Читать книгу "Вечное золото"

Геномные мутации

1953 год. Париж. Особняк профессора Бернара Эйвельманса.

В гостиной за сервированным столом сидят трое: хозяин дома, его знакомая Жюли, молодая красивая женщина с вьющимися каштановыми волосами, и американский журналист Джери Хесман, мужчина лет тридцати – тридцати пяти.

– Джери, у Вас широкие связи. Вы вращаетесь в высших кругах, не могли бы помочь с американской визой моему знакомому? – спрашивает Жюли.

– Что за знакомый?

– Это мой недавний знакомый. То есть я хотела сказать, что с этим человеком я познакомилась не так давно. И, конечно же, плохо его знаю, но, тем не менее, прошу Вас помочь.

– Наверное, на это есть веская причина? – вставляет своё слово хозяин дома.

– Да, причина есть. Я сейчас её скажу, – видно, что молодая женщина сильно нервничает. Она то и дело вытаскивает из сумочки носовой платок и вытирает капли пота на лбу и шее. – У моих знакомых в Марселе, они наполовину русские, остановился врач из России, то есть я хотела сказать из СССР…

– Как интересно? – произносит Джери, – это Вы за него хлопочите?

– За него.

– Он хочет эмигрировать из СССР в США?

– Совершенно верно!

– Ему достаточно подать заявление в Американское посольство, и он получит визу без всяких проволочек, – сказал американец и добавил, – Вы напрасно волнуетесь! У нас любят беглецов из России.

– Вы меня успокоили, Джери…

Жюли улыбнулась своей очаровательной улыбкой.

Джери улыбнулся в ответ.

– А что это за врач? – спросил профессор, – какая у него специализация?

– Хирург. И бежал он из страны именно потому, что медик. Его заставляли делать вещи, не соответствующие клятве Гиппократа.

– И что же его заставляли делать? – снова спросил профессор.

– Требовалось проводить оплодотворение женщин монгольской расы спермой гориллы.

– Какой кошмар! – воскликнул профессор.

– Кошмар, в том-то и дело, что кошмар. Я поэтому за него и ходатайствую! – сказала Жюли. – Ему было противно выполнять подобного рода задания, вот он и бежал!

– Неужели русские действительно делают это?

– Если не верите, могу привезти его из Марселя сюда, сами спросите…

– Даже фашисты не делали этого! – не унимался Эйвельманс. – Хотя чему удивляться, это атеистическая страна. Что хотят, то и творят.

– Я хочу встретиться с ним, – обратился Джери к Жюли.

– Я устрою встречу в любое удобное для Вас время, только Вам придётся приехать в Марсель.

– Что же, ради такого дела поеду в Марсель! Может, получится хорошая статья.

– Было бы замечательно, если бы Вы написали об этом! – обрадовалась Жюли, – пусть весь мир узнает, что делают в России!

– Скажите, профессор, – спрашивает Джери, – а что, действительно можно обезьяну скрестить с человеком, как, скажем, осла с лошадью?

Эйвельманс задумывается и после недолгой паузы говорит:

– Гибридизация предполагает достаточное соответствие между геномами обоих потенциальных родителей – между числом и структурой хромосом их клеток, например, в случае, который Вы упомянули. В случае скрещивания осла с лошадью гибридизация достигает своей цели, и мы получаем мула. Но это получается только потому, что есть соответствие между геномами. У осла шестьдесят две хромосомы, у лошади шестьдесят четыре, а в результате скрещивания получается мул, который имеет шестьдесят три хромосомы. У человека же сорок шесть хромосом, соединившись с человекообразной обезьяной, которая имеет сорок восемь хромосом, может возникнуть гибрид с сорока семью хромосомами… Но пока такого примера мы не имеем. И я не понимаю, зачем это нужно?

– Это Вам объяснят коммунисты… Они финансируют данный проект. Они к этому стремятся. И кто знает, может, у них уже есть обезьяно-человек! – произнёс Джери.

