Текст книги "Загадка лунной богини"

– Как же так? – язвительно проговорила Машка. – Вроде бы все взяла, все предусмотрела, даже веревку, а про самое нужное забыла.

– Короче, если нет – так и скажи.

– Почему же нет? Как раз есть, и не простые, а влажные, антисептические!

Надежда протерла руку салфеткой, и краска благополучно сошла.

– Ну все, больше нам здесь делать нечего! – твердо заявила Мария. – Пойдем уже домой… в смысле, в пансионат. Спать хочется, время позднее!

– Да, здесь действительно делать больше нечего, – согласилась Надежда. – Мы опоздали…

– Последняя ниточка оборвалась!

– Нет, она цела, – Надежда подергала веревку, которую привязала у входа.

– Я не об этой ниточке, а о нашем расследовании. Мы рассчитывали на этот тайник – и, как выяснилось, зря. Так что теперь у нас не осталось никаких зацепок…

– Вот как раз насчет зацепок ты не права! Именно зацепка у нас есть – та сережка, которая случайно зацепилась за твой воротник. Она показывает, что нам нужно наведаться в клуб «Слуги Гекаты».

– Ты это серьезно?

– Еще как серьезно.

– Но я уже очень устала, просто с ног валюсь.

– Не бойся, мы туда не сегодня поедем.

– А, ну если так – тогда не возражаю! – Мария облегченно выдохнула и хотела уже направиться к выходу, но в последний момент спохватилась: – Надо же сфотографировать эту статую! Я ведь все свои находки фотографирую, а эта такая интересная…

И она сделала несколько снимков статуи Гекаты с разных сторон.

Подруги вполне благополучно дошли до выхода из подземелья, вылезли из люка, и Надежда аккуратно смотала веревку – мол, пригодится, еще, да и не нужно никаких следов оставлять.

Крышка люка с грохотом захлопнулась, и это был единственный звук, который раздался на кладбище. А потом наступила тишина, даже филин угомонился или улетел.

– Такое трудное предприятие – и все зря! – Машка плюхнулась прямо на могилу Вильгельма Тапанайнена. – Ничего не нашли в тайнике, опередили нас!

– Знать бы еще, что там было … – вздохнула Надежда Николаевна, и на этот раз не стала себя ругать, потому что они обе и правда ужасно устали.

У Надежды даже шевельнулась мысль бросить это дело, прожить тихо-мирно три оставшихся дня или вообще завтра с утра уехать домой. И то сказать: у нее муж, кот, мама на грядках надрывается, дел по хозяйству полно, а она в пансионате… И ладно бы отдыхала, морским воздухом дышала, здоровье поправляла. Так нет же, занимается непонятно чем, в подземелье залезла, вымазалась как чушка, и куртку теперь, наверное, придется выбросить.

К чести Надежды Николаевны такие мысли посещали ее достаточно редко, и эта минута слабости быстро прошла. Она решила последовать народной мудрости «Утро вечера мудренее» и протянула подруге руку:

– Пойдем домой! Поздно уже.

Обратно они шли целую вечность. Фонарик отчего-то перестал работать, телефон Марии отключился, но луна светила исправно, так что дорога была хорошо видна. Но какой же длинной она оказалась…

Наконец показался парк пансионата, вдалеке перед входом в корпус горел одинокий фонарь. Однако подруг ожидала еще одна неприятная новость: согласно правилам, после двенадцати входную дверь запирали, и чтобы попасть внутрь нужно было звонить дежурной.

– Надо же, как мы долго провозились… – Мария потянулась к кнопке звонка.

Однако Надежда, представив, что скажет дежурная, когда ее разбудят две немолодые дамы в таком виде, будто их полночи черти драли, ее остановила и двинулась вдоль корпуса, глядя на окна.

– Ты куда? – Мария побежала за подругой.

Все окна были темными, и только в одном блеснул свет. В окне торчала Варвара собственной персоной, выкуривая, надо полагать, последнюю перед сном сигарету.

– Кажется, нам повезло… – обрадовалась Надежда и, пригибаясь, подбежала к окну. – Варя…

– Ой, девки! – удивилась Варвара. – И где же вы шлялись?

