Текст книги "Загадка лунной богини"

– Что было дальше? – спросила Надежда Николаевна.

– Она назначила мне встречу здесь, в этом пансионате. Только приехать мы должны были порознь, в разное время. Но когда я прибыл сюда, то узнал, что Альбина погибла: упала с обрыва и разбилась насмерть, – упавшим голосом сказал Андрей Станиславович. – И я, конечно, не поверил, что это был несчастный случай, хоть все и уверяли меня в обратном.

– Кто это все? Вы же не обращались в полицию?..

– Разумеется, нет! Но все вокруг об этом говорили, и мне все рассказали в мельчайших подробностях. – Он поморщился, вспоминая, надо полагать, закадычных подружек Лялю и Галю, с которыми пришлось общаться.

– И они навели вас на Марию и Волчка, – проговорила Надежда. – Ну, с Виленычем у вас разговор не получился, так ведь?

– Да, как-то не нашли мы с ним общего языка…

– Вы бы еще к Варваре подкатили в такой-то бабочке! – рассмеялась Надежда Николаевна. – Так что по зрелом размышлении вы решили, что такие, как Маша, – ваш контингент, да? Тихо, Машка, тихо… – Надежда схватила подругу за руку.

– Но поймите, ведь она, Альбина, сумела убедить меня, что обладает бесценной информацией! Ведь я ей поверил и приехал сюда!

– А она не говорила, чего или кого боится? То есть понятно, что этих слуг Гекаты, но почему?

– Она обещала все рассказать, когда мы встретимся и найдем венец…

«Все ясно, – подруги обменялись выразительными взглядами, – этого типа она тоже хотела обмануть».

– Альбина сказала, чтобы я был внимателен, что если встреча у нас не состоится, она оставит мне инструкции, то есть знаки… ведь за ней следили, она действительно была очень напугана, уж это-то я понял! И когда вы, Мария, рассказали мне про свои находки и про то, что расшифровали послание Альбины, я понял, что нужно искать могилу Тапанайнена.

– Нашли?

– Да, но… тут меня поймали какие-то люди, избили и заперли в склепе…

– Вы их видели?

– Да. Один такой небритый, здоровый, и пахнет от него… виски, что ли…

– Все ясно, это те самые, из «Слуг Гекаты». Их главный послал.

– Это они убили Альбину?

– Нет. Им не было смысла этого делать, поскольку она должна была их вывести на то место, где находится венец.

Надежда Николаевна ждала, что сейчас лектор спросит, кто же ее убил, но он и не подумал, его интересовал только венец.

– Должна вам сказать, Андрей Станиславович, – злорадно сказала Мария, – что мы нашли то место, где якобы должен был находиться Венец. Так вот, с уверенностью утверждаю, что там ничего нет.

– Как – ничего? – Он побледнел.

– А вот так. Ни-че-го! Ничегошеньки! – весело сказала Мария. – Знаете, анекдот такой был: «Повторяю по буквам – Николай, Иван, Харитон, Ульяна, Яков!»

– Не может быть! – Лектор выглядел потрясенным. – Наверное, эти слуги Гекаты уже там побывали.

– И тоже ничего не нашли, – подтвердила Надежда, – иначе бы тут не вертелись. Так что, дорогой товарищ, плюньте вы на это дело и езжайте домой.

– И то правда, что вам делать в этой зачуханном пансионате с дурами-писательницами? – поддержала ее Мария и потянула Надежду за рукав. – Пойдем уже! Столько времени зря потеряли.

– А как же я отсюда выберусь? – Теперь этот тип с бегающими глазами вовсе не напоминал лощеного лектора.

– Ножками, – любезно пояснила Надежда Николаевна. – Вот палочку возьмите вместо трости и идите потихоньку. Дойдете до сторожки, а там сторож вас на велосипеде довезет, если вы ему денежку малую дадите. Или уж пешочком, как мы. И поторопитесь, а то вас в пансионате обыскались уже!

С этими словами Надежда повернулась и пошла по тропинке, Машка уже давно ушла далеко вперед.

– Ненавижу его! – бухтела она. – Отвратительный тип! Меня просто использовал! Мало ему еще эти слуги Гекаты накостыляли! Нужно было его в подземелье затащить и там возле статуи Гекаты оставить. Пускай на нее пялится до самой смерти!

