Текст книги "Избранное. Рассказы и миниатюры"
![](/books_files/covers/thumbs_240/izbrannoe-rasskazy-iminiatyury-137460.jpg)
Автор книги: Алексей Брайдербик
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
***
Когда на пороге моего дома появляется жизнь, я гоню ее прочь.
Когда в мой дом приходит смерть, я улыбаюсь ей, приветствую ее и при мысли о своем скором уходе вздыхаю с облегчением.
Жизнь всегда приносит с собой полную корзину горьких плодов бед невзгод, сомнений и разочарований. Я сыт ими по горло, я давлюсь, откашливаюсь, пытаюсь выплюнуть, но тщетно.
У смерти же никогда и ничего не бывает для меня. Однако она обещает когда-нибудь напоить меня сладким нектаром свободы и покоя.
У жизни есть два маленьких деревянных сундучка – черный и белый – и однажды она показала, что в них лежит.
В одном сундучке – каждодневная борьба за место под солнцем, преодоление трудностей, взлеты и падения в разных начинаниях и суета будней. В другом – несчастная любовь, выбор между крайностями, разбитые надежды и неосуществленные замыслы.
Это всё – моя жизнь, прошлое, настоящее и будущее.
Смерть разом перечеркивает ослепительный кошмар жизни. Сначала ты цепляешься за нее, но потом вдруг она выворачивается наизнанку – и тебя поглощает тьма.
Будь проклят тот день, когда я появился на свет!
Мир бессмертных слов
О моём доме
***
Сердце музыки вселенной – семь нот.
Где-то зазвучала простая мелодия, и вот распустился сад воспоминаний.
Что было и что находилось рядом со мной – отныне позади.
Река не течет вспять, осколки не станут вновь единым целым.
Но простая мелодия открывает мне дверь памяти в прожитые годы.
***
Господь накинул гирлянды хрустальных бусин-звезд на шелковую ткань шатра ночного неба.
Под ним мой дом стоит.
В нём – безрадостные владения разлуки, призрачных видений тех, кого уже нет.
В его тайниках сокровища —
Золото радостных мгновений
И серебро счастливых дней.
Они сияют немеркнущим блеском любви и нежности.
Мой дом – позади, и я для него теперь в прошлом.
Слепая мгла тоски и сорняки промозглой печали разрастаются в сердце.
***
Последний день.
И подавленность, и сомнения, и терзания —
Всё здесь – в неродных краях.
Мой дом:
В сердце источник жизни – мыслей и снов о нём.
По пустыне памяти бродит лишь их приглушенное эхо.
Время вернуться.
***
Вкус слез – горечь печали.
На острых шипах ночи пылают огни звезд.
Мой дом оплетен терновником одиночества,
Под его крышей лютует стужа пустоты и бродят тени равнодушия.
В сверкающем ледяном гробу былого похоронены пестрые вихри осколков моей судьбы.
Но я здесь – на пороге родного дома.
Конец моим скитаниям у его дверей.
За ними – начало очередного пути.
Шаг первый, второй и третий —
Я создам новый мир.
***
На прозрачных лепестках цветов сверкающая слеза цвета крови.
Чужой дом, чужие цветы.
Стеклянный кувшин на столе.
Блестящий узор воспоминаний венчает цветы.
Волны света умирают, распадаются, исчезают.
Навсегда? Без следа? Нет!
Радуга – прах белого света.
Она на столе, на стеблях цветов.
Мои уважение и привязанность – завершение долгой любви.
***
Белизна холодной пыли на костях из мутного льда зимы.
Медовая роса жизни на ладонях из благоухающих цветов и изумрудных листьев весны.
Лето и осень.
Юность – в цветах.
Зрелость – в плодах.
Смерть – в увядших листьях.
Как страшен конец.
***
На раскаленном песке лежит флаг.
Союз двух цветов на куске материи.
Он пронзен золоченым трезубцем.
На его острие мерцает пурпурная звезда.
Величие, слава и торжество струятся по трезубцу.
***
Край неба,
Край земли.
Между ними – суета дней, шелуха обыденности, пыль повседневной рутины.
В их грязно-сером чреве покоятся глянцевые жемчужины моей жизни.
Глотка бездны прошедшего.
Разноцветность и яркость бытия настоящего.
Иллюзорность, размытость сплетенных воедино образов и силуэтов грядущего.
Непрекращающиеся метаморфозы души и тела.
Мы проживаем их все.
***
У меня дома в шкафу две сумки.
Первая сшита блестящими нитями красивых и добрых слов из шёлка благожелательности и бархата благочестия.