– Да тише ты! – шикнула Надежда Николаевна. – Можно мы к тебе в окно влезем, а то дверь заперта.

– Да можно, только где вы были-то?

– На кладбище! – бухнула Мария, которой уже все надоело и хотелось только одного: плюхнуться в постель и заснуть.

– А что вы там потеряли? – искренне удивилась Варвара. – Не рано ли?

– Да вот она, – Надежда ткнула пальцем в подругу, – захотела посмотреть финское кладбище, чтобы проникнуться атмосферой. В творческих целях. И главное, пойти надо было именно ночью, когда страшнее, иначе вдохновение не попрет.

– А тебе зачем? – в голосе Варвары послышалось легкое подозрение. – Ты же детективы пишешь, а не хорроры.

– Вот и будет детектив с элементами хоррора, – не давая Марии ответить, протараторила Надежда.

– Ага, стало быть, решила зайти на поляну Альбины… А что? Это мысль, – оживилась Варвара. – Ее хорроры хорошо продавались…

Она протянула мощную руку и втащила подруг в окно, что называется, одной левой. При этом никто из трех дам не заметил, что в бывшем номере покойной Альбины открыта форточка и занавеска чуть заметно шевелится.

– Господи, как хорошо! – сказала Надежда, вытянувшись на кровати. – Сейчас засну и буду спать до обеда! Спокойной ночи, Машка! И не вздумай будить меня к завтраку!

Мария не ответила, она уже давно спала.

Богатый шведский антиквар шел по Константинопольскому рынку. Пестрый и шумный рынок раздражал холодного сдержанного шведа, но в то же время восхищал своей восточной яркостью и сказочным изобилием. Казалось, он попал в одну из сказок «Тысяча и одной ночи» – все сокровища Али-Бабы были разложены в этих лавках и лавчонках.

Крикливые торговцы зазывали, дразнили и манили пышностью и разнообразием своих товаров.

Чего здесь только не было! Дамасские клинки, персидские и текинские ковры, восточные благовония и пряности…

Антиквар приехал на этот рынок из чистого любопытства. Ему, холодному и чопорному северянину, претила вся эта восточная пестрота и бьющее в глаза изобилие. Он не верил, что среди этого буйства красок и ароматов можно найти подлинные сокровища. Хотя… чем черт не шутит? Говорят, кое-кому удавалось найти на этом рынке подлинные античные статуи или китайскую бронзу эпохи Чжоу…

Торговец-армянин с темными масляными глазами схватил его за рукав и потянул в свою лавку, закатывая глаза и восклицая:

– Только загляни ко мне, эфенди! Только посмотри на мои ковры! Таких чудесных ковров, как у меня, ты нигде больше не сыщешь! Ни в Смирне, ни в Багдаде ты не найдешь ничего подобного!

Швед раздраженно поморщился, сбросил руку наглеца и, чтобы отделаться от него, вошел в соседнюю лавку – маленькую и полутемную. Разложенный здесь товар казался на первый взгляд небогатым – терракотовые статуэтки с отбитыми носами, старинные бронзовые лампы, помятые медные кувшины, серебряные браслеты и кольца с бледной бирюзой и разноцветными агатами.

В глубине лавки сидел сгорбленный старик в поношенном кафтане и феске. Он пил красный чай из хрустального стаканчика и даже не повернул головы к посетителю.

Приглядевшись к старику, господин Линдберг понял, что тот слеп. Невидящие глаза смотрели в пустоту, как будто видели там что-то, недоступное простому смертному.

Однако хозяин лавки услышал шаги посетителя, поставил стаканчик на низкий круглый столик и проговорил хрипловатым голосом:

– Какая счастливая звезда привела тебя, эфенди, в мою скромную лавку? Откуда ты?

– Я прибыл издалека в надежде найти здесь, в Константинополе, что-нибудь ценное, но пока мне ничего не попалось.

Старик вскинул голову, словно слова чужеземца сильно взволновали его, и проговорил:

– Я давно тебя ждал, благородный эфенди. Мой земной путь подходит к концу, но прежде чем завершить его, я должен передать это в надежные руки!

