Читать книгу "Правовые режимы: отечественная и альтернативная модели теории"

С этим предметом познания и формами изучения теснейшим образом связаны и правовое регулирование (абсолютно приоритетная основообразующая категория современной отечественной теории правовых режимов) и правовой режим, производная (как считается сейчас) категория: особый порядок правового регулирования. Как мы уже отмечали, в настоящее время положения и построения в теории правовых режимов являются пока безальтернативным вариантом изучения правовых режимов в отечественном праве. Но такое положение вещей может быть спорно хотя бы по следующим причинам:

1. Существование безальтернативных положений и построений невольно указывает на то, что эта теория фактически обладает «монополией» (абсолютом) по факту восприятия явлений «правовые режимы», потому что исследователь пока не встретил в проработанных им официальных источниках других вариантов современного восприятия правовых режимов в отечественном праве, с которыми можно было бы сравнить существующий вариант. Мы готовы согласиться с существующим безальтернативным вариантом знаний по положениям современной отечественной теории, но тогда «в подвешенном состоянии» остаются некоторые проблемы отдельных авторов, например: статус правового режима (В. Б. Исаков), чёткое восприятие сущности правового режима (Г. С. Беляева, А. Н. Титиевский, Е. С. Болтанова) и иные проблемы (например, сквозная однозначность восприятия других единиц-элементов теории: структуры, содержания и др.). Некоторые проблемы в виде «белых пятен» исследователь представил в двух публикациях [171, 172].

2. Другой момент. Современная безальтернативность восприятия (абсолютизация) не может иметь место уже и потому, что существующая отечественная теория правовых режимов имеет на уровне отраслевых научных дисциплин (например, административного, земельного, гражданского и т. д. права) некоторые несоответствия (противоречия, отклонения) в понимании авторами объективных смыслов применяемых понятий (например, юридических средств и правил при построении элементов структуры; однозначности восприятия схем различных типов и видов правовых режимов потому, что на общем, отраслевом уровнях понимания имеются разные схемы современного построения, обозначения, толкования элементов структуры и др.).

3. Обе предыдущие причины (и некоторые иные, о которых скажем далее) дают возможность исследователю высказать своё сомнение по абсолютизации восприятия положений и построений современной отечественной теории и предложить иной вариант восприятия отдельных положений.

Отметим следующее: не смотря на то, что некоторые современные авторы хотя и высказывают отдельные сомнения по положениям современной теории правовых режимов, но почти все они затем соглашаются с существующим восприятием этих положений и построений (например, с представлением научного смысла существования явления «правовой режим» с помощью научного смысла существования явления «правовое регулирование» и др.). То есть пока никто из отечественных авторов не высказал и не предложил каких-либо идей альтернативного восприятия единиц-элементов теории, её положений, построений, категорий, понятий и т. д. по сравнению с существующими.

Мы предлагаем следующее: а) дополнить некоторые положения (например, где-то несколько изменить текст дефиниций – обобщить терминологические определения, дополнить эти смыслы); б) изменить некоторые положения, например, изменить существующий («регулирующий») постулат (исходное положение, с которого начинаются все другие построения в теории) построений на иной («режимный») постулат; в) заменить некоторые положения на новые (например, по явлению «носитель», «механизм» и др.); г) ввести вновь некоторые положения (например, аксиому однозначности и т. д.).

При этом исследователь предлагает применить новую интегративную методологию строительства теории правовых режимов [применив «Интегративный (интегративно-метафизический) подход к изучению явлений», некоторые положения которого мы обсудим здесь и в иных публикациях (в подготовленной второй монографии, готовящихся кандидатском и докторском исследованиях и т. д.)], использующую изучение «дополнительных» (изначальных, метафизических) смыслов, заложенных (имеющихся) в объективный смысл существования отдельных явлений «от природы».

