Читать книгу "Гонки химер"

От глубины переживаний Марко даже слегка покраснел и тут же порадовался царящему вокруг полумраку.

– Надо идти, – сказала Кай и покачала головой. – Ингредиенты следует доставить до темноты. И пока еще есть шанс сказать, что темнота неполная и кое-какой свет есть. Что, мол, успела.

Марко сначала хотел сказать, что он и сам может отнести, чтобы оставить ребят наедине – наверняка им было что еще обсудить. Затем понял, что ингредиенты заказывали Кай. Если их принесет Марко, то будут лишние вопросы. Потому можно сослаться, что у него здесь еще дела, а Кай со Штефаном пока прогуляются…

– Вы идите, у меня тут еще дела, – сказал напарник, не дав Марко и рта раскрыть. – Хорошо поболтали. Пар стравили, на какое-то время хватит.

– Ага, – Кай встала и потянула за собой Марко. – Пойдем скорее. Надо успеть, а то мне попадет.

Пришлось идти за Кай. А местами даже почти бежать – там, где дорогу можно было разглядеть, не боясь споткнуться о какой-нибудь внезапный корень, брошенную бутылку, мусорную корзину или любое другое препятствие, которые почему-то кучковались именно там, где никаких фонарей не было.

Наконец тропинка стала почти ровной, без препятствий. Можно идти, смотреть по сторонам или просто размышлять. Ну и, в конце концов, задать тот самый вопрос, который так долго прятался внутри.

– Не думала, что вы со Штефаном так хорошо общаетесь, – сказала в этот момент Кай.

Похоже, в этот день люди договорились опережать Марко во всем. Наверное, после похода на базар и повторяющихся фраз он стал слегка заторможенным. Оставалось надеяться, что это пройдет после ночи хорошего здорового сна. В противном случае… нет, думать про это не хотелось.

Да и на вопрос уже пора было отвечать. А то Кай еще и начнет за него отвечать. И это уже совсем не годится!

– Ну, мы не так давно это начали делать, – признался Марко. – Просто был один случай, в городке. Пришлось объединиться, чтобы дать отпор журналистам. И тут как-то само собой выяснилось, что мы в команде лучше действуем, чем если друг против друга.

– Понятно. Жаль, что я не видела, как у вас это все получилось.

Марко собрался рассказать, что именно произошло, и описать прекрасный способ укрощения строптивых журналистов, как тут же понял, что это ненавязчивый, но почти сработавший способ отвлечь его от беседы. Ну уж нет! Теперь-то он точно спросит! Тем более что сейчас этот вопрос уже не будет таким бестактным.

– Я тоже про тебя так не мог подумать, пока сегодня не увидел.

– А, ну мы тоже не так давно. Как-то они с Борсаем помогли мне собрать рассыпавшуюся доставку. Потом мы поболтали один раз. Потом другой. В общем, ничего такого, что сделало бы нас лучшими друзьями. Но вполне достаточно, чтобы понять – мы все до этого думали про Штефана слишком плохо.

– Ну он и сам не особо старается людям понравиться.

– Ага, – кивнула Кай. – Он как будто специально концентрирует в себе то, что люди не любят в других. Может быть, ему так нравится. А может – родители приучили.

– Как к такому можно приучить? – искренне удивился Марко.

– Ну, знаешь, все начинается в детстве. Тебе говорят, что все вокруг тебе завидуют. Что стараются поддеть тебя. Что только и ждут, когда ты покажешь собственную слабость. И так день за днем долбят и долбят. А если как-нибудь разок ты вдруг подумаешь, что родители ошибались, и попробуешь довериться кому-нибудь, как вдруг выяснится, что конкретно про этого человека родители оказались правы. А ты подумаешь, что все одинаковые, – Кай пожала плечами, словно бы говоря: «Вот так оно и бывает».

И хотя Марко был не согласен, но тем не менее подумал, что и Кай наверняка что-нибудь говорили такое в детстве. Но вот спросить, что именно, он в этот раз не решился.

Дальше его мысли пошли по совсем другому пути. Утихшая на какое-то время подозрительность активизировалась с новыми силами. Теперь стало вдруг странно, что Штефан в последнее время начал дружить с людьми. Марко, Кай… даже этот спор с Радованом был устроен на потеху публике. Наверняка алхимиков можно было отвлечь как-то иначе, но Штефан устроил из этого целое представление.

Зачем ему так себя вести? Старается отвести подозрения? Стремится завоевать чужое доверие, потому что понимает – вскоре понадобятся соратники? Конечно, можно предположить, что он просто решил исправиться, но чего же он все предыдущее время не старался это сделать?

«А может, старался, но просто никто не замечал?» – спросил внутренний голос.