С этими словами старик придвинул к себе резную шкатулку из черного дерева, достал из-за пазухи ключик, открыл ее и извлек необычный венец – тонкий обруч из серебристого металла, в центре которого красовался голубой овальный камень.

Господину Линдбергу на мгновение показалось, что это не просто камень, а всевидящий глаз, который видит насквозь все его тайные помыслы, даже те, о которых он сам не догадывается, и его охватило странное волнение.

Старик между тем прикоснулся к голубому камню губами и протянул венец шведу. Тот взял его и внимательно осмотрел. С виду венец казался совсем простым, безыскусным, но опыт антиквара говорил Линдбергу, что эта простота кажущаяся и перед ним – произведение великого мастера, которому многие сотни лет.

Что это за незнакомый металл? И какой камень украшает венец?

– Благодарю вас, господин! – проговорил швед взволнованно. – Это подлинное сокровище! Скажите, сколько я должен заплатить вам?

– Заплатить? – удивленно переспросил хозяин лавки. – Ах, да… я и забыл… За венец положено уплатить цену жертвы… заплати мне, эфенди, сколько сочтешь нужным.

Швед торопливо отсчитал старику триста лир – вполне справедливая цена – и покинул лавку, пока старик не передумал.

Едва он вышел, как в лавку наведался новый посетитель – приземистый человек с широким лицом, обрамленным темной бородой, и глубоко посаженными глазами. Не оглядываясь по сторонам, он подошел к хозяину и торопливо проговорил:

– Я прибыл из далеких краев в надежде найти здесь, в Константинополе, подлинное сокровище, но пока мне ничего подобного не попалось.

Старик вскинул голову и удивленно проговорил:

– Это снова вы, эфенди? Что случилось?

– О чем ты говоришь, старый человек? – растерянно отозвался мужчина.

– Я думал, ты вернулся, но это совсем другой голос, и другие шаги…

– Да о чем ты говоришь? Я пришел по велению владычицы, чтобы забрать священную реликвию…

– Но перед тобой, эфенди, приходил другой человек, чужестранец, как и ты. Он сказал условные слова, и я отдал ему святыню, как мне было приказано…

– Что ты говоришь, несчастный? Как ты мог отдать постороннему священный венец владычицы?

– Он сказал те же слова, что и ты. Как я мог не отдать ему венец? Владычица разгневалась бы на меня!

– Ты отдал святыню постороннему? Владычица и правда разгневается на тебя… да и на меня тоже!

– Но тот эфенди сказал условные слова. Значит, владычице было угодно, чтобы я отдал ему реликвию.

– Не говори ерунды, несчастный! Лучше скажи, что это был за человек? Хотя… что ты можешь о нем рассказать? Ты ведь слеп, как новорожденный крот…

– Я слеп, но не глух и не глуп. По его речи я понял, что он приехал из далекой северной страны, по его походке – что он высок ростом, немного прихрамывает и ему около пятидесяти лет. А еще он курит трубку…

– Что ж, не всякий зрячий рассказал бы больше. Спасибо тебе, старик, и прости за то, что я должен сделать…

С этими словами бородач быстрым движением достал из рукава тонкую проволоку с двумя маленькими ручками – страшное оружие, которое испанские и корсиканские бандиты называют гарротой, – и накинул на шею хозяину лавки.

Тот хрипло охнул.

Бородач затянул гарроту.

Глаза старика налились кровью и вылезли из орбит, как у вареного рака. Он захрипел, замахал руками, но гаррота затягивалась все туже и туже.

Наконец несчастный затих.

Убийца осторожно снял гарроту, оглядел жертву и вполголоса проговорил:

– Прости, старик. Я должен был так поступить. Ты не выполнил приказ великой владычицы…

Завтрак подруги благополучно проспали. Надежда проснулась от того, что кто-то барабанил им в номер.

– Девки! – донеслось из-за двери. – Вы что там, умерли, что ли?

– Чего ей надо? – простонала Мария, с трудом разлепив глаза.

