Текст книги "Ведьма. I. Дочери леса"

2

По пустынной сельской дороге в ночи беззвездного неба среди бескрайнего поля катились четыре деревянных колеса. И до деревни оставалось совсем немного, когда вдруг на пути повстречался в стельку пьяный дровосек.

– Вперед дочери мои! – провизжала Грета отвратным голосом. – Напугаем этого прохвоста до смерти!

Увидев колеса мчавшиеся подобно повозке только без нее самой, дровосек стал пошлепывать себя по щекам. Он забормотал губами, помотал головой, прищурился. Протер глаза и понял, что ему это не мерещится. Колеса стремительно приближались к нему. С перепугу мужик перекрестился и со всех ног побежал к деревне, истаптывая вусмерть последние сапоги. Колеса гнались за ним, выкрикивая скверные ругательства и угрозы до самых деревенских ворот! Несчастный споткнулся и свалился лицом в снег. Он обернулся, выдохнул, взвизгнул и стал кричать как недорезанная баба во время родов.

– Разъ*бу!!! Разъ*бу тебя нахер!!! – верещала Грета.

– Чур меня нечистая сила!!! Чур!!! – вопил он на всю округу знатно. А колеса кружили вокруг него, время от времени, ударяясь о голову, прокатываясь по рукам и ногам, доставляя страдания. На снегу стали появляться первые пятна крови.

– Убьем его дочери!!! – скандалил нелюдимый голос Греты.

Больших трудов стоило мужику убежать в деревню. Только в деревне ему никто не поверил, махая на его пьяные зенки да пропитую рожу.

* * *

Грета с дочерьми затаилась у деревенских ворот, ожидая, когда народ разойдется по домам после торжественной части, ведь возле каждого двора горел высокий костер, через который прыгали хозяйва-крестьяне. Вся деревня гуляла.

А в центре села на площади полыхал самый крупный – огромной высоты огненный столб. Чтобы его разжечь лесорубы всю неделю таскали хворост из леса. Благо теперь в нем не было Лиходея, и можно было спокойно промышлять там рубкой.

Вокруг большого костра в три ряда водили хоровод деревенские. Музыканты играли на струнных. Пели народные песни вроде таких слов:

«Хозяйва́, хозяйва́ выходите со двора! Будем лихо мы гулять – зимний холод прогонять! И не страшен нам мороз! Наш огонь до неба рос! Будем песни мы плясать и винишком запивать! Не страшна нам зима! Будут пляски до утра!»

Люди зажигали от главного костра факелы и бегали с криками и улюлюканьями по всей деревне, предлагая огонь всем желающим.

С недавних пор жечь костры на территории дворов было запрещено, из-за угрозы пожара, так как несколько лет назад едва не сгорела деревня, а вот за пределами домов можно было повеселиться всласть.

Люди запрягали коней в сани и катали всех желающих. Шум стоял неимоверный. Особо храбрые мужи и вовсе бросали вызов морозу и бегали с голыми торсами, соблазняя молодых красавиц. Всюду лилось вино.

Ждать пришлось несколько часов. Впрочем, в образе колеса это было нетрудно – достаточно было просто прислониться к забору и не шевелиться. Никому бы и в голову не пришло, что предметы быта могут являться ведьмами.

Вскоре огненный столб полностью прогорел и гуляния стали стихать. В центр площади вышел староста. Своим разукрашенным и увешанным вениками посохом он торжественно провозгласил изгнание морозных псов, которые кусали людей во время зимы, и объявил об окончании праздника.

За это время Грета заприметила нужный двор. Поэтому когда старуха с дочерьми леса решила проникнуть в деревню, снаружи та была уже пустая. Все люди собрались за столами, чтобы отпраздновать наступление дня огнестояния, разве что, несколько одиноких пьяньчуг следили за кострами, чтобы их пламя горело до самой зарницы. Так люди держали атмосферу праздника, отгоняя морозы да нечистую силу, которая по стародавним поверьям боялась света костров. Наивные глупцы! Их ритуалы могли отпугнуть разве что восставших покойников. Да и те в последнее время совсем осмелели.