– Я не могу этого слышать! – заявляет Жюли.

– Может, придётся и увидеть, – отвечает Хесман.

– Слава Богу, что это происходит не в нашей стране, – произносит профессор.

– В нашей или не в нашей стране, но это происходит. Вот что ужасно! Я обязательно напишу об этом. И посмотрим, как на это отреагируют коммунисты!

Через несколько дней Хесман вместе с Жюли был в Марселе, где встретился с русским врачом.

Фамилия врача была Стрельников, звали его Александром Васильевичем. Он подтвердил то, что накануне было сказано Жюли.

– Где именно происходили опыты?

– В обезьяньем питомнике в Сухуми.

– А Вы знаете о результатах Вашего оплодотворения?

– Нет… Нам было приказано только ввести сперму, а дальше пациенток увозили….

– Кто руководил опытами?

– Этого я сказать не могу, всё было засекречено. Мы получали приказы в письменной форме и должны были не только исполнять их, но и хранить в глубокой тайне. Однако, по слухам, опытами руководил Иван Ильич Иванов, сын известного профессора Ильи Ивановича Иванова, репрессированного и сосланного в 1930 году.

– Как Вам удалось бежать? – спросил Джери.

– Когда-то давно я просил начальство перевести меня на флот. Хотел стать судовым врачом. И на счастье, написанное мною несколько лет назад заявление, дошло до руководства и меня, наконец, перевели на корабль. Дали должность судового врача. Год служил на корабле. Служил и ждал удобного случая, чтобы бежать.

Как только наше судно оказалось у Марселя, я прыгнул за борт и вплавь добрался до берега…

Хесман записывает всё услышанное, благодарит Стрельникова, затем едет обратно в Париж. У него возникли новые вопросы, на которые он хочет получить ответ у профессора. Эйвельманс принимает его.

После приветствий Джери спрашивает:

– Скажите, Бернар, вы что-нибудь слышали о русском зоологе Иванове?

– Как же не слышать? Он работал здесь в Париже, в институте Пастера…

– А поподробнее можете рассказать?

Профессор глубоко вздыхает, закуривает трубку и начинает рассказ:

– Впервые об Иванове мы услышали в1910 году, во время его выступления на Всемирном конгрессе зоологов в Граце, где он выступил с докладом, в котором описал возможность получения гибрида человека и человекоподобной обезьяны, используя искусственное осеменение.

На большинство зоологов эта идея произвела плохое впечатление. Иванова даже стали сторониться. Скажу больше: ку-клукс-клановцы из США прислали письмо с угрозой, что линчуют его. И мы уже подумали, что больше не услышим об Иванове. Однако это оказалось не так. Этой чудовищной идеей заинтересовались в правительственных кругах Франции. Его пригласили на работу в институт Пастера. Дальше – больше. В 1924 году Иванов получил разрешение от директоров института использовать нашу станцию приматов в Киндии, это во Французской Гвинее, для своих ужасных экспериментов. На счастье, на этой станции на тот момент не оказалось ни одного шимпанзе, достигшего половой зрелости. Иванову пришлось уехать из Киндии, но он на этом не успокоился. Иванов обратился в правительство Франции и в итоге получил разрешение от колониального губернатора Гвинеи на проведение экспериментов в ботанических садах Конакри. Иванов прибыл в Конакри в 1926 году, если мне не изменяет память. Прибыл, сопровождаемый своим сыном, который собирался ассистировать ему в экспериментах. Ивановы рьяно взялись за работу. Они контролировал отлов взрослых шимпанзе внутри колонии, после чего обезьяны были перевезены в Конакри и содержались в клетках ботанических садов. В феврале 1927 года Иванов произвел искусственное осеменение двух шимпанзе женского пола человеческой спермой, полученной от добровольцев. В июне он провел осеменение третьей обезьяны. Первые две обезьяны не забеременели. Третья шимпанзе умерла и также была определена как не беременная. После этих неудач Ивановы покинули Африку. Вернулись в Советский Союз. После возвращения на родину Иванов предпринял ещё одну попытку провести скрещивание, но теперь он решил осеменить женщину спермой обезьяны. В 1929 году он получил поддержку от Советского правительства. Была организована комиссия по планированию экспериментов. Комиссия решила, что потребуется, по крайней мере, пять женщин-добровольцев для этого исследования. И такие женщины нашлись. Они сами писали ему письма, предлагая себя для экспериментов. Газета «Правда» помещала эти письма на первой странице. Однако Иванова снова постигла неудача.