Надежда Николаевна молчала. Она понимала, что Варвара просто так не уйдет, и теперь решала в уме сложную задачу: куда подевался второй тапок? Один – вот он, на ноге, а второй никак не нашарить.

– Да открывайте уже! – В дверь шандарахнули ногой.

– Иду, иду! – сдержав все же стон, Надежда поднялась с кровати и поплелась в коридор босиком.

За дверью стояла Варвара в светлом, в мелкий цветочек балахоне. В руке у нее был пластиковый поднос с двумя стаканами кофе, а под мышкой зажат пакет, из которого упоительно пахло свежей выпечкой.

– Откуда это все? – Машка потянула носом воздух и подпрыгнула на кровати как пружина.

– Оттуда! – Варвара махнул рукой куда-то в сторону.

Оказалось, что к пожилой паре писателей приехал сын на машине, и Варвара попросила его смотаться до кафе на станции.

– Варя! – Надежда размешала сахар и глотнула горячий кофе. – Ты – святая женщина!

Варвара зарделась от похвалы и присела поболтать.

– Машка, а что у тебя с тем лектором?

– Да ничего! – Мария поперхнулась кофе, но Варвару это не остановило.

– Ничего, говоришь? А он, между прочим, вчера меня допрашивал, отчего тебя на ужине не было.

– Почему же ты вчера не сказала?

Надежда вовремя, буквально в последний момент успела подхватить стаканчик с кофе, потому что Мария резко вскочила с кровати.

– А я что, голубиная почта? – удивилась Варвара. – Или испорченный телефон, чтобы все передавать?

Мария ничего не ответила, хлопнув дверью ванной.

– Чего это с ней? – спросила Варвара. – Ну, понравился мужик на отдыхе, дело житейское, зачем так нервничать-то?

– Ой, у нее все непросто! – отмахнулась Надежда Николаевна. – Она вечно из мухи слона сделать норовит! А тебе-то он как, лектор этот новый?

– Да как тебе сказать… – Варвара поморщилась. – Вроде рассказывает интересно, видно, что много знает, но эта его бабочка… я таких мужиков вообще не люблю, но Машке вроде нравится…

Надежда промолчала, подумав про себя, что бабочка в заштатном пансионате – это, пожалуй, перебор. И вроде бы, судя по словам Варвары, этот Андрей Станиславович и правда человек неглупый, но тогда зачем бабочка?..

После обеда Мария основательно устроилась перед зеркалом в ванной и принялась рисовать по живому – то есть наводить парадный макияж.

– К походу в клуб готовишься? – поинтересовалась Надежда.

– Что? В какой клуб? – удивленно переспросила Машка.

– Как – в какой? Ты что, все забыла?

Мария недоуменно хлопала недокрашенными глазами.

– Мы же с тобой собирались в клуб «Слуги Гекаты». В тот клуб, где Варвара встретила фальшивую Альбину.

– Ох, Надя, я совсем забыла про это… А может быть, поедем туда в другой день? Сегодня я никак не могу!

– Но мы же договорились! Этот клуб собирается по средам, и сегодня как раз среда!

– Может, в следующую среду?

– Да ты что! Откладывать на целую неделю? А самое главное, в следующую среду нас здесь уже не будет, а значит, мы не сможем завершить свое расследование! Да что у тебя сегодня за планы такие неотложные?

Надежда Николаевна спросила просто так, потому что все Машкины планы были написаны у нее на лбу крупными буквами.

– Ох, сегодня будет очень интересная лекция… я же тебе говорила, что Андрей Станиславович анонсировал такую замечательную лекцию… Символика артефактов античности и раннего Средневековья… я просто не могу пропустить!

– Так ты к этой лекции так основательно готовишься? – Надежда выразительно обвела взглядом разложенную косметику и вздохнула:

– Ладно, обойдусь как-нибудь без тебя. А тебе… удачно послушать лекцию.

– И не понимаю иронию в твоем голосе! – фыркнула Машка.

– Да нет никакой иронии! – отмахнулась Надежда Николаевна. – Лучше помоги мне вдеть эту сережку, а то у нее замочек какой-то неудобный.