Проведённый анализ учебной и научной литературы только подтверждает правильность хода наших мыслей в попытке объяснения с новых позиций некоторых положений отечественной теории. Это объяснение является объективно необходимым, так как даёт возможность и новый инструментарий другим авторам посмотреть на отдельные моменты своих исследований с иных позиций их восприятия. Например, новое восприятие позволит иметь два взгляда на изучение некоторых явлений, положений и построений для различных правовых режимов общего, отраслевого (административно-правового, гражданско-правового и т. д.) и объектного (режим государственной границы, режим ЧС и т. д.) назначения.

Появление альтернативной парадигмы построения позволяет использовать в своём объяснении: 1) новые понятия (например, «режимные категории» и т. д.); 2) новые аксиомы (например, аксиома однозначности и т. д.); 3) различные уточнения (например, «модернизация» понятий); 4) а также новое восприятие некоторых терминологических и объективных смыслов отдельных явлений (например, «квазиобъективный» смысл явления; уточнение понятий: «носитель», «современные правовые средства» и «правовые правила»; «режимный» и «регулирующий» постулаты; «правовой статус юридического лица» и др.) и т. д.

Всё это позволяет не только показать иное восприятие положений, но и наметить перспективы их практического применения с новой парадигмой (концептуальной схемой модели построения картины состояния мира) восприятия, с применением нового методологического интегративного (интегративно-метафизического) подхода к изучению явлений и представить примеры такой практики применения (некоторые из них уже показаны в публикациях [165–177]). Кроме того, мы покажем в процессе обсуждения и то, что интегративный (интегративно-метафизический) подход к изучению явлений и альтернативное восприятие и построение отдельных положений теории правовых режимов имеют междисциплинарный характер практического применения, что также является плюсом наших положений. Но вернёмся к правовым режимам.

Как мы установили выше, если исходить из современных отечественных представлений о сущности правовых режимов (когда сущность любого правового режима есть «…особый порядок правового регулирования…», «… специфический механизм правового регулирования, его особый порядок.», Н. И. Матузов, А. В. Малько [158]), можно считать, что современная отечественная теория правовых режимов достаточно хорошо отражает правовую действительность (но для «правовых режимов регулирования»). К такому представлению положений современной отечественной теории привыкли все: они удобны (бери и пользуйся для правового регулирования); привычны (все знают, что речь идёт только о правовом регулировании и его особом порядке – правовом режиме регулирования, но не о сути правого режима с самостоятельной сущностью); комфортны (благоприятны, удобны: никто тебя не обвинит в неточном применении) и почти всех устраивают. К тому же надо добавить: в современной юриспруденции принято считать объективный смысл правового режима весьма «неуловимым понятием». Почему?

Только потому, что сейчас у авторов, видимо, нет необходимости искать объективный (один-единственный) смысл правового режима, и это понятие в разных ситуациях имеет различные смыслы, что можно подтвердить, например, мнением Г. С. Беляевой: «…понятие правового режима широко используется в научной литературе. Оно весьма богато по содержанию и употребляется в различных смыслах и контекстах, однако общим является то, что оно олицетворяет функциональную характеристику права – определенный порядок правового регулирования.» [108, С.51]. Но на самом деле так ли верны эти положения, высказанные Г. С. Беляевой?

Удобная, признанная почти всеми и благоприятная привычка выводить и определять «объективный» (так как возражений нет!) научный смысл любого правового режима из сущности правового регулирования в современной отечественной теории полностью опирается на смысл правового регулирования. Эта привычка настолько убедительна, что даже те авторы, у которых возникают какие-то сомнения и проблемы, всё же соглашаются с положениями современной теории, «забывая» или «подгоняя» ответы на свои сомнения и мысли под положения существующей теории. Но хотя эта привычка всех устраивает, она не всегда верна, например, при изучении правового режима с самостоятельной сущностью (смысл которой есть «управление», а не «особый порядок правового регулирования»).

