусть Грета думает о всех дочерях плохо, чем только о ней одной.

– Не реви корова. Все равно уже ничего не исправить. Бабай!!! – закричала ведьма так, что девочки вздрогнули, – собери нас в путь. Еды положи побольше. Придется тебе тут пока одному пожить. Солдатам спуску не давай… знаю, что дом займут.

– Неужели ничего нельзя сделать маменька? – тревожно спросила Проклятие.

– Против целой армии? – она сделала паузу. – Не сейчас! Не сейчас дети…

4

В ночь, четыре одиноких фигуры, закутанные в теплые вещи, брели по заснеженному лесу. В небе завывал заунывно ветер. Лес словно спал в ледяном плену.

Лица путников скрывали пуховые платки.

Снег хрустел под ногами, так, как будто бы валенки жевали его. Девочки шли друг за другом и каждая о чем-то мечтала. Впереди их ждала тяжелая жизнь в пещере без уютных кроваток, теплой печи и услужливого бабая, а значит все предстояло делать самим. На душе было грустно и тяжело.

– Нам надо замести следы, чтобы нас не нашли. Ablatione!!! (исчезновение) – громко крикнула Грета – ударила клюкой о снег.

Сверкнула молния, в воздухе запахло жженым, и все следы словно корова слизала языком. Ни одного не осталось на белом «покрывале».

Грета сказала, что это слово способно не только заметать следы, но и при правильных погодных условиях позволять ведьме исчезать самой. Лучше всего во время тумана, метели или дождя. Тогда ее тело могло принимать обличие оных осадков. В таком виде убить ведьму было практически невозможно. Горе тому, кто способен навлечь на себя ее гнев. Ибо то, что нельзя потрогать, как можно убить мечом?

* * *

Через несколько часов пути усталые и замерзшие они достигли заваленной снегом медвежьей берлоги давно покинутой хищником и забросанной еловыми ветками. Там в глубине сокрытый от глаз, словно нора, скрывался лаз в замаскированную пещеру.

Девочкам не составило труда, чтобы туда забраться, а вот Грете пришлось ползти на четвереньках, цепляясь спиной за потолок туннеля.

Внутри оказалось добротно, особенно когда ведьма при помощи Игниса зажгла все факелы. На полу тут повсюду росли поганки, земля была достаточно сухой для жилья – с корневищами. Никаких насекомых внутри не водилось. Грета их вытравила волшебными средствами еще позапрошлой осенью. Здесь можно было прятаться от холодов. Тут стояла даже миниатюрная самодельная печка с трубой, выходящей наружу, возле которой можно было спать, греться и готовить пищу. Жилище с виду хоть и походило на кротовую нору, но в целом все было лучше, чем жить в шалаше на поверхности.

Старуха велела Ворожбе помочь ей натаскать снега в котел, чтобы приготовить какой-нибудь суп из взятой провизии. Еды должно было хватить на какое-то время. В животе дочерей стало заметно теплее, когда они увидели детские конечности вываленные матерью из мешка на разделочный столик. Ручки и ножки оставались после последнего новогоднего шабаша. Грета хранила их в снегу, чтобы не испортились.

Увидев довольные лица дочерей, колдунья сурово сказала:

– Я рада, что вы уже не воротите носы от младенцев. Мы ведьмы, а не люди! Едят ведьмы человеческую плоть. Едят! Так же, как и любое другое мясо. А плоть младенцев отличается особой нежностью. Как мясо молодого ягненка. Помните? Я как-то зажарила его на праздник несвятой Донны?

Девочки вспомнили, как полгода назад в летнюю ночь, Грета зажарила им молодого ягненка. Несвятая Донна была демоницей суккубом, крадущей влюбленные сердца мужей. Причем крала она их в прямом смысле слова – вырывая когтями из груди. В ее день принято было есть сердце какого-нибудь животного или человека. Вот Грета и жарила тогда целого ягненка. Одним сердцем-то сыт не будешь!

Пока Ворожба таскала снег с улицы, а Грета шинковала кусочки на суп, Веда и Рыжик готовили спальные мешки. Грета хранила их прямо здесь на такой случай. Как она любила говаривать: у настоящей ведьмы всегда должен быть запасной дом. Ибо никогда не знаешь, как поведет себя разъяренная толпа.

* * *

Под светом факела блеснули вдруг взволнованно глаза Проклятия:

– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – дрожащим голосом робко начала она.

– Конечно сестра, ты можешь мне полностью доверять.

