Читать книгу "Правовые режимы: отечественная и альтернативная модели теории"

Но затем авторы, как мы выяснили, игнорировали слово «регулирование» и не «правовой режим регулирования» (как у С. С. Алексеева), а именно правовой режим (во всех последующих работах) начал восприниматься отечественными авторами как «особый порядок правового регулирования», «механизм правового регулирования – его особый порядок». Таким образом, мы установили, что история появления отечественного восприятия явления «правовой режим» в его современной трактовке своими корнями уходит в 80-е годы ХХ века, когда заинтересованные лица искали тот правовой механизм, который возьмёт на себя попытку помочь правовому регулированию урегулировать (как считается, в особом порядке) те или иные отношения экономического, политического, идеологического и иного плана (для их стабильности) между членами общества, между государством и членами общества.

Исследования правовых режимов до 2011 года носили в основном конкретный и единичный характер [60, 61, 66, 74, 78, 79, 80, 81, 82, 84, 85, 88, 93, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 106, 109, 110, 112, 113, 114, 116, 117, 119, 120, 121, 123, 126, 127, 130, 131, 132, 137, 139, 141, 150, 151, 153, 157, 158, 160, 163,]. Но интерес авторов к исследованию правовых режимов, начиная с 2011 года, идёт по нарастающей и достаточно резко активизируется с 2012 года. Появилось довольно много публикаций, реализующих современные позиции знаний по правовым режимам (регулирования) и связанным с ними темам (например, правовому регулированию, правовым ценностям и др.) [57, 58, 59, 75, 76, 90, 92, 94, 108, 111, 115, 118, 122, 124, 125, 126, 128, 129, 133–136, 138, 140, 142, 143, 144, 145, 146, 147, 148, 149, 154, 159, 161, 162, 164, 178, 179, 183, 206 и др.]. Кроме интереса авторов, возросшее количество публикаций косвенно может свидетельствовать и о том, что современная теория правовых режимов не всегда имеет до статочно убедительные ответы на увеличившееся количество отдельных проблем теоретического и практического характера.

Своими «помощниками» в написании монографии, на материалы которых будет опираться наше исследование, мы считаем ряд ранних и современных авторов (например: С.С. Алексеева, Д.Н. Бахраха, Г.С. Беляеву [58, 59, 108, 143148], Е.С. Болтанову [149], В.Б. Исакова, В.В. Лазарева [74], С.С. Маиляна [77, 123], А.В. Малько, Н.И. Матузова, В.Н. Протасова [95, 96], О.С. Родионова [132], В.Б. Рушайло [97], А.Н. Титиевского [164] и др.), некоторые из которых высказали отдельные сомнения по вопросам современной теории.

Во «Введении» мы упоминали о том, что у читающего иногда может возникнуть впечатление «фрагментарности» восприятия тех знаний, которые формируются в научные положения нашей монографии. По нашему мнению, это связано с тем, что некоторые вопросы, отражённые в наших публикациях [165–177] и затронутые в монографии, до конца авторами не изучаются. Естественным продолжением изучения станут последующие исследования, в том числе вторая монография «Правовые режимы и их взаимодействие с иными правовыми категориями: современная и альтернативная позиции» и др. Именно из-за такого неполного изучения всего блока нашей информации и может иметь место «эффект фрагментарности» восприятия знаний, для устранения которого желательно изучать наши знания в едином контексте: «публикации-монография» и т. д. В качестве примеров фрагментарности приведём замечания (май 2017 г.) от научного руководителя, д. ю. н., проф. Ю. С. Решетова (он изучал только часть информации в виде настоящей монографии). Укажем эти замечания и дадим пояснения:

1. Право регулирует не правовые отношения, а общественные отношения.

