Читать книгу "Гонки химер"

– Я узнаю, кто это сделал. Обещаю, – прошептал Марко.

Тия его не могла слышать, но это было обещание самому себе.

Глава семнадцатая

На следующий день Марко сбежал из шатра сразу после завтрака. Сначала ему не хотелось вставать и куда-то идти, даже открывать глаза сил не было. Но участливое внимание приятелей, которому в другое время радовался бы, раздражало. Они по очереди подходили, трогали за рукав, пытались угостить чем-нибудь вкусным, давали дурацкие советы и говорили тяжелые, неуклюжие слова, пытаясь сочувствовать. В то время как Марко просто хотелось, чтобы его оставили в покое.

Все до единого!

В итоге он пробрался через задний ход, торопливо дошагал до леса, продрался сквозь кусты и уселся возле того самого камня, где всего пару дней назад – а кажется, будто сто лет прошло с тех пор, – они разговаривали со Штефаном. Марко сидел и бездумно обрывал травинки, одну за другой…

Ничего не хотелось. Одиночество тоже не помогало. Когда люди перестали беспокоить вопросами и пожеланиями, в голову полезли назойливые мысли. «В этой ситуации ты ничего не можешь сделать», – эта была самая безобидная и «приятная» из всех.

Больше всего донимало чувство вины.

Раз за разом Марко вспоминал сон, который видел еще в городе…

…химера все же делает шаг вперед и устраивается в центре октаграммы. Марко начинает торопливо бормотать заклинание – слова как раз возвращаются к нему… и тут холодеет, холодеет от ужаса. Он понимает, что неправильно составил формулу, перепутал порядок препятствий, и химера вовсе не напрасно боялась ритуала. Будто чувствовала. Но трансформацию нельзя прерывать просто так, нужно закончить начатое, иначе последствия непредсказуемы. Голос начинает дрожать, подбородок дергается. Алхимик-недоучка Марко Алхемчар-младший смотрит на меняющуюся Тию и понимает, что она может умереть…

…руки сами сжимались в кулаки, а на глазах выступали слезы, как ни сдерживайся и ни кусай губы.

Сон был вещий. Все указывало на это. А он – вот дурачок – даже не пошел к астрологу. Не рассчитал вероятность этого будущего. Не нашел способы его избежать. Пустил дело на самотек – авось обойдется!

Не обошлось.

С другой стороны, тогда Марко думал, что дурной сон предсказывал отравление Тии. И после того, как с ним справились, бояться нечего.

«Вот видишь, – снова начинало говорить в нем чувство вины. – Тогда химере было плохо из-за тебя. Она не бросила ядовитую добычу, потому что ты приказал ей держать руку вора и не отпускать. Возможно, во время гонки происходило то же самое? Тия чувствовала себя плохо, но все равно вышла на трассу, потому что ты попросил ее это сделать. Не так ли?»

Марко уперся лбом в колени и зажал уши руками, будто пытался свернуться, спрятаться и от окружающего мира, и от собственных мыслей. Мол, я в домике. Не трогайте меня.

«Интересно, – продолжал внутренний голос, – как бы Тия себя повела, если бы не воля хозяина? Что бы сделала? Стояла на месте? Исследовала трассу? Просто отказалась от гонки? А может, без мыслей и стремлений хозяина… химеры просто не существовало бы?»

Эта мысль была горькой и отрезвляющей, как холодный душ. И у нее было весьма логичное продолжение, от которого Марко бросило в дрожь.

Сможет ли он сам существовать без химеры? Без постоянного внутреннего диалога с ней? Без подпитки ее эмоциями, непосредственностью и интересом к миру? Насколько Марко может быть полноценным человеком без Тии?

– Я не готов, – пробормотал он. – Не готов.

«К чему не готов? – не унималось чувство вины. – К тому, что она умрет? Или к тому, что ты останешься один? Тебе страшно за нее или за себя?»

– За нас обоих, – прошептал Марко. Притворяться перед самим собой он не мог. – За себя. И за нее.