– Да ладно, – посмеивалась Надежда, – только представь, в каком виде ты выведешь его в своем новом романе!

– Ой! – Мария расхохоталась. – Точно, уж я постараюсь! Только, Надя, жалко все же, что мы не нашли этот злополучный Венец. А может, его и не было вовсе…

Надежда Николаевна промолчала. Ее беспокоило легкое сомнение. До сих пор, пока они шли по следам, которые оставляла фальшивая Альбина, все было довольно трудно. Но когда проникли в подземелье и нашли там статую, то оказалось, что обнаружить тайник проще простого. Он просто бросался в глаза. Эта сова на плече у статуи, и глаза так выделяются, как две кнопки. Как-то это странно…

Время до обеда подруги провели в номере, потому что пошел дождь. Мария набрасывала на компьютере канву своего будущего романа, а Надежда сидела на кровати, уставившись в одну точку, и напряженно думала.

На обед решили не ходить, уж очень дождь разгулялся, и не хотелось встречаться с лектором – пускай сам выпутывается из создавшегося положения и объясняет писателям свой внешний вид. Святая Варвара принесла им целый контейнер ленивых голубцов, которые с риском для жизни утащила из кухни у шла, не докучая пустыми разговорами, чему Надежда в глубине души порадовалась.

Наконец она окликнула подругу:

– Мы искали не там!

– Не там… – повторила за ней Мария.

– Тайник слишком простой, не могли в нем спрятать такую ценную вещь, как венец Гекаты.

– Тогда зачем он вообще нужен?

– Затем, чтобы запутать следы. Тайник – это еще один указатель на место, где спрятан Венец!

Мария что-то промычала в ответ.

– Ты ведь фотографировала ту статую в подземелье?

– Какую еще статую? – недовольно отозвалась Машка.

– Ты меня не слушаешь? Статую Гекаты… триединой богини колдовства и луны.

– Я вообще-то работаю… – фыркнула Мария. – Ну да, конечно, я ее фотографировала.

– Дай мне посмотреть фотографии.

– Да, конечно, смотри… – Она протянула подруге телефон. – Они там, в самом конце…

Надежда открыла альбом и принялась рассматривать снимки, время от времени издавая невнятные возгласы.

Через несколько минут Мария к ней присоединилась, раздраженно пробормотав:

– Ну, что ты там нашла?

– Ты же работала.

– Ой, да все равно ты меня уже отвлекла. Теперь не сосредоточиться. Короче, что ты нашла?

– Да в общем сама не знаю. Вот тут, на подножье статуи, вырезаны молот и наковальня. Не могу понять, к чему это. Вроде Геката не имеет отношения к кузнечному делу, она больше по части магии и колдовства. Тебе твой Воронин ничего про это не говорил?

– Сколько раз нужно повторять, что Воронин не мой!

– Ну не обижайся! Так говорил он что-нибудь про отношения Гекаты с кузнецами?

– Нет, ничего подобного не было, он вообще мало что говорил, все больше меня слушал, – зло сказала Мария. – А про кузнецов я здесь слышала только один раз – от того старика, который ухаживает за финскими могилами. Помнишь, он рассказывал про кузнеца, который жил неподалеку от кладбища, и про его жену?

– Ну да… Матти его звали… – протянула Надежда и вдруг переменилась в лице: – А ведь и правда!

– Что – правда?

– Помнишь, что он рассказывал? Жена кузнеца была гречанкой, ее подозревали в колдовстве… она бродила ночами по дорогам, да еще с собаками… все сходится!

– О чем ты?

– Все сходится с культом Гекаты! Греция, колдовство, дороги, луна, черные собаки…

– Ну и что?

– Как – что? Наверняка эта гречанка тайно поклонялась Гекате. А молот и наковальня на подножье статуи, может быть, отсылка к кузнице?

– Но самой-то кузницы давно нет!

– Но какие-то руины от нее остались. Вот что я тебе скажу – мы должны туда сходить!

– Ну вот, опять вместо работы придется тащиться в гору по каменистой дороге, да еще и под дождем!

– Дождь закончился! Ну, не хочешь – не ходи. Я и одна могу. Мне не впервой. Только, по-моему, там ты сможешь найти отличный сюжет для своего нового романа… – голосом заправской искусительницы промурлыкала Надежда Николаевна.