– Ты хочешь надеть серьгу, найденную в подземелье? – ужаснулась Мария.

– Ну да. Там ведь такие серьги вроде пропуска или опознавательного знака. Все члены клуба их носят.

– Но все равно… как-то страшно. Опять же, неизвестно, кто эту серьгу носил. Может, он чем-то болен…

– Я ее протерла салициловым спиртом.

– А может, она заговоренная…

– От дурного глаза спирт тоже помогает.

– Думаешь? – с сомнением протянула Мария, но все же помогла подруге вставить серьгу, лишь бы та оставила ее в покое.

– Пламенный привет лектору! – проговорила Надежда, покидая комнату.

Бодрым шагом Надежда Николаевна дошла до станции, доехала на электричке до Финляндского вокзала и уже очень скоро стояла на площади, известной в городе как Пять Углов, вспоминая, что напротив арки, куда свернули Варвара с провожатым, стоит большой серый дом с горгульями.

Она прошла пару кварталов по Загородному проспекту и действительно очень скоро увидела мрачное здание в псевдоготическом стиле, на краю крыши которого красовалось несколько уродливых каменных созданий, а на фасаде было высечено несколько каменных сов, что Надежда посчитала хорошим знаком.

Прямо напротив здания она увидела мрачную дворовую арку, войдя в которую оказалась в обычном питерском проходном дворе. За этим двором следовал второй, а за вторым – третий, еще более мрачный, чем первые два. И чем мрачнее становились дворы, тем больше росла тяжесть на сердце Надежды. Она уже пожалела, что отправилась сюда в одиночку.

– Ох уж эта Машка… Когда нужна, вечно у нее какие-то дела… а меня оставила одну…

Но сдаваться было не в ее правилах, и Надежда Николаевна решительно шла вперед. Однако из третьего двора выходили две арки, и она на мгновение заколебалась, в какую из них свернуть, но увидев над левой аркой вырезанный в стене силуэт совы, свернула в левый двор.

Это был глухой и темный двор-колодец, каких немало в старом Петербурге, и из него не было другого выхода. Надежда огляделась. Во двор выходило три двери подъездов: две металлические, с домофонами, третья – старая, покрытая облупившейся масляной краской то ли грязно-зеленого, то ли серо-бурого цвета. На этой двери была нацарапана надпись: «Катька Гекова – ведьма».

– Странная фамилия… – пробормотала Надежда и произнесла ее на разные лады, словно пробуя на вкус: – Катя Гекова… Гекова Катя… И ведьма… кто сейчас обзывает молодую девчонку ведьмой? Тупой коровой, козой безрогой, кошкой драной, свиньей ушастой еще куда ни шло, но ведьма – как-то старомодно и слишком литературно. Гекова Катя… – еще раз повторила она. – Ну, конечно, это Геката! Тогда и ведьма уместна, ведь Геката – покровительница колдовства и черной магии!

Открыв облупленную дверь, Надежда Николаевна увидела две лестницы. Одна вела наверх, вторая спускалась в подвал. На ступенях подвальной лестницы лежало несколько серых растрепанных перьев, и Надежда, посчитав их очередным указателем направления, направилась вниз.

Лестница привела ее к очередной двери, на которой висел большой амбарный замок.

– Вот тебе и на… Значит, я пришла не туда, – протянула Надежда и, внимательно приглядевшись к замку, увидела выгравированное на нем название фирмы: «ООО Г.Е. Катов». – Снова Геката! – прошептала она, взялась за замок и тут же убедилась, что он не был закрыт, а висел в проушинах просто для виду.

Надежда сняла замок, открыла дверь и оказалась в узком коридоре, едва освещенном тусклой лампочкой под потолком, по стенам которого висели выцветшие плакаты, живописующие последствия ядерного взрыва. Видимо, когда-то здесь было бомбоубежище.

Она опасливо прошла вперед и оказалась перед очередной дверью – такой же неказистой, как прежние, только в этой имелось небольшое квадратное окошко, вроде тех, что на дверях тюремных камер, и наклейка с изображением оскаленной пасти и грозной надписью: «Не входить! Злая собака!»