Такое замечание, безусловно, верно. В истории вопроса возникновения правового режима мы указали, что одной из первопричин прекращения внутри общества борьбы «всех против всех» было создание такого регулятора, который бы имел всеобщее влияние на всех членов общества, заставляя их подчиниться положениям этого регулятора либо быть уничтоженными. Таким общественным регулятором стало образование государства, в котором были общие правила (традиции, табу), из которых родилось право и уже под его влиянием появились правовые отношения. Другими словами, право (в виде правил) априори регулирует общественные отношения, а затем они станут правовыми.

2. Ничего не сказано о саморегулировании в области права (правовой саморегуляции, правореализации саморегуляции).

Отвечая на это замечание, следует обратить наше внимание на тот факт, что правовая саморегуляция не характерна поголовно для всех общественных отношений, регулируемых правом. В противном случае не понадобилось бы такое общественное образование, как государство, которое регулирует некоторые отношения силой принуждения и имеет монополию на применение силы. Видимо, вести речь о саморегуляции можно только в отдельных областях общественных отношений, когда речь идёт о частных отношениях и добровольном их урегулировании, опираясь при этом на правовые нормы, например в гражданском праве (различные виды договоров), трудовом праве, семейном праве и т. д. О правореализации саморегуляции можно говорить в том случае, когда обе стороны при реализации своих прав приходят к добровольному соглашению по ограничению своих прав, опираясь на правила (нормы) права.

3. Метафизический подход нужно определить, сказать, что он противопоставляется диалектическому.

Действительно, в настоящее время в науке закрепилось мнение о том, что метафизика есть ненаучное противопо ставление диалектическому развитию. Однако, как показывают некоторые исследования (а примеры использования результатов метафизических изысканий приведены в наших публикациях [165–177]), такой подход в виде противопоставления не всегда верен (вернее совсем не верен!). Сейчас исследователем готовится к публикации достаточно обширный материал по «неометафизическому восприятию явлений» (когда их внутренняя природа – метафизическое восприятие – интегративно рассматривается совместно с внешними проявлениями – диалектика восприятия), смысл которых сегодня выражается лишь смыслами терминов. Монография действительно даёт лишь начальное фрагментарное восприятие «неометафизики». В качестве примера приведём современную и альтернативную информацию по понятию «метафизика» и дадим предварительное её альтернативное определение, которое, возможно, в процессе изучения будет изменяться и дополняться: источники [197, 198, 200, 202].

«Метафизика – это поиск чего-то изначального, абсолютного, неизменного, заложенного в объект исследования. Поэтому метафизический смысл явления мы будем понимать как «дополнительную» информацию, придающую явлению «эффект однозначности» восприятия. И эта «дополнительная» информация изначально («от природы», «от рождения») в него заложена, пока не обнаружена, но её присутствие объективно необходимо при поиске у явления его одного-единственного объективного смысла существования и интуитивно предполагается некоторыми авторами при объяснении ответов на отдельные возникающие вопросы практики и теории» (Приложение 1, 9).

4. Правовой режим и механизм практической реализации права с помощью правового регулирования. Здесь даётся узкая трактовка правового регулирования. Между ними существует довольно ёмкое взаимодействие.

С ответом на это замечание тесно связан ответ на замечание 5.

5. Мнение Г. С. Беляевой о том, что правовой режим олицетворяет функциональную характеристику права вызывает сомнения. Правовое функционирование не сводится (только) к правовому регулированию.

Отвечая даже тезисно на оба этих замечания, необходимо сделать некоторые пояснения.

Если говорить о реализации функционирования системы права, то в существующей теории правовых режимов, как считает большинство современных авторов, категория «правовое регулирование» является тем понятием, которое непосредственно реализует функционирование системы права в практике его применения, через механизм правового регулирования. При этом вся современная отечественная теория правовых режимов исходит из того постулата, что «правовой режим есть особый порядок правового регулирования» (либо есть «механизм правового регулирования его особый порядок»).

Другими словами, механизм, с помощью которого реализуется функционирование системы права посредством правового регулирования (но в особом порядке) и есть правовой режим (но все «забывают» добавить слово «регулирования», как у С. С. Алексеева), и в таком понимании именно правовой режим будет механизмом практической реализации функционирования системы права в существующем порядке. Другого механизма практической реализации права, кроме этого, в современной отечественной теории просто нет.

