Текст книги "Загадка лунной богини"

Эти слова Надежде не понравились. Как бывший инженер, обладающий аналитическим складом ума, она не любила никаких недоговоренностей и пустых слов и считала, что всему на свете должно быть конкретное объяснение. И хотя ее детективные расследования, которых с каждым годом становилось все больше, иногда заставляли поверить, что каких только зигзагов не делает судьба, она упорно продолжала стоять на твердых материальных позициях.

Конечно, удавалось это не всегда, но пытаться следовало.

– Вы пришли за венцом Гекаты. – Она не спрашивала, а констатировала очевидный факт. – Но для чего столько сложностей? Я понимаю, вы наблюдали за нами, подстраховали пару раз, но если вы знали, где находится венец, то почему не взяли? Для чего было городить весь этот огород?

Против воли в ее голосе прозвучала некоторая неосознанная агрессия. Надежда думала, что она умная и сама обо всем догадалась, а оказывается, ее все время направляли. Осторожно, ненавязчиво, но направляли. То есть ею, Надеждой Николаевной Лебедевой, кто-то руководил, с удовлетворением отмечая успехи и с некоторым разочарованием констатируя неправильные шаги. Да что она им, девочка-школьница, что ли? «Умницы и умники», «А ну-ка девушки!», «Алло, мы ищем таланты»?

– Видите ли, в чем дело… – заговорил старичок, – все не так просто, как вы думаете. Разумеется, было известно, где хранится венец все эти годы, но забрать его оттуда было нельзя. То есть постороннему человеку нельзя… это мог сделать только родственник того, кто спрятал венец.

– Или родственница… – В глазах Надежды Николаевны блеснуло понимание. – Родственница Тапанайнена, так?

– Ну да, но нужно было, чтобы она заинтересовалась проблемой, а на это требовалось время.

– Значит, это она – та самая девушка, которая выдавала себя за Альбину Борэ, – все организовала: подружилась с Татьяной Тапанайнен, увлекла ее в клуб «Слуги Гекаты»…

– Ну да, но вмешалась судьба, и Татьяна погибла… Я бы сказал, это случайность, но тут не может быть никаких случайностей. Дело в том, что сама Геката…

– Понимаю, пришлось изменить планы, привлечь этого… – Надежда скривилась и махнула рукой в сторону станции, куда, наверное, уже подходил жалкий отчаявшийся Воронин.

– Все так, но судьба снова вмешалась, и…

– И вашей помощницы не стало, ее убил кто-то совершенно посторонний, не связанный с заветным венцом! – перебила Надежда Николаевна. – Снова обстоятельства вам спутали все карты, и тогда пришлось привлечь нас с подругой.

– Вас…

Старичок поклонился, но Надежда никак не отреагировала на его лесть, торопясь выяснить все интересующие ее вопросы.

– И все же… для чего было выдумывать удивительную историю про Ведьмин холм и про кузнеца? Я же могла выяснить, что это неправда, гораздо раньше?

– А с чего вы взяли, что это неправда? – усмехнулся старичок. – С того, что местный дед рассказал вам совершенно другую историю? Видите ли, существует множество реальностей: в одной этот холм называется Ведьминым, в другой он – Воронья гора. Знаете, есть такая научная теория, что множество миров существуют параллельно и иногда они соприкасаются друг с другом…

– А тогда где нахожусь я?

– А вы, Надежда Николаевна, ненароком переступили из одной реальности в другую, а потом обратно вернулись, – усмехнулся ее собеседник.

Надежда не слишком удовлетворилась таким объяснением, но поняла, что более вразумительного не услышит. Так или иначе, венец следовало отдать этому странному старичку. Ну, может, оно и к лучшему.

Камень блеснул ей напоследок безмятежным голубым взором и исчез в руке старичка. Тот церемонно приподнял клетчатую кепку и сел на велосипед, который послушно стоял рядом.

Надежда хотела сказать «Прощайте!» – но вовремя опомнилась. Чего ж прощаться, если они на самом деле никогда и не встречались? Не было этого старичка; сказал же дед Сережа, что местные его никогда не видели.