– Бог шельму метит! – вставил реплику Джери.

– Метит, ещё как метит. Слушайте, что было дальше. Ещё до начала эксперимента Иванов узнаёт, что единственная обезьяна мужского рода в обезьяньем питомнике в России – орангутанг, достигший половой зрелости, – умер. Новая партия шимпанзе должна была прибыть в Россию только летом 1930 года. Но до лета 1930 года произойдёт нечто, что так и не позволит Иванову совершить этот ужасный эксперимент. Вот после всего этого и не верь в Бога!

– Что же произошло?

– Его посадили в тюрьму. Сперва, конечно же, судили…

– За что же его судили?

– Будете смеяться.

– Обещаю, что не буду.

– За шпионаж.

– Он что на самом деле был шпионом?

– Не был он никогда никаким шпионом… У нас его арест широко обсуждался. Даже в прессе было несколько статей… Как-никак он бывший сотрудник института Пастера. Доктор Кальметт и доктор Эмиль Ру публично выступили в его поддержку и назвали обвинения, выдвинутые против Иванова, клеветой!

– И Вы так считаете?

– И я так считаю.

– Зачем тогда, по-Вашему, понадобилось обвинять его в шпионаже и тем самым отстранять от эксперимента?

– На этот счёт высказывались разные суждения. У журналистов одно мнение, у русских эмигрантов другое, у биологов третье.

– А можно узнать Ваше мнение?

– По моему мнению, Иванов стал жертвой.

– Жертвой произвола Сталинского режима?

– Нет, не совсем так. Всё гораздо сложнее. Произвольно репрессировать в стране Советов могли рядового учёного, но учёного с мировым именем случайно репрессировать в Советской России не могли. Это был показательный суд.

– В чём же его показательность?

– Дело в том, что учёные в России дали много обещаний. Их обещаниями пестрят все советские газеты. Они обещали продлить жизнь человеку, обещали победить старость и даже смерть. Эксперименты Иванова в этом контексте играли очень важную роль. При скрещивании человека и обезьяны должен был появиться индивид, у которого могли бы брать органы и трансплантировать их, то есть заменять устаревшие органы живого человека на новые. Скажем, отказала у Вас почка, Вы взяли её у человека—обезьяны и трансплантировали в свой организм. То же самое с печенью и даже с сердцем…

Скрещивание даёт путь к появлению доноров для омоложения… Я хочу Вам показать одну газетную публикацию…

Профессор открыл ящик письменного стола. Вытащил пожелтевшую газету и протянул её Джери со словами:

– Прочтите то, что подчёркнуто.

Хесман взял газету и прочёл: «Бежавший из СССР Александр Бармин заявил: «Пока медики ищут секрет долголетия, Сталин терпеливо ждёт… Но когда он сам заболеет, терпение его кончится, и тогда я не завидую медикам!»

– Вот в чём, на мой взгляд, причина суда над Ивановым… Сталин хотел дать понять учёным, что если они будут только обещать, а результата не будет, то их ждёт та же самая участь, что постигла и Иванова.

– Исходя из того, что Вы сказали, эксперименты по скрещиванию человека и обезьяны продолжаются, и знакомый Жюли говорит правду?