Помогло, Машка тут же согласилась:

– Ох, ну ладно, пойдем вместе! Ведь чувствую, что ты все равно не отстанешь…

– Да ничего подобного! Только свой телефон не забудь – нам могут понадобиться эти фотографии…

Меньше чем через час подруги снова шли по знакомой горной тропинке в сторону старого кладбища. Уйти из пансионата оказалось не так просто, поскольку народ, насидевшись в номерах, высыпал на улицу и толпился теперь возле входа, потому что дальше все было залито водой. Исключение составлял Валентин Виленович, который надел высокие резиновые сапоги и отправился на берег моря погулять. Увидев Марию, одетую тоже по сезону – в непромокаемую куртку и кроссовки, подружки Галя и Ляля зашептались, но как-то вяло.

– Скучаете, девочки? – спросила Надежда. – А что, лекцию опять отменили?

Подружки хором объяснили, что Андрей Станиславович плохо себя чувствует, даже на обед не пришел.

– А вы его навестите, – мстительно предложила она, – он вам точно обрадуется.

– Ну, ты уж слишком строга, – хмыкнула Мария, – он такого не заслужил.

– Ничего, пускай сам с ними справляется.

На этот раз, подойдя к кладбищу, подруги не вошли внутрь, а обошли его вокруг и поднялись на Ведьмин холм.

От кузницы и старого дома остался только каменный фундамент и две кирпичные стены.

– Не густо… – протянула Мария, оглядев руины.

Надежда ей ничего не ответила, ползая на четвереньках и внимательно разглядывая едва ли не каждый камень.

– Что ты надеешься найти в этих развалинах? – осведомилась Мария. – Вон, камни уже крошатся, ведь прошло больше ста лет…

– Ты так считаешь? – пропыхтела Надежда, очищая от земли часть фундамента. – Ну-ка, посмотри сюда!

Подруга наклонилась, и Надежда Николаевна показала ей на массивный квадратный камень, на котором виднелся полустертый символ в виде круга, внутри змеился лабиринт из трех дорог, а в центре пылал опрокинутый факел.

– Что-то мне этот символ напоминает. Дай-ка еще раз посмотреть на фотографии статуи из тайника!

Мария протянула ей телефон.

Надежда просмотрела снимки и указала на один, где было крупно сфотографировано одеяние триединой богини, сколотое на плече круглой пряжкой.

Надежда увеличила эту пряжку, насколько позволял телефон, и издала победный вопль:

– Вот оно!

На пряжке был вырезан узор в виде тройного лабиринта с перевернутым факелом в центре.

– Да, я вспомнила, – задумчиво проговорила Мария, – Андрей… Станиславович говорил, что главный символ Гекаты – круг в виде лабиринта из трех дорог с факелом в центре. Он еще как-то интересно называется… стифолос… стуфолос… нет, кажется, стофалос. Или нет – строфалос. Точно, строфалос. Лабиринт из трех дорог потому, что Геката – владычица перекрестков, а факел потому, что она освещает дорогу путникам и проливает свет на правду.

– Все это, конечно, очень интересно, но для нас сейчас важно, что этот символ стоит на камне. И что нам с этим делать?

– Понятия не имею! – отмахнулась Мария. – Может, пойдем уже? Мне вообще-то работать нужно! Сроки в издательстве жесткие…

– Подожди еще немного. – Надежда снова пригляделась к камню с высеченным на нем узором и неуверенно проговорила: – Вроде бы я еще где-то видела этот узор…

– Ну да, на пряжке Гекаты.

– Нет, не только там. Постой… а это что? – Надежда очистила край камня от земли и показала подруге грубо вырезанную стрелку, указывающую на запад.

Проследив за этим направлением, Надежда увидела на одном из камней такую же стрелку. И еще одну… Так, от стрелки к стрелке, она дошла до края фундамента, с которого открывался вид на старое кладбище. Оно лежало перед ними как на ладони.

– Ты только посмотри! – ахнула Надежда Николаевна.

– Ну, что ты еще нашла? – Мария подошла к ней. – Ну, кладбище… мы его столько раз видели…

– Но не сверху. Отсюда оно видно целиком, и теперь я поняла, где еще видела этот узор! Посмотри внимательно!