Пока Надежда Николаевна пребывала в раздумьях, что делать дальше, окошко в двери вдруг открылось, из него выглянул мрачный, заросший густой щетиной мужик и хриплым недовольным голосом проговорил:

– Чего стоишь? Зачем приперлась? Надпись видела? Вот сейчас спущу на тебя собаку, тогда будешь знать!

Тут же в подтверждение его слов из-за двери донеслось глухое грозное рычание.

– Зачем собаку? Не надо собаку! – опасливо проговорила Надежда и, вспомнив рассказ Варвары про посещение клуба, торопливо добавила: – Etian si omnes, Hekata non!

– Вот это другое дело! Сразу надо было сказать… – произнес заросший тип и открыл дверь.

Грозным сторожем оказался коротышка с кудлатой головой, сидевший на высоком табурете, чтобы быть вровень с окошком. За спиной у него на цепи сидела большая черная собака. Она зарычала на Надежду, но в остальном держалась спокойно.

– Проходи! – прохрипел коротышка и показал на дверной проем, завешенный темно-красной бархатной портьерой, из-за которой доносились звуки музыки.

Надежда решительно отдернула портьеру, шагнула вперед – и оказалась в большом зале. Возле полукруглой сцены стояло несколько десятков столиков, за которыми сидели мужчины и женщины, выглядевшие нарочито мрачно: черная одежда, черные тени под глазами, у женщин на губах черная помада, а на руках – черный маникюр. Все вместе это напоминало бал вампиров.

В таком окружении Надежда почувствовала себя не в своей тарелке: несмотря на черные джинсы и черный джемпер с закрытым воротом, ее наряд был явно не вечерний. Приглядевшись, она заметила, что у всех в этом зале были серебряные сережки с изображением сов: у женщин по две, у мужчин – по одной.

Отступив к темной стене, Надежда торопливо вдела в ухо вторую сережку – ту самую, которая принадлежала фальшивой Альбины. Теперь у нее был полный комплект.

На сцене стояла певица в черном облегающем платье и пела низким хрипловатым голосом:

 
– Ты свой бокал допьешь до дна,
Негромко музыка звучит,
Лишь одинокая луна
За тобой с небес следит…
 

Пока Надежда Николаевна смотрела на сцену, к ней подошел рослый мужчина с квадратным подбородком. В ухе у него тоже была серьга, но с изображением не совы, а собаки с оскаленной пастью. Из рассказа Варвары Надежда поняла, что это клубный охранник.

– Вы здесь первый раз? – спросил он сухо.

– А что, заметно? – и Надежда по наитию повернулась к нему левым ухом, в котором была Альбинина серьга с совой.

– А, тогда все в порядке, извините… осматривайтесь… – и охранник незамедлительно смешался с толпой.

Надежда решила воспользоваться его советом и для начала обошла зал. Ее внимание привлекла табличка, на которой вычурным шрифтом было написано: «Мастер-класс лунной магии для начинающих» – и стрелка, указывающая на очередную дверь, задернутую бархатной портьерой.

Надежда отдернула портьеру, шагнула за дверь и оказалась в небольшой комнате, напоминающей класс обычной средней школы. За столом восседала женщина с мрачным макияжем, за спиной у которой висела классная доска. Перед столом на расставленных в ряд стульях сидели женщины, одетые в черное.

Увидев Надежду, женщина за столом кивнула и указала на свободный стул:

– Садись, дарлинг! Ты ведь у меня первый раз, правда? Ну, это не страшно, сегодня мы как раз начинаем новую тему. Итак, на прошлых занятиях мы поговорили о том, как важно разбудить в себе ведьму. Те, кому удалось это сделать, могут переходить к самым простым практикам. – Она обвела мрачным взглядом своих слушательниц и проговорила: – Девочки, вы давно хотели услышать о сглазе…

– Да, хотели! – оживились присутствующие.

– Вот с него и начнем!

Лекторша встала из-за стола и подошла к доске.