Но правовое регулирование в широком смысле его настоящего толкования влияет и на другие отношения в обществе. Его элементы можно найти при изучении и реализации на практике (урегулировании) политических (идеологических), экономических (хозяйственных) и иных отношений. Взаимодействие и взаимовлияние трёх режимов (политического – государственного – правового), составляющих институциональную матрицу государственного строительства и правового урегулирования отношений, более подробно мы будем изучать в последующих работах. Здесь поясним, что институциональная матрица показывает практическое «триединство режимов»[14]14
  «Триединство режимов» представляет собой понятие, объясняющее практическое единство трёх институциональных режимов государства (политического – государственного – правового), составляющих институциональную матрицу… (Приложение 1, 33)


[Закрыть] и это есть новое понятие, которое автор вводит в науку, чтобы объяснить взаимозависимость, взаимодействие и взаимовлияние трёх режимов, где правовые отношения являются «стягивающим каркасом» для политических и экономических отношений. А матрица показывает воздействие правового режима на отношения в обществе и построение государственных институтов.

При урегулировании отношений в современной отечественной теории мы имеем следующую цепочку построения положений: «право – правовое регулирование – правовой режим», где правовой режим помогает правовому регулированию в особом порядке урегулировать те или иные общественные отношения. В этой цепочке, показывающей взаимодействие правового регулирования и правового режима, главным понятием в урегулировании отношений является правовое регулирование. Иное дело, когда рассматриваются альтернативные построения и во главе этих построений становится правовой режим, который и задаёт параметры правовому регулированию.

Поскольку право – это общественный регулятор и его целью и функцией является урегулирование общественных отношений, то в современной отечественной теории складывается впечатление о том, что именно правовой режим как конечный элемент цепочки и олицетворяет функциональную характеристику права, что и отмечается разными авторами в своих работах. Наиболее ярко об этом пишет Г. С. Беляева: «…отметим, что правовые режимы олицетворяют функциональную характеристику права – определенный порядок, они нацелены не только на результат (достижение целей правового регулирования), но и обеспечивают сам процесс регулирования, создавая его особую направленность и настрой (климат, атмосферу).» [108, С. 50]. С этим утверждением Г. С. Беляевой, видимо, согласны многие современные авторы (так как возражений пока не последовало). Однако мы позволим себе не согласиться с такой трактовкой Г. С. Беляевой. Почему? Подробное объяснение нашего несогласия будет дано в готовящейся монографии «Правовые режимы и их взаимодействие с иными правовыми категориями: современная и альтернативная позиции».

6. Правовое регулирование иногда вообще выводят за рамки реализации права.

Исследователь частично согласен с этим замечанием, и наше согласие отражено в ответах на предыдущие замечания, когда мы отметили, что «.правовое регулирование в широком смысле в его современном толковании влияет и на другие отношения в обществе (не только на правовые). Его элементы можно найти при рассмотрении политических (идеологических), экономических (хозяйственных) и иных отношений.». Здесь можно добавить, что в предлагаемых положениях практической реализацией права занимается больше всё же сам правовой режим, потому что именно он переводит один правовой порядок («старый») в другой («новый»), т. е. одно право (нормы) в другое. А с другой стороны, правовое регулирование есть всё же изменение (стабилизация, корректировка) параметров, а правовой режим есть управление (в том числе замена, отмена действующих) параметрами.

7. Правовое функционирование включает в себя: правовой режим (и не только), а также правовое регулирование, законность, правоотношения и т. д.

При ответе на это замечание необходимо дать несколько пояснений.