В сумке лежат три булыжника, горсть гальки и несколько углей:
Ничтожность, бесполезность, обман.
Их я раздам людям.
Вторая сумка сшита из терновника истины и мертвенно-бледной кожи горькой двуличности. Изморозь разочарования иглами насквозь пронзает сумку.
Кровь и слезы. Боль и смерь.
Внутри второй сумки – драгоценные камни: бриллианты, алмазы, сапфиры.
Ее содержимое я оставлю себе
И никому о нём не расскажу.
***
Вверху бессмертие, свобода, недостижимость.
Внизу плоть и кровь.
Справа контрасты мира.
Слева мой дом.
Время остужает память.
Мои воспоминания сохнут, чернеют и опадают, как листья с деревьев.
Звенит ледяными доспехами стужа забвения.
На моих деяниях стоит клеймо «В один конец».
«Прощайте», – кричу я им.
***
Моя молодость пенится и обжигает паром.
Время убирает излишки пены.
Соперник пара – мускулистый холод времени.
Он вечный победитель.
У меня на шее шнурок с компасом и часами.
На конце стрелки компаса стоит мой дом.
На стрелках часов разложены ожерелья
Из миражей неуверенных попыток,
Из валунов, глины и земли,
Из намеков, отзвуков и приближающихся заморозков.
А что потом?
***
В пепле потерь утопает моя реальность.
Останки прежних обид теперь столь ничтожны.
Мой дом.
В кухне на столе – кусок черствого хлеба.
На хлебе – плесень пушистым клеймом.
Расставание.
Скорбь.
Мысли, навеянные ночью
***
Ночь
Бездна космоса смотрит в сонные глаза мира.
На стёкла окон моего жилища не ложится блеск луны.
Хрустальный небосвод обделен мерцанием величественных звезд.
Ненастье безмолвия вокруг и во мне.
Я – один.
***
Грусть
В венках из увядших цветов счастья мои дни.
Детская колыбель – теперь приют пустоты и скорби.
Темное помещение.
Тишина.
***
Осень
Опавшие листья.
Радужные цвета едва уловимой грусти.
В тенях крыльев старости мое существо.
Я всё отчетливее и отчетливее слышу их хлопанье.
***
Часы
Душа – обитель моей тоски по любви.
Когда дрогнет ее тишина?
Когда от блеска родных глаз зайдется трепетом мое сердце?
Ожидание.
Звенья
Первое звено объединяет твердь и небеса.
Второе звено связывает плоть и душу.
Третье звено – есть пустота в пустоте и распад в миг распада.
Четвертое звено из металла лежит в ящике моего кухонного стола.
Пятое звено существует только в моем воображении.
Шестое звено – и не звено вовсе, а только название.
Седьмое звено – ничто.
Квадрат и ромб
Четыре столпа мира образуют квадрат.
Первый угол – след бесформенности небытия.
Второй угол собран из осколков чрева забытого.
Третий угол создан из того, что осталось после распавшейся в звоне бубенцов рождения тишины смерти.
Четвертый угол – холст, на котором Луна нарисовала свой портрет.
В тумане пылает ромб.
На первой линии громоздятся врата вселенной.
На второй разместилась безмолвная тьма пустоты.
На третьей линии есть всё, что до ничего и после него.
Четвертая линия – просто линия.
Три дерева
На самой кромке мира растут три высоких дерева.
На первое дерево я уже никогда больше не смогу залезть.
Рождение, созревание, неопытность.
От ствола второго дерева я легко могу оторвать кусок коры, или, не прилагая усилий, переломить любую его ветку.
Апогей, пик активности, разгар.
К третьему дереву я пока не могу подойти близко.
Спад, затухание, усталость.
Над первым деревом застыл рассвет.
Над вторым деревом – солнце в зените.
Над третьим деревом сгущаются сумерки.
А где же черный лик ночи? Его я увижу после сумерек.
Тьма и свет
Вечер. Солнце еще не скрылось за горизонтом.
Верхушки деревьев озарены солнечным светом.
Зато нижняя часть их стволов и подножия погружены во мрак.
Тьма и свет противостоят друг другу.
Каждый – и победитель, и проигравший.
Наступающая тьма всегда холодна. А меркнущий свет не всегда несет тепло.
Летом, осенью и весной солнечный свет греет и радует, но зимой и он пропитан холодом.
Есть нечто, что неизменно. И существует что-то, что внешне кажется постоянным, однако способно преображаться.
***
Он – исток вещей, из отражений которых скроены оболочки пронзенных стержнями сверхестественного глыб мироздания.