– Конечно, продолжаются, я в этом уже не сомневаюсь! Сами посудите, в нашей стране такие исследования запрещает церковь. А в СССР, в атеистической стране, никто на них запрет не наложит. Это, во-первых, а во-вторых, всё советское правительство жаждет омоложения, жаждет бессмертия.

– Да, собственно, кто этого не жаждет?

– Согласен, жаждут все. Но коммунисты-атеисты особенно. Посмотрите, кто посещал советский обезьяний питомник? Это Ворошилов, это Рудзутак, это Рыков и писатель Горький. Говорят, он вместе со Сталиным в своём особняке выслушивал отчёты учёных медиков по преодолению старости. И всё равно умер в шестьдесят восемь, не дожив даже до семидесяти.

– Может, они уже и вывели обезьяно—человека?

– Может быть. А что говорит беглец из России? Он видел обезьяно—человека?

– Нет, не видел. Всё было засекречено. Приказы приходили в письменном виде. В его функции входило лишь ввести сперму.

– М-да… А зачем Вы интересовались Ивановым?

– Наш беглец считает, что проектом руководит сын Иванова.

– Этого не может быть. У Иванова сын был математиком, это первое. И второе – в Советской России, если кого репрессируют, то репрессируют и всю его семью. Больше чем уверен, что сын Иванова где-то в ссылке, а не руководит проектом… Моё мнение, что этого не может быть!

Джери встал с места и прошёлся по комнате, закурил. Затем, посмотрев в окно, произнёс:

– Хотел бы я знать, получили русские расу обезьяно—людей?

– Для этого Вам придётся поехать в СССР… Здесь Вы уже ничего про это не узнаете…..

Тут следует сказать несколько слов о Джери.

Хесман был не только журналистом. Вернее, будет сказать, не столько журналистом, сколько скрытым политиком – разведчиком. Журналистика в последнее время была для него лишь прикрытием. Вот уже несколько лет он выполнял задания американских спецслужб в различных странах.

И теперь Джери загорелся желанием выяснить правду об обезьяно—человеке. Понимая при этом, что выяснить все можно только находясь на территории России.

Для достижения своей цели Джери просит начальство отправить его в Советский Союз с секретной миссией. Ему идут на встречу и дают задание по приезду в СССР встретиться и поговорить с неким Петром Ильичом Владыкиным.

Владыкин работал в обезьяньем питомнике в Сухуми заместителем директора. Затем его вдруг признали сумасшедшим и поместили в третью московскую психиатрическую больницу, хотя лечить должны были по месту жительства – в Сухуми. Это показалось странным и наводило на мысль, что сделано все было с каким-то умыслом, чтобы скрыть тайну. Именно эту тайну и должен был узнать Джери. Хэсман был рад такому заданию, так как через того же Владыкина он сможет узнать, получилось ли в СССР вывести породу обезьяно—людей.

В это время умирает Сталин. Хэсмана отправляют вместе с американской делегацией на похороны вождя.

В Москве ему удаётся скрыться от наблюдателей из МГБ и затеряться в многотысячной толпе скорбящих.

У Джерри заготовлено несколько фальшивых документов, в том числе удостоверение корреспондента «Известий».

С этим удостоверением, под видом корреспондента, Хэсман заходит в психиатрическую больницу номер три, где требует встречи с больным Владыкиным.

В стране суматоха. Главный врач больницы не знает, как себя вести в новой ситуации. Пользуясь этой суматохой, Джерри добивается разрешения на встречу с Владыкиным.

Согласно правилам посещения больных в психиатрической больнице, при разговоре с больным должен был присутствовать один из сотрудников медперсонала больницы.

Главный врач назначает присутствующего. Это молодой человек – стажёр больницы Павел Белов.

Белов скромно сидит в углу комнаты и слушает разговор Джери с Владыкиным.

На вопрос Джери: «За что Вас упрятали сюда?»