Подробный ответ на это замечание будет отражён нами в уже подготовленной второй монографии и готовящихся следующих кандидатском и докторском исследованиях, которые дополняют этот материал. В них более подробно изучается взаимоотношения правового режима с иными правовыми явлениями (например, с категориями «правовое состояние»; «норма», «институт», «отрасль права»; «правовой статус субъекта»; «правовой механизм»; «механизм правового регулирования»; «законность»; «функциональная характеристика права»; «цель и результат» и др.). Здесь же необходимо отметить: в предлагаемых положениях правовое регулирование является элементом «механизма выполнения» (в новой типовой, универсальной структуре правового режима). Если же говорить о правовом функционировании (права), то мы полностью согласны с тем, что правовой режим входит в него как главный исполнительный элемент, который «подсказывает» правовому регулированию, «как себя вести».

8. Режим отождествляется, по сути, со всей правовой действительностью.

По мнению исследователя, явление «режим» чаще всего употребляется в словосочетаниях «общественный режим», «режим общественной жизни», государственный строй и т. д., т. е. режим отождествляется с определенным порядком в обществе. При употреблении же слова «правовой» авторы чаще всего подчеркивают отношение данного порядка (режима) к праву. Поэтому исследователь считает, что наличие этого замечания как раз и свидетельствует о фрагментарном восприятии наших знаний. Почему?

Прежде всего потому, что материал монографии является только частью блока информации об альтернативном восприятии явлений. Монография раскрывает историю возникновения, развития и применения явления «режим» (управление) во всех сферах деятельности общества. Однако это вовсе не значит, что явление «режим» (и производное от него понятие – «правовой режим») можно считать тождественными всей правовой действительности (именно такое сначала сложилось мнение у научного руководителя), так как фактически даже в современном качестве правовой режим может отождествляется только с механизмом правового регулирования (МПР), как у Н. И. Матузова и А. В. Малько, да и то «с большим натягом», потому что даже их современная структура не совпадает: в структуру правового режима сейчас, помимо элементов МПР, входят принципы права, методы правового воздействия и т. д. Подробные объяснения даны нами в подготовленной второй монографии и готовящихся кандидатском и докторском исследованиях. В альтернативном восприятии явление «режим» (и «правовой режим») тем более не может отождествляется со всей правовой действительностью, так как оно (явление «режим») в его первом приближении может раскрывать свою природу, например, в воплощении идеи по изменению существующего порядка действительности.

9. Происхождение государства связано не только с природой государства (власть, алчность), но и с увеличением племён, с нехваткой жизненного пространства для нормальной жизни всех племён. Уходить на новые территории было нельзя, так как они были заняты другими племенами. Поэтому и появляется государство как принудительная власть для предотвращения борьбы племён за жизненное пространство.

С этим замечанием трудно не согласиться. Действительно, одним из условий возникновения государства стало увеличение количества племён и нехватка жизненного пространства. Именно государство стало гарантом защиты того жизненного пространства, на котором находилось то или иное племя, т. е. одной из задач (и функций) государства является задача защиты от внешних врагов, о чём мы говорим в монографии (обобщённое и альтернативное определения государства в Главе 1).

Все девять замечаний демонстрируют, что коллеги хотят видеть в монографии больше ответов, потому что изучаемые в монографии вопросы затрагивают практически всю правовую действительность. Но исследователь понимает своих коллег, поэтому он не остановился на этой монографии, а связал её материал с материалами всего блока статей, второй монографии и последующих кандидатского и докторского исследований. Пока же информация нашей монографии позволит иметь только представление об основах базовой модели новой методологии изучения явлений (которая позволяет вернуться к классическому восприятию единиц-элементов любой теории и которую исследователь назвал интегративным подходом к изучению явлений).

§ 2. Правовой режим: особенности правового восприятия при изучении и построении правовой модели управления обществом с опорой на современный и альтернативный постулаты теории при построении системы общественно-контролируемого правового порядка

Если посмотреть на употребление в быту и научной литературе некоторых слов и словосочетаний, то понятия «режим» и «правовой режим» используются довольно широко и часто по самым различным проблемам и вопросам, волнующим общество (социум) в той или иной ситуации. С этими понятиями, как отмечалось в наших публикациях [165–177] и здесь, связаны понятия: право (во всех его ипостасях), правовое регулирование, государство, власть, общество, различные социальные и техногенные ситуации и т. д. [например, «режим ЧС»; «режим АТО» (антитеррористической операции»), государственный режим (например, государственный строй) и др.].