В этот момент он очень остро понял, почему ему так завидовали и почему ни за что не смогли бы понять те, у кого химеры нет. Они просто не знали, как это – всегда думать за двоих, заботиться о двоих, бояться за двоих, расстраиваться и радоваться за двоих. Этот феномен объясняли на уроках алхимии и зоологии. Но одно дело – знать в теории, а другое – прочувствовать на собственной шкуре.

Именно поэтому слова утешения кажутся такими неуклюжими, ненужными и неуместными. Они просто не понимают. Не знают, что и как, но пытаются пожалеть и сделать хоть что-то хорошее.

А попытка – это лучше, чем ничего.

Марко вздохнул, скрипнул зубами и поднялся на ноги. Когда ничего не хочется делать, придется заставлять себя делать то, что надо. Надо проведать Тию. Надо связаться с мамой и успокоить ее. Надо утащить с кухни самый вкусный кусок под соусом «сегодня мне можно». А там, глядишь, и день пройдет.

* * *

– Да, мама. Конечно, мама. Обещаю, мама. Разумеется, мама.

В той или иной вариации все эти фразы Марко успел повторить несколько раз, так что они навязли на зубах, словно песок. Мама уже все знала неизвестно какими путями – наверняка через Левича, через кого же еще? – и в том числе про то, в каком сейчас состоянии Тия. Но при всем этом мама ждала, чтобы сын связался с ней сам.

Ведь ей требовалось высказать все, что она думает про эти дурацкие гонки, где живые создания гробят почем зря. Затем напомнить, как «она же говорила, что непременно случится что-то подобное». После – дать несколько полезных советов, заключавшихся в основном в том, что винить себя не надо, врачей и алхимиков слушать внимательно, и никакого самолечения. Ну, и в заключение – спросить, как там Марко себя чувствует, хорошо ли питается, не собирается ли возвращаться и так далее.

В конце концов беседу удалось свернуть, заверив маму, что как только Тия поправится, то они обязательно подумают о том, чтобы вернуться.

По завершении разговора Марко почувствовал себя лучше. Нет, он по-прежнему переживал из-за того, что случилось с химерой, и хотел ей помочь, но теперь в настроение добавилась небольшая тоска по маме и дому, а также раздражение из-за чрезмерной опеки.

Последнее было самое то, чтобы взбодриться!

Желая исполнить оставшуюся часть плана и заодно мамин совет – «И не забывай хорошо кушать! Голодовкой ты Тие не поможешь!», – Марко отправился на кухню.

На удивление, она пустовала. Лишь несколько подсобных рабочих, чьих имен Марко не знал, с постными лицами перемывали гору посуды. Увидев его, они кивнули на стоявшую на столе тарелку, в которой лежали затейливо переплетающиеся крендельки. Синие, красные, зеленые, желтые и даже черные. Видимо, Мхит не пожалел пищевых красителей, желая разнообразить еду. Марко умял три штуки всухомятку, но отличий, кроме цвета, между крендельками не обнаружил.

После похода на кухню он двинулся к себе. Перебрал все вещи и бросил в специальную корзину те, что требовали стирки. Разложил все аккуратно. Заправил кровать так идеально, как никогда до этого не делал. Немного полистал блокнот, сверяясь со своими записями. Подумал о том, что можно еще сходить и потребовать запись вчерашней гонки, чтобы на всякий случай убедиться, что во время нее никто не мог сделать Тие ничего плохого.

«Что, так боишься?» – насмешливо спросил внутренний голос, бесцеремонно вторгнувшись в эти размышления, и Марко сглотнул.

Он не боялся. И чувство собственной вины уже перестало настолько давить. Просто… почему-то трудно оказалось взять и пойти к Тие, чтобы увидеть ее там, лежащую на столе, почти безжизненную.

Очень трудно.

«Трудностей испугался, да?» – продолжил подначивать внутренний голос. И в общем-то хорошо, что он так делал. Потому что Марко встал и решительным шагом двинулся в лазарет. Никаких трудностей он не боялся. А тем более таких придуманных, как эти!

Однако чем ближе он подходил к лазарету, тем сложнее оказалось сохранить прежний настрой. Искушение пройти мимо или вернуться все усиливалось, оборвавшись только в тот момент, когда Марко протянул дрожащую руку к двери.

Первым, что он услышал, оказался смех.

– Ой, да ладно! Ты все сочиняешь! – голос Мхита.

– Чего-чего? Все так и было, – горячился Гикки. – Я едва в городок вышел, как меня давай упрашивать: передай это Красотке, обязательно передай.

– Зачем химере одеяло? – спросила Кай.

– Ну а я знаю? Может, подстилку из него сделает.

И тут все замолкли, увидев Марко. Он стоял в проходе и смотрел на то, как Тия лежит, заботливо укрытая нежно-салатовым полотенцем, на котором чьей-то не очень твердой рукой вышито «Красотка лучше всех!». Мхит, Гикки, Волец, Алекс и Кай при этом сидели за соседним столом, где стояло блюдо с разноцветными крендельками и кувшин морса.

Марко стало стыдно. Он, значит, переживает, в себе копается, вину выискивает и отмеряет, а друзья тем временем делают все как надо – поддерживают правильную атмосферу и стараются тут за него.

– Чего встал? – спросил Мхит, улыбаясь. – Не ожидал нас здесь увидеть?

– Так ведь работы все равно нет, – это уже Волец. – Как всегда после гонки – затишье.

– Вот мы и решили химеру проведать, – сказала Кай. – Ну, посмотреть, как у нее идут дела. Только Алекс нас сначала пускать не хотел, но потом Мхит принес еды и его уговорил. А Гикки зубы вот заговаривает.

– Ничего я не заговариваю! Я честно вам говорю, что красивая девчонка, узнав, что я из «Вихрей», просила обязательно передать Красотке это полотенце. Когда вы уже поверите?

– Когда нам станет скучно тебя подначивать, – усмехнулся Волец. – К тому же я это полотенце и эти нитки в нашей кладовой видел. А у кого-то все пальцы иголкой истыканы.

Гикки быстро посмотрел на свои пальцы, а затем натужно рассмеялся.

– Ага. Очень смешно. А ты что стоишь на пороге? Заходи давай! – Он попытался отвести внимание от себя.

Марко зашел внутрь, сделал несколько шагов и тут же замер, не веря своим глазам.

Дыхание Тии выровнялось по сравнению со вчерашним днем. Да и сама химера уже выглядела не такой деревянной и безжизненной. Но самое главное, она открыла глаза! И сейчас, заметив взгляд хозяина, чуть шевельнула хвостом.

– Очнулась! – выкрикнул Марко и бросился к Тие.

Добежать не успел – на его пути вырос Алекс. И когда только успел выскочить из-за стола?

– Давай полегче, – предупредил ветеринар. – Она еще очень слаба, и не стоит ее волновать. Нужен покой. Так что никаких резких тем для разговоров, попыток погладить и прочее. Я по-прежнему не до конца понимаю, что случилось. Пока могу сказать одно – жизни ничего не угрожает, но слабость такая, что к следующей гонке Тия вряд ли поправится.

Марко пропустил это мимо ушей. Не поправится к гонке? Ну и ладно! Ничего страшного! Если делать такой выбор – здоровье Тии или победа команды, то он, без сомнения, выберет химеру. Ничего больше ему и не надо.

Подойдя к химере, Марко наклонился над Тией. Мордочка уставшая и почти безжизненная. Только глаза бегают из стороны в сторону. И еле слышное дыхание. Сердце снова защемило болью, в глазах защипало, но Марко не обратил на это внимания. Самое главное – Тия жива. И выздоровеет. Обязательно.

– Все будет хорошо, – сказал он. – Обязательно будет хорошо. Ты выздоровеешь, и мы снова будем бегать и играть. Пойдем куда хочешь и будем делать что хочешь. Или просто попросимся и уедем на пляж. Должен же быть здесь хоть один пляж. Будем лежать на берегу, смотреть на волны, строить песчаные замки. Может быть, поиграем с палкой или еще с чем-нибудь…

Марко вздрогнул, когда дверь за спиной закрылась. Обернувшись, он увидел, что друзья оставили их с Тией наедине. Только морс и блюдо с крендельками стояли на столе. Видимо, если захочется перекусить.

– Они странные, но хорошие, – сказал Марко, и Тия согласно вильнула хвостом.

* * *

Дверь за спиной скрипнула снова уже минут через десять. Марко даже не обернулся в этот раз. Наверняка это Алекс пришел, чтобы сказать, что время закончилось. Не стоит больше сидеть вот так возле Тии, смотреть на нее и молчать. Это отлично можно делать и отдельно друг от друга.

– Так и знал, что найду тебя здесь, – раздался голос Штефана, и вот тогда Марко понял, что чудеса сегодняшнего дня еще не закончились.

Обернувшись, он действительно увидел напарника. Тот смотрел почему-то на дверь, то поджимая губы к носу, то кривя их в нервной усмешке. Наконец, приняв какое-то решение, Штефан быстрым движением задвинул защелку. Теперь снаружи никто не сможет войти.

– Только не пугайся, – сказал он и хихикнул. – Я не собираюсь устраивать разборки в закрытом пространстве. Просто пока эти чудаки там обсуждают, как бы тебя развлечь, я решил проведать Красотку. И не хочу, чтобы кто-нибудь меня за этим застукал. А то подумают еще что-нибудь, и плакала моя репутация заносчивого эгоиста.

Вновь криво улыбнувшись, Штефан подошел ближе и достал из кармана бумажный сверток. Бережно развернув, он показал Марко нечто, похожее на крохотное пирожное. Только пахло оно как-то странно. Скорее солоно, чем сладко.

– Лучшее лакомство для химер, – заявил он. – Все первоматериалы, измельченные в порошок и смешанные с мукой. Все, что необходимо для лучшего выздоровления. На, дай Тие попробовать.

– Я не уверен, что ей это можно, – протянул Марко, с сомнением смотря на бумажку. – Может быть, спросим у Алекса?

– Да брось ты! Конечно, он запретит. Потому что перестраховщик и не хочет ни за что отвечать. А ты что думаешь, Тия? Пойдет это тебе на пользу?

Химера облизнулась и чуть шевельнула хвостом.

– Вот видишь! Она хочет!

– Хочет – это не значит, что ей можно.

– Слушай, ты же не такой нудный, как думаешь. Ну, ладно, держи. Можешь дать сейчас, а можешь потом, когда спросишь у своего ненаглядного Алекса.

– Угу, – Марко бережно взял пирожное, завернул его обратно в бумагу, потом для верности еще и в салфетку, вытащив ту из-под кренделька на столе. Подержал в руках, а затем торопливо сунул в карман.

Тия, глядя на это, стукнула хвостом по столу. Штефан улыбнулся и погрозил ей пальцем.

– Тише, тише. А то сейчас набегут врачи и советчики, и я не успею рассказать твоему хозяину, зачем на самом деле пришел.

– И зачем же? – Марко вытер внезапно вспотевшие ладони о бедра. Сердце забилось, будто маленький молоточек, и в лазарете вдруг стало душно.

Что это? Интуиция? Или теперь от страха за Тию его будет все время кидать то в жар, то в холод от замечаний собеседников, которые даже самую малость кажутся опасными или волнительными?

– Я узнал статистику по ставкам, – Штефан не стал ходить вокруг да около. – Выигрыши уже начали выплачивать, так что вокруг полно тех, кто желает поделиться своим недовольством или радостью. Так вот, самые крупные суммы получили те, кто поставил на сход Красотки с трассы.

– Сволочи, – пробормотал Марко, не понимая, кто именно сволочи. Те, кто желал Тии зла? Те, кто допустил его? Или те, кто стал его причиной? Да пожалуй, все без разбора.

– Но это еще не все. Бывает ставка общая – на то, что химера не завершит гонку. А бывают дифференцированные – например, что она пройдет первое препятствие и срежется на втором. Или наоборот. Их делают очень редко. Гораздо легче угадать, кто придет первым… Да и сходят химеры далеко не на каждом маршруте.

– И?.. – Марко понимал, к чему клонит Штефан, но хотел окончательно убедиться.

– И в этой гонке несколько человек поставили на то, что Тия сойдет либо после последнего препятствия, либо сразу после прохождения маршрута. Понимаешь? Кто-то достоверно знал, что так случится, и рискнул большой суммой… суммами. Потому что выигрышей несколько.

– То есть у нас есть доказательство, что ее болезнь подстроена.

– Косвенное доказательство. Но есть. Как говорят юристы, в деле явно виден выгодоприобретатель.

– Теперь осталось только выяснить, кто он такой. Или такие.

– Да. Сущие пустяки.

Тут из-под салатового полотенца донеслось веселое отрывистое фырканье.

– Что с ней? – вздрогнул Штефан. – Стало хуже? Может, я позову Алекса?

Марко удивленно посмотрел на химеру. Хитрое выражение морды давало явно понять, что «хуже» – это не про нее.

– Нет, – Марко осторожно погладил Тию по носу. Та снова фыркнула. – Она смеется.

– Кислота побери, а я уже заволновался. Борсай вот не смеется.

– Никогда?

– Он не умеет, – Штефан пожал плечами, то ли оправдываясь за химеру, то ли пытаясь скрыть неловкость. – Ну, я пойду. Надеюсь, сумею еще чего-нибудь разузнать, и у Красотки будет лишний повод посмеяться.

– Спасибо, – Марко улыбнулся. Пожалуй, первый раз за день, не заставляя себя насильно растягивать губы. – Удачи.

– И вам тоже, – Штефан махнул рукой Тие. – Поправляйся.

Напарник отодвинул задвижку, осторожно выглянул, чтобы не напороться на знакомых, и быстро выскользнул за дверь, будто его и не было тут.

И стоило Штефану исчезнуть, как на его место тут же пришел невидимый собеседник, который не преминул сразу спросить Марко: «И что, мы ему доверяем, да? Не будем перепроверять информацию о ставках? Не будем думать, что он вполне мог оказаться тем самым выгодоприобретателем?»

Но ведь хозяевам химер запрещено делать ставки.

«А их друзьям, родственникам и знакомым разрешено!»

Тут в кармане задрожал говорун. Марко поднес его к уху, ожидая снова услышать мамин голос – и что ей только могло понадобиться? – но оказалось, что это Левич.

– Зайди ко мне.

– А… почему…

– Почему я через говорун? Возможно, из чувства деликатности, чтобы не нарушать посланцами вашего единения с химерой. Или просто не нашел никого, чтобы отправить за тобой, – когда нужно, все куда-то пропадают. Выбирай любой из двух вариантов. По дороге в кабинет у тебя будет время над ними поразмышлять.

Левич оказался краток.

– Ведь он полностью уверен в том, что я брошу все и пойду к нему, – пробормотал Марко.

И пошел. А что еще оставалось делать?

На пути даже не попалось никого, кто бы спросил, куда Марко так спешит. Ничего интересного, чтобы оправдать свое опоздание. Пришлось идти прямо к цели, какой бы нежеланной она ни была.

Хозяин команды встретил Марко сурово. Всклокоченная борода, высоко поднятые брови, хмурое выражение на лице. Не говоря ни слова, указал на кресло перед собой и, дождавшись, пока Марко усядется, принялся его рассматривать.

Взгляд был испытующим и одновременно с тем завораживающим. Словно бы Левич всеми силами пытался загипнотизировать Марко. А может, просто пытался понять, что за мысли бродят в его голове? Например, гадал, не заберет ли теперь Марко химеру и не убежит ли. И ведь имеет полное право. Да еще и сроки восстановления, о которых Левич наверняка знал…

Марко не выдержал и слегка поежился. Это словно послужило сигналом. Левич отвел взгляд в сторону, а когда вновь посмотрел на Марко, то неуловимым образом преобразился.

Борода по-прежнему была растрепана, но теперь это выглядело мило и по-домашнему. Брови чуть опустились, а лицо разгладилось. Все вместе – ни дать ни взять добрый дядюшка или дедушка, который взирает на тебя с умилением.

– Ты устал, – сказал Левич и многозначительно кивнул. – Ты определенно устал от всего происходящего. Со Штефаном ты не ладишь, с химерой случилось несчастье, а ты во всем винишь себя… Не возражай! Я же вижу, что ты просто места себе от несчастья не находишь.

Марко открыл рот и снова закрыл. Конечно, то, о чем говорил владелец команды, слегка устарело – и про Штефана, и про самоуничижения. Но все-таки до сих пор не ясно, к чему он клонит, так что самым разумным казалось просто помолчать.

– Так вот, я подумал, что тебе полагается отдых, – еще один не менее многозначительный кивок. – Химера пока поправляется, она под присмотром наших лучших специалистов. До гонки еще далеко, а делать пока ничего не надо. У тебя много свободного времени, и необходимо сменить обстановку. А если учесть, что за последнюю гонку нам перепали неплохие призовые за два места на подиуме, то я решил отправить тебя в Новосиберию. Ты рад?

Рад? Даже несмотря на всю печаль и переживания за Тию, Марко переполнял восторг. Единственное, что смущало: как добраться до этой самой Новосиберии?

Глава восемнадцатая

Сначала Марко ехал на телеге. Не так уж и далеко, где-то с полчаса. Телеги отходили от Клоштара едва ли не каждые пятнадцать минут. И все они стремились к Хордыну, небольшому городку неподалеку, и его маленькой железнодорожной станции.

Хозяин телеги сперва долго зазывал к себе людей, предлагал им лучшие места, обещал спокойное и комфортабельное путешествие. После, когда свободных мест не оставалось совсем, а людей набилось столько, что приходилось сидеть в тесноте, прижав руки плотно к телу, хозяин все-таки скомандовал: «Но! Пошла!» Резво тронувшись, телега проехала примерно километр, а затем остановилась в поле. Извозчик потребовал передать плату за проезд, а после ее аккуратно пересчитывал, не трогаясь до тех пор, пока не наберется требуемая сумма.

Марко в этот момент подумал, что наверняка этот ритуал оттачивался долго. Ведь совершенно ясно, что если кому-то вдруг вздумается прокатиться бесплатно, то его ждет разочарование. А затем еще и целый километр пешком, чтобы вернуться в Клоштар. Не такое уж, конечно, и сложное путешествие, ну, а если вдруг дождь? Или снег? Или же просто темнота, ночь и вокруг только дикий лес?

В общем, покончив с расчетами, телега тронулась дальше, и начался тот участок пути, на котором стало ясно, почему извозчики выбирали именно телеги, запряженные двойкой крепких тяжеловесов, а не быстроходный мобиль. Кочки, рытвины, канавы, лезущая отовсюду трава – нормальная дорога отсутствовала как класс. Мобиль здесь бы едва полз или же рисковал расшибиться на первом препятствии. Да на этой дороге с успехом можно было устраивать отдельный полигон!

Неизвестно, почему не положили нормальный ровный асфальт. Не иначе как хозяева телег за это дело приплачивали.

Когда Марко все-таки добрался до железнодорожной станции Хордына, устав от бесконечной тряски и скрипа рессор, он едва сдерживался, чтобы не расплескать содержимое желудка. Да еще и земля под ногами продолжала скакать и покачиваться. И все же удалось отстоять очередь в кассу и купить билет на скоростной паровоз, который за полчаса должен был доставить путника на вокзал самой Новосиберии.

В дороге – ничего интересного. Поля, леса, снова поля, снова леса. Солнце светит то с одной стороны, то с другой. Разок попадется навстречу еще один состав, который везет людей обратно в Хордын. Стук колес о рельсы. В общем, скукота. Единственное развлечение – смотреть на людей. Кто-то погрузился в чтение книг или газет. Некоторые играют в миниатюрные игры. Парочка алхимиков, достав грифельный планшет, о чем-то ожесточенно спорили, чертя мелом. Марко привстал со своего места, надеясь увидеть, что же там такого интересного, но остался разочарован – алхимики играли в балду.

Но больше всех Марко поразили люди, которые в такую недалекую поездку – полчаса тут, полчаса там – набрали с собой столько еды, будто бы отправлялись в полугодовое путешествие. Запахи копченой курицы, вареных яиц, свежих огурцов, сушеной рыбы, яблок, корицы… Едва ли не каждый третий человек считал своим долгом за отведенные ему тридцать минут в поезде съесть то, что иному хватило бы на целый день.

В конце концов Марко решил, что таким образом они экономят время. Пожуют сейчас, а затем побегут по делам. Как хорошо, что у Марко нет подобной проблемы. Он отлично позавтракает в Новосиберии. Тем более Кай подсказала «отличное местечко, где собираются наши, то есть курьеры». А потом можно будет и прогуляться. Ну, и конечно, оставалось самое главное – то, ради чего он, собственно, и ехал.

Марко в который раз достал из кармана бережно завернутый в целлофан кусочек картона с тиснеными буквами, погладил его кончиками пальцев и еще раз удостоверился в том, что поездка ему не снится. Билет на экскурсию в Центр Биоалхимии – одно из немногих мест, где на свет появляются химеры и где проводятся сотни экспериментов и опытов. Неизвестно, от чистого сердца Левич презентовал билет Марко или откупился таким образом от чувства вины, но вне зависимости от намерений хозяина команды подарок получился просто отличный.

Откинувшись на спинку сиденья, Марко сощурился, глядя на солнце за окном, как довольный кот. Одноклассники – примечание, по-настоящему умные одноклассники, – просто обзавидуются. Да и учителя – тоже. Это вам не рисковать жизнью во время гонок, не какой-то там адреналин или ставки, не передача в Эфире или повод для интервью. Наверняка многие мальчишки покрутили бы пальцем у виска, если бы прочитали эти мысли… Но что поделать, если фундаментальная наука всегда казалась Марко по-настоящему сказочной и ужасно привлекательной.

И теперь он пойдет на взрослую многочасовую экскурсию туда, где делают самых надежных и лучших спутников для человека!

* * *

Состав дернулся, тормозя у платформы, Марко вынырнул из мечтаний и засунул билет в карман поглубже. Что же, самое время отправляться навстречу приключениям!

– Приключениям, – кивнул в такт этой мысли Марко и тут же получил тычок локтем от бородатого алхимика с грифельной доской и пятнами мела на одежде.

– Тсс! – прошипел тот и для наглядности приложил к губам белый палец. – Тебе разве никто не говорил, что это запрещенное слово?

– Какое именно? – удивился Марко.

– Слово на букву «п», – алхимик выглядел до смешного серьезно. Не похоже было, будто он шутил. – Оно нарушает симметрию событий на маршруте. Если тебе надо куда-то ехать, а ты сказал запрещенное слово, то пиши пропало. Оно перемешает твои шансы и жребии, как половник капусту в рассольнике. Но если хочешь рисковать – дело твое. Только попутчиков, будь добр, не вмешивай.

– Парень, не обращай внимания, – в разговор встрял второй алхимик, тот, который трижды выиграл в балду за последние пятнадцать минут. – Борода не в духе. И любит придумывать новые функции для старых слов. А уж когда «не в духе» перемешивается со свежей придумкой…

– Опять ты меня перебиваешь! – возмутился бородатый.

Однако Марко не стал дослушивать алхимиков. Он пригнул голову, пытаясь съежиться и стать как можно менее заметным, спрыгнул на платформу и шмыгнул в сторону.

Возле состава было людно. Только что приехавшие в город люди, встречающие и провожающие, торговки с корзинками, служащие вокзала в ярко-синей форме с красной оторочкой, големы-уборщики… Кого здесь только не было! От гомона, шума, ярких впечатлений и необходимости то и дело уворачиваться от столкновения со встречными Марко почти сразу же забыл про запрещенное слово и отправился завтракать.

Он нашел маленькое кафе по подсказке Кай – «обойдешь здание вокзала справа, перейдешь дорогу, сразу же во двор и мимо качелей в подвал». Забился в самый угол, устроился за столом с клетчатой скатертью. Заказал яичницу с беконом и помидорами, крендель с корицей и большую чашку кофе с топленым молоком. Дождался еду, разрезал яичницу на несколько сочных кусков и уже приготовился заглотить первый, непременно с куском ржаного хлеба… как запрещенное слово догнало Марко и стукнуло по затылку.

По крайней мере, ощущение было именно таким, будто врезали по голове. Марко дернулся, в глазах на секунду потемнело, потом картинка поплыла. Клетчатая скатерть пошла бензиновыми пятнами, расползаясь под взглядом, как пленка в пламени горелки. На секунду показалось, что Марко видит металлическую отполированную поверхность, в которой отражается… он сам?

Но стоило два раза сморгнуть, как наваждение исчезло. Осталась только остывающая яичница на тарелке и кислый привкус во рту.

Марко медленно разжал руку, и вилка упала на скатерть. Рукоятка ее оказалась покрыта влажными разводами. Ладони вспотели, щеки горели, а еще внезапно страшно зачесался кончик носа. Марко фыркнул. Пережитое ощущение было одновременно пугающим и притягательным. Как будто разум на мгновение заглянул в омут, в глубине которого таилось неведомое. Он сразу же осторожно отпрянул, но исследовательский интерес не угас… И снова хочется заглянуть туда, пусть это и опасно.

«Чтобы заглянуть куда-то, – рассудительно подумал Марко, – надо сначала понять, как это сделать. Например, из-за чего пришло видение. Хм… меня ведь не могли отравить?»

Не могли. Пока он не успел съесть ни кусочка. Действие какого-нибудь экспериментального газа тоже исключалось. Воздух в кафе был не самый свежий, пахло чуть подгоревшими пирожками и зажаркой, но ничего опасного не ощущалось. Да и остальные посетители не выглядели не то что больными, но даже взволнованными. Марко для верности несколько раз сильно шмыгнул носом. Нет, пожалуй, дело не в воздухе.

Может, те алхимики из поезда… Они могли в шутку подложить ему в карман какой-нибудь ингредиент?

Следующие пять минут он выворачивал карманы и тщательно изучал их содержимое. Несмотря на многочисленные полезные находки вроде куска засахаренного мармелада, двух сушек с маком, огрызка карандаша, маленького ловца снов и охранного амулета от мамы, поиски не увенчались успехом. Никаких ингредиентов с враждебными эманациями или настройкой на проникновение в чужой разум.

– Ну и ладно, – Марко попытался сам себя успокоить и отхлебнул из чашки. Кофе успел остыть, а на поверхности натянулась противная молочная пленка.

Вот так всегда! Почему приходится выбирать между хлебом и зрелищами? Либо наслаждаешься вкусом еды, не обращая внимания на мир вокруг, либо подслушиваешь разговоры журналистов, бегаешь по полигону, маскируешься перед лицом врага, а завтрак тем временем остывает.

Нет в мире справедливости!

Поковырявшись вилкой в яичнице, Марко отодвинул тарелку и выбрался из-за стола. Перекусить можно будет и по дороге, а сейчас глупо сидеть на одном месте. Особенно когда тебя ждет огромный новый город и музей, в который ты всегда мечтал попасть.

Новосиберия была построена на равнине, окруженной холмами, как будто на дне гигантского блюдца. В какую сторону ни посмотри – увидишь не ровную линию горизонта, а зеленые, поросшие травой земляные волны. Это сравнение холмов с застывшими волнами с каждым шагом только усиливалось.

Несмотря на то что отсюда до любого моря было не меньше нескольких дней пути, город напоминал корабль. Или, точнее, паром. Массивный и приземистый, он будто плыл по направлению к холмам. Воздух пах солью и водорослями, в спину Марко дул ровный сильный ветер, слышался мерный шум волн…

Каких волн?

Марко тряхнул головой. Опять галлюцинации, что ли?

Задержав взгляд на стене ближайшего дома, он засмеялся. Вентиляция. Это не шум волн, а вентиляция. Вот почему пахнет морем. Новосиберия стояла на болотах, и местные алхимики создали систему очистки воздуха… Заодно и снабдили его ароматизаторами.

Действительно. Стоило Марко дойти до границы между районами, запах моря пропал. Вместо него появился тонкий аромат коричневого сахара и сладостей. Воздух стал чуть более влажным, и вот уже Марко кажется, что он не на пароме, а на дне гигантской чайной чашки.