Владыкин улыбнулся и неторопливо сказал:

– Не знаю.

– Вы же не сумасшедший?

– Конечно, нет.

– Кому, по-вашему, выгодно держать Вас взаперти?

Владыкин пожал плечами и ничего не ответил.

– Ладно, оставим это. Расскажите, что у Вас было на работе в Сухуми за последние пять лет. Самые крупные события.

– Приезжал Берия. Он лично поручил мне вывести породу обезьяно-людей. Я выполнил задание, мне удался эксперимент. Мне удалось то, что не удалось Иванову и Лебедеву….

– Сколько обезьяно-людей Вы вывели?

– Шестьдесят четыре особи. Тридцать девять самцов и двадцать пять самок.

Они вышли огромными – по два метра роста, с густым волосяным покровом. Каждому из них я дал номер. Женщинам нечётные номера, а мужчинам чётные. Они меня папой называли. Я даже орден получил, – учёный снял очки, протёр их платком и заговорил снова, – потом вдруг внезапно всех моих питомцев отправили на Колыму, а меня объявили сумасшедшим и, как Вы изволили выразиться, заперли здесь.

– Сами—то Вы что думаете, за что тут сидите, почему был прекращён эксперимент? Ведь, наверняка, у Вас на этот счёт есть свое мнение?

Учёный подумал и, улыбнувшись, сказал:

– Мнение-то есть, да вот боязно его высказывать…

– А Вы не бойтесь, хуже уже не будет!

Белов это слушал и удивлялся всё больше и больше…

– Порода обезьяно—людей нужна была для того, чтобы… – заговорил профессор, – чтобы имелась возможность трансплантировать их органы живущему человеку. Таким образом хотели победить старость. У нас в институте даже лозунг висел с надписью «Старость победима!»…Но у трансплантаторов что-то не заладилось. Ни один из органов, взятых у моих подопечных, не привился человеку… После этого я стал не нужен и мои подопечные тоже… А ведь это уникальный эксперимент. Я вывел уникальные особи…

Профессор снова протёр очки и тихо продолжил:

– И их всех на Калыму, под Магадан, в какой-то Бутугычаг! Они ведь там помрут! Лучше бы меня туда отправили…

Профессор прошёлся по комнате, затем снова заговорил:

– Хотя бы пару оставили! Столько лет труда, и всех на Калыму. Почему именно на Калыму?

– Потому что там урановые рудники, – вставил своё слово Джери.

– Ах, вот оно что! Будут проверять действие радиации на людях?!

Белов не выдерживает напряжения разговора, достаёт сигареты и закуривает.

Этим же вечером Джери арестовывают в гостинице и высылают из страны. Об этом пишут газеты. Фотография Джери на первой полосе центральных газет с заголовком «Шпион».

Павел Белов видит снимок в газете и узнаёт Джери.

Первый порыв молодого человека пойти в МГБ и рассказать о том, что шпион Джери Хэсман приходил в их больницу под видом корреспондента «Известий», но это первый порыв. Павел начинает рассуждать, он сопоставляет факты. Вспоминает услышанную беседу. И в итоге призвание учёного берёт верх в молодом человеке. Пересиливает патриотический порыв. Он всё больше и больше думает о питомцах Владыкина, о том, что нужно спасти эксперимент, спасти труды многих учёных за долгие годы.

Павел увольняется из больницы, прерывает стажировку и нанимается рабочим в геолого-разведывательную партию, которая отправляется на Калыму.

На Калыме он находит рудник Бутугычаг, где своими глазами видит питомцев Владыкина.

В это время в стране снова перемены. Убивают Лаврентия Берию.

В стране опять суматоха, переполох.

Начальство Бутугычага не знает, как себя вести. Руководитель рудника, боясь, что его обвинят в издевательствах и ужасных экспериментах, принимает решение взорвать рудник.

Об этом узнаёт Белов. Он бежит на рудник в надежде вывести обезьяно—людей из рудника, но не успевает.