– Только прошу тебя, не рассказывай Ворожбе. – Проклятие схватила Веду за плечи, прижала ее к стене, так что земля посыпалась. Ее дыхание стало учащенным – каким-то даже тревожным.

Веда почувствовала волнение сестры, увидела ее тревогу на лице.

– Клянусь, что не сделаю этого, – Веточка подняла ладошку в знак клятвы.

– Сегодня, когда мы пытались оживить Ганса, я вошла в подвал и взяла маменькину книгу.

– Ты из ума выжила Зеленоглазка? Это же опасно! Книга защищена магией.

– В том-то и дело что нет. Сегодня не сработала, иначе бы я превратилась в жабу как говорила маменька. Я просто запаниковала – забыла про запрет и схватила ее.

– Ну? – Веда внимательно слушала сестру.

– Ты помнишь мои сны?

– Рыжик, тебе нужно забыть о них!

– Я нашла в книге описание страшного ритуала!

– Прошу тебя тише, маменька может услышать! Какого ритуала Зеленоглазка?

Глаза Проклятия застыли на месте.

– Отвечай же? – Веда вцепилась в нее руками.

Губы девчонки задрожали:

– Ритуала убиения ведьмой собственных дочерей ради вечной молодости.

– Что ты такое говоришь? – с грустью сказала Веда, сморщила носик – задумалась – и тут в ее голове полетели обрывки многозначительных воспоминаний. «Пускай твои дочери растут могущественными колдуньями… до поры! – звучал голос Апокрифезиса из прошлого», «Ты своих дочерей для себя растишь? Иль пополнение рядов готовишь, – прозвучал голос забытой ведьмы с шабаша несколько лет назад». Таили ли эти фразы в себе что-то особенное или ни несли никакого смысла? Что значило «…для себя?» И что значило «пополнение рядов»? Что означало «растут до поры?» На эти вопросы мог ответить только Апокрифезис, но он уже целую неделю не объявлялся.

– Когда дочерям исполняется 16 лет, – шептала Проклятие, чтобы Грета их не услышала, – по преданию ведьма-мать приносит их в жертву владыке ада Апокрифезису и забирает из них всю жизненную силу.

– Зачем тогда маменька нас всему учит? – недоумевала Веда.

– Помимо жизненной силы ведьма забирает и силу колдовскую, которая развивается только с течением практики молодых колдуний. Она хочет стать моложе и сильнее, Веда. Она принесет нас в жертву.

– Перестань глупышка и забудь про это. Ты со своими снами уже совсем того. Мать сказала, что уже стара и хочет уйти на покой. Вот и желает передать нам свою силу.

Тут девочек позвала Грета, и разговор прервался.

* * *

Ночью, когда все легли спать, в голове Веточки послышался голос владыки.

«Ты хочешь Нас о чем-то спросить? Мы ощущаем твои мысли на нашей персоне»

Девочка тихонько выползла из мехового овчинного мешка и на носочках побежала в дальнюю часть пещеры. Гретын храп сотрясал ее своды, напоминая сопение медведя.

– Я хотела спросить по поводу одного ритуала… – шепотом начала Веда.

«Ты про тот ритуал дочеубийства из книги?»

– Да господин, откуда вы знаете?

«Это мы открыли книгу Проклятию, обезвредив охранную печать – хвалите Нас, благодарите Нас. Иначе юная ведьма бы обожгла себе ладони и Грета бы непременно про все узнала.»

– Хвала тебе о великий! – покорно воздала хвалу Веда и только потом спросила. – То, что говорилось в книге, правда, мой господин?

«Правда, – коротко ответил владыка. – Есть такой ритуал».

– Маменька хочет убить нас, так? – робко спросила Веточка.

«Разве Мы так сказали?»

– Нет, поэтому я и хочу спросить.

«Судьба ваша сокрыта от вас самих, и Наше величество не станет раскрывать ее до поры. Скажем, у Нас есть свои планы в этой истории, и Мы не станем ничего сейчас отвечать. В книге собраны все ритуалы по черной магии известные Грете, в том числе и убийство ведьмы собственными дочерьми для передачи силы от старой ведьмы своим наследницам, но это не означает, что вы станете ее убивать. Есть ритуал или нет его, это сути не меняет. Вы не знаете, хочет ли Грета вас убить, или воспитать из вас настоящих ведьм и поделиться даром перед уходом на покой». – На этом загадочный голос Апокрифезиса исчез, оставляя в душе Веды больше вопросов, чем ответов.