* * *

Вокруг деревни рос густой лес, и только дорога на запад соединяла ее артерией с городом, по которой все время скакали конные всадники и патрулировала стража. Ну и на востоке, конечно, был выход к солдатской заставе. Только за ней уже лежала земля далийская где возвышался военный форт. И приближаться к нему было смерти подобно.

Грета с дочерьми прикатилась окольной тропой в крестьянский хлев со скотиной. Словно резной теремок возвышался он среди большого подворья. В одной части амбара стояли коровы: одна черная с рогом отпиленным, а другая с белыми пятнами. Левее них в загоне мирно дремали свиньи. Возле буренок стояло длинное корыто с водой – поило.

Колеса метнулись к нему – завертелись – подпрыгнули – по очереди плюхнулись в воду и лихо ополоснувшись, обратились в ведьм. В хлеву было темно, пахло отрубями и сеном. Прямо у ног буренок выросли четыре обнаженные фигуры. Девочки очень волновались. Они никогда не бывали за пределами леса, так еще и среди такого количества людей! Но Грета считала, что к колдовству нужно было приучать с малолетства. Такие ведьмы получались самыми сильными. А коли, какая по глупости погибала, так значит и ведьма из нее толковая бы не вышла.

Животные забеспокоились, и стали нервно постукивать копытами. Одна из коров фыркнула носом. В воздухе запахло испражнениями.

– Тише, тише Петрушка! – Грета погладила корову по ребрам. Она взяла заготовленный фартук и застирала его в поиле. – Теперь животинка, как воду выпьет, так молоко у нас в доме прямо из фартука течь начнет. Следом надо и хрюшек натереть маслом, чтоб жир ихний нам в миску сваливался. Будет и сало в доме… и молоко. Куда ж без него? – Грета поперхнулась и еле слышно попыталась откашляться.

Пока сестры и Грета натирали хрюшек, Веда тихонечко подошла к воротам хлева. Своими пальчиками она зарылась в стог сена. Отсюда хорошо виднелся просторный бревенчатый крестьянский дом, где внутри было светло – горели лампады, подсвечники. За столом сидели люди и весело праздновали день огнестояния. Бегала ребятня. Царила праздничная атмосфера. Стояла наряженная ель, опутанная белыми резными гирляндами из холщевых лент. Какой-то крестьянин в белой узорчатой рубахе играл на непонятном для Веточки струнном инструменте, в народе именуемом «балалайкой».

Девочка оступилась и слишком сильно выглянула из амбара. Ее учуяла собака! Здоровенная псина на благость оказалась пристегнутой цепью к будке, но она так рвалась к амбару и лаяла, что цепка угрожала лопнуть.

В доме засуетился народ: – Кто там идет к нам? – кричали они.

– Зельда пойди проверь!

– Назад чертовка! – бросила из амбара Грета. Веда попятилась назад к коровам.

– Кто там в амбаре шастает, а?! – громко прикрикнула барышня-крестьянка. Она вошла в хлев с лампадой и увидала голую дряблую ведьму с ее обнаженными дочерьми. Грета прищурилась от света и зашипела. – Батюшки!!! – заверещала крестьянка, увидев ее светящиеся глаза. – Упыриха с выводком!!! – С криками она выбежала из амбара. При этом лампада выпала у нее из рук и разбилась, загорелась солома. Веточка от волнения оступилась да и упала в корытце с водой. Полетели брызги.

Коровы испуганно замычали, попятились в угол.

Не прошло и минуты как на крики в амбар прибежали мужики с тесаками и вилами. Они успели погасить пламя, пока оно не дошло до основного запаса тюков – стали топтать его сапогами, снопы искр вырывались у них из-под ног, но к счастью пожара удалось избежать. Крестьяне изловили девчонку и даже не заметили, что рядом с загоном свиней стоят у стеночки три кругленьких колеса от телеги.

Веду закутали в чей-то бушлат и притащили в дом, чтобы осмотреть. Больше всего она боялась, что люди увидят ее маленький поросячий хвостик. Ведь в отличие от рожек, которые надежно прятались под темными волосами, его было прекрасно видно.