Мария взглянула на кладбище и недоуменно покачала головой:

– Не пойму, о чем ты? Куда смотреть?

– Посмотри на все кладбище целиком! Что оно тебе напоминает?

Мария снова взглянула и тоже ахнула:

– Это же строфалос! Символ Гекаты!

Действительно, сверху, с высоты птичьего полета, стало видно, что старое кладбище круглой формы, и по нему в разных направлениях разбегаются узкие дорожки, среди которых особенно отчетливо выделялись три, напоминающие лабиринт на символе Гекаты.

– А что там в середине? – проговорила Надежда, вглядываясь в надгробье в центре лабиринта.

– Кажется, на могиле какая-то фигура, а в руке у нее… нет, отсюда не видно!

– Значит, придется спуститься и посмотреть вблизи!

И Надежда уверенно зашагала в сторону кладбища.

– Опять двадцать пять! – ныла Мария, едва поспевая за подругой. – Хорошо хоть, теперь мы не поднимаемся, а спускаемся…

Надежда не оборачивалась. У нее было знакомое ощущение – покалывание в корнях волос, которое говорило о том, что она приближается к разгадке очередного криминального ребуса.

Она подошла к воротам кладбища, вспомнила вид сверху и пошла по одной из дорожек, образующих тройной лабиринт Гекаты.

– Подожди, не торопись! – запричитала у нее за спиной Мария. – У меня камень в ботинок попал…

– Ну так вытряхни его и догоняй!

Надежда Николаевна свернула по дорожке налево, потом направо… снова вспомнила вид на кладбище сверху и подумала, что скоро должна дойти до цели.

В эту минуту из-за очередного надгробья вынырнул сутулый мужчина средних лет с трехдневной щетиной на щеках. Тот самый, которого Надежда видела в клубе «Слуги Гекаты». Тот самый, который налетел на них с Марией в подземелье.

– Опять ты! – крикнул он, и в его руке появился нож. – Снова попадаешься на моем пути! Ну теперь я с тобой разберусь! Ты выложишь мне все, что тебе известно!

Попятившись, Надежда вспомнила, что в случае внезапного нападения лучшая тактика – удивить нападающего. Но вот чем удивить этого типа?

Ей не пришло в голову ничего лучше, как завопить во весь голос:

– Вот он! Попался! Держи его! Двое заходите сбоку, третий – в тыл, держите его!

Тяжело вздохнув, Мария села на надгробье, вытряхнула камень и хотела уже надеть ботинок, как вдруг где-то рядом раздался истошный вопль подруги. Слов она не разобрала, но чтобы Надежда кричала так громко и с таким неподдельным чувством, ей еще не приходилось слышать. Значит, с подругой случилось что-то ужасное…

Мария бросилась на помощь, забыв обо всем на свете, даже о том, что не надела ботинок. Из-за этого она прихрамывала, но не останавливалась, а бежала вперед, пока не увидела незнакомого мужчину, который грозил ее лучшей подруге самым настоящим ножом, и так был этим поглощен, что не услышал, как Мария подошла сзади.

Ни секунды не раздумывая, она ударила незнакомца по голове чем попало, а именно тем самым ботинком, которые все это время держала в руках.

Мужчина ахнул и без чувств упал на землю.

– Ты очень вовремя подоспела, – проговорила Надежда Николаевна, переведя дыхание.

– Ты цела? – спросила Мария.

– Да что мне сделается?

– Ну, ты так кричала… я подумала, тебя убивают.

Надежда посмотрела на неподвижного злоумышленника и проговорила:

– Давай-ка, что-нибудь с ним сделаем, пока он не пришел в себя. Нужно его обездвижить… видишь, не зря я взяла с собой веревку! Только ты сперва обулась бы… честное слово, тебе будет удобнее.

Мария с удивлением осознала, что все еще держит ботинок в руке, и надела его, после чего подруги связали мужчину по рукам и по ногам. Немного подумав, Надежда обшарила его карманы, нашла носовой платок и засунула ему в рот в качестве кляпа.

– Куда бы его пристроить? – спросила она, озабоченно оглядываясь.