Велосипед развернулся и поехал по дороге в сторону заходящего солнца, а Надежда, глядя ему вслед, заметила, что старичок не крутит педали и велосипед по ровной дороге едет сам по себе.

Не может быть, ей показалось. Она потрясла головой, а когда снова взглянула на дорогу, то странный велосипедист уже исчез, будто растворился в лучах заходящего солнца.

Надежда Николаевна постояла еще немного, стараясь переварить увиденное и услышанное, потом осознала, что Машка в номере мучается неизвестностью и завтра куча важных дел, и заторопилась к пансионату.

Выборг спал тяжелым сном без сновидений, но два человека в черном бодрствовали, бесшумно двигаясь вдоль мрачного каменного здания. Гремя колесами по брусчатке, мимо прокатила пролетка, которая везла домой припозднившегося гуляку, и они замерли, прильнув к стене.

Пролетка скрылось за углом, и двое в черноем пошли вперед. Наконец один из них остановился возле подвального окошка и прошептал:

– Это должно быть здесь!

В это время луна вышла из-за облаков, залив серебристым светом брусчатку мостовой.

– Черт, только этого не хватало!

Человек в черном покосился на луну, наклонился, потрогал оконную раму. Окно было открыто. Их человек не обманул. Стараясь не шуметь, оба злоумышленника скользнули внутрь.

Тот, что первым проник в подвал, зажег патентованный американский фонарь и посветил вокруг: ничего, кроме ненужной мебели, покрытой толстым слоем пыли. В углу что-то зашевелилось, и грабитель направил туда луч фонаря: в пятне света мелькнула большая серая крыса и юркнула в темноту.

Луч фонаря обежал подвал и нашел дверь. Первый капнул на дверные петли машинного масла, немного подождал и бесшумно открыл ее. Прикрывая фонарь ладонью, они поднялись по лестнице, прошли по коридору и толкнули одну из дверей.

За ней оказалась спальня. На высокой кровати с блестящими никелированными шишечками спал большой, толстый мужчина. Проникший в окно лунный свет упал на одутловатое лицо с густыми седоватыми усами. Мужчина всхрапнул, недовольно забормотал и повернулся на бок.

Один из ночных гостей жестами объяснился с товарищем, затем бесшумно подкрался к прикроватной тумбе, выдвинул ящик и, пошарив в нем, нашел старинный ключ с резной бородкой. Затем так же бесшумно задвинул ящик и вернулся к своему товарищу.

Они снова вышли в коридор, тихо закрыли за собой дверь, по деревянной винтовой лестнице, ступая на самый край ступенек, чтобы они не скрипели, поднялись на верхний этаж и подошли к очередной двери. Она была заперта.

Один из злоумышленников снова достал масленку, капнул в замок немного масла, затем достал бронзовый ключ. Их человек не обманул. Ключ подошел к замку, и тот бесшумно открылся. Грабители вошли в комнату.

Чего только здесь не было!

На многочисленных полках стояли всевозможные кувшины и другие старинные сосуды, медные, бронзовые и серебряные. Среди них красовались эмалевые табакерки, украшенные перламутром и драгоценными камнями, всевозможные шкатулки – из слоновой кости и из палисандрового дерева, черепаховые и эбеновые. Тут же лежали старинные кинжалы в богато инкрустированных ножнах, дуэльные пистолеты, статуэтки мейсенского фарфора, средневековые китайские вазы и прочие редкости и драгоценные артефакты.

Но все эти экзотические редкости и ценности не интересовали ночных гостей. Один их них – судя по всему, главный – огляделся и уверенно подошел к дальней стене кладовой. Здесь, на резном комоде черного дерева, инкрустированном перламутром и слоновой костью, стояла бронзовая статуя Будды.

Бронзовый Будда невозмутимо взирал на незваных гостей. На его круглом, как полная луна, лице играла чуть заметная улыбка; казалось, он читает тайные помыслы и намерения людей, как открытую книгу.

Ночной гость остановился перед древним мудрецом и достал из кармана серебряные часы.

– Чего ты ждешь? – тихо проговорил его спутник.

– Наш человек сказал, что нужно дождаться полуночи.