Глава 6 УРОКИ СПИРИТИЗМА

1

15 марта 1223 года весна

На этот раз, девочки вместе с Гретой отправились в деревню лесорубов – визит был открытым – не инкогнито. Старую ведьму пригласила жена кузнеца, по рассказам которой, им, вот уже две недели не давал покоя дух умершей матери мужа.

– Сучье племя! Тьфу, – плевались мужики, когда видели Грету с дочками.

Старая ведьма уже порядком раздобревшая, прихрамывая телепала по дороге в сторону кузницы в черном тряпье и черном платке. Девочки плелись следом исхудавшие и замученные, после долгой зимы в лесу на подножных харчах. Жизнь в пещере была не сахаром, а их дом, как и предполагала Грета, занял белогорский гарнизон для охраны леса от возможного вторжения далийских лазутчиков.

– Прошу вас баба Грета! – любезно встретила их Праскевья жена кузнеца Адамантия. Она любезно впустила их за калитку и предложила девочкам отведать горячего чаю из самовара… с бубликами.

Но увидев, как дети жадно едят, решила и вовсе накрыть на стол. Проскевья была женщиной доброй, веселой. Все спрашивала как им зимовалось в лесу, на что девочки старались не жаловаться. Хмурый взгляд Греты, отбивал на это всякую охоту.

– Давай Проскевья не тяни кота за яйца. Знаю что в деревне нам не рады. Так что быстрее к делу. Ты значит, девочкам платья на весну дашь, и припасов нам каких соберешь, а мы выгоним вашу бабу покойную из хаты. Только придется вам с мужем у соседей заночевать, иначе худо может случиться. За собой заберет…

– Конечно, конечно, баба Грета, все сделаем, как и договаривались через Витку!

В этот момент в дом вошел сам Адамантий. Крепкий мужчина с усами. Он был одет в рабочую форму кузнеца, попачканную копотью и железом.

– Доброго здоровья баба Грета, – недовольно пробурчал он.

– И тебе не хворать голубчик! – Грета сделала уже знакомый жест рукой как бы махнув скрещенными пальцами в сторону и сплюнула на пол. От этого жеста мужику стало не по себе, решил он на всякий случай ретироваться во двор. Кузнецу не нравилось присутствие ведьмы у себя в доме, но Праскевья настаивала на своем.

– Все в полночь начинается, баба Грета. Скрипят половицы с самой кухни, потом в комнату входит ее дух – страшная как покойница… головищем своим вертит, что-то сказать пытается… руки свои на меня тянет…

Муженька своего будить начинаю, и нет ее. Как будто спятила я. Но я-то знаю, что в своем уме. Его мать Чольга мне еще при жизни не рада была. Она Адомантия за соседскую дочь выдать хотела, а он меня полюбил. Нет теперь мне покоя, баба Грета! Священник приходил, все водой обрызгал три дня не появлялась, потом только привыкла, что нет ее ночью, глаза открыла и, на, тебе – стоит прямо перед кроватью, ручища свои тянет к горлу. Чуть не преставилась там же… сил моих больше нет.

– Ладно не вой… помогу я тебе, но уговор помнишь – чтоб до рассвета в дом ни ногой. Нас уже не застанешь, уйдем мы, пока все спят. Так что благодарность сразу на столе оставь. Да, и еще кое-что… все образа святые сними со стен… не люблю я их… разумеешь?

Проскевья согласно кивнула.

2

Пока Грета готовилась к ритуалу изгнания злого духа девочки помогали ей. Грета попросила Проклятие принести ведро воды из деревенского колодца. Только велено было ни с кем не разговаривать и ни к кому не подходить.

Зеленоглазка бежала с ведром по деревне, как вдруг за ней увязался мальчик. Это был тот самый мальчик, который четыре года назад на празднике огнестояния держал за руку Веточку и спрашивал, почему она натирает руки снегом.

– Меня Юнтар зовут, а тебя? Ты откуда взялась?

Проклятие одетая в старое грязное платье не привыкшая видеть людей в таком количестве сперва нахохлилась, диким взглядом уставилась на него, а потом осторожно ответила… любила она мальчиков из за леса.

– Прости, но маменька не велит, ни с кем разговаривать.

– А кто твоя маменька, ты ведь неместная так?

Зеленоглазка не отвечала – лишь кокетливо моргала своими зелеными глазками, которые с самого рождения созданы были очаровывать своей красотой.