Гремит взрыв, и выход из рудника оказывается заваленным.

Белов вместе с питомцами Владыкина оказывается замурованным в шахте.

По плану начальства, все должны погибнуть от отсутствия пищи.

Однако обезьяно—люди за время работы на Бутугычаге приручали крыс, подкармливая их. И крысы по сточным водам выводят всех из шахты.

Белов вместе с обезьяно—людьми попадает в тайгу, где необходимо выжить: строятся землянки, охотой добывается пропитание, периодически случаются стычки с волками и медведями.

Проходит несколько лет. Павел влюбляется в одну из обезьяно—женщин по кличке «Девятка».

Владыкин никак не называл обезьяно—людей. Он только давал им только номера.

Видимо, избранница Белова была выведена девятой по счёту.

Павел стал называть её Лидой. Через пять лет у них рождается ребёнок, девочка, которую назвали Людмилой или просто Людой.

1991 год. Тайга под Магаданом.

Как-то Люда спасла одного мужчину из горной реки, его звали Евгений Эминов. И она привела его к родителям. А в племени было табу – не приводить людей. Стали думать, что с ним делать. Эминов взмолился и просил отпустить, клятвенно заверяя, что никому ничего не расскажет.

Однако вернувшись в Магадан, он рассказал многим, что видел двухметровых обезьяно—людей, и предложил посмотреть на них.

К тому времени в России снова произошли перемены.

СССР развалился. Наука в стране уже никому не была нужна.

Простые люди думали о том, как выжить, а внезапно разбогатевшие думали о том, как позабавиться. Поэтому предложение Евгения посмотреть на двухметровых обезьяно—людей мало кого заинтересовало.

Откликнулся только бизнесмен Петухов Семён Владиславович.

Он предложил поохотиться на полулюдей с вертолёта.

Эминов вместе с Петуховым создали элитное Общество Охотников «Варяг», в который вошли крупные бизнесмены и депутаты.

Они стали прилетать из Москвы, Санкт-Петербурга и других городов, чтобы охотиться на обезьяно—людей с вертолётов.

Охотникам удалось убить двенадцать особей. Белов запрещает всему племени выходить днём наружу. Все должны сидеть в землянках до наступления темноты. Но охотники вооружаются приборами ночного видения. Однако приборы видят на расстоянии двадцати – двадцати пяти метров. Не дальше.

Так что вертолёту с ретивыми охотниками приходится спуститься на землю.

Охотники видят какие-то силуэты и идут на них, но это оказываются чучела.

Павел в это время подкрадывается к вертолёту и делает в бензобаке небольшое отверстие. В результате весь бензин выливается на землю.

Дальше – больше. Когда охотники возвращаются к вертолёту, то попадают в капканы, расставленные прямо у входа в летательный аппарат. Белову удаётся пленить группу из семи чиновников. Пленники просят пощады и готовы заплатить выкуп. Белов требует сто тысяч долларов и документы для всего племени. Требования для чиновников легко выполнимые, и вскоре все полулюди их получает, на вырученные деньги Белов покупает автобус и вывозит всех в Таджикистан.

Там они попадают в горы Памира, через которые перебираются в Гималаи, где и намереваются жить.

На этом можно было бы закончить историю, но справедливость требует описания ещё одного факта.

Раз в год Белов спускается с гор, заходит на почту и отправляет письмо в академию наук России, в институт экспериментальной медицины с изложением всей этой истории. В письме он указывает, что сохранил плоды уникального эксперимента, который начал русский учёный Илья Иванович Иванов аж в 1910 году, затем продолжили Лебедев, Таболкин и Владыкин. Белов просит прислать экспедицию в Гималаи с тем, чтобы обследовать выживших питомцев Владыкина, однако никакой экспедиции никто в Гималаи не посылает, а письма Белова в академии наук России считают фантазией сумасшедшего.