– Ты что это? Ты кто такая деточка? Ты же вся мокрая. Околеешь ведь! – удивлялись они. – Чья она? Может Марьянкина племяха?

– Да неееет, светлая та, а эта темная как ворона.

– Говорю вам, там упыриха с выводком была и эта с ними заодно! – причитала барышня. – Скотину нашу извести хотели!

– Да какая тебе упыриха? Ты что самогонки пережрала дура! Не видишь девочка это. Видать потерялась. Ты чья будешь то? Неси платье Люськино, одевать ее будем!

Веда хранила молчание, озиралась по сторонам словно испуганный звереныш. Она знала одно: как только ее волосы высохнут она тут же обратиться в колесо и тогда одному черту известно, что они с ней сотворят. Бросят в печь, изрубят топорами и поминай… как звали. Но вскоре из соседней комнаты вышла барышня-крестьянка и отвела ее в чулан, где велела надеть нарядное платьице. Это-то ее и спасло от разоблачения. Поросячий хвостик теперь надежно прятался под подолом.

– Давай с нами гулять дитятко, а утром выясним, чья ты такая мокрая? – добродушно так – по-простетски предложили мужики.

И народ снова пустился в пляс.

В доме царил настоящий праздник. Веточка смотрела на них с блеском в глазах. Ей было очень завидно глядеть на крестьянских детей. Она жалела, что рядом с ней нет Проклятия. Уж Рыжик бы точно не отказалась сплясать. Сестра всю жизнь мечтала о нормальной семье и сейчас на ее месте должна была быть она.

Веда сидела осторожно, ела мало, больше старалась пить. Незаметно для окружающих она поливала свои ножки чаем, но те слишком быстро высыхали. А когда хозяйские дети потащили ее водить хоровод, то подумали, что она обмочилась. Они стали смеяться и улюлюкать. Тогда Веда почувствовала, что Марька рвется наружу, но сейчас она не могла рисковать разоблачением – вымещать на них свою злость, хотя могла одним злобным голосом повергнуть всех детей в ужас. Пришлось подавить духа.

Детей в доме было много. Они бегали друг за другом, играя в салки, а вскоре и вовсе перестали обращать внимание на мокрое платье девочки. Все были радостными и веселыми. Кругом они водили хоровод вокруг елки и пели песни.

Кстати говоря день огнестояния был последним днем в году. Посему люди помимо праздника изгнания холодов праздновали начало нового года.

На этот случай у них была заготовлена песенка:

«Новый год к нам спешит новый год! Запряжем лошадей и вперед! Новый год к нам идет… новый год! Счастье нам принесет новый год! Но-о-овый год к нам идет! Но-о-овый год. К нам стучится в окно новый год… новый год… новый го-о-о-од! Новый го-од!!!

Веточка очень стеснялась, но через некоторое время освоилась. Ей было здорово держаться за теплые руки хозяйских детей и вместе с ними петь песни.

«Да, да… веселись Наша маленькая девочка. Даем голову на отсечение ты не могла о таком мечтать. Побывать на празднике в нормальной семье. Честно говоря, это Мы разбудили собаку. Не могли же мы лишить тебя такого удовольствия. И в корытце тебя толкнули Мы. Можешь не благодарить Нас, но Мы заботились о тебе» – прозвучал голос Апокрифезиса, напомнив девочке о том, кто она такая».

Веда ничего не ответила… разве что только улыбнулась.

Но веселье продолжалось недолго.

– Наших побили!!! Наших побили!!! – послышались крики с улицы, а следом стал бить тревожный колокол.

Люди стали хватать вилы и выбегать из своих домов. Начался переполох. Оказывается в эту ночь, далийские воины решили воспользоваться праздником и напали на заставу. Сами они жили другим календарем, и новый год, а тем более праздник огнестояния никогда не праздновали, в отличие от белогорских вояк, которые уже успели набраться в стельку. Весь гарнизон вырезали по-тихому и сейчас пара десятков воинов вломились в деревню, чтобы устроить резню. Люди в страхе стали собираться в западной части деревни, чтобы в случае чего кинуться врассыпную в лес.