– Я знаю! – оживилась Мария. – Вон, смотри, совсем рядом тот склеп, где мы нашли Андрея… Станиславовича. Этот тип наверняка был к этому причастен, так что мы отплатим ему той же монетой!

Подруги с немалым трудом дотащили мужчину до склепа и оставили в том же положении, в каком незадолго до того нашли несчастного лектора. Нож они бросили там же, только в противоположном углу, и вернулись на то место, где появление незадачливого злоумышленника прервало их поиски.

– Так… – проговорила Надежда, снова восстанавливая в памяти вид кладбища сверху. – Теперь нужно повернуть налево… там уже совсем близко…

Они свернули налево, и в том месте, где сходились три дорожки лабиринта, увидели очередную могилу, над которой стояла женская фигура с опущенным факелом в руке.

– Опущенный факел, как на символе Гекаты! – тихо проговорила Надежда. – Это наверняка здесь!

– А почему ты шепчешь? – удивленно спросила Мария.

– Потому что у меня странное ощущение – будто за нами кто-то наблюдает!

– Кто? – Мария удивленно завертела головой.

– Вот этот памятник… – удивленно протянула Надежда. – Когда мы смотрели сверху, его здесь не было…

В эту минуту странная, закутанная в темный плащ фигура, возвышавшаяся над соседней могилой, пришла в движение и опустила тяжелый посох на голову Надежды…

Надежда Николаевна пришла в себя очень скоро, и поняла она это потому, что диспозиция почти не изменилась – она по-прежнему находилась в том самом месте, где сходились три дорожки, а рядом стояла Мария, бледная и испуганная.

В нескольких шагах от нее находился плотный мужчина лет пятидесяти, с мрачным смуглым лицом римского патриция и темными, глубоко посаженными глазами. Тот самый, который заправлял в клубе «Слуги Гекаты». Тот, который отчитывал в своем кабинете неудачника из подземелья, Тот, кто требовал, чтобы его называли магистром.

До Надежды дошло: это он только что стоял на могильной плите, завернувшись в подобие тоги и опираясь на посох, изображая надгробную статую. А она-то хороша! Приняла его за памятник. Ведь чувствовала же, что за ними кто-то наблюдает.

Однако следовало что-то срочно предпринять, и Надежда проговорила дурашливым голосом:

– Кого я вижу! Господин магистр собственной персоной!

На смуглом лице появилось подобие высокомерной улыбки.

– Вы знаете, как меня следует называть! Стало быть, знаете и то, что со мной шутки плохи. Не то что с этим недоумком, которого вы только что связали и засунули в склеп. Со мной такой номер не пройдет.

В эту минуту Надежда заметила в руке магистра пистолет, который был направлен на подругу.

– Да, игра вышла на финишную прямую. Вы все время оказывались на полшага впереди моих людей, и я принял единственно верное решение. Нужно идти за вами, и вы сами приведете меня к цели. Так что давайте раскроем карты. Где спрятан священный венец?

– С чего вы взяли, что мы знаем? – спросила Надежда, лихорадочно обдумывая, что следует предпринять дальше.

– Это подсказывает моя интуиция, а я привык ей доверять. И еще – я по натуре игрок и хочу сделать ставку. Ставлю на то, что вы знаете, где венец.

– И что же вы ставите на кон?

– Жизнь вашей подруги.

Услышав такое, Мария тихонько ахнула, Надежда же села, стараясь не кряхтеть, и ощупала голову. Будет шишка, а так ничего такого страшного. Только с этим типом нужно разобраться.

– Разве можно ставить то, что вам не принадлежит?

– Ее жизнь сейчас как раз в моих руках. – Магистр щелкнул предохранителем пистолета. – Скажете, где венец, и я вас отпущу, не скажете – прострелю ей печень.

Мария взвизгнула в голос и схватилась почему-то за левый бок, хотя всем известно, что печень у человека находится справа.

– Да вы просто чудовище! – возмутилась Надежда Николаевна.

– Я просто целенаправленный человек. Мне нужен священный венец, и я все сделаю, чтобы его получить!

– И зачем он вам так нужен?

– Это не ваше дело! – взорвался магистр.

– Ну, раз уж вы предлагаете раскрыть карты… их должны раскрыть оба игрока.