Другими словами, мы можем показать и доказать, что при построении положений теории правовых режимов можно исходить и из других научных посылов, например, изменить современный постулат построения положений: исходить из смысла категории «режим» (управление) и «правовой режим (нормативное управление), а не только из смысла категории «регулирование» (изменение) и «особый порядок правового регулирования», т. е. «особый порядок нормативного изменения», который в современном отечественном праве толкуется как правовой режим (но забывают добавить: «регулирования»). Сегодня все попытки по иному восприятию сущности правовых режимов, чем через смысл правового регулирования полностью игнорируются. Обоснуем это утверждение двумя собственными примерами.

В 2014 г. исследователем в адрес одного из авторитетных и уважаемых нами солидных журналов «Вопросы правоведения» была направлена наша статья. В отзыве рецензент от имени журнала довольно убедительно написал: «…общая теория правовых режимов, как известно, достаточно хорошо разработана в отечественном правоведении (и в теории права, и в отраслевых исследованиях).». С этим трудно не согласиться, и мы «двумя руками» за! Да, конечно, мы полностью согласны с тем, что современная (именно современная, основатель которой С. С. Алексеев [50–55] и которая существует сейчас!) теория правовых режимов имеет в отечественном правоведении абсолютный приоритет, широкую базу научной проработки, которая, как было показано, значительно обогатилась за последние семь-восемь лет. Тем не менее время от времени, в отдельных работах [68, 149, 164 и др.] у некоторых авторов, исследующих правовые режимы, возникают мысли, на которые существующая отечественная теория правовых режимов не всегда готова дать ответ. Второй пример: в июне 2017 года наша монография была направлена научным руководителем на отзыв оппоненту. Изучив её положения и сделав ряд умных, деловых замечаний по оформлению и организации текста работы, оппонент не смог возразить по смыслу предлагаемых нами положений, сказав просто: «я противник ваших взглядов сделать правовой режим самостоятельным (по сущности, добавлено нами) и поэтому не могу быть непредвзятым критиком».

Оба примера показывают, что сейчас к обсуждению иного восприятия объективного смысла правовых режимов (чем через смысл правового регулирования) оппоненты не готовы, хотя все считают, что необходимы новые взгляды на сущность явлений, и, не имея серьёзных возражений, отвергают новое.

Например, не принимая наши положения, учёные тем не менее видят, что сама современная теория не может ответить на такой вроде бы простой, но фундаментальный вопрос: почему до сих пор (если современная теория правовых режимов считается достаточно хорошо проработанной для режимов всех типов и видов) к современному определению правового режима имеются претензии, а некоторые авторы (Е. С. Болтанова [149], А. Н. Титиевский [164]) считают, что в практике земельного и гражданского права вообще нет определения объективного смысла правового режима. Это мнение разделяем и мы, считая, что в современной практике нет единого определения сущности правового режима, имеющего типовую, универсальную направленность для всех иных типов и видов правовых режимов с универсальным «ядром» из элементов и связей, которое будет присутствовать при построении единиц-элементов у правовых режимов иных типов и видов (но с некоторой спецификой на отраслевом и объектном уровнях).

Сейчас существует довольно приличное количество определений общего правового режима различных авторов, с «нюансами», иногда достаточно серьёзно влияющими на определения своих коллег (Приложение 2).

Словосочетание «правовой режим» имеет в основе своего понимания термин «режим» (многозначный термин). Отсутствие по явлению «режим» однозначно понимаемой всеми объективной дефиниции, имеющей типовую, универсальную направленность, как раз и ведёт, по мнению исследователя, к «нюансам» в определениях смыслов общеотраслевого режима у различных авторов и иным замечаниям, например: замечание маститого В. Б. Исакова [68] о необходимости проработки вопроса о статусе общего правового режима; замечания Е. С. Болтановой, С. С. Маиляна, А. Н. Титиевского, О. В. Хабибуллиной и др., которые, изучая в своих работах [149, 123, 164, 139] вопросы по правовым режимам земельного, гражданского, административного права, говорят об отсутствии однозначных определений правового режима в своих отраслях.

Периодически возникающие вопросы авторов появляются не на пустом месте. Всё дело в том, что существующее восприятие рассматривает правовой режим несколько однобоко. Что это значит?