Он – это лицо божественных явлений.
Он – любой предмет, делающий пустоту осмысленной.
Он – всё и для всего.
Он – простота с зерном сложности и глубины.
Он – вкрапление славы и благородства в черных осколках войны.
Мирное время прекрасно? Отчасти!
***
Мир упал в разверзнутое чрево бездны ночи.
На галактиках – скелете вселенной – распускается цветком ослепительная звезда бесконечности бытия.
Вот пятна сажи, холодный пепел и пустота.
Непоколебимость камня, податливость пыли.
Песок, вода, трава и космос.
Рассвет – мысль.
День – овеществление.
Сумерки – утрата интереса.
И ночь – небытие.
Бронзовый отлив истины кляксами проступает на ногтях смерти.
***
Он летит через тепло рассвета и холод заката.
Он ползет по осколкам костей былого.
Пустота света.
Пустота тьмы.
Наполненность сердца вселенной.
Распад.
Любовь – источник, оживляющий плоть мироздания.
***
Три таблички.
На каждой по одной фразе:
То, что постигнуто;
То, что постигается;
То, что предстоит постичь.
Слияние в человеке —
В его душе, плоти, мыслях
Один мир – три состояния,
Круговорот всего.
***
Божественная истина.
Вечность проложила к ней путь из терниев.
Человек один, он шагает по узорам из мерцающих капель звезд.
Из спины человека протягиваются в пустоту нити.
На каждую нить нанизаны сияющие мгновения его жизни.
Начало.
Опыт.
Смерть.
***
Мозаика из отражений вечерних звезд на горстях жемчужин зимней стужи.
Блеск граней надежд в бусах из мутных слёз, разочарований.
День и ночь.
Белое и черное.
Но в золотых складках рассвета вспыхнула нитями огненных цветов весна.
И вот в глубоком звучании образов всего, что рождает весна, рушится немота тьмы.
О временах года
Весной мы начинаем созидать, придумывать и превращать мысль в реальность.
Летом мы созерцаем красоту и поэтичность созданных нами вещей.
Осенью у нас появляется усталость, измождение. Угли интереса, тлеющие в наших сердцах и душах, понемногу остывают, а затем и вовсе превращаются в ледяные глыбы.
А что же зимой?
А зимой – ничего! Белизна забвения, грандиозное и всеобъемлющее опустошение, которое постигает природу.
Он говорит, что тьма и зима – жуткие одеяния смерти. Черное и белое, противоположное жизни – весне, лету и осени.
Вчера я спросил у него:
– Сможешь ли ты защитить меня, когда безобразное сердце тьмы в гнезде из ветвей терновника попытается выжечь во мне жизнь и свет?
– Да! – воскликнул он.
– Это хорошо, – вздохнул я с облегчением.
Армагеддон
Вначале была вспышка.
Потом звезда – ее свет был невыносимо ярок.
Следом – пустота.
Вернуть бы то, что утрачено, испытать бы вновь то, что однажды принесло счастье и удовлетворение.
Весь мир вместе с хаосом, бушующим в нём, был упрятан в оболочки – культуру, религию, политику, нравственность. Когда каждая из оболочек истлела и рассыпалась, вся человеческая цивилизация со всеми своими высочайшими достижениями и открытиями, мощью прогресса и силой знаний испарилась – исчезла в огне и дыме. Оболочки не давали миру растечься, разрастись подобно сорняку, сгинуть в беспорядке.
Шаг первый – мир утонул в единой религии – жестокой, вывернутой наизнанку.
Шаг второй – разноцветье и контрасты культур утратили право на существование.
Шаг третий – нравственность забыта – а кто-нибудь вообще понимал, что она такое?
Шаг последний – политика. Пожалуй, именно она и решила судьбу нашего мира. Неблагоразумие, облеченное в слова; слова, превратившиеся в действия – непоправимые, фатальные.
Целостность
Если целое разделить пополам, оно не перестанет быть таковым. Каждая часть станет целым. Целостность сохранится в них, лишь изменятся размеры и облик. Целое распадается на осколки, следом рассыпаются осколки, и так происходит до тех пор, пока не останется лишь пустота, но пустоту можно заполнить мысленными образами предметов, в воображении они будут по-прежнему целыми, а чтобы воплотить их в жизнь, нужны средства и материалы. Всё ли движется в одну сторону? В природе – естественным образом, пока не вмешается человек.
Добродетели, мораль и нравственность составляют добро; из духовных скверн, грехов и пороков складывается зло. Добро и зло образуют первую половину человеческой природы, другая возникает из слияний физического мира, навыков, умений, разных способностей и инстинктов. Вместе то и другое творит целостность всего мироздания.
Неделимость в нашем мире.
Обещание неотделимо от его выполнения. Обещание порождает обязательность выполнения. Обязательность выполнения дает начало надежности. Из надежности произрастает уважение окружающих.
Ужасно и то, что нет возможности отделить некоторые данные преждевременно или случайно обещания от их выполнения.
Конкретная дата, на которую назначено исполнение обещания – это ограничение, которое лично ты не можешь преодолеть, только вмешательство извне в силах что-либо изменить. Не исключено, впрочем, что высшая «инстанция» передвинет срок выполнения обещания на день вперед. Или назад. Сделает хуже или немного лучше, но и то, и другое мало воодушевляет.
Обещание одухотворяет, неисполнение его ввергает в раздражение, разочарование и в связывающие их воедино обиду и злобу, зато молчаливый отказ от всяких обещаний – в одно и то же время и альтернатива, и логическое завершение каждой из этих двух крайностей.
Тучи над горизонтом и течение реки
Он не облачен в плоть и потому непобедим.
То, что материально, – слабо и тленно.
Он подобен мысли – сну, воспоминанию.
То, что имеет размер, цвет и текстуру – лишь форма, единый облик.
Он – есть отрицание пределов, так как его невозможно представить.
То, что подчинено законам и правилам, движется лишь в определенном направлении.
Он недосягаем для понимания.
Из окон моего двухэтажного дома, стоящего на вершине холма, виден горизонт, разделяющий небо и землю. Иногда над ним собираются тучи, сверкают молнии, оттуда доносятся раскаты грома. Ненастье, буря, дождь – как в жизни любого человека.
Но тучи, исторгнув содержимое, неизменно рассеиваются – и всё стихает, наступает благодать, и небо вновь прозрачно и сине.
Мы плывем по реке, брызги воды, летящие нам в глаза, мешают разглядеть друг друга. Течение реки сильнее нас – оно никогда не устает, не знает сна и покоя. Зато мы быстро выбиваемся из сил.
Буря – это хаос. Тихая и спокойная погода – порядок. Если мы в доме с крепкими стенами, надежной крышей и твердым полом, то буря нам не страшна, а без укрытия мы обязательно пострадаем.
Солнце над горизонтом – светлое будущее. Луна над горизонтом – всё не так уж и плохо. Грозовые тучи и тьма над горизонтом – страх возможной смерти и трепет перед неукротимостью и мощью непогоды.
И вот одно сменяется другим – и от этого в наших сердцах звучит музыка надежды.
Про истину и войну
Прогресс, ставший регрессом.
Расцвет, превратившийся в увядание.
Молодость, завершившаяся старостью.
Рассвет, сменившийся закатом.
Возвращение.
Он однажды сказал:
– Почва – это истина. Цветы, трава деревья и кусты, растущие на ней – варианты размышлений, догадок и умозаключений. Истина – это обезличенная и монолитная субстанция, всё остальное – пути, ведущие к ней, сосуды, в которых содержатся ее частицы. Пытаясь получить ответ на свой вопрос, мы откалываем лишь крошечный кусочек от целой горы истины. Один вопрос – один ответ. На каждый ответ приходится всего один кусочек истины.
То, что составляет подножье горы истины, просто, обыденно и не несет в себе глубинного божественного откровения. Чтобы постичь обычные истины, не надо прилагать много усилий. Однако если ты хочешь овладеть чем-то бо́льшим, тогда тебе придется вскарабкаться на самую вершину горы-истины. Правда чем выше ты будешь взбираться по крутым склонам, тем большую осторожность и бдительность тебе придется проявлять. Ведь если ты поскользнешься или оступишься, то непременно сорвешься вниз и разобьешься насмерть.
Я солдат – защитник своего дома – родины, края, страны… или собственной однокомнатной квартиры.
Война в плоти человека. Война в окружающем мире.
Одна из главных целей всех живых организмов – не сгинуть в небытие, а оставить после себя потомство – тех, в ком будут жить его гены – и память о нём.
Война появляется на свет и уходит во тьму. И она, как некий организм, пытается оставить после себя наследие. Война вдыхает в человеческую сущность свои споры – они живут в нас вечно. Изменяется ли после этого человеческая сущность? Да! Но насколько такие изменения существенны, трудно сказать.
Я – солдат и в сердце, и снаружи – во внешних событиях и ситуациях.