Магистр взял себя в руки и проговорил спокойным, властным, уверенным голосом:

– Священный венец нужен мне, чтобы заручиться покровительством владычицы Гекаты. Чтобы она в знак благодарности открыла мне тайны древней магии. Впрочем, зачем я вам это рассказываю? Вы не из числа посвященных в древний культ, и вам ни к чему знать о том, что вас не касается.

– В данный момент очень даже касается. Потому что вы держите на мушке мою подругу.

Надежда Николаевна незаметно огляделась. Как раз за спиной Марии возвышалась надгробная статуя в виде женской фигурыс опущенным факелом в правой руке. Приглядевшись к ней, Надежда заметила, что ее лицо кажется ей знакомым… Ну да, так и есть. Эта статуя была похожа на статую Гекаты из подземного тайника.

В эту минуту она все поняла…

– Где венец? – рявкнул магистр.

Надежда медлила, и он нажал на спуск пистолета, при этом отведя ствол от Марии. Пуля ударила в постамент статуи с факелом.

– Говорите! Следующую пулю я направлю в нее!

Надежда решила поделиться с магистром своей догадкой. В конце концов, пусть забирает этот злополучный венец, коли он ему так нужен. Никакой венец не стоит человеческой жизни… жизни лучшей Надеждиной подруги… Вот только не обманул бы их этот магистр. Пообещал, что отпустит, а сам передумает. Знаем мы таких, ни одному его слову верить нельзя!

– Ну? – рявкнул этот тип, и в лице его не было уже ничего от благородного римского патриция.

Надежда Николаевна поняла, что сейчас он выстрелит в Машку… Да черт с ним, с этим венцом!

Но она ничего не успела сказать.

Постамент, в который попала пуля магистра, от этого удара пошел трещинами. Массивная статуя потеряла устойчивость и начала крениться. При этом Надежде показалось, что ее лицо, прежде спокойное и умиротворенное, исказила гримаса гнева. Впрочем, вероятно, это была просто игра света.

Статуя кренилась все быстрее и быстрее, еще немного – и упадет, причем прямо на магистра, который ничего замечал, все внимание устремив на Надежду… Она не испытывала к нему никаких теплых чувств, и все же невольно вскрикнула:

– Берегитесь! Вон там, сверху!

– Не пытайся меня перехитрить! – прохрипел магистр… и это были его последние слова.

В следующее мгновение статуя упала, магистр получил факелом по голове и рухнул на землю. Вся его поза говорила о том, что он мертв.

– Ну и черт с ним! Стрелять он еще будет! – крикнула Мария.

Однако Надежда не ответила, неотрывно глядя на каменный факел, который от удара раскололся и из него на траву выкатился обруч из серебристого металла, с сияющим в середине голубоватым камнем, похожем на пристальный, внимательный глаз… глаз богини.

– Вот он! – воскликнула Мария, проследив за взглядом подруги. – Тот самый венец Гекаты! И мы его нашли!

– Нашли-то нашли, но что теперь с ним делать?

– Ну… пока не знаю… надо как следует подумать… – Мария осторожно подошла к венцу и протянула было руку, но потом отдернула ее в испуге.

– Подумать никогда не мешает. – Надежда Николаевна подняла венец, и ей показалось, что камень чуть теплый. – А пока мы будем думаем, нужно его где-нибудь спрятать. А то не мы одни его искали… Кстати, как этот черный следопыт? – Надежда покосилась на неподвижного магистра.

– Ой! Он уж умер… – Мария схватилась за голову.

– Да, видно, Геката здорово на него рассердилась. Так его приложила факелом по голове…

Надежда склонилась над телом, прикоснулась к шее и нашла пульс.

– Нет, вроде жив. Ох и крепкая у него голова!

– Надо тогда «скорую помощь» вызвать!

– Непременно! Только не отсюда, а из пансионата, чтобы нас по телефону не отследили. Скажем, что нашли на кладбище неизвестного человека: наверное, упал и расшиб голову о могильную плиту. А венец пока отнесем в пансионат и спрячем…

Однако когда подруги выбрались на дорогу, ведущую к кладбищу, навстречу им ехала карета «скорой помощи».

– Наверное, кто-то еще на него наткнулся… – проговорила Мария.