А ты красивая, рыженькая вся такая, и глаза у тебя такие большие – глубокие, позволь тебе помочь, – не отставал мальчонка.

– Правда? – растаяла Рыжик. Ее щечки испачканные пылью в дороге, не помешали ему втрескаться в нее по уши. Зеленые глаза Проклятия украшали неумытое славное личико, словно два изумруда. – Можешь помочь, – позволила она.

Многие в деревне не обращали внимания на девчонку. Не все знали, что она дочерь ведьмы из леса. Многие думали, что приехала из города до родни вместе с повозкой, которая два раза в неделю возит уголь в обмен на провизию.

У деревянного колодца посреди главной деревенской улицы была очередь. Старики сидели на скамейке и о чем-то болтали, пока молодые девицы набирали ведра.

Деревенька здесь была махонькая. Одна улица, два ряда домов друг напротив друга. У каждого подворья забор свой был, чтоб соседи не лазали. В два конца ворота стояли. Одни вели к солдатской заставе, которую после последнего разгрома еще дважды били – отбили вроде с горем пополам буквально недавно. А другие ворота вели на дорогу до Рудного. Старики курили трубки и сплетничали:

– Помница мне наш Рытник жаловался по пьяну делу на какие-то колеса от телеги, которые гнались за ним до самой деревни. Сила нечистая говорит. Мы ему поначалу-то не поверили, а потом ведь помнишь, как войско вражиное провалилось под землю? Тоже многие судачили про колеса волшебные. Пади знай от Бога или от черта… деревню то спасли!

– Я в эти россказни мало верю, – открещивался второй бородатый дед, с папахой на голове. – Спал я в ту ночь упитый самогонкой. Еще до праздника налакался…

– А у Ивашкина сына в доме коровы совсем молоко давать перестали, да так и издохли… вылечить не смогли… и свиньи его совсем тощие… говорят упырица с выводком лазить повадилась… я тебе зуб даю… у меня гуси тоже какие-то тощие в том году были.

– А, ну тебя… нечисть какая-то, упырица, – отмахивался второй, – да и зубов у тебя старый нет уже, чтобы давать!

– Вон в лесу баба Грета говорят живет! – громко не унимался дед. – Много людей пропадает кто в ее владения хаживает… Дочки, говорят, у нее есть, да такие что хлеще самой ведьмы… сущие бесы… ухлопали, говорят, пацана городского, голову ему пробили и в ручье утопили… Отец с шахтерами с вилами еле тело ребенка отбил… говорит, из печи уже вытащил… слопать пацана хотели…

– Россказни это все! – ворчал второй. – Бабе пойди своей расскажи…

– Врете вы все!!! – не выдержала Проклятие. – Мальчик тот сам с обрыва упал, а дочки ее спасти его хотели, вот в дом и принесли тело. А из-за таких как вы, выгнали их из дома в пещеру жить! А вы бы сами зимой пожили в пещере. Я бы на вас посмотрела!

– А ты кто такая чтобы нам тут рты затыкать шмакодявка?! – возмутились старые. – Поделом им! Ух сучье племя! Давай набирай воды и катись откуда пришла, пока палкой тебе по горбу не треснули. Ишь, стариков учить вздумала!

– Редко видать батя ремень достает, – проворчал второй.

Девочка набрала воды и побрела обратно. За ней бежал мальчик.

– Ты и есть лесная дочь? Я сразу догадался. Соседи сказали, что баба Грета в деревню сегодня пришла с дочерьми в дом кузнеца по делу какому-то.

– Может и есть! Тебе-то что. Тоже станешь меня пинать?

– Что ты… – мальчик ласково улыбнулся, остановил Проклятие за плечи и поцеловал.

– Ты чего это? – удивилась девочка.

– А ничего. Нравишься ты мне. А у тебя рожки есть как у ведьмы?

– Может и есть, – обидчиво ответила девонька, ожидая в ответ насмешки.

– Покажи? Я ни кому не расскажу!

– Нет. Уходи. Меня маменька ждет. – Проклятие шмыгнула за калитку к дому кузнеца и скрылась.

3

Приближалась полночь. В самой большой комнате был убран палас и начисто вымыт пол, а на его месте начерчен Exactis – простой круг-ловушка для неусопших призраков. Он выглядел как три круга один в другом со звездой в центре. А на звезде писалось название, которое переводилось как «Изгнание». Свечи Грета зажигать не велела. Сказала, что свет, призраков отпугивает. Каждой дочери в руку дала по жмене рябины. Сказала, что призраки ее страсть как не любят.