– Итак, основные техники сглаза следующие. Самая простая, традиционная – мы, опытные ведьмы, называем ее простым посылом. – И написала на доске: «1. Простой посыл». – Эта техника заключается в том, что вы отчетливо представляете объект сглаза и все, чего ему желаете. Например, если объект – жена или любовница интересующего вас мужчины, можно представить, как она покрывается волдырями или коростой… – Глаза лекторши мечтательно затуманились, но она довольно быстро встряхнулась и продолжила энергичным голосом: – Когда вы отчетливо визуализируете свои пожелания, нужно сконцентрировать их во рту, собрать слюну и сплюнуть ее в еду или напиток, предназначенные для объекта…

– А если она не станет пить или есть? – осведомилась одна из слушательниц.

– Такой риск, конечно, имеется. Поэтому первая техника, при всей ее простоте и доступности, считается не очень надежной. Именно по этой причине опытные ведьмы чаще используют вторую и третью техники – а именно химическое и физическое воздействие. – Она написала на доске цифры два и три и против каждой – название соответствующей методики. – Химическое воздействие считается очень надежным, но для его осуществления понадобится приложить немалые силы. Вам придется составить сложное рецептурное зелье. В качестве основы для него традиционно используется корень мандрагоры…

– Где же его достать? – горестно вздохнула одна из слушательниц. – Я даже в интернет-магазинах пыталась заказать – полный облом!

– Ты бы еще в аптеку пошла, дарлинг! – усмехнулась лекторша. – Корпорация ведьм тщательно оберегает посадки мандрагоры, чтобы корень не попал в случайные руки. Но вам, как моим ученицам, я посодействую и продам небольшие порции корня мандрагоры по вполне приемлемой цене… – Переждав восхищенный шепот учениц, лекторша продолжила: – Но как я сказала, корень мандрагоры – это только основа зелья. Кроме него, вам понадобится… записывайте, девочки, записывайте! Вам понадобится унция цветков почечуйника краснолистного, две унции сушеных листьев морозника забайкальского, а самое главное – унция крапивного семени…

– Ну, это проще всего! – снова подала голос активная слушательница.

– Не скажи, дарлинг! – Лекторша покачала головой. – Годится семя не всякой крапивы, а только той, что выросла под виселицей…

– Где ж ее взять? – зашумели остальные. – Уж сколько десятилетий никого не вешают!

– В том-то и дело! – Лекторша выразительно подняла руку. – Лучшие умы нашего сообщества бились над разрешением этого вопроса – и нашли приемлемый выход! Вместо крапивы, выросшей под виселицей, можно использовать крапиву из-под вышки сотовой связи. Соответствующие эксперименты увенчались успехом…

Слушательницы оживленно зашептались.

– Но есть еще одна техника, – напомнила им лекторша. – Третья по очереди – но не по значению. – Она повернулась к доске и показала на цифру три, напротив которой было написано: «Физическое воздействие». – Что имеется в виду? Все вы наверняка слышали о том, как ведьмы делают кукол, похожих на объект, и протыкают их иголками.

– Слышали, сколько раз слышали! – снова оживилась активная слушательница. – Я пробовала этот метод, но ничего не получилось. Только руки исколола. По-моему, это пустые разговоры!

– Не скажи, дарлинг, не скажи! Лично я этот метод применяла три… нет, кажется, четыре раза, и каждый раз успешно. Но конечно, в нем есть тонкости, детали… вы ведь помните, девочки, главную поговорку нашей профессии?

– Дьявол скрывается в деталях! – дружным хором воскликнули слушательницы.

– Совершенно верно! Итак, перейдем к деталям… – Лекторша оглядела зал и произнесла значительным, таинственным тоном: – Надеюсь, вы не забыли, что мы занимаемся лунной магией? Именно лунной!

– Разумеется…

– Так вот, для успешного применения физического воздействия нам понадобится помощь луны. Итак, девочки, записывайте, а лучше – запоминайте. Для начала, вам понадобятся самые обычные швейные иглы, причем желательно старые. Очень хорошо, если вы найдете у себя дома иголки, которыми пользовались еще ваши мамы или бабушки. Если даже эти иголки заржавели – ничего страшного, напротив, это только усилит физическое воздействие.