Во всех отечественных исследованиях, касающихся изучения правовых режимов, начиная с корифеев по этому вопросу (С. С. Алексеева, В. Б. Исакова, Н.И. Матузова, А.В. Малько, Н.Н. Вопленко [60, 61], В.А. Горленко [110] и др.) и заканчивая их более молодыми последователями (Г. С. Беляевой, Е. С. Болтановой, А. Н. Титиевским, О. В. Хабибуллиной [139, 178], A. A. Шаниным [206] и др.), правовые режимы в отечественном праве анализируются и изучаются через призму одного-единственного, безальтернативного постулата, когда любой правовой режим (общеотраслевой, отраслевой, объектный) рассматривается с позиций: «…правовой режим – это особый порядок правового регулирования, выражающийся в определенном сочетании юридических средств.» либо «.специфический механизм правового регулирования его особый порядок.» (Н.И. Матузов, А.В. Малько [158, С. 16 – 29]) с различными вариациями. Но при таком определении сущности правового режима невольно бросается в глаза то, что определение исходит не из своего самостоятельного смысла, а из смысла другой очень важной для права категории – «правовое регулирование».

«Но в этом нет ничего страшного!» – сразу же воскликнет «чистый практик». Какая разница, с помощью какой категории, в конце концов, определяется то или иное явление? Главное – чтобы такое объяснение давало возможность применить явление на практике. На первый взгляд кажется, что с практическим применением у нас «всё хорошо», так как явление «правовой режим» в его современном отечественном восприятии достаточно успешно используется в существующей практике теории правовых режимов. Но так ли всё безоблачно?

Во-первых, достаточно успешно используется не просто явление «правовой режим», а явление «правовой режим регулирования» (С. С. Алексеев) как особый порядок такого регулирования.

Во-вторых, сегодня в отечественной практике отсутствует иной смысл восприятия правового режима, чем в качестве производного понятия от явления «правовое регулирование», другого, альтернативного просто нет. Но так ли всегда хорош безальтернативный подход для развития науки? По мнению исследователя, любой безальтернативный подход хорош только тогда, когда он априори (a priori – «безусловно») отражает в полном объёме объективный смысл существования (сущность) явления, в нашем случае – правового режима. В других случаях, которые могут быть, безальтернативный подход не может быть хорошим, ибо не отражает в полном объёме объективного смысла изучаемого явления, а отражает только варианты (грани) объективного смысла (смыслы терминологические, выражающие объективный смысл только в его конкретном проявлении, с учётом «критерия однозначности» (Приложение 1, 23) и «критерия истинности терминологического смысла», что является новым понятием, изучаемым в готовящемся кандидатском исследовании).

В-третьих, «голая практика» применения без развивающейся теории, которая могла бы дать (обнаружить, «придумать», представить) ответы на возникающие в практике применения «вызовы» для того или иного явления или теории, будет «пробуксовывать», в чём не раз убеждались авторы «чистой практики» в истории науки. Тем не менее (даже с учётом знаний о необходимости новых теоретических разработок, без которых не будет ответов на «новые вызовы», возникающие из практического применения) все отрасли современной отечественной науки (в том числе и науки права) пошли в фарватере мощной мировой тенденции по коммерциализации науки, т. е. ко всем теоретическим разработкам стали применять прагматический коммерческий подход, суть которого отражена в следующем: «то, что не приносит прибыли, не должно жить» (должно умереть).

Именно такой прагматический, коммерческий подход, особенно в области теоретических аспектов науки, диктует современная идеология, социально-экономическая и общественно-политическая ситуация в России. У такой ситуации есть свои плюсы, так как она обусловливает необходимость применения комплексно-системного подхода к решению возникающих проблем. Например, в науке права такой подход можно применить в теории правовых режимов, комплексно и системно изучая проблемы права, правового режима, правового регулирования и др. с новых научных позиций на новом этапе, витке изучения.