Марко не знал, что ему ответить. Но как бы ни сильна была подозрительность, однако этот вариант тоже нельзя отметать сразу.

Опять эта странная раздвоенность и непонимание того, что происходит. Разброд и шатания в отдельно взятой личности. Все-таки что ни говори, но в походе по базарам есть свои преимущества. По крайней мере, там не надо так много думать. Все просто и понятно. И всегда знаешь, что сказать.

Под такие неожиданно невеселые мысли они с Кай добрались до шатра. Курьер ушла с ингредиентами, а Марко с горькими размышлениями.

Он бы с удовольствием поменялся с ней местами!

* * *

Долго предаваться мрачным размышлениям Марко не дали. Похоже, сегодня люди не только договорились опережать его собственными фразами, но заодно и вовлекать его в малоприятные дела.

Например, в суд. Или в осуждение. Или же просто в сплетни за спиной у других.

Инициатором, как Марко понял, оказался Гикки. Именно он собрал Мхита, Алекса и Волеца. Именно он нашел Марко и притащил на кухню. На вроде бы привычные вечерние посиделки, вот только тон их теперь был другой. Собравшихся объединяла не любовь к совместному времяпрепровождению, а неприязнь к одному из тех, кого здесь не было.

К Штефану. А опосредованно через него – к Кай.

– Это точно были они, – рассказывал Гикки. – Я возвращался после того, как мы с ребятами закончили партию в боулинг. Разумеется, я набрал больше всех очков, но это к делу не относится. Иду, значит, и вдруг слышу знакомый голос. Думаю – Кай! Как неожиданно! Надо пойти и поздороваться. Едва делаю шаг и вдруг слышу второй голос – а это Штефан. Так что пришлось подойти на цыпочках и посмотреть, как они сидят и беседуют. Едва за руки не держались. Прям идиллия.

– Да уж, – хмыкнул Мхит. – Какая любопытная встреча. Интересно, как же это они так встретились.

– Наверное, заранее запланировали, – пожал плечами Алекс. – Молодость, романтика, свидания. Все достаточно прозаично. Не вижу в этом ничего такого.

Марко тоже не видел ничего такого. От этого вдвойне неприятно сидеть здесь и слушать подобное. Втройне неприятно, что точно так же могли сидеть и обсуждать его, если бы Мхит и Гикки обнаружили Штефана и Марко в комнатушке со швабрами. Интересно, Кай бы тоже сидела и слушала, как он сейчас?

– Как ничего такого?! – заводился тем временем Гикки. – Но ведь это выглядит как предательство. Почему она нам ничего не сказала? Когда она собиралась это сделать?

– А зачем она должна рассказывать? – прозвучал вопрос, который, к своему удивлению, задал сам Марко. – И вообще, почему вы его так не любите?

– Эй! – Волец поднялся со своего места. – Ты не заболел, случаем? Я слышал, ты там в ингредиенты какие-то вляпался. Может, тебе разум повредили? Это же Штефан. Как можно его любить?

– Можно просто узнать его с другой стороны, – Марко неожиданно для себя обнаружил, что выступает в роли адвоката Штефана. И почему-то это, вкупе с его недавними размышлениями о том, что напарнику нужны друзья, подстегнуло Марко еще больше. – Можно просто понять, что он не совсем такой, каким хочет казаться. И вообще я не хочу все это обсуждать! К тому же за спиной у Кай! Что она сделала вам, что из-за одной такой встречи вы вдруг начинаете поливать ее грязью? Я в этом участвовать не буду! Если желаете, то продолжайте дальше без меня. И, если хотите, обсудите и меня тоже. Я ведь со Штефаном в последнее время почти подружился. Во всяком случае, мы нормально общаемся, и он недавно помог мне, хотя самому ему пришлось несладко.

Сказал и вышел за дверь в полнейшей тишине. В груди клокотала ярость, которую хотелось выместить на ком-нибудь. Или на чем-нибудь. Но, к сожалению, в шатре все потихоньку укладывались спать, так что никто под руку не подвернулся. Зато послышался чей-то храп, похожий на свист закипающего чайника. Марко прислушался, а затем криво усмехнулся. Весь гнев испарился с этим звуком. Осталось только опустошение.

А еще внезапно захотелось домой. До этого мысли о возвращении больше приходили в связи с Тией – спрятать, уберечь, защитить. А теперь захотелось самому. Школа, учителя, одноклассники, мама, прогулки по Пешаку, привычная и размеренная жизнь. И дело даже не в спокойствии, а в том, что там он чувствовал себя куда больше на своем месте.

«Но ты же хотел участвовать в гонках», – напомнил внутренний голос.