– А какие иглы лучше? – подала голос прежняя активная слушательница. – У них же разные номера?

– Хороший вопрос! – одобрительно проговорила лекторша. – Здесь все зависит от того, какого эффекта вы хотите добиться. Если вас удовлетворит причинение сопернице легкого недомогания, берите иголки номер шестьдесят или шестьдесят пять – для крепдешина, шифона или батиста. Если вы хотите причинить более серьезный вред, вам понадобятся иглы номер восемьдесят или девяносто – для фланели или легких костюмных тканей. Если же вы настроены на тяжкие телесные увечья, возьмите иголки для вельвета и джинсы, это номер сто или сто десять…

– А если я хочу отомстить самому мужчине? – осведомилась слушательница, сверкнув глазами.

– Ну, на мой взгляд, это непрактично. Мужчина может вам еще пригодиться. Но если уж вы на это решитесь, имейте в виду, что обычные мужчины – существа грубые, примитивные, плохо поддающиеся тонким воздействиям, так что вам придется взять иглы самых больших номеров, больше ста сорока или даже ста шестидесяти, предназначенные для пальтовой ткани и брезента… Запомнили? – Лекторша оглядела зал и продолжила: – Теперь, когда мы определились с типом используемого инвентаря, переходим к самому главному. Вам нужно дождаться следующей за полнолунием ночи и выложить выбранные иголки на чистую белую поверхность, подставив их лунному свету. Подержите их на свету пять минут и поверните другой стороной. Когда все стороны иголок будут равномерно обработаны лунным светом, то есть приготовлены к использованию, заверните их в рекламную газету, желательно в ту страницу, где помещен раздел знакомств и брачные объявления. Такая упаковка сохранит действенность иголок на две-три недели. Теперь вам останется только подготовить куклу и осуществить само воздействие. Тут ничего сложного нет. Вы, конечно, знаете, что куклу следует сделать из какой-нибудь детали одежды соперницы. И здесь тоже есть нюансы. Лучше всего использовать интимную деталь одежды, но ее не всегда удается достать, так что можно взять хотя бы носок или носовой платок. Делаете простую тряпичную куклу и рисуете лицо, по возможности добиваясь портретного сходства.

– А если я не умею рисовать?

– Ну, это не так уж важно. Главное, вы знаете, кого конкретно изображает кукла. В крайнем случае, можно приклеить вырезанное из фотографии лицо объекта. И наконец мы с вами переходим к самому ритуалу физического воздействия. Здесь вам снова понадобится свет луны. В лунную ночь помещаете куклу на хорошо освещенную поверхность и вонзаете иголки в наиболее уязвимые места. Вонзаете, вонзаете, вонзаете… – Лицо лекторши исказила гримаса ненависти. Она тяжело, шумно выдохнула, придала у лицу прежнее приветливое выражение и обвела слушательниц взглядом: – Есть какие-то вопросы?

Женщины загалдели.

Надежда воспользовалась этим моментом, незаметно выскользнула из комнаты и, оглядевшись, вошла в следующую дверь. Помещение, в которое она попала, было чем-то похоже на предыдущую комнату, только здесь не было ни классной доски, ни стола, ни стульев. Здесь вообще не было мебели.

Около двадцати женщин разного возраста сидели на полу, скрестив ноги. Еще одна в такой же позе сидела напротив них и вещала хорошо поставленным голосом:

– Итак, чтобы привлечь великую богиню, вам нужно лунной ночью выйти на перекресток, принять исходную позу, отдаленно напоминающую позу лотоса, и прочесть заклинание. Для начала – вводная фраза, запомните ее на всю жизнь, она должна отпечататься в вашем сознании: «Сакраменто – менто – девертисменто – мутанто – мутабиле!» Повторяйте за мной!

Все присутствующие дружно повторили:

– Сакраменто – менто – девертисменто – мутанто – мутабиле!

– Неплохо, но нужно вкладывать в эти слова как можно больше подлинного чувства! Еще раз…

Женщины повторили фразу.

Инструктор удовлетворенно кивнула и тут заметила Надежду: