Читать книгу "Звёздная Кровь. Изгой V"

232.

Эта новость не то чтобы меня удивила, скорей оказалась неожиданной. Мне уже встречались упоминания о колонистах с «Хельги», попадалось их оружие и источники питания, совместимые с нашими. Откровенно говоря, было даже немного странно, что я до сих пор не смог разузнать никакой конкретики. Собственно, вот она эта самая «конкретика», шагает рядом со мной топлес.

Пока мы беседовали с Даной Быстрый Плавник, ничего не понимавшая в нашей беседе, Ам’Нир’Юн зорко и настороженно осматривалась в поисках западни или засады. Однако я отнёсся к её бдительности прохладно. Моё чувство опасности молчало. Никакие угрозы от этих водоплавающих нудисток нам не грозили.

Дана оказалась общительной и улыбчивой. Она охотно отвечала на все мои вопросы, казалось, даже радовалась тому, что нового знакомого так заинтересовала история её семьи.

Её отца звали Анджей Новак, и да, он был колонистом с «Хельги». Однако никакими особыми талантами или умениями он не отличался, а был обычным рабочим.

Племя Белого Озера нашло его почти сразу после того, как его спасательная капсула упала с неба. Естественно, первое что сделали нашедшие, превратили странного небесного человека в трэля.

Трэль получился странным, ведь плавать он почти не умел, едва держась на поверхности воды. О том, чтобы научить его нырять и речи ни шло после того, как речные люди его несколько раз чуть не утопили. Даже собирать мидий и водоросли на мелководье он не мог, так как быстро замерзал из-за студёной воды, простывал, а потом болел. Приходилось на трэля тратить Звёздную Кровь, подлечивая его исцеляющими заклинаниями, чтобы не умер прежде времени.

Не повезло озёрникам с трэлем. Приспособили его пасти на одном из многочисленных островов Белого Озера остророгов – полезных животных, дающих отличную тонкую шерсть и жирное вкусное молоко, из которого получается прекрасный сыр. Когда от Анджея все отстали, он показал себя прекрасным пастухом и с сыроделием разобрался получше многих.

А потом он начал торговать сырами с жителями Манаана, начавшими регулярно плавать к нему на остров Дракона. Хозяева только радовались такому повороту дел. Ведь трэль защищал стадо от хищников и способствовал тому, что ранее диких остророгов стало так много, что никто из старейшин не мог и припомнить, чтобы у них было столько за всю историю существования племени озёрников. Шерсти, кожи и сыров было в избытке. А у хозяев такого выгодного трэля появилось много ун, потому что Анджей, может, и плохо владел единым языком, но считать умел отлично и разбирался в ценах на товары, не позволяя ушлым торговцам себя обманывать, всякий раз оставаясь в прибытке.

Единственным огорчением озёрников было то, что отношения с жителями Манаана у них были давно и надёжно испорченными. Появиться в городе самим и потратить заработанные уны было никак нельзя. Но изворотливый ум трэля со временем решил и эту задачу. Заручившись поддержкой озёрников, он пригласил других поставщиков продуктов привозить товары на остров Дракона.

Почему же повезли ушлые манаанские купцы и искусные ремесленники свои товары на остров Дракона?

А по нескольким причинам. Во-первых, озёрники поручили торговать Анджею не только вкусными сырами и шерстью прекрасного качества, но ещё и другими уникальными товарами: жемчугами, озёрными и речными, икрой редких рыб, свежими, засоленными и закопчёнными ценными породами рыбы... Кожами и мясом водных существ, ценными водорослями, дорогостоящими Травами и Минералами, какие можно добыть только со дна озёр и рек.

Второй причиной, того, что все с удовольствием повезли на остров свои товары, была принадлежность острова Дракона племени Белого Озера. А хитроумный трэль сумел убедить Совет Вождей не взымать налоги с торговли на острове.

Торговцы привозили свои товары четыре раза в год на ярмарку и просто покупали недорогое торговое место.

Вскоре нашлась и женщина из речного народа, решившая жить с Анджеем. От этого союза у них родились Дана и её младшие сёстры. Уже на памяти старшей дочери хитроумного колониста, её отец с согласия озёрников начал торговлю с местным Благородным Домом, став их эксклюзивным поставщиком различных драгоценных товаров.

Мне, естественно, было интересно узнать, где сейчас Анджей Новак. Было бы интересно самому встретится с ним. Как-никак у меня с этим колонистом гораздо больше общего, чем с любым из народов Единства.

Однако оказалось, что он, после того как, стал эксклюзивным поставщиком, в один прекрасный погожий день просто сел на лодку и исчез. Злые языки распустили сплетни о том, что Джарны за баснословную плату способствовали тому, чтобы он получил Стигмат и сбежал.

Из-за этого у матери Даны отобрали дом Анджея и буквально выбросили их на улицу. Племя не приняло полукровок. С тех пор Дана с сёстрами живут то тут, то там, но в племя ни ногой.

А как же их мать?

Да, очень просто. Заболела и умерла. Уже давным-давно. Много больших циклов назад.

А мужчины?

Давно без них привыкли обходиться.

Коротая время за беседами, мы добрались до хутора речных дев. Дана нас повела под крутым берегом. Весь наш путь был укрыт ветвями деревьев, так напомнивших мне плакучие ивы. Пришлось сесть верхом, чтобы не хлюпать водой, доходившей до колена. Потом мы свернули в заросли тростника и проплутали в нём некоторое время, пока не вышли на небольшой, укрытый от любопытных глаз, островок, окружённый со всех сторон густыми зарослями деревьев. Я заметил, как Дана уверенно ведёт нас по узкой тропинке, её ноги легко скользят по влажной земле, не оставляя следов.

Речные девы перешёптывались и посмеивались, бросая на нас с Ами заинтересованные взгляды. Движения хозяек речных вод были плавными и грациозными.

На острове, окружённом тростником и листвой, было довольно таинственно. Свет пробивался сквозь густые кроны деревьев, отбрасывая причудливые тени, которые словно танцевали вокруг нас.

– Это наше место, – сказала она с гордостью, указывая на небольшие хижины, сооружённые из вязанок тростника, перетянутых гибкими прутками. Они были простыми, но тёплыми и уютными, с плетёными стенами и крышами. – Здесь мы и живём.

Ами шла рядом, настороженно оглядываясь, её глубокие, тёмные глаза блестели от любопытства. Я понимал её чувства, ведь это была новая культура, совершенно отличная от всего, что мы знали до этого.

– Приветствуем вас, Восходящие! – произнесла одна из девушек. Она подошла ближе и повесила мне на шею венок из цветов очень похожих на лилии.

– Спасибо, – улыбнулась Ам’Нир’Юн, когда ей на шею надели такой же венок.

– Не расслабляйся, инквизитор, – прошептал я. – Вдруг они венком помечают того, кого съедят на ужин.

Для речных женщин, естественно, совсем другое сказал.

– Мы пришли с миром и хотим обменяться, – произнёс я, на глобише.

Девушки переглянулись, и их смех раздался, как звон колокольчиков.

Нас провели к хижине, похожей на юрту, только сделанной из тростника, здесь готовилась пища. Внутри горел огонь, и аромат свежеприготовленной рыбы наполнял пространство. Мы присели на циновки, и вскоре перед нами появились блюда, полные разнообразной пищи – копчёная и жареная рыба, салаты из водорослей, какие-то корнеплоды и коренья, которые я никогда раньше не видел.

– Попробуй это, Кир из Небесных Людей. Это укса, – сказала Дана, указывая на копчёную рыбу. – Вот таких рыбин мы дадим вам в обмен на вашу пищу.

Я откусил кусочек, и во рту разлился необычный, солоноватый привкус. Это было настоящее наслаждение. Ами тоже не удержалась и попробовала.

– Вкусно, – признала она, кивнув.

Обед проходил в лёгкой и непринуждённой атмосфере, девушки наперебой делились своими историями, и я с удивлением узнал, что речные народы имеют богатую культуру, полную мифов и легенд о своих предках и о том, как они пришли к жизни на воде. Ближе к вечеру, я призвал из Руны цветочный бренди и угостил всех душистым напитком.

233.

Внутри хижины послышались восторженные возгласы, когда я достал из Руны бутылку цветочного бренди. Напиток, переливающийся мягким золотым светом, источал сладкий аромат луговых трав и цветов. Речные девушки с любопытством смотрели на бутылку, их глаза блестели в отблесках костра.

– Это подарок из далёких краёв, – улыбнулся я, разливая бренди по глиняным чашам. – Попробуйте.

Дана первой приняла чашу, осторожно поднесла её к губам и сделала небольшой глоток. Глаза речной девы расширились от удивления и на лице заиграла радостная улыбка.

– Какой необычный вкус! – воскликнула она, обращаясь к сёстрам на своём языке.

Остальные девушки, приободрённые такой реакцией, тоже потянулись за чашами. Вскоре по хижине разнёсся смех, звонкий и искренний. Пламя костра разгоралось ярче, отбрасывая тёплые отблески на стены и лица присутствующих. Атмосфера становилась всё более весёлой и беззаботной.

Кто-то начал петь, мелодия была незнакомой, но завораживающей и ритмичной. Одна из речных жительниц вооружилась небольшим, громким барабаном, другая взяла струнный инструмент вроде гуслей. Девушки поднялись и, взявшись за руки, закружились в танце вокруг костра. Их движения были плавными и грациозными, как у диких животных. Длинные волосы струились по обнажённым спинам, отражая отблески огня. Лёгкие набедренные повязки, и так похожие на пояс стыдливости, развевались в такт музыке, открывая взгляду стройные ноги, изящные фигуры, и не слишком скрывали то, что одежда обычно должна скрывать.

Я остался сидеть у огня, наблюдая за этим завораживающим зрелищем. Сердце забилось чаще, в груди разлилось тепло. Неожиданно для себя я ощутил волну возбуждения. Речные девушки были по-настоящему красивы. Вокруг меня было изобильно тел половозрелых особей женского пола, пышущих здоровьем, сильных и в то же время женственных. Привлекали ли они моё внимание? О да, взгляд не отвести. Полные высокие груди, крутые бёдра, узкие талии – всё это создавало образ первозданной красоты, дикой и притягательной.

Поймав себя на том, что уже не стесняясь пялюсь на прелести, я почувствовал лёгкое смущение. В мыслях промелькнул образ Светланы. Моя жена, моя опора и надёжный тыл, сейчас где-то далеко, возможно, в опасности. Как я могу позволять себе такие мысли? Я сжал руки в кулаки, пытаясь прогнать наваждение. Но вокруг продолжали кружиться танцующие фигуры, смех и песни заполняли пространство, унося меня всё дальше от реальности.

В какой-то момент Ами, подошла и тихо присела рядом.

– Кир, мы отдыхаем, а о тауро не позаботились, – её голос прозвучал серьёзно, выбивая меня из объятий транса. – Бур уже хижину жуёт. К утру наши гостеприимные хозяйки могут остаться без крыши над головой. Пойдём расседлаем их и корма зададим.

– Конечно, – я поднялся и последовал за ней наружу. – Мы ненадолго!

Ночь окутала хуторок мягкой темнотой, лишь загадочными огоньками мерцали в вышине неизвестные и далёкие Круги Жизни. Свежий воздух с реки немного проветрил и отрезвил мысли. Привычная работа с тауро успокаивала.

– Что-то не так? – спросил я, заметив сосредоточенность Ам’Нир’Юн.

Она оглядывалась, словно вокруг нас были глаза и уши, её глаза были насторожены.

– Всё это кажется мне подозрительным, – призналась она. – Я чувствую себя странно, как будто на меня что-то давит.

Я усмехнулся, постаравшись скрыть раздражение за показным весельем.

– Мы просто отдыхаем, Ами. Расслабься. Мы давно не были в таком спокойном месте. Выпиваем, наслаждаемся вечером. Завтра продолжим путь.

Она покачала головой.

– Нет, дело не в этом. Я не пью, но всё равно ощущаю какую-то дымку в голове. И эти девушки... Они слишком уж приветливы для отшельниц, которых жизнь не баловала.

Я вздохнул, мысленно отмахиваясь от её слов. Это было больше всего похоже на обычную женскую ревность. Мы столько времени провели вдвоём, и вдруг появились другие, да ещё почти голые конкурентки в таком количестве... Сколько времени прошло, а женщины, кажется не поменялись совсем.

– Ты ещё на войне, Ами. Расслабься, слишком уж ты напряжена. Здесь нет врагов, – сказал я мягко. – Давай вернёмся, нормально же общались.

Ами ещё некоторое время смотрела на меня, затем кивнула.

– Ну хорошо, только давай будем начеку, Кир. Что-то мне не даёт покоя.

Я знал, что не даёт ей покоя, но озвучивать вслух это, конечно, не стал.

Мы вернулись в тростниковую хижину с жарко пылавшим костром. Внутри звучала простая, но ритмичная музыка и звучали песни. Праздник продолжался с ещё большим размахом. Девушки пели громче, танцы становились всё откровенней и горячей. Я налил себе ещё, пытаясь расслабиться. Однако заметил, что в моей пиале уже не бренди, а, что-то вроде настойки из глиняного кувшина, голова начала кружиться чуть сильней, чем должно было быть от выпитого. Виски пульсировали, звук вокруг долетал словно приглушённо.

Ко мне подсела одна из девушек, её гладкая кожа сияла в отблесках костра. Она мягко провела рукой по моей спине, приближаясь ближе.

– Тебе нравится наш праздник? – прошептала она, её губы почти касались моего уха.

Я почувствовал, как сердце забилось сильнее. Но что-то было не так.

– Конечно, – ответил я улыбнувшись.

– Я тебе нравлюсь, Кир? – вернула мне улыбку девушка, имя которой я мучительно вспоминал.

Выходит, что моя абсолютная память не такая уж абсолютная.

– Ещё бы...

– А я? – с другой стороны ко мне подсела ещё одна речная дева.

Хм... Я, конечно, Восходящий, что автоматически мне прибавляло плюс сто очков в глазах местных красавиц... И, вообще, красавчик. Но что-то во всей этой ситуации было глобально неправильно. Не припомню, чтобы хоть когда-нибудь пользовался такой ультимативной популярностью у противоположного пола. Так...

А где... ?

Кто?

...

Ам’Нир’Юн, вот кто!

Оглянувшись вокруг, заметил, что Ами уже нет рядом. Она лежала немного у стены тростниковой хижины на циновках, заботливо укрытая несколькими шкурами, свернувшись калачиком. Судя по виду, недоверчивый и суровый инквизитор видел уже седьмой сон.

– Ами? – позвал я, но она не ответила.

Девушка на моих коленях попыталась привлечь моё внимание, её движения стали более настойчивыми. Голова кружилась, мысли путались. Я усмехнулся, когда её груди ткнулись мне в лицо.

– Подожди две минутки, – осторожно сняв руки со своих плеч, поднялся. – Папа должен до ветру сходить. Посиди-ка пока здесь…

Из-за резкого движения немедленно пошла голова кругом. Вот это я поднабрался! Сколько же я выпил?

Неправильность происходящего теперь чувствовал и я. Пожалуй, мой организм изменился уже так, что я литр цветочного бренди мог выпить без всякой помощи со стороны и только немного захмелеть. Перестройка и улучшение внутренних органов сделала меня устойчивей к ядам, коим, несомненно, является и алкоголь.

Спотыкаясь, преувеличенно твёрдой походкой я добрался до спящей Ами и потряс за плечо. Девушка не просыпалась. Тогда я достал из криптора анализатор пищи. Если что-то было не так с едой или выпивкой, он должен был это показать.

– Что ты делаешь? – рядом со мной присела Дана.

– Сейчас... Две минутки...

Сканируя остатки выпивки в своей пиале, я заметил, что показатели зашкаливают. Этиловый спирт... Как раз ожидаемо. И что-то ещё... Сфокусировав взгляд, понял, что это был не яд. Нейротоксин. В пище содержалось изрядное количество веществ, влияющих на сознание и восприятие. Не яд, но достаточно, чтобы вызвать галлюцинации и помутнение рассудка.

– Дана... – обратился я к сереброволосой, оглядываясь на девушек. Они продолжали кружиться в дикарском танце под нехитрую музыку. Их взгляды были мутными, а движения расслабленными.

– Что ты хотел спросить, Кир? – улыбнулась Дана, облизнув губы и смотря на меня снизу вверх.

Пошатываясь, я положил руку на рукоять «Десницы». Размышления пронеслись вихрем. Возможно, это их культурная особенность, но с большой долей вероятности – это может быть агрессия по отношению ко мне и Ами. Возможно, речные владычицы намеревались что-то сделать с нами.

Сердце моё застучало быстрее, накачивавшийся адреналин начал разгонять кровь по жилам.

– Что ты задумала? – низко прорычал я, с трудом удерживая в фокусе Дану. – Что ты задумала? ... Неужели ты настолько безумна, что думала отравить двух Восходящих?

Холодный ствол «Десницы» упёрся сереброволосой речной деве аккурат между глаз.

– Ничего такого, могучий воин, – женщина встала передо мной на колени и, обхватив руками ноги, прижалась. – Мы не знали, что тебе не понравится наше угощение.

– Теперь мне придётся казнить вас...