Они застыли в пугающем ожидании.

Далийские воины в оранжевых туниках поверх доспехов с саблями и щитами вошли в деревню и ровным круглым строем, гремя сапогами, уверенно пошли в нападение. Нет, они не бежали, как это обычно бывает – они спокойно шли, будучи уверенными в своей победе. Каждый из солдат в руках нес отрезанную голову с заставы. Их хмурые лица обрамляли густые черные бороды. Впереди них шел капитан.

Сзади, их догонял небольшой отряд лучников.

– Что же теперь будет? – роптали крестьяне. – Нужно бежать!

– Куда бежать на ночь глядя? Чтоб звери детей позадрали? Никто нам сегодня не поможет. Будем договариваться, – высказался седобородый муж с растрепанными седыми волосами. Он не был еще сильно стар, но и далеко не молод.

Далийские завоеватели собирались разграбить дома, увести скотину, забрать провизию и оккупировать деревню. Всех непокорных они планировали убить, остальных же заставить работать на себя. Строй стремительно и самоуверенно приближался к толпе, будучи уверенным в своей победе.

Все ближе… и ближе… и ближе…

Но тут откуда не возьмись на огромной скорости выкатилось колесо от телеги обмотанное белой тряпкой по диаметру спиц. Оно стремительно мчалось на вражеских воинов, оставляя на снегу талые полосы.

– Что за чудэса? Кольдовство! – заволновались солдаты.

– Едыному Господу слава! Едыному Господу слава! – стали выкрикивать солдаты.

Но колесо и не думало уходить, стало кружить вокруг войска, выписывая ровные круги. Изумленные воины, да чего уж там, и сами крестьяне, смотрели, разинув рты. На зрелище из дома вышла поглазеть и Веточка с хозяйскими ребятишками. За руку ее держал крестьянский мальчик с пшеничными волосами и голубыми глазами. Он был одет в белую рубаху и волчью шубу. Веда стояла в голубеньком платьице, валеночках и соболиной накидке – все, что удалось найти в хозяйском доме, чтобы не околеть. Она все время подбирала снег с земли и натирала им ручки, так, чтобы они были мокрыми.

Колесо катало круги все быстрей и быстрей, постепенно увеличивая дистанцию. Вокруг вражеского отряда стали подниматься клубы зеленоватого дыма. А вскоре – куда бы ни катилось колесо, появлялся огонь. Лучники даже попытался выстрелить по колесу из луков, но, ни одна стрела не угодила в цель. Вскоре вокруг солдат уже было несколько огненных кругов. Пламя было невысоким с один локоток в высоту.

Но кто знал, что это за пламя?

– Стоят бойцы нэ дрогнэм!!! – кричал капитан. – Это всэго лишь навождэние!

Глаза далийцев бегали вслед за колесом. Бойцы прижимались друг к другу спинами, не зная чего ожидать. Слухи о чертовщине происходящей в графстве, уже давно докатились и до них. Сейчас они думали, что во всем виноваты селяне.

– Перэкратить магию!!! Или мы все сожжем!!! – вопил капитан, пытаясь докричатся до людей.

А потом задрожала земля.

Земля задрожала так сильно, что все стали падать на пол! Не только солдаты врага, но и крестьяне, даже Веточка села на корточки чтобы держаться ладонями за землю.

И провалилась в глубокую яму земля вместе со всеми далийцами. Тридцать воинов не успели и вскрикнуть, как оказались погребенными заживо под многотонным слоем чернозема. А колесо исчезло так же внезапно, как и появилось.

– Ты это видела? – Удивленный мальчик посмотрел Веточке прямо в глаза. – Почему ты все время натираешься снегом? Тебе что жарко? Ты такая странная. Ты откуда взялась? Где твой батенька?

Но тут Веду потянула за руку какая-то женщина и велела мальчику отстать со своими расспросами. Это была одна из женщин на празднике в доме.