Можно смело утверждать, что на протяжении почти трёх последних десятилетий (перед распадом и особенно после распада СССР) коммерческий подход (если нет прибыли, то нет и пользы от открытия!) является основным критерием наших достижений. Нельзя сказать, что это совсем плохо при практической реализации уже имеющихся или уже прошедших апробирование достижений. Но для любых новых теорий либо не апробированных ранее исследований при чисто коммерческом подходе мы можем добиться сомнительных «успехов», что мы наблюдаем сегодня, когда в отечественной науке в основном используются фундаментальные наработки 60-х – 90-х гг. прошлого века.

Известно, что теоретические разработки, почти никогда не смогут приносить сиюминутной прибыли, чего сейчас требуют от фундаментальной науки все её «спонсоры» (в том числе и государство в лице Правительства и его чиновников, занимающихся наукой). Например: как можно говорить молодому учёному о большом индексе цитирования, если идёт фундаментальная проработка и его исследования ещё не прошли апробацию практикой, с его работами ещё не познакомилось достаточное количество оппонентов (сторонников или противников его разработок, чтобы поддержать или опровергнуть его исследования), если в продолжении исследований вскроются «вновь открывшиеся обстоятельства», которые могут «поправить» ранее проводимые исследования (что мы и видим здесь в монографии, корректирующей публикации [165–177]).

Но у коммерческого подхода есть и минусы. Один из них – лозунг: «что не приносит прибыли, должно умереть» – ведёт к тому, что многие молодые учёные из-за отсутствия финансирования находят зарубежных спонсоров. В 2014 году из России эмигрировало 310 тысяч человек. Затем в 2015 году Россию покинули еще 353 тысяч человек…»[15]15
  Россия: утечка мозгов продолжается, угрожая будущему страны как великой державы [Электронный ресурс]. – Портал: «inosmi.ru» – URL: http://inosmi.ru/ politic/20170403/239025595.html. – 14.08.16.


[Закрыть]. В отечественной науке теоретические разработки, не приносящие сиюминутной прибыли, или «урезаются», или финансируются в последнюю очередь, или игнорируются. Мировые лидеры (Япония, США, Южная Корея, Германия, Англия, Китай и др.) давно поняли бесперспективность чисто коммерческого подхода к фундаментальной науке и успешно инвестируют в теоретические разработки немалые финансовые средства. И это приносит свои плоды! Все нобелевские лауреаты последних почти трёх десятилетий в науке, включая гуманитарно-социальные дисциплины, за малым исключением (например, Жорес Алфёров) не являются представителями России.

Если вернуться к правовым режимам, то чисто коммерческий подход не применим и в случаях с ними. Почему? В основе ответа на этот вопрос можно отметить несколько причин, которые можно добавить к уже названным ранее:

I. Прежде всего, сейчас как никогда актуальна проблема чёткого и юридически однозначного определения объективного смысла явления «правовой режим» (с самостоятельной сутью), а также изучение смысла взаимоотношений и взаимодействий правового регулирования с такими правовыми режимами. Сегодня совсем не обращают и не заостряют внимание на неоднозначности смыслов некоторых терминов и понятий, хотя этот момент, как считает исследователь, играет ключевую, фундаментальную роль в научном определении объективного смысла существования любого неоднозначного явления.

Мы знаем (и это является аксиомой всей науки), что объективный смысл у явления всегда один-единственный (однозначный!). Однако существующие в настоящее время понятия, термины, словосочетания не всегда придают тому или иному явлению однозначность в восприятии и зачастую у явления имеется несколько отдельных терминологических толкований (например, у режима появляется несколько различных смыслов). Мы считаем, что несколько имеющихся у явления терминов раскрывают лишь грани (конкретное применение объективного смысла) и будут лишь терминологическими смыслами явления.