Девочки сидели в углу, застыв в волнительном ожидании.

– Стара я уже для этого стала. Вот на ус мотайте чертовки, чтобы могла вам наказ поручать, чтоб еду в дом добывали. Как душенька явится, так в круг ее надобно заманить, потом обездвижить и прочесть небольшое заклятие пинка на тот свет.

* * *

Темнехонько в доме было, и только свет от луны освещал небольшой участок круга Изгнания. Все было тихо. Грета, имитируя жену кузнеца, прилегла на кровать и укрылась. Девочкам было велено сидеть в засаде до появления призрака и не высовываться. А как только дух в круг войдет – атаковать.

* * *

В соседней комнате заскрипели половицы.

Тяжелыми шагами кто-то неуклюже пошел, задевая собой мебель – потянуло гнилью – послышалось звучное сипение, будто через дырявое горло.

«Покойница?» – промелькнуло в умах дочерей.

Массивными босыми ногами прошлепала она прямиком до залы – показалась – возникла в проеме настоящая тварь! Разбухшая старуха под три аршина ростом. Взревела! Осклабилась! Ее ноги с трудом перемещались, будто были вывернуты наизнанку. Ее движения отдавали тяжестью – стонала. Голову Чольги покрывал белый платок, а лицо походило на морду вурдалака. Зубастая пасть и высунутый язык по плечи, вмятина вместо носа, слепые глаза – растрепанные седые волосы на разбухших грудях.

Сестры сразу прибегли к помощи своих духов. Нечистые могли видеть в темноте. Так что в углу горело три пары разноцветных «кошачьих» глаз.

Тварь снова взревела и ринулась ко кровати где лежала Грета. В какой-то момент она оказалась в круге, и тут же он осветился лунным светом.

Грета воскликнула:

– Paralysis! (Параличь)

И призрак покойницы словно застыл на месте. Девочки бросили в ее сторону рябину, но реакции не последовало. Грета стала читать заклятие, заставляющее круг поглотить призрака, дабы отправить его в мир иной.

Exactis, paralysis, effusio! (Высылка, паралич, поглощение)

Ведьмами севера, ведьмами юга, ведьмами запада, ведьмами востока.

Отправляю тебя дух на покой в мир иной!

Под пелену незримую под белену безликую!

Зуб, корень, чертополох изыди из дома из мира оков…

Но заклинание тоже не возымело силу. Призрак Чольги взревел медвежьим ревом и бросился на старуху Грету с кулаками. Она ударила ее по щеке, и ведьма упала на пол. После чего тварь переключилась на девочек. Все предметы в доме взлетели в воздух, и стали кружится вокруг духа. Приведение вовсе оказалось не приведением, а самой настоящей упырицей, да не простой упырицей, а самой мерзкой ее разновидностью – мареной. Полу-упырицей полу-призраком с недюжей силой и непреодолимой жаждой мести. Маренами становились жестоко убитые женщины – поднятые жаждой отмщения из своих могил.

Она была просто в ярости. Грета лежала на полу без сознания. Девочки остались с ужасной тварью один на один. Марена метнула Ворожбу о стену, Проклятие улетела под стол, а тяжелый подсвешник летающий в воздухе, едва не пробил голову Веточке.

В последний момент время замедлилось, и послышался голос Апокрифезиса: «Скорее в сторону дуреха. Используй серебряную вилку!»

Пока время было замедлено, Веда схватила летящую вилку и бросилась с ней на Марену. Время снова пошло своим чередом. Веточка и представить не могла, что ее господин владеет такими способностями и властью над временем. Она вогнала вилку Марене в спину и та протяжно заверещала. Тварь резко ощерилась, махнула рукой и едва не снесла голову девочке, но в последний момент ее защитил медальон.

– Ignis!!! – крикнула сзади Грета. Она только пришла в себя после удара и стояла с клюкой наперевес.

Марену охватило пламя. Она закричала и с воплями бросилась бежать. Путем к отступлению стал подвал, расположенный прямо в доме под полом. Марена воспользовалась тайным ходом кузнеца. Он специально вырыл его на случай нападения далийцев. Ход вел прямо на кладбище, стоявшее за деревней в лесу, и упирался в один из склепов. Чольга при жизни знавала про этот ход, вот и воспользовалась им.

– Ну Праскевья, ну удружила! – ворчливо ругалась старуха. – А я-то думаю, что это при появлении духа мороза по коже не было? Волосы в заднице дыбом не встали.