В это время стрелки карманных часов соединились на цифре двенадцать и воздух в комнате словно качнулся от громкого удара, словно где-то рядом великан ударил в колокол.

Младший грабитель побледнел, бросился к двери… но старший напарник усмехнулся и схватил его за руку:

– Куда ты, щенок? Чего испугался?

– Но это… что это?..

Тем временем за первым ударом последовал второй, третий, четвертый…

– Ты что, забыл, что дом антиквара расположен рядом с замком? Здесь бьют башенные часы!

– Ох, и правда! – грабитель перевел дыхание. – А как же они спят под такой грохот?

– Привыкли. А вот нам пора действовать… Нужно открыть тайник, пока бьют часы!

Башенные часы продолжали отбивать удар за ударом.

Грабитель, не обращая на них внимания, шагнул вперед и нажал пальцами на глаза бронзового Будды.

Древний мудрец все так же невозмутимо улыбался, но в то же время в стене у него за спиной открылась небольшая дверца, которая до сих пор была не видна. За ней оказалась еще одна – стальная дверца самого современного немецкого сейфа, оснащенного круглой ручкой с механизмом для набора шифра.

– Вот это дело! Наш человек не обманул! – проговорил грабитель с довольной улыбкой. Достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, на котором был записан код сейфа, набрал код и повернул ручку. Затем отступил в сторону и повернулся к своему спутнику: – Ну, открывай!

– Я? Почему я? – удивился тот.

– Потому что новичкам всегда везет. И должен же ты хоть что-то сделать, чтобы отработать свою долю добычи. Иначе, зачем ты мне был нужен?

– А, ну конечно! – Новичок перекрестился, шагнул вперед, открыл стальную дверцу…

И тут же бездыханным упал на пол.

– Вот это дело! Наш человек и в этом не соврал! – проговорил старший грабитель. – Он сказал, что всякий, кто откроет сейф, кроме самого хозяина, будет убит хитрым немецким устройством. Вот зачем ты мне был нужен, щенок!

С этими словами он перешагнул через труп напарника и заглянул в сейф.

Здесь лежали самые ценные предметы из коллекции знаменитого антиквара – сапфировое колье Жозефины, супруги Наполеона; две китайские статуэтки эпохи Чжоу, возраст которых исчислялся тремя тысячами лет; рубиновый перстень Клеопатры, последней владычицы Египта.

Но грабителя не интересовали все эти сокровища. Он пришел сюда не за ними.

Он протянул руку и взял из сейфа один-единственный предмет – изящный венец из тускло отсвечивающего серебристого металла, в центре которого красовался голубой овальный камень, похожий на всевидящий глаз.

В это время в единственное маленькое оконце под потолком кладовой заглянула луна, словно ей стало любопытно, что здесь делает человек в черном, свет от нее упал на камень и тот вспыхнул таинственным, волшебным сиянием.

– Вот это дело! – удовлетворенно проговорил грабитель, разглядывая свою добычу.

Сам он охотнее взял бы сапфировое колье удивительной красоты, но заказчик обещал ему за венец с голубым камнем огромные деньги и поставил непременным условием, чтобы грабитель, кроме этого венца, ничего не взял в доме антиквара.

Ему виднее…

Грабитель спрятал венец в мешок, захлопнул сейф и второй раз нажал на глаза Будды. Дверца в стене закрылась, и теперь никто не догадался бы, что здесь спрятан сейф.

Было еще одно неотложное дело. Негоже оставлять труп незадачливого напарника на виду.

Он открыл крышку старинного итальянского сундука, расписанного сценами охоты и свадебного пира, и перетащил в него труп. Затем снова закрыл сундук. Теперь труп не найдут, пока из сундука не пойдет отвратительный запах, запах смерти.

Дело было сделано. Оставалось последнее, но самое важное – уйти из дома, не попавшись.

Грабитель руководствовался неизменным правилом – не проходить дважды по одной и той же дороге. Значит, уходить нужно другим путем. И его человек научил, как можно быстро и безопасно покинуть этот дома.

Грабитель открыл комод, на котором стоял бронзовый Будда, запустил руку в глубину и нащупал на задней стенке незаметную задвижку. Задняя стенка комода отодвинулась в сторону, за ней открылся узкий проход – впрочем, достаточный для того, чтобы по нему мог проползти не слишком толстый человек.

Грабитель влез в этот проход, закрыл за собой дверцу и пополз вперед в душной темноте. Так он полз несколько долгих минут, пока туннель неожиданно резко не пошел вниз. Грабитель заскользил по нему, как в детстве скользил по ледяной горке.

Прошло еще несколько минут, и наконец он вылетел из туннеля и оказался на узкой каменистой площадке, с одной стороны которой возвышалась крепостная стена Выборгского замка, а с другой был отвесный обрыв, в глубине которого неутомимо бились о камни свинцовые волны Финского залива. С неба площадку заливал серебристый свет луны.

Грабитель выпрямился во весь рост и шагнул к тропинке, которая вилась вдоль крепостной стены. В это время от темной каменной стены отделилась еще более темная тень. Грабитель потянулся за ножом, но тут на незнакомца упал свет луны, и стало видно широкое лицо с темной шкиперской бородкой и глубоко посаженными глазами.

Грабитель перевел дыхание и проговорил с видимым облегчением:

– Это вы, господин Вильгельм!

– Дело сделано? – озабоченно спросил бородач.

– Конечно! – Грабитель похлопал рукой по своему мешку. – У меня не бывает проколов!

– Покажи мне его! – нетерпеливо проговорил бородач.

– А деньги? Деньги у вас при себе?

– Конечно! – И бородач похлопал по такому же мешку.

– Вот это дело! – Грабитель развязал мешок, достал венец, и камень вспыхнул под упавшим на него лунным сиянием.

– Да, это он, священный венец владычицы Гекаты… – взволнованно проговорил бородач.

– А коли он, так извольте заплатить, и разойдемся.

– Разойдемся. Нас никто не должен видеть вместе. Ты помнишь, таково было условие.

С этими словами бородач протянул грабителю свой мешок.

Тот развязал его, заглянул внутрь и тут же закашлялся.

– Что… что это… – прохрипел он сквозь приступ кашля и потянулся к ножу. – Это не деньги… это резаная бумага…

Он уже взялся за рукоять ножа, но приступ лающего кашля согнул его пополам, глаза вылезли из орбит…

В то же мгновение бородач ударил его по шее, толкнул к обрыву и подсек ногу.

Грабитель на мгновение задержался на краю пропасти, размахивая руками и пытаясь за что-нибудь ухватиться… но под руку не попалось ничего, кроме воздуха, и он с душераздирающим криком полетел в пустоту.

Крик стал тише – и через несколько секунд затих.

Бородач наклонился над пропастью, но там ничего не было видно, кроме набегающих на скалы волн в белесых гребешках пены.

– Вот это дело, – удовлетворенно проговорил господин Вильгельм и поднял глаза к луне. – Я вернул твой венец, владычица! Мне пришлось взять грех на свою душу… даже не один грех. Но я сделал это ради твоей славы, триединая владычица!

Утром Надежда с Марией явились в столовую пораньше, но она была еще закрыта, и голодающие посетители пансионата нетерпеливо ожидали возле двери. Неяркое северное солнышко приветливо выглядывало из кудрявых облаков, напоенные вчерашним дождиком растения жадно тянулись к свету, в воздухе стоял аромат цветов и даже не пахло подгорелой кашей.

Все притихли, уж очень хорошее выдалось утро.

Тут топот и пыхтенье возвестили о прибытии Варвары. Сегодня, по случаю последнего дня пребывания в пансионате, на ней был очередной балахон, но какой… На темном фоне на необъятной груди были изображены театральные греческие маски: трагическая, комическая, маска, выражающая глубокую скорбь, ужас и страдание. А учитывая размеры, можно сказать, что на Варваре был изображен целый греческий хор.

Варвара взглядом спросила разрешения у Надежды: вчерашний договор в силе? Мне начинать?

Надежда Николаевна едва заметно кивнула.

– А что, Виленыч, – сказала Варвара зычным голосом, приближаясь к Волчку и игриво пихая его в бок, – сказать тебе одну интересную вещь? Ну, очень интересную!

Другой человек, получив такой тычок, не устоял бы на ногах, но Виленыч был мужчина крепкий, тренированный, не зря купался по утрам в ледяной воде. Так что он только покачнулся и изъявил желание узнать, что за вещь.

– А вот знаешь ли ты, друг мой, – Варвара прибавила в голос децибел, видя, что приближаются неразлучные подружки Ляля и Галя, – знаешь ли ты, что эта самая Альбина Борэ, которую ты давеча нашел на берегу, вовсе даже не она?

– Как – не она? – искренне удивился Волчок, а подружки вытянули шеи. Да и пожилые супруги, которые не спеша подошли к столовой, как всегда держась за руки, подняли головы в искреннем удивлении. – А кто же тогда?

– А вот это – большой вопрос, – ответила Варвара таинственным и значительным тоном. – А что эта твоя покойница на самом деле не Альбина Борэ – это я точно знаю. – Варвара огляделась и, убедившись, что все ее внимательно слушают, продолжила: – Выяснила по своим каналам, там, в издательстве жуткий переполох, они уже не знали, кто права на романы наследовать будет, все договоры переписали, а тут, оказывается, что настоящая Альбина жива-здорова, помирать в ближайшее время не собирается и по этому поводу еще и денег за романы с них больше просит.

– Не может быть! – прищурился Волчок. – Ты, Варвара, нарочно меня разыгрываешь!

– Нехорошо, Варвара Рудольфовна, – поддержал Волчка мужчига из немолодой супружеской пары, – нехорошо нашей доверчивостью пользоваться.

Поскольку все смотрели на Варвару, он повернулся и незаметно подмигнул Надежде с полным пониманием. Вот интересно, как он догадался?

– По-вашему, я вру? – Варвара сделала вид, что обиделась. – Да она как раз сегодня сюда приедет, чтобы паспорт свой забрать.

– Ну надо же… – недоверчиво протянул Волчок, – удивительное дело! А чего тогда та девица в этом пансионате потеряла? Дыра-дырой, одни котлеты чего стоят!

– Ты ж говорил, помнится, что эти котлеты напоминают тебе юность! – настал Варварин черед удивляться. – Что ты как поешь этих котлет этих, так себя молодым чувствуешь, хоть сейчас на девочке двадцати лет готов жениться!

– Да нужны они мне, эти балаболки двадцати лет! – Волчок рассердился. – А от котлет я в молодости язву нажил! – буркнул он. – Пришлось здоровым образом жизни вплотную заняться, врач вот такой список дал, чего есть нельзя! – Волчок продемонстрировал размеры списка. – Главное, говорит, ни капли алкоголя! Ни капли – можешь представить? Вот с тех пор и не пью! Да откроют же они, в конце концов, вечно людей на пороге держат! – Он жахнул кулаком в дверь, и писатели устремились в столовую.

– Ну как? – шепнула Варвара.

– Отлично все, только Нины-то нет…

– Не боись, раз эти две болтушки услышали – через десять минут весь пансионат будет знать!

Завтрак уже подходил к концу, как дверь столовой открылась, и на пороге появилась довольно невзрачная, рыхлая, рыжеватая женщина с неумело подкрашенными ресницами, в народе называемыми телячьими. Разговоры в столовой смолкли, и все глаза уставились на нее.

– Здравствуйте! – робко сказала она, залившись краской до самых корней волос. – А…

– Слушайте, неужели вы и есть та самая Альбина Борэ? – завопила Варвара, двинувшись к вновь прибывшей.

Она шла между столов, как линкор, рассекающий океанские волны, и писатели расступались. Кому охота быть сметенным могучим ураганом по имени Варвара?

– Ну да… – Женщина оправилась от смущения и говорила теперь тверже. – Я должна перед вами извиниться за… за тот спектакль, что мы устроили с… в общем, это была шутка, это в издательстве придумали такой рекламный ход, потому что я… – Она поперхнулась, откашлялась и продолжила: – Они считают, что мой имидж ну никак не соответствует моему… литературному амплуа… моим романам. Вот и пригласили вместо меня другую женщину…

– Да уж, та-то больше подходила к романам ужасов! – Волчок подошел к Альбине. – Как оденется в черное, да физиономию размалюет, да еще татушки эти…

Тут он замолчал, вспомнив, наверное, при каких обстоятельствах видел татуировки на теле фальшивой Альбины.

– Раз так случилось… – Альбина опустила голову, – то я специально зашла сюда, к вам, чтобы рассказать, что…

– Что вы покамест живы-здоровы, чего не скажешь о ней! – бухнула Варвара.

– Ну да… И я хотела бы побывать на том месте… не то чтобы посмотреть, но… прощения у нее попросить, что ли… Ведь если бы ее сюда не отправили, она была бы жива, так?

– Ну не знаю! – Волчок пожал плечами. – Не знаю, на что там смотреть, и провожать вас туда, уж извините, не стану.

– И не надо! Я как раз хочу туда одна сходить.

– Не мешайте человеку! – вступила Варвара, подученная Надеждой Николаевной. – Пускай сходит на обрыв, найдет то место. Постоите там, подумаете, прощения у нее попросите – оно, может, и полегчает, перестанете себя корить.

– Да-да, я так и хотела…

Писатели стали потихоньку расходиться. Варвара отогнала любопытных Галю и Лялю, которые пытались увязаться за новообретенной Альбиной, Волчок махнул рукой и пошел к себе в номер, остальные разбрелись кто куда. Надежда выждала несколько минут и потихоньку пошла следом за Альбиной, которой уже не было видно.

Подготовительный этап закончился, операция вступила в решающую фазу.

Мария, согласно утвержденному плану, сидела на перевернутом ведре в кладовке уборщицы и через неплотно прикрытую дверь следила за дверью Нининой комнаты. Она была одета в серую толстовку с капюшоном и спортивные брюки, чтобы было удобнее преследовать злоумышленницу. С собой взяла только телефон, звонок на котором был выключен, чтобы не выдать наблюдательный пункт.

Телефон задрожал в судороге вибровызова, Мария поднесла его к уху.

– Ну что там? – страшным шепотом проговорила Надежда.

– Ничего! Она все еще не вышла! – таким же шепотом ответила подруга.

– Жди!

– А что мне остается?

Накануне, на военном совете, заговорщики договорились, что Надежда заранее спрячется около тропинки, по которой пройдет Альбина, и будет там ждать, пока Мария не сообщит ей, что Нина вышла из своего номера.

Надежда Николаевна пробралась на место и первые двадцать минут терпеливо ждала, но звонка все не было и не было, и она не выдержала и стала названивать подруге – вдруг та забыла ей позвонить, или у нее разрядился телефон? И вот теперь звонила каждую минуту, чтобы удостовериться, что Нина все еще не вышла на тропу войны.

Телефон снова завибрировал, и Мария полезла в карман, но вместо телефона нашла там почему-то тряпичную куклу, которую сделала два дня назад по совету Надежды, чтобы навредить одной из противных подружек. Однако кукла оказалась абсолютно бесполезной, потому что Мария перепутала шарфики. «Вот так всегда у меня, – пришли внезапно непрошенные мысли. – Даже с этими противными бабами Лялей и Галей не смогла совладать, не говоря уже про историю с Ворониным. А как он мне понравился поначалу! Интересный, интеллигентный, столько всего знает! И чем все закончилось…»

Телефон все вибрировал, и Мария полезла в другой карман.

– Не вышла еще! – раздраженно прошипела она. – Не звони каждую минуту, я позвоню, когда она выйдет!

– Не нравится мне это! – трагически прошептала Надежда. – Уже сорок минут прошло, а она все не выходит! Может, она ничего не знает? Может, Ляля и Галя не оправдали наших надежд? Может, они не донесли до Нины информацию?

– Не верю! – фыркнула Мария. – Если эти подружки что-то знают, через десять минут непременно расскажут всем, включая кошку уборщицы!

– Тогда остается ждать…

Надежда нажала отбой и продолжила следить за тропинкой.

Альбина давно уже прошла по ней, и больше никто не появлялся. Все это вызывало у Надежды сильнейшее беспокойство. Особенно если учесть, что уже несколько минут она ощущала сильнейшее покалывание в корнях волос.

Наконец она не выдержала и снова набрала телефон Марии.

– Не вышла! – прошипела та раздраженно. – Я же сказала, как только…

– Подожди, послушай меня! – прервала ее Надежда. – Мне не нравится, что она все не выходит.

– А кому это нравится? Может, мы вообще ошиблись, и Нина – не тот человек…

– Да? А кто тогда, по-твоему, ту девицу убил? Ты же сама видела вырезку из журнала, и то, что она сделала с фотографией! Всего лишь с фотографией! А тут – живая Альбина появляется, да у нее тут же крышу снесет!

– Все-таки как-то не верится, с точки зрения психологии…

– Оставь в покое психологию! Лучше проверь, у себя ли Нина.

– Конечно, у себя! Я видела, как она вошла в свою комнату, и не видела, чтобы выходила!

– А ты все-таки проверь!

– Как? Зайти к ней и попросить пакетик чая?

– Нет, это не пойдет. Выйди из корпуса, подойди к окну ее комнаты и послушай…

– Ну ладно… хоть разомнусь, а то сидеть на этом ведре жутко неудобно! Все уже себе отсидела!

Мария спрятала телефон в карман, убедилась, что в коридоре никого нет, и выскользнула из кладовки. Не встретив никого по пути, она вышла на улицу и приблизилась к Нининому окну. Оно оказалось открыто. Впрочем, это еще ни о чем не говорило. Летом хочется держать все окна открытыми, чтобы дышать свежим воздухом.

Из номера не доносилось ни звука, и Мария заглянула внутрь. С этого места ей была видна только часть комнаты, и в этой части не было ни души. Впрочем, это тоже ни о чем не говорило – Нина могла быть в дальнем углу или вообще в ванной… Но тут Мария увидела кое-что очень важное. Кое-что, с чем не поспоришь.

На подоконнике, покрытом тонким слоем какой-то зеленоватой растительной пыльцы или мелких семян, четко отпечатался след кроссовки. Причем он был направлен в сторону улицы, то есть отчетливо говорил о том, что Нина выбралась из номера через окно.

Мария испытала двойственное чувство: с одной стороны, ей было стыдно, что она упустила «объект», с другой – она с гордостью осознала, что только что проявила способности следопыта: не только нашла след, но и смогла определить, куда он ведет…

Впрочем, предаваться этим приятным мыслям было некогда. Нужно было срочно сообщить Надежде о своем открытии. Мария достала телефон, набрала номер подруги, и та мгновенно ответила односложным междометием:

– Ну?

– Она ушла… – смущенно призналась Мария. – Я не уследила… она ушла через окно.

– Ты уверена?

– На все сто процентов! На подоконнике – след ее ноги.

– Ладно, не переживай! Ты же не могла караулить ее сразу в двух местах… лучше скажи – давно она ушла?

Мария хотела уже ответить, что понятия не имеет, но вовремя прикусила язык. Вместо ответа пригляделась к следу на подоконнике, напрягла извилины и после короткой паузы проговорила:

– Думаю, минут десять – пятнадцать назад, не больше. На том месте, где отпечаталась ее нога, почти нет пыльцы. А она налетает очень быстро.

– Что ж, тогда, может быть, я еще успею…

С этими словами Надежда отключилась, а Мария продолжала стоять перед открытым окном в расстроенных чувствах. Хотя подруга и постаралась ее убедить, что она ни в чем не виновата, Мария все же не могла отделаться от мысли, что провалила важное задание.

Что, если из-за ее ошибки не удастся раскрыть убийство? Или – гораздо хуже. Что, если из-за нее произойдет еще одно убийство?

Еще немного помучившись, Мария быстрым шагом отправилась к обрыву. Стоять под окном Нины не было смысла, а там она, может быть, принесет какую-нибудь пользу…

Тем временем Надежда, спотыкаясь и вполголоса чертыхаясь, продиралась через колючие кусты. Узнав от подруги, что Нина незаметно покинула свою комнату, она, во-первых, окончательно убедилась, что Нина – и есть убийца. Это она убила фальшивую Альбину Борэ, а теперь хочет исправить свою ошибку и убить настоящую Альбину. Иначе, зачем ей тайком покидать свой номер? Во-вторых, Надежда поняла, что зря караулила Нину на развилке тропинок. Та наверняка она обошла тропинку по зарослям, чтобы ни с кем не столкнуться, и теперь подбирается к обрыву с другой стороны.

Нужно было поспешить, чтобы схватить Нину на месте преступления и не дать ей это преступление совершить…

При этом в сложившейся ситуации был один плюс и один большой минус. Минус, понятное дело, заключался в том, что у Нины был некоторый запас времени, так как Мария не сразу обнаружила ее бегство. Плюс же – в том, что обходной путь к обрыву длиннее и труднее, чем прямая тропинка, значит, Надежда еще может ее обогнать, если поторопится…

Большую часть пути Надежда Николаевна пробежала бегом и уже перед самым обрывом нырнула в кусты, чтобы остаться незамеченной.

Наконец она достигла того места, где должна была разыграться сцена из придуманного ей спектакля.

На заросшей вереском полянке, один край которой нависал над морем, взад-вперед прохаживалась Альбина Борэ, то и дело поглядывая на часы.

Она согласилась сыграть свою роль, чтобы помочь поймать убийцу своей знакомой, и вот уже полчаса топталась на этой полянке. Надежда запретила ей звонить по телефону, чтобы не разрушить образ, и теперь Альбина не знала, что делать. Время шло, но ничего не происходило…

Альбина снова взглянула на часы, снова нетерпеливо огляделась по сторонам… и в эту самую секунду кусты с другой стороны полянки раздвинулись, и из них вылетела Нина…

Впрочем, ее невозможно было узнать в той фурии, которая появилась!

Всегда тихая, бесцветная, невзрачная, с опущенными долу глазами, сейчас она превратилась в настоящую тигрицу. Глаза пылали, волосы торчали во все стороны, как змеи на голове у Медузы Горгоны, одежда была покрыта листьями и колючками, и даже рукав блузки висел на ниточке, но Нина этого не замечала.

Увидев такое страшилище, Альбина испуганно попятилась, оказавшись в опасной близости к обрыву.

Нина с разбегу на нее налетела и толкнула что было сил…

Альбина не удержалась, отлетела на самый край обрыва и еще мгновение балансировала там, в отчаянии размахивая руками, но Нина довершила начатое – толкнула Альбину в грудь. Та в ужасе вскрикнула, последний раз взмахнула руками… и сорвалась с обрыва.

Послушав затихающий крик, Нина воровато оглянулась, победно сверкая глазами, кое-как отряхнула одежду и двинулась к кустам, чтобы покинуть место преступления тем же путем, каким сюда пришла.

Но тут у нее на пути возникла Надежда Николаевна. Одежда ее также была в репьях и колючках, она запыхалась, но встала перед Ниной, глядя на нее грозно и неотвратимо, как Немезида, греческая богиня возмездия.

– Ты думаешь, это сойдет тебе с рук, как первое убийство? – проговорила она сурово.

– Вы это о чем? – переспросила Нина, и голос ее звучал тихо, как раньше. Она собиралась даже скромно опустить глаза, но передумала, потому что Надежда совершенно не поверила ее застенчивому виду.

– Ты только что на моих глазах убила Альбину Борэ. А до того – убила другую женщину, которая выдавала себя за Альбину. Скажи хоть, за что ты так ее ненавидела?

– Значит, вы все видели? – тихо спросила Нина, и в глазах ее запылал мрачный огонь, так что Надежда едва не отшатнулась.

– Видела! – сказала она по возможности твердо. – И непременно буду свидетелем!

Вот чего она не собиралась делать, так это становиться свидетелем преступления. Официальным свидетелем, у которого записывают все данные паспорта и потом вызывают на допросы. Уж этого ей точно не надо, потому что может узнает муж и поймет, что она снова взялась за старое, и все закончится огромным скандалом.