– Я знаю кто ты! – сказала она. – Идем со мной, меня Виткой зовут. Я знаю старую бабу Грету. – Женщина отвела ее в сторону, подальше, от людских глаз. – Это же была твоя мать, там, вокруг солдат… ну… ты понимаешь? – Витка была взволнована – ее нос и щеки покрывал румянец. Изо рта шел пар.

Веточка равнодушно закивала.

– И тебе пора идти… так? – как бы пытаясь ее разговорить, спрашивала баба. На вид она была немного в годах. Черные волосы под каре и соболиная шуба. Вокруг было белым бело, а на небе светила большая луна, которая бликами отражалась в глазах крестьянки.

Веда кивнула снова.

– Тогда беги, я не стану тебя задерживать.

В этот момент Веда почувствовала, что ее ручки полностью высохли. Она успела на прощание сказать лишь спасибо.

– Спасибо за праздник! Я этого не забуду…

И в следующий миг, показав Витке сухие ладошки, и подарив детскую счастливую улыбку – девочка превратилась в колесо от повозки и покатилась прочь от деревни. Путь предстоял далекий. К тому же еще нужно было отыскать дорогу.

– Передай матери спасибо от всех нас! – на прощание прошептала Вита.

3

Одинокое колесо катилось по заснеженной дороге вдоль мирно спящего леса, долго плутая меж покатистых шапок сугробов, пытаясь найти места, где лежало поменьше снега. Но он лежал повсюду. С неба в ту ночь белоснежные хлопья сыпались в изобилии.

Веточка отважно катилась в сторону дома, но в душе конечно же трусила. Она боялась, что не сможет найти дорогу обратно, застрянет в сугробе, да так и останется в нем до самой весны. Но даже в облике колеса, она не могла ни есть и не пить. Рано или поздно ее силы бы истощились и она бы погибла.

Тем более что без специальной росы превратиться обратно в девочку было невозможно. Но тут на помощь пришел таинственный голос господина: «Не бойся Наше колесико. Мы укажем тебе дорогу волшебным клубочком. Однажды ты сможешь включать свое чутье и, будучи в образе, но сейчас тебе рано об этом помышлять.»

Стоило голосу это сказать, как перед Ведой тут же появился ярко-огненный маленький клубочек, который ринулся катиться впереди нее, указывая безопасное направление между густых сугробов. Клубочек катился, подпрыгивая по дороге, заставляя снег на своем пути таять, а потом резко свернул в лес. Теперь Веточка была спасена.

На подходе к дому Апокрифезис заговорил вновь.

«Тебе понравился праздник нормальных детей? Готовы поспорить, что с Гретой тебе такое не светит. Но и обычные дети не могут похвастаться тем, что могут превращаться как ты, во что пожелают. В каждой судьбе есть своя выгода. Можешь Нам не отвечать. Не желаем сейчас слышать голос Марики в образе. Но Мы чувствуем твою тоску. Не беспокойся, Мы что-нибудь придумаем.»

4

По возвращению домой Веда застала Грету с сестрами в теплой горнице. От снега в доме не осталось и следа. Бабай все вымел за порог, затопил хорошенько печь и даже испек пирог. Сейчас он бегал и пыхтел, накрывая на стол.

Грета косолапо прихрамывая, подняла с пола баллон из прозрачного толстого стекла с зеленоватым оттенком с росой собранной в закромах заранее и облила ею Веду в образе колеса. Не прошло и мгновения, как девочка под сыпучий шум микроскопических блестящих бубенчиков снова превратилась в ведьму. С ее тела посыпался кругленький град и раскатился по всему полу. Так проявлялись последствия колдовства.

Бабай тут же бросил деревянные блюда на стол и побежал за метлой. Ему срочно приспичило все подмести. В последнее время Грета часто была не в духе, и он старался перед ней выслуживаться, чтобы попотчиваться вареньем из рук хозяйки.

Веда знала свою вину. Поджав губки не обращая внимания на сестер, она прошла к деревянному стулу с резной спинкой, взяла свое голубое платьице и принялась одеваться.

– Из-за тебя плутовка нас едва не пристукали, – строго сказала Грета.

Ворожба тоже смотрела на Веду с осуждением, будто она их всех подвела. И только Проклятие ее обняла, печально так, с сестринским искренним сочувствием.