– Да кто там может быть? Кроме нас да того старичка, что за могилами ухаживает… – Надежда пожала плечами и сосредоточилась на мысли, куда можно спрятать венец. – Машка, ты про венец молчи как рыба. Вещь ценная, как бы не нашлось охотников на нее. Я потом найду какого-нибудь музейщика, ему и отдадим.

В номере они перебрали все места, куда можно было положить венец, но Надежда Николаевна их все забраковала. В конце концов, она запихнула венец в плафон светильника под самый потолок.

– Может, уедем уже отсюда? – заныла Машка. – Мне все так уже надоело!

Надежда сделала вид, что не слышит. Ей не давала покоя мысль, что она так и не узнала, кто же убил ту девицу, которая выдавала себя… за кого только она себя не выдавала! В общем, врала всем подряд, но за это не убивают…

– Нельзя раньше времени уезжать, это вызовет подозрение, – уклончиво ответила она.

Мария посмотрела на нее с прищуром и пожала плечами.

Часом позже на рынке старьевщиков шустрый мальчуган подкрался сзади к толстому греку в малиновом бархатном сюртуке. Грек темпераментно торговался с усатой старой черкешенкой из-за хоросанского ковра. Старуха просила недорого, но грек не уважал бы себя, если бы не выторговал еще пару монет.

Пока он картинно закатывал глаза и размахивал руками, сбивая цену, мальчишка запустил руку в карман его сюртука и вытащил оттуда расшитый бисером кошелек. После чего юркнул под прилавок, прополз там несколько саженей и выскочил, чтобы смешаться с толпой…

Но его тут же кто-то ухватил за локоть. Ухватил крепко, словно железными клещами. Мальчишка зажмурился и уже разинул рот, чтобы истошно заголосить, но тут прозвучал знакомый голос:

– Не верещи, крысеныш! Это я!

Мальчишка приоткрыл один глаз.

Его держал маленький тщедушный человек в грязной чалме, с воровато бегающими глазами и лицом, непрерывно меняющим выражение, словно примеряющим одну за другой разные маски.

– Это ты, Рыжий… и незачем так хватать, больно же!

– Слушай сюда, крысеныш! – прошипел маленький человек, немного ослабив хватку. – Есть работа. Нужно срочно найти одного богатого иностранца. Он европеец, откуда-то с севера, высокий, хромает, курит трубку. Сегодня был здесь, на этом рынке. Если найдешь его – тут же дай мне знать.

Маленький карманник сверкнул глазами:

– А что мне за это будет?

– Не наглей, крысеныш! Я тебе позволяю здесь работать – и этого достаточно. Впрочем, если найдешь, можешь проверить его карманы.

– Это уж само собой! А вообще, я его сегодня уже видел. Точно, он был на этом рынке.

– А куда отсюда двинулся, ты не видел?

– Он сел в пролетку к извозчику, а уж куда поехал – не знаю. – Воришка хитро взглянул на Рыжего и добавил: – Но если дашь мне монетку, я вспомню, какой извозчик его отсюда вез.

– Я сказал – не наглей! – Рыжий сильно сжал локоть мальчишки.

– Ой, больно же! – взвизгнул тот. – Да ладно, я пошутил! Иностранец сел в пролетку косого Ахмета…

– Давно бы так! – Рыжий отпустил мальчугана и поспешил к выходу с рынка, возле которого поджидали седоков извозчики.

Там он быстро нашел толстого возницу, который дремал на козлах своей пролетки. Старый мерин, запряженный в пролетку, тоже дремал, но как только к нему подошел Рыжий, проснулся и всхрапнул.

Извозчик тут же открыл глаза, которые смотрели в разные стороны, и пробормотал:

– Куда едем, эфенди? – Но разглядев подошедшего, протянул: – А, это ты, Рыжий… чего надо?

– Ты сегодня вез иностранца. Высокий, хромой, курит трубку…

– Был такой. Заплатил хорошо.

– Знаю, что был. Скажи, куда ты его вез.

– Известно куда – в гостиницу «Лондон». Могу и тебя отвезти за двадцать лир.

– Я что, по-твоему, лох иностранный? С меня что, можно драть втридорога?

– Ну, за десять.

– Даю пять – и скажи спасибо!

– Еще и спасибо тебе… – проворчал извозчик. – Ладно, садись, все равно седоков нету…

Пролетка остановилась перед гостиницей.