Другими словами, понятия «режим» и «правовой режим» являются одними из важнейших категорий, участвующих в сохранении порядка в объективной реальности и правового порядка с сохранением структур и институтов государства, власти и стабильности в обществе. Именно правовой режим a priori (безусловно) связан с конкретными нормативно-правовыми актами позитивного права. Кратко поясним.

Позитивное право – это право, зафиксированное в нормативно-правовых актах (законах, указах Президента, постановлениях Правительства и др.) или иных источниках права в государстве (именно поэтому это право часто называют «государственное право»). Другими словами, изучая концепции построения той или иной системы права общества (концепции правопонимания), мы невольно имеем в виду, в первую очередь, наличие позитивного права. То есть позитивное («положительное») право есть официально издаваемое (писаное право), которое надлежит всегда исполнять в силу его общеобязательности, истинности и действительности. Истинность здесь понимается, исходя из философских рассуждений о том, что истиной может быть только то, что можно познать через опыт, а записываемые нормы права в законах государства этому соответствуют, поскольку любую норму можно применить, решая конкретные дела.

Именно позитивное право является фундаментом, который служит для создания и регулирования «правильных» (с точки зрения государства) общественных отношений, основанных на правовых нормах. Особенность позитивного права в том, что человек приобретает его не в силу своего рождения (естественное право), а в связи с изданием правовой нормы государством.

Но правовой режим связан не только с позитивным правом, но и с другими проявлениями права, например, с догмой, правовыми идеями, правосознанием общества, законностью, установившимся в обществе правовым порядком и т. д. Таким образом, чтобы фундаментально рассматривать явление «правовой режим», необходимо связать указанные категории в определённую конструкцию (систему) и показать хотя бы схематично их взаимосвязи, что нами предложено в подготовленной второй монографии «Правовые режимы и их взаимодействие с иными правовыми категориями: современная и альтернативная позиции» и в готовящихся кандидатском и докторском исследованиях.

Ещё со времён Н. М. Коркунова [73], С. А. Муромцева [85, 86], Л. И. Петражицкого [91], Г. Ф. Шершеневича [104] известно, что основными гранями права (условно разделёнными С. А. Муромцевым); частями права; пластами правовой материи; частицами права и т. д. являются: 1) догма права, 2) правовое содержание, 3) правовые идеи. Дадим их краткую характеристику.

Догма права – первая грань права, теснейшим образом связанная с позитивным правом. Ещё в 1885 г. Сергей Андреевич Муромцев в статье «Что такое догма права?» [86] и учебнике «Определение и основное разделение права» [85], писал: «…в строгом смысле этого слова: догма представляет собой в надлежащей стройности тот правовой порядок, который юрист-практик должен осуществлять в своей деятельности. Догма составляет отрасль юридического искусства.» [86, С. 2], и далее: «.Догма права в строгом смысле этого слова есть исследование какого-либо действующего права в интересах применения его на практике…» [85, С. 4]. В современном правоведении считается, что «догма права» есть часть общей теории права, связанная с изучением самого позитивного права как юридической формы общественных (социальных) отношений путём проработки и исследования фрагментов (частиц – видимых, осязаемых, «наличных») правовой действительности (в виде нормативных правовых актов – законов, по становлений, судебных решений, прецедентов и иных реальных фактов правовой жизни). После изучения, осмысления и обобщения получаемых при этом аналитических данных происходит выработка и уточнение: понятий, категорий, исходных положений самой юридической науки (её основ).