Через три дня я отправлюсь в зону боевых действий у самых границ нашей страны. Месяц назад мы одержали победу – сокрушили врага, смели́, опустошили, сожгли армию неприятеля. Остатки вражеских сил оттеснили к границам и теперь добивали их.
У меня есть старший брат, я его уважаю, но не питаю к нему особенной любви, привязанности и симпатии. Уважение – это прекрасное чувство, однако этого мало, без любви оно очень не полное. Мы с братом связаны кровью, но не духом. Если он умрет, я не буду плакать и страдать, если я покину этот свет, он также не прольет и слезинки. Мы оба сухи и бесчувственны по отношению друг к другу.
Может, перед отъездом стоит позвонить ему?
Место моей работы
Я работаю в магазине, который торгует бытовой техникой: разными чайниками, стиральными машинками, телевизорами и прочим. Я не продавец-консультант и не обслуживаю посетителей, даже в беседу с ними не вступаю – я занимаюсь ремонтом бытовой техники. С утра до вечера все пять дней в неделю я сижу в своей мастерской и копаюсь в шестеренках и микросхемах.
Магазин занимает три зала длинного здания, по фасаду которого идет ряд одинаковых квадратных окон.
В первом зале – маленьком, с несколькими выходами, ведущими в разные подсобные помещения, – работаю я и еще человек десять. Второй зал – по размерам самый большой – разделен на секции стеллажами со всевозможными товарами. А в третьем зале – гораздо меньше второго, но чуть больше первого – сидят начальники, их помощники и секретари.
Зал, в котором я работаю, всегда чем-то заставлен, забит до отказа, захламлен, иной раз от количества вещей, которые уже починены, о тех, что стоят в очереди на ремонт, не протолкнуться и не пройти так, чтобы не споткнуться или не задеть что-нибудь.
Куда ни глянь, всюду на столах валяются какие-то запчасти, странной и интересной формы детали, винты, куски проволоки и другая ремонтная мелочь.
Да, здесь у нас всегда хаос, бедлам и бардак. С улицы нельзя увидеть, в каких условиях мы работаем, так как первые пять окон нашего здания завешены шторами и вдобавок доверху заставлены коробками, ящиками, завалены свертками.
Окна второго зала – их, кстати, семь – чистые и блестящие, ничем не занавешены и не заклеены, так что любой желающий может увидеть сквозь них товары, продающиеся в магазине. Второй зал чистый и ухоженный, в нём порядок, все товары на полках и сами полки пропорциональны и симметричны.
А вот три окна последнего зала темны днем и освещены ночью. При свете солнца за ними открывается один вид, а в темноте или в свете разных источников внутри зала – совершенно иной. В третьем зале сочетаются комфорт и роскошь со строгостью и практичностью, царит атмосфера богатства и привилегированности. Так мне, по крайней мере, рассказывал мой товарищ, которому довелось побывать там раз или два.
Иногда, оторвавшись ненадолго от работы, я подхожу к проходу во второй зал и устремляю взгляд через его огромное помещение в сторону третьего.
Люди переходят из одного зала в другой. Появляются из дверей третьего и тут же теряются меж стеллажей второго. Или наоборот, суетятся в глубине торгового зала, а затем один за другим пробегают в административный.
Мы все пытаемся быть ближе к начальству, стремимся стать частью правящей элиты.
Достижение успехов в карьере, покорение ее вершин похоже на восхождение на гору. Ты и тебе подобные – альпинисты. У подножья горы вы все равны – одинаковое снаряжение, подготовка и возможности для старта. Вы начинаете взбираться по склонам горы. Вы – соперники.
Ты лезешь вверх. У тебя есть страховка, но она не гарантирует, что ты не сорвешься. Ты медленно, но уверенно продвигаешься к вершине. Позади те, кто хочет скинуть тебя, ибо ты для них преграда, препятствие. Они бросают в тебя камни, пытаются перерезать страховочный трос, но ты силен физически и духовно. Хотя это непросто, тебе удается уворачиваться. Впереди над тобой тоже есть кто-то, кто не хочет, чтобы ты достиг вершины горы и получил все. Они опережают тебя – как сильно? На пару сантиметров или на несколько метров? Сложно оценить. Ты думаешь о том, как обогнать их, но понимаешь, что у тебя не получится этого сделать, пока ты не сократишь расстояние между вами.
Чего необходимо опасаться? Если кто-то из твоих соперников, опередивших тебя, не удержится на одном из выступов и сорвется вниз, это будет тебе на руку – если он пролетит, не задев тебя, однако нельзя забывать, что он может свалиться прямо на тебя.
Надо будет обязательно поговорить о новой должности с директором.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?