– Там в светлом желтом окошке я увидела настоящий праздник, сестры мои, вот и не удержалась – шуканула собаку, – начала грустным голосом Веточка, – Пока вы сидели в хлеву меж свиней, люди праздновали и веселились. Я водила с детьми хоровод вокруг елки, и ела вкусную пищу. Все пели и танцевали. У нас никогда не было такого праздника. Почему маменька?

– Потому что мы ведьмы! А не люди… ишь праздника ей захотелось! Ишь!

– Пока ты там ела и танцевала, маменька спасала всю деревню от врагов. – Попыталась пристыдить ее Ворожба. – Ты вела себя очень плохо.

– Спокойно дочери, – оборвала их Грета. – У всех бывают ошибки. Вы еще слишком малы чтобы все выходило как надо. А сейчас же развесим фартук над пустым ведром и смажем маслицем миску. Увидите… что получится.

Девочки сосредоточили свои взоры на грязном фартуке, висящем над ведром на веревке. Некоторое время ничего не происходило, пока на их глазах с него начало капать молоко. Прямо в ведерко – капелька за капелькой. А в смазанной маслом миске, стоящей рядом на стуле понемногу стало появляться сало.

– Вот так дочери мои настоящие ведьмы зарабатывают себе пропитание.

Грета рассказала им, как смогла провалить под землю врагов королевства благодаря мощному кругу поглощения – Effusio circulum, который затягивал внутрь себя все, что оказывалось в нем. Но такой круг требовал много сил, и чем больше его площадь была, тем больше их требовалось. В старину по легендам жили такие ведьмы, которые могли провалить целый город под землю вместе с его жителями. Но сил для такой магии требовался непочатый край. Ведь, как известно – «Легенды любят приукрашивать истории».

После рассказов Греты, Проклятие долго расспрашивала сестру о деревенском празднике, на котором той удалось побывать. Ее глаза горели от любопытства.

* * *

Но их веселую беседу прервал внезапно-появившийся демон.

Раздался топот с потолка, потом из под пола, со стен! Потом протяжное меканье, больше походившее на истерический смех козла.

– Ме-е-е-е-е-е-е-е!!! Ме-е-е-е-е!!! Ме-е-е-е-э-э-э-э-э!!!

И только после грохота, воплей и шума появился виновник переполоха.

Он возник прямо посреди горницы и поприветствовал хозяев дома.

Так появляться по собственному желанию где угодно могли только два демона: сам владыка ада Апокрифезис, который в принципе-то и не являлся демоном, а был настоящим падшим ангелом и его верный глашатай Козеляп Козлобородый. Никто не знал, откуда у этого демона была такая способность, но он чихать хотел на магические круги и порталы. Насколько было известно из книг тех времен, демоны не могли без посторонней помощи проникать в земной мир, будучи проклятыми неугодными Господу созданиями. Но Козеляп похоже не входил в это число будучи глашатаем воли темной стороны и нередко будучи приглашенным на светлое собрание херувимов, на которых по зачастую не подтвержденным слухам светлая сторона договаривалась с темной о сферах влияний. Но по большему счету такие слухи были выдумками самих ведьм. Как правило, ангелы говорили с демонами только языком кары, но только если умудрялись поймать их руками священников.

Грета почтенно склонила перед ним голову. Она уже успела одеться и пребывала в своем любимом черном бархатном платье с широкими рукавами.

– Баран блеет, козел млеет! – весело залепетала старуха, подарив гостю очаровательную улыбку полную хитрой неискренности. – Приветствую тебя глашатай Козеляп, какие новости нам принес?

– Я принес вам волю владыки! Он желает, чтобы все нечестивое высшее общество сегодня веселилось у тебя в доме, ведьма. Это большая честь! Так что возрадуйся. – Козеляп был одет в нарядный красно-золотой кафтан. Его голова была козлиной с белой шерстью и розовым носом. Светлые рога аккуратно загибались к затылку. Он был в сапогах. С руками, покрытыми козлиной шерстью, но вместо копыт на них были пальцы. Козеляп обычно приносил новости ведьмам, а иногда волю своего господина. Отличался благородным веселым нравом и был любимцем среди всех ведьм. Ласково его называли Козеляпушкой или Козелешенькой. А еще у него был забавный козлиный смех.