Слово сочетание «догма права» обозначает незыблемость, непререкаемость, твёрдость, другими словами, неизменность в каждый момент времени основ позитивного права (положений, понятий, категорий и др.), выраженных в законах и других источниках права, что является твёрдым основанием («догмой права», «догмой поведения») для действий государства и поведения людей в различных жизненных ситуациях, требующих правового решения. Другими словами, догма права означает, что позитивное право, существующее в данный момент в обществе, имеет строго определённую «данность» и неизменность в поведении людей и действиях государства, независимо от нашего отношения к нему и даже от назревших мер его изменения, т. е. действующее право, пока оно не изменено, нужно понимать и применять таким, каково оно есть.

Это значит, что никто (ни правитель, ни судьи, ни научные авторитеты, чиновники и т. д.) не имеет права менять законы и иные правовые акты, каким бы ни было их конкретное содержание, пока они не изменены в установленном порядке. Считается, что догма в действительности определяет сущность, смысл науки права как отрасли в целом. Именно об этом говорил Б. А. Кистяковский: «Ибо только догматическая юриспруденция создает полноту разработки понятий, точность и устойчивость их». Но догму не следует абсолютизировать.

Правовое содержание – вторая грань права. Правовое содержание есть нормативно-ценностная информация, которая и определяет сущность позитивного права. Правовое содержание «раскрывает» нам догму права (основу права – юридические права, обязанности, ответственность, гарантии и др.), которая из «простого перечня частиц права» (догмы) определённым образом выстраивается в упорядоченную систему – позитивное право. Эта система (юридических прав, обязанностей, ответственности, гарантий и др., например, процессуальных форм деятельности) является основным стержнем (фундаментом) решения проблем в правовой сфере отношений. Другими словами, в правовом содержании заложены и раскрываются суть и предназначение права (права отдельных субъектов), когда заинтересованные лица действуют «по праву» (закону), но важен не сам закон, а то, что реально «предоставляют» субъекту нормы закона, порядок их осуществления, гарантии исполнения.

Именно в современном понимании регулятивной функции права содержание является «узловым центром» правового регулирования, так как в правовом содержании, как считают современные авторы, «частицы» правовой материи (нормативно-правовые акты и иные источники права) принимают вид средств и иных элементов механизма правового регулирования. Но исследователь не готов полностью согласиться с современным представлением взаимодействия такой грани права как «правовое содержание» с правовым регулированием. Почему? Потому что, по мнению исследователя, не раскрыт сам механизм этого взаимодействия, суть которого в следующем: средства и элементы механизма правового регулирования исходят из содержания не хаотично и не «какие угодно», а по определённым правилам и задействуются только определённые, необходимые в данный момент средства, исходя из специфики решаемых проблем конкретного права (гражданского, семейного и т. д.) в конкретной области действия права. Но такое положение возможно только в случае, если правовое содержание имеет «подсказчика», который помогает выстраивать отношения между правом (его содержанием) и правовым регулированием. Спросим себя: откуда правовое содержание получает конкретику (чисто по схеме работы)?

Ответ: видимо, от того элемента, который должен «указать» – каким должно быть правовое регулирование, чтобы урегулировать те или иные конкретные отношения в социуме (пока не трогаем вопроса: кто диктует условия самому элементу, просто разбираем схему работы). Другими словами, грани права «правовое содержание» какой-то элемент в схеме взаимодействия «подсказывает, как себя вести» (какие средства и какой механизм правового регулирования – диспозитивный, императивный или др. будет задействован при реализации конкретных прав, обязанностей, гарантий и т. д.) в урегулировании тех или иных конкретных отношений социума.

Итак, между правом (догмой, содержанием, идеей) и правовым регулированием (регулирующим правоотношения в социуме) имеется «некто», кто «подсказывает» содержанию, какие конкретные средства, способы, методы, правила и т. д. должны быть задействованы в правовом урегулировании для того, чтобы в той или иной конкретной ситуации (при реализации прав, обязанностей, гарантий и т. д.) право (для того или иного субъекта и объекта права) было бы соблюдено в полном объёме, как и предусмотрено законом.