– Пожалуйста, не делай этого.

В наступившей тишине, оглушительно щёлкнул взводимый курок «Десницы».

234.

Дана смотрела на меня снизу вверх большими и преданными глазами, в которых не было и капли страха.

Перед моим взором всё поплыло. Ноги подкосились, револьвер настойчиво приняли из рук.

Последнее, что я услышал, был мелодичный смех и шёпот:

– Спи, могучий небесный человек...

Темнота накатила волной, погружая сознание в бездну.

* * * * *

Гибкое тело супруги вытянулось словно струна под тяжёлым, но невероятно тёплым одеялом, сшитым из шкур пушных зверей.

До моего слуха донёсся чуть слышный стон. И именно это послужило катализатором всего случившегося после. Тело среагировало само, словно взведённая пружина, только и ждущая возможности разжаться.

Под тёплым одеялом лежало обнажённое женское тело, источавшее жар. Способность связанно мыслить испарилась, так и не появившись после крепкого, здорового сна.

Она решила повернуться. Я ощутил касание её сосков на своей голой коже. Этот томный сонный стон вкупе с тем, что девица повернулась ко мне попкой, сработало как спусковой механизм. Мысли, что называется, поплыли.

Я притянул её к себе, согнув в талии.

– Попалась...

Она с готовностью подалась ко мне. Ощутил её жар и то, что супуга готова... Дальнейшее получилось непроизвольно, без участия когнитивных способностей головного мозга.

Я притянул её к себе так плотно, что упругие ягодицы, которые словно изваял гениальный скульптор, упёрлись в низ живота. Ощутив лепестки уже распустившегося бутона на своей плоти и сдерживая себя из последних сил, очень аккуратно и медленно вошёл.

Но я не испытал облегчения, наоборот, ощутил всё больше нарастающее возбуждение. Она, по-видимому, тоже. Подтверждением этому стал ещё один стон.

Моя голова кружилась от запаха женщины. Ладонь по-хозяйски легла на бюст и начала ласкать. Другая рука обняла и прижала её к себе плотней.

Попытавшись поцеловать стройную шею, я запутался лицом в гриве роскошных волос. Её запахи, её вкус наполнили меня всего без остатка, не оставив посторонним мыслям места. И до попадания в Единство не был старым, но организм словно омолодился и... Да, изголодался по общению с представительницами противоположного пола. Естественно, дошёл я до финала настолько быстро, что впору сказать «добежал».

Вот только возбуждение никуда не делось и не прошло. Успокаиваться было рано, да и не собирался я этого делать, а супруга в этом меня всемерно и всячески поддержала. Причём проделала это с неподдельной страстью и энтузиазмом. Я это ощущал, чувствовал. Такое не сыграть. И упивался этой страстью, захлёбываясь ей.

Негромкие стоны партнёрши только ещё больше распаляли, не давая обрести контроль над ситуацией. Да мне этого и не хотелось. Нежные касания, тихие вздохи, бархатистая нежная кожа, под которой перекатывались удивительно сильные мускулы. Это и гибкость супруги доводили до исступлённого неистовства. Ко второму финишу мы пришли вместе феерично, ярко и синхронно.

Потом лежали несколько минут, жадно ловя воздух, а потом всё начиналось снова и снова. Казалось, что не меньше десятка за раз, но точно сказать было сложно, я не пытался считать. Она словно благодарила меня, захлёбываясь в бесконечных поцелуях, покрывая мои грудь и живот.

* * * * *

Запах костра и мелодичный медленный перестук пустотелых деревянных палочек заставил открыть глаза. Нет, это была не музыка. Звуки издавали подвешенные на верёвочках полые тонкие косточки. Кто-то додумался развесить их на разном расстоянии вокруг небольшой дыры в потолке, служившей дымоходом в тростниковой хижине. В геометрическом центре на полу, застеленном циновками, был устроен обложенный камнями очаг, дававший тепло.

Некоторое время я лежал бездумно, лениво блаженствуя и не ощущая ни единой мысли в голове, чувствуя себя усталым, битым и измотанным бродячей жизнью бездомным псом, которому повезло наесться и отоспаться в тепле. Простые удовольствия. Они такие... Самые понятные и самые приятные. Особенно если ты их был лишён. И чем дольше лишён, тем сильней накроет эндорфиновой волной.

Сколько я вот так валялся полностью всем довольный? Сколько времени прошло, сказать было сложно. Я просыпался и снова засыпал.

Запах догорающего костра. Кусок лилового неба, в дымоходе. Мелодичный перестук косточек. Тяжесть тёплого пушистого одеяла. Всё вместе умиротворяло и убаюкивало. Думать ни о чём не хотелось.

Чего хотелось? Валяться на тёплых пушистых шкурах. Бездумно слушать песню ветра, вдыхать смесь запахов, ни один из которых не был мне неприятен.

Идиллию разрушила неправильность. На полу, застеленном циновками, валялось устройство, поблёскивая полированным металлическим боком. Не должно в Раю быть таких устройств. В Раю ангелы, архангелы и херувимы ещё всякие.

Следующая мысль обожгла и заставила кишки скрутиться от стресса. Да, это же мой прибор! Анализатор! А меня опоили какой-то отравой!

Тело перешло в боевой режим рывком без участия мозга. Через мгновенье я стоял в чём мать родила посреди тростниковой хижины с активированной Скрижалью, но... было всё так же тихо и спокойно. Только едва ветер шелестел кронами деревьев, журчала близкая река, позвякивали косточки, да тихо дымился гаснущий очаг. С минуту стоял, прислушиваясь к происходящему на улице, но ничего подозрительного не услышал. Оглядевшись, нашёл свои вещи и оружие.

Через несколько минут я вышел из хижины с «Десницей» в руке, не зная, что ожидать. Лёгкий туман стелился над рекой, придавая пейзажу таинственность. В кронах деревьев щебетали птицы, приветствуя новый день. Вокруг царила тишина и покой, но внутри меня зрело беспокойство.

Ам’Нир’Юн нашлась в соседней хижине, в похожем на моё состояние, с единственным отличием – она была полностью одета.

Она сидела с сосредоточенным видом, помешивая что-то в котелке, подвешенном над огнём. Её тёмные волосы были заплетены в тугую косу, а проницательные глаза смотрели в пламя. Она заметила меня, но, казалось, не собиралась начинать разговор первой.

– Доброе утро, – начал я, стараясь прочитать выражение её лица.

– Древодень, – коротко поправила Ами, не отрывая взгляда от огня.

Я почувствовал холодок в её голосе и насторожился. Мой взгляд упал на три десятка копчёных рыбин уксы, аккуратно разложенных рядом с костром. Рыба манила золотистым чешуйчатым боком и источала аппетитный аромат.

– Это что? – спросил я, кивая в сторону рыбы.

– Речная ведьма оставила тебе, – ответила она, подняв на меня глаза. В её взгляде читалась смесь раздражения и чего-то ещё, чего я не мог сразу понять.

– Понятно... – протянул я, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.

Я молча начал убирать рыбу в криптор, стараясь избежать неловкого молчания. Ами продолжала следить за мной, её губы были сжаты в тонкую линию. Когда всё было убрано, я присел рядом с ней у костра.

– Чай будешь? – спросила она, наливая ароматный напиток в глиняную пиалу и протягивая мне.

– Спасибо, – кивнул я, принимая кружку.

Понюхал. Тёплый пар слегка обжёг лицо, запах незнакомых трав успокаивал.

– Пей, – сказала она. – Не сомневайся. Уж я-то тебя не опою.

Мы сидели молча, тишину нарушал только треск горящих дров. Наконец, не выдержав, я неуклюже спросил:

– Ты какая-то... не в настроении?

Она усмехнулась, безрадостно, покачав головой.

– Я предупреждала тебя, Кир. Но ты, как всегда, сделал по-своему.

Я вздохнул, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

– Мы отдохнули, получили запас провизии, который разнообразит наше меню в ближайшие недели. В чём проблема?

Она резко повернулась ко мне, её глаза блеснули гневом.

– В чём проблема? Ты действительно не понимаешь? Они могли нас ограбить, убить! А не просто... – она осеклась.

Я нахмурился.

– Не просто что? Говори прямо.

Ами посмотрела мне в глаза, её голос звучал холодно.

– Не просто тебя использовать, Кир.

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Воспоминания о прошлой ночи были смутными, как в тумане.

– Что? О чём ты говоришь?

Она отвела взгляд, её лицо отражало смесь гнева и разочарования.

– Они мне все рассказали перед уходом. Речные ведьмы использовали тебя, чтобы зачать детей. Их отец из твоего народа, у Небесных Людей особые гены, которые они хотят получить. Ты вообще знаешь, что такое гены, Кир?