Рыжий соскочил с сиденья, вошел внутрь и направился к стойке, за которой скучал молодой турок с прилизанными черными волосами и тонкими пижонскими усиками.

Портье оглядел вошедшего оценивающим взглядом и выставил ему невысокую оценку, посчитав каким-то мелким уличным торговцем.

– Нам ничего не нужно, – проговорил он неприязненно. – Иди прочь, любезный, или я кликну Ибрагима.

– Не нужно никого звать, милостивый эфенди! – проговорил Рыжий, приближаясь к стойке. – Я только задам тебе один маленький вопрос… У вас в гостинице остановился мой дядя. Такой высокий господин, он немного хромает и курит трубку. Скажи мне, эфенди, в каком номере он остановился?

– Твой дядя? – насмешливо переспросил портье и еще раз демонстративно оглядел пришельца. – Нет, любезный, твоего дяди здесь точно нет! У нас приличная гостиница, всякую шантрапу мы к себе не пускаем!

– А может, вы подумаете, эфенди?

– Да мне и думать ни к чему!

Странный посетитель наклонился, поднял монету в пять лир, положил ее на стойку и проговорил:

– Тут на полу лежала монета. Должно быть, это вы потеряли деньги, эфенди…

Портье взглянул на него с неожиданным интересом и смахнул монету со стойки к себе в карман:

– Да, наверное, я…

– Так что насчет моего дяди? Он такой высокий, немного хромает, курит трубку…

– Ах, так вот вы о ком! Я не знал, что вы племянник господина Линдберга. Да, ваш… дядя у нас действительно останавливался.

– Останавливался? То есть сейчас его здесь нет?

– Да, он останавливался в четырнадцатом номере, но примерно час назад съехал.

– Какая жалость! А куда он уехал, вы случайно не знаете, эфенди?

– Случайно знаю. Ведь я сам вызывал ему извозчика.

– И куда же поехал дядя?

– А посмотрите-ка, любезный, нет ли на полу еще одной монетки?

Рыжий положил на стойку вторую монету:

– Надо же, и правда, лежала… как я ее сразу не заметил? Так куда же отправился мой дядя?

– Ваш дядюшка, господин Линдберг, велел извозчику везти его в порт, к кораблю «Звезда Севера». И если вы хотите успеть его повидать – поспешите, этот корабль уже скоро должен отплыть. Времени осталось совсем немного.

– Ох, тогда мне и правда нужно поторопиться!

Рыжий быстро вышел из гостиницы. К счастью, извозчик еще не уехал – по обыкновению он дремал на козлах.

Рыжий вскочил в пролетку и крикнул:

– Поезжай в порт, живо!

Извозчик вздрогнул, проснулся и тронул поводья. Мерин нехотя поплелся вперед.

– Живо, я сказал!

Извозчик взбодрил своего конягу, и тот пошел чуть быстрее. Тут Рыжий увидел перебегающего дорогу мальчишку и крикнул извозчику:

– Стой!

– Не поймешь тебя, – проворчал тот, дергая поводья. – То живо, то стой…

Рыжий выскочил из пролетки, догнал мальчишку, схватил за ухо и что-то ему быстро прошептал. Потом снова вскочил в пролетку и приказал извозчику:

– А теперь гони!

Мерин нехотя прибавил шагу, и через полчаса пролетка подъехала к воротам порта.

Одновременно с ней с другой стороны подъехал второй экипаж, в котором сидел широкоплечий коренастый человек с темной шкиперской бородкой. Увидев Рыжего, он крикнул:

– Что случилось? Ваш посыльный велел мне срочно ехать в порт.

– Случилось, что тот человек сегодня уплывает на корабле. Если хотите его перехватить – поспешите. Только для начала заплатите мне за услуги.

– После, после… на каком корабле он уплывает?

– Нет уж, эфенди, пока не заплатите, я больше ничего не скажу! Ни слова!

– Чтоб тебя… время дорого…

– Вот именно, так что не теряйте его понапрасну!

– Ну хорошо, держи свои деньги! Так на каком корабле он уплывает?

– Корабль называется «Звезда Севера», он отходит от третьего пирса и плывет в Выборг. Да, кстати, зовут этого человека Линдберг… Карл Линдберг.