В руках Козеляп держал толстую записную книгу, куда пером записывал все важные новости и поручения. С виду глашатай был довольно мил и вызывал желание его непременно погладить.

– Ну что же? Коли праздновать, значит, будем праздновать, тем более и девочки мои хотят праздника! – весело сказала Грета и в очередной раз улыбнулась своими желтыми гнилыми зубами. Дочери, наверное, впервые в жизни видели ее улыбку сегодня. Только улыбка эта не сулила ничего хорошего. Ведьма спустилась в подвал, стерла с круга охранные надписи:

TETRAGRAMMATON + SADAY + EL + ELOHEM + ELOHE +ZEBAOTH+ELION+ESCERCHIE+ADONAI+IAH

И нараспашку открыла люк.

Не прошло и пяти минут как из подвала повалили разные диковинные существа. Все они были благородными гостями из потустороннего темного мира. Всяким безумным чернушным тварям, в принципе, запрещалось находиться в обществе высоких особ. Но от того мало что менялось – демонам высших мастей в безумствах было не занимать.

Как известно маленькие ведьмы на шабаш не допускались, но сегодня шабаш разворачивался прямо в родном гнезде – у девочек не было права выбора.

По очереди стали выходить из подвала князья младшего ранга: Болдагин, Сурджио и Васус. Они выглядели как козлообразные люди в царских кафтанах и в красных кожаных сапогах. Их отличал только цвет шерсти. Болдагин был черным, Сурджио – серым, а Васус – белым. Следом за ними вышел и неразгаданный князь Камура, голова которого все время превращалась в разных животных: то в голову козла, то в барана, то в петуха, то в осла. Она постоянно мерцала и изменяла свой внешний облик.

Вместе с князьями в дом вошло настоящее зло. Все стены будто стали черными, все свечи стали гореть красным пламенем. Девочки гостей побаивались. И даже не столько был страшен их внешний вид, который просто напоминал козлоподобных людей в дорогих одеждах, сколько та энергетика, которая пришла вместе с ними.

После них, позвякивая доспехами, вышел министр адского пламени князь престола Гаргольского и военачальник знаменитой в аду девятой когорты – призрачного воинства демонов, которые время от времени воевали на земле, многоуважаемый и яростный генерал Погром. На вид это был дикий вепрь – кабан с острыми клыками, всклокоченной шерстью. Одетый в стальные доспехи, кольчугу. На груди у него красовалась зеркальная защитная пластина в форме тарелки с черепом. В руках Погром нес тяжелый топор. Взгляд его напоминал суровый взгляд варвара. Вслед за ним бежало несколько бесов-свиней, которые всячески ему прислуживали. Глаза вепря горели красным. Девочек буквально парализовал ужас – такой энергетикой он обладал.

Сестры затаив дыхание, наблюдали за новыми и новыми гостями.

– Какой кошмар сестра, сколько же их придет еще? – с ужасом спросила Проклятие. – Посмотри только какие они страшные. Они нас не тронут?

– Не бойся Зеленоглазка, они у нас в гостях. Мать нас в обиду не даст.

– А то как же, – недоверчиво ответила сестра.

– Тихо вам! – прервала их Ворожба. Она вцепилась рукой в плечо Проклятия. – Сейчас, еще повалят.

Бабай метался по всему дому в поисках стульев, чтобы всех рассадить в столовой. Время от времени он подбегал к подвалу и приветствовал всех входящих поклоном. Вскоре ему и вовсе пришлось стоять у подвала как на посту. Оттуда не переставала пребывать нечистая сила. И кого там только не было: и сросшиеся близнецы-козлы Козероги в своей шикарной мантии, и повелитель призрачных скраденов весь состоящий из темного дыма, одетый в туманный наряд, и демоны-петухи, и бараны, и даже министр пещеры чудес Варлавы – достопочтенный Рожик, чья рожа была свиной с двумя острющими рогами. И даже Гунавик вылез из глубочайших адских ям в своем безобразном парасячьем обличии, с покрасневшей от пламени шкурой и трезубцем наперевес. Одним словом всех было и не счесть. И все они были один страшнее другого. Все зло этого мира собралось в одном доме. На счету каждого такого демона были тысячи и тысячи загубленных душ во славу владыки Апокрифезиса.