И таким «универсальным подсказчиком», который «подсказывает» правовому содержанию параметры / характеристики для правового урегулирования, является именно правовой режим (но с самостоятельной сущностью – объективным смыслом существования), рассматриваемый с «режимных», а не производных (от правового регулирования) позиций. Забегая вперёд, поясним, что в этом случае и самому правовому режиму необходимые параметры / характеристики (по содержанию) для правового регулирования задаёт «Заказчик правового режима» (Приложение 1, 29) при его построении (пока без подробностей). Такое заявление значительно изменяет современное представление о наполнении грани права «правовое содержание» и о роли правового регулирования, а также о сути имеющейся «правовой цепочки» правопонимания («право – правовое регулирование – правовой режим», Приложение 5), так как именно правовой режим, с самостоятельной сущностью, принципиальным образом изменяет суть этой цепочки, преобразуя нашу цепочку в новый правовой инструмент исследования – «правовой треугольник» со сторонами: «право – правовой режим» (фундамент), «правовой режим – правовое регулирование» (одна сторона – прямая связь) и «правовое регулирование – право» (вторая сторона – обратная связь). Это принципиальное, существенное, фундаментальное изменение современной правовой цепочки правопонимания мы начали изучать в публикациях [165–177] и здесь, а продолжим в подготовленной второй монографии, готовящихся кандидатском и докторском исследованиях и иных последующих работах. Итак, в практике реализации позитивного права именно правовой режим учитывает особенности конкретного общества, в конкретный период его развития как правовых, так и неправовых его элементов (например, экономических, политических и др.).

Правовые идеи – последняя грань права, при его условном разделении (которое обозначили Н. М. Коркунов, С. А. Муромцев, Л. И. Петражицкий, Г. Ф. Шершеневич). Правовые идеи не входят «в состав» позитивного права. Но именно правовые идеи составляют главное содержание правосознания, которое более относится к духовной грани (области отношений) жизни общества и существует независимо от позитивного права и его «предметной» объективизации. Правовые идеи объективизируются через язык, письмо, документы и практическую деятельность. В то же время правовые идеи (правосознание) тесно связаны с позитивным правом и оказывают друг на друга значительное влияние. Правовые идеи (правовая идеология – рабовладельческая, феодальная, капиталистическая, социалистическая и т. д., господствующая в данном обществе) так или иначе активно воздействуют на жизнь и отношения людей.

Фундаментально изучал объективный смысл существования правовой идеи один из величайших философов прошлого и настоящего Георг Вильгельм Фридрих Гегель[62], ученик Иммануила Канта [70–72]. На взгляд исследователя, никто (ни «до», ни «после» него) не представил идею права лучше, чем Г. В. Ф. Гегель. «Философская наука о праве, – отмечает Гегель, – имеет своим предметом идею права – понятие права и его осуществление» [62]. «Философия права» – это целый комплекс философских, политико-правовых, логических, исторических и, можно сказать, метафизических исследований об идее (смысле) права. Исследованием вопросов права, государства, политики, законодательства и иных проблем, связанных с обществом, Г. В. Ф. Гегель занимался на протяжении ряда десятилетий, и его работы актуальны до сих пор.

Усилим интерес к нашей работе через дальнейшие изучение правовой цепочки: «право – правовое регулирование – правовой режим». Во «Введении» мы определили: что собираемся исследовать, т. е. дали определение того, что мы понимаем под объектом и предметом нашего изучения.

Дополним понятие предмета исследования следующим рассуждением: поскольку предметом научного исследования является изучение и анализ понятий «режим», «правовой режим», «право», «государство», «власть», «общество» и т. д., то в организационном плане предметом познания в том числе является правовая организация общества, а у неё есть две формы изучения: 1) первая форма есть система права общества (суть право позитивное, или внутренняя структура права позитивного, выражающаяся в единстве и согласованности составляющих его норм и одновременной дифференциации на отрасли и институты); 2) вторая форма есть система самоорганизации общества (суть государство).