II. Ещё одной причиной является то, что комплексного и системного подхода к решению проблем в правовой сфере (в том числе проблем теории правовых режимов с участием самих правовых режимов и правового регулирования общественных отношений) требует и сама динамика развития российского общества, когда наряду с расширяющейся сферой правовой регуляции отношений объективно необходимо и изменение существующего правового порядка, а это, как мы покажем в дальнейших исследованиях, может сделать только правовой режим как динамическая сторона правового порядка, что доказывается в нашей публикации [173], подготовленной второй монографии, кандидатском и докторском исследованиях. Эта динамика развития общества создаёт объективные условия для «оптимизации» существующего правового порядка с помощью правового режима. Оптимизация «старого правового порядка» позволит с помощью его перехода в «новый правовой порядок» максимально эффективно и в строгом соответствии с законом разрешать ту или иную жизненную ситуацию (юридическую коллизию, юридическое дело), обеспечить законность и правопорядок в целом. Значит, правовой режим выступает «корректором» существующего правопорядка и позволяет своевременно реагировать на отклонения в правовой действительности в том или ином случае изменения социальной (общественной) ситуации.

III. Почему же именно сейчас пришло время анализировать все «плюсы» и «минусы» чисто коммерческого подхода? Потому, что его реализация опирается на сущность нескольких аспектов:

1. Современная общественно-политическая (капиталистическая) и социально-экономическая (частнособственническая) ситуации объективно требуют перевода большинства отношений и взаимоотношений в социуме на коммерческую основу, что мы наблюдаем, например, в медицине, образовании, науке и т. д. Это значит, что коммерческие отношения в социуме имеют почти абсолютный, близкий к ста процентам приоритет над всеми другими видами общественных отношений (социальными, политическими, духовными). Это ведёт к тому, что подавляющее большинство действий властей, бизнеса, науки, культуры и т. д., а также действий и отношений простых членов общества характеризуются и диктуются экономическими (а проще – коммерческими, финансовыми) отношениями. Коммерческий подход приводит к тому, что сейчас простые члены общества (не экономисты) расценивают приоритеты своих отношений по следующей схеме: сначала – потребление, затем – обмен (торговля), затем – распределение, и только потом идёт производство. Такой подход характерен для общества потребления, хотя любой экономист скажет, что схема приоритетов должна выглядеть с точностью до наоборот. Поскольку подавляющее большинство общественных отношений «завязано» на коммерческие отношения (а это деньги, ценные бумаги, договоры и т. д.), то необходимо иметь особенно чёткие правила (устанавливающие параметры взаимодействия: права, обязанности и гарантии субъектов отношений), из которых и исходят параметры регулирования отношений с коммерческой подоплекой.

В принципе надо иметь такую систему замкнутого или незамкнутого типа, которая позволила бы через свои элементы строить на практике ту глобальную идею права (либеральную, коммунистическую, анархическую, монархическую и др.), которую государство будет реализовывать через свои институты и структуры в правовой сфере в качестве позитивного права. И такой системой, реализующей на практике конкретную идею права в конкретном промежутке времени в конкретном государстве и задающей чёткие параметры (получая их от «Заказчика», интерпретирующего в своём понимании ту или иную идею права) по урегулированию общественных отношений через свои элементы, используя для этого те или иные средства (приёмы, способы), правила (положения, постановления, предписания), методы (способы теоретического или практического познания – освоения действительности) и т. д., является система правовых режимов (но с самостоятельной сущностью правового режима), представляющая собой новую идею видения объективного смысла, содержания и функций (т. е. трёх основных единиц-элементов любой теории) правового режима. Эта идея должна быть интересна тем, кто по-настоящему заинтересован в развитии науки, желает иметь непротиворечивую, с классическим единством своих единиц-элементов теорию правовых режимов (в том числе классическое единство элементов и связей самого правового режима).

Именно система правовых режимов, параметры которой устанавливает «Заказчик правовых режимов» (чаще всего – власть) и которые реализуются на практике государством через различные государственные институты, будет задавать при своей реализации те параметры (например, чётко установленные правила, способы и др.), которые необходимы для чёткого правового урегулирования отношений. Но особенно чёткими эти параметры должны быть по экономическим отношениям и отношениям с «экономическим уклоном». И надо чётко представлять, что когда речь идёт о явлении «режим» и говорят: «…а как нам быть, если есть договорной режим?», то здесь речь идёт не о договорном режиме, а о договорном порядке, и этой принципиальной ошибкой грешат многие современные авторы, путая объективную суть явлений «режим» и «порядок».