Демонам нравилось принимать сказочные обличия, но как гласили легенды, сами они состояли из черной враждебной энергетики и не имели тел.

На праздник прибыл и сам Аполкрифезис, возникнув в воздухе в облике яркой кровавой луны, прямо посреди горницы – пожелал всем добротного веселья и даже подарил елку. Она возникла в горнице украшенная черепами младенцев и магическими фонариками. На ее макушке горела неугасаемая дьявольская свеча, которая постоянно меняла свой цвет пламени. Оно танцевало яркими красками, озаряясь зеленым, затем синим, лиловым, пурпурным и фиолетовым, красным, желтым и черным.

Апокрифезис так же оставил возле елки подарок шабашу от своего имени. К деревянному столбу была привязана обнаженная девушка из соседнего королевства Галлем. Коричневые роскошные волосы галлемки полностью завивались серповидными кудрями. Ее спелый зад и молочные груди могли бы свести любого мужа с ума. Она была не простой девкой из какого-нибудь трактира. Она была благородной дочерью известного барона, который продал ее Апокрифезису в обмен на титул.

Ее рот был плотно завязан черной лентой. Она пыталась вырваться, но столб на круглой тяжелой ножке ее надежно держал, да еще и таким образом, что ее ноги не доставали до пола. Жертва словно была подвешена от чего точно испытывала страдания.

Все гости по достоинству оценили подарок владыки и с почтением склонили головы. Девочки недоумевали, зачем эту голую женщину притащили на праздник?

А вскоре в дверь дома постучали и новые гости. Сюда слетелись все ведьмы с окрестностей и соседних королевств. Дом был заполнен гостями до отвала. Лилось рекой вино из подвальных запасов Греты. Все пировали, плясали и веселились. Эти безумные пляски напоминали какое-то сумасшествие с дикими криками, припадками и кровавыми жертвами. Но девочки радовались хотя бы тому, что у них тоже сегодня был праздник с наряженной елкой как и у настоящих людей.

Грета велела им снять одежду, дабы не осквернять шабаш. Девочки очень стеснялись ужасных гостей из потустороннего мира которые осматривали их с неприкрытым любопытством и грязными мыслями, скользили глазами по их молодым телам, пуская липкие слюни – но ведьма заверила, что невест Апокрифезиса до их совершеннолетнего шабаша, который проходит в 16 лет, никто и копытом тронуть не посмеет. Сестрам разрешалось сидеть со всеми за общим столом как хозяйкам дома.

А вскоре гостям было предложено завести хоровод вокруг елки, возле которой была привязана жертвенная девушка. И было очень здорово. Девочкам пришлось по душе такое безумное веселье. Злые духи внутри них пробудились, чтобы раскрепостить их и завладеть разумом. Никогда в своей жизни сестры так не плясали.

Братья петухи дрались в углу, с них летели перья, царило кудахтанье; глашатай Козеляп рассказывал ведьмам забавные истории; князья играли в наперстки. А когда из подвала явился Белиал с Бумбаром, все ведьмы наперебой, включая Грету, побежали целовать ему зад. Девочкам пришлось сделать то же самое в знак почтения. Благо, что от желающих не было отбоя и им не пришлось долго задерживаться возле срамного места.

Когда с приветствиями было покончено. Князья престольные достали музыкальные инструменты и принялись играть. Болдагин черный козел бил в бубен человеческими костями, другой – Сурджио – играл на дуде из человеческих пальцев, третий – Васус – играл на балалайке. Стоило музыке, как следует разыграться, как в дом на метлах прилетели новые ведьмы из далеких графств. В подарок они принесли украденных младенцев. Целые корзины. И эти чудовища накинулись на них как на еду.