2. Сейчас в современной отечественной теории правовых режимов фундаментальным научным стержнем и опорой выступает категория «правовое регулирование» отношений, особым порядком которой считается правовой режим (регулирования). И такое положение пока устраивает почти всех авторов (по крайней мере, других мнений, возражений и предложений по корректировке положений существующей теории для ответов на «новые вызовы» практики применения исследователь не встретил).

3. Никто сегодня не будет отрицать того факта, что чёткое правовое регулирование отношений возможно лишь тогда, когда оно может опираться на однозначное (подчеркнём это особо, потому что этот факт особенно важен для нашего исследования!) восприятие (определение, объяснение, понимание, прочтение и т. д.) тех или иных правовых фактов и явлений (терминов, категорий, понятий, решений, законов и т. д.), которые могут находиться в основе того или иного документа (решения, определения, по становления, закона, инструкции и другого текста), устанавливающего правовое регулирование, так как при неоднозначном восприятии правовых фактов и явлений чёткого правового регулирования мы не добьёмся: автор будет вкладывать в документ одно понимание, а исполнитель – другое. Таким образом, однозначное и чёткое восприятие тех или иных правовых явлений (особенно с «экономическим уклоном») может быть достигнуто только тогда, когда мы увидим наличие в юридическом инструментарии однозначных чётких правовых формулировок всех правовых явлений. Но это – в теории! На практике же мы видим совершенно иную картину: существующая неоднозначность формулировок многих явлений почти всех устраивает, хотя и создаёт значительные трудности в восприятии и исполнении документов. Однако, если не будет решена проблема однозначного восприятия (обозначим это как «проблему однозначности») того или иного (например, правового) явления, которое определяет суть того или иного документа, то это приведёт к недопониманию смысла документа и – как результат – к неоднозначности действий властей (например, законодательных, исполнительных, судебных), бизнеса и общественности в целом (например, в праве мы не получим чёткого правового регулирования по схеме: «закон – процесс – исполнение»).

Почему мы рассуждаем обо всём этом? Потому, что все эти рассуждения по явлениям «право», «правовое регулирование», «правовой режим» во взаимосвязи с другими явлениями («власть», «общество», «государство» и др.) являются основой как нашего правосознания, так и основой всех наших дальнейших действий.

Заканчивая изложение современного и альтернативного восприятия природы некоторых причин и единиц-элементов существующей теории, необходимо ещё раз отметить проблему, связанную с властью, государством, правовым регулированием и правовым режимом. Сегодня в теории правовых режимов считается, что практическим воплощением права в практику его применения занимается, в первую очередь, правовое регулирование через свой механизм правового регулирования с помощью правовых норм (так как право считается универсальным регулятором социальных отношений). Такое мнение подтверждается вроде бы и логикой смыслов самих понятий «право» (нормативно-государственный регулятор общественных отношений) и «регулирование», т. е., если есть регулятор, значит должно быть регулирование. А раз регулятор – это право, то регулирование должно быть правовое, причём напрямую.

Но мы уже доказали выше, что этот основной посыл логики всех авторов современной теории напрямую не работает! В этой логике мы сомневались уже в начале монографии. Если оставить современный посыл регулирования: «право – правовое регулирование», то надо искать механизм, который бы помогал правовому регулированию. С. С. Алексеев нашёл такой механизм и назвал его «правовым режимом регулирования», представляющим собой «особый порядок правового регулирования», «специфический механизм правового регулирования его особый порядок». Итак, в современной теории именно через понятие «правовое регулирование» определяется смысл правового режима (и, как мы установили, такое представление верно для «правовых режимов регулирования» С. С. Алексеева). Однако последующие авторы не учитывают слово «регулирование» и оставляют только слова «правовые режимы».