«Хотел и поучаствовал. А теперь не хочу», – отмахнулся Марко.

«А чего хочешь?»

«Не знаю. Пока не решил. У меня еще время есть. Но точно не ждать победы или когда меня выгонят. Я попробовал, что-то мне понравилось, а что-то нет. Ну, и хватит на этом».

Марко поерзал на кушетке, вздохнул, закинул руки за голову и закрыл глаза.

Однако внутренний голос не унимался. Он все пытал и пытал Марко, стараясь понять, что же тот хочет. Иной раз у голоса прорезались интонации Гикки, и сейчас это было скорее болезненно, чем смешно. Марко отмахивался от внутренних вопросов сначала тоже мысленно, а потом не выдержал и начал махать руками вживую.

В один из моментов в руку знакомым движением ткнулся знакомый же нос. Марко на секунду замер, а потом аккуратно пробежался пальцами по морде Тии, которая неизвестно как оказалась рядом.

– Тебя отпустили? – шепотом спросил он.

– Выф? – спросила химера. Мол, как это можно меня отпускать или не отпускать? Я сама тут решаю.

– С тобой ничего не случится?

– Выф!

– Вот и хорошо. Только тише, а то людей разбудишь.

Сам Марко в этот момент почувствовал, что засыпает. Внезапное появление Тии, ее знакомое посапывание рядом – все это подействовало как снотворное. Уже проваливаясь в сон, Марко улыбался.

Тия сказала, что с ней ничего не случится. А ей уж точно можно было доверять.

Глава двадцать вторая

Наутро все друг на друга дулись. Алекс наорал на Николу, решив, что раз химеры нет – это алхимик утащил ее из лазарета в лабораторию. Кай демонстративно не разговаривала с Гикки, а тот страшно бесился из-за того, что кто-то положил ему на одеяло маленького вонючего кадавра с огромными ушами. Пока разбирались с кадавром, Волец ни от кого не дождался помощи, в одиночку взвалил на себя мешок с системой перегонных кубов для лаборатории и потянул спину. Мхит в голос ругался на нерадивых закупщиков, потому что в недавно купленной крупе нашлись мелкие черные жучки. В суматохе кто-то наступил на хвост Борсаю, тот уселся посреди шатра и завел воющие рулады. На просьбу прекратить «это непотребство» Штефан картинно пожимал плечами и отвечал: «А что я могу поделать?» Левич зачем-то пришел в лабораторию, но, не пробыв там и двух минут, выскочил наружу и ушел, бросив через плечо: «Развели дурдом!» Радован щеголял свежеобугленной бровью. И посреди всего этого балагана Марко чувствовал себя несказанно, абсолютно счастливым. Впервые за последние несколько ночей он не переживал за Тию.

В итоге, когда Штефан все-таки утихомирил Борсая, Мхит пожарил гигантскую яичницу на сорок желтков, а Алекс забрал Волеца в лазарет, в шатре настали мир и тишина, прерываемая звуками громкого чавканья и хруста.

Люди уплетали яичницу с черным хлебом на пивной закваске, а химеры взапуски жевали скорлупу, полезную для костей и зубов. Правда, Марко не был уверен в том, что скелеты химер состоят именно из кальция… в любом случае еда Тие нравилась, и это главное. Когда химера ест сама и с удовольствием, это уже прогресс.

После завтрака Марко отправился в лабораторию узнать, как там дела с защитным щитом для химер.

– Никак, – отрезал Никола. – Нужен второй контур, а Радован где-то гуляет.

– Я могу помочь, – заикнулся было Марко, но алхимик воспринял предложение помощи как издевательство.

– Можешь-можешь. Ты мне уже один раз помог. Спасибо, больше не надо.

В ответ на это Тия весело фыркнула. Мол, помню-помню. Было весело.

– Весело, – поддакнул ей Никола. – Но повторять не будем.

Марко почувствовал укол ревности. Никола общался с Тией как с человеком и, казалось, понимал все, что она хочет сказать. Как будто это он был ее хозяином. Сначала такое отношение радовало, но сейчас все больше и больше раздражало Марко. Казалось, что Никола подлизывается. Или пытается усыпить подозрения на свой счет.

Тут Марко стало противно. Он представил, что кто-то – предположим, алхимик, – сначала доводит Тию до бессознательного состояния, а потом лицемерно делает вид, что заботится о ней, жалеет, может, даже вкусности приносит и одеялком накрывает… Кем надо быть, чтобы так поступать?

«А кем надо быть, чтобы подозревать в подобном?» – прошептал внутренний голос.

– Тогда я пошел, – грустно сказал Марко и зачем-то добавил: – Хотя мне казалось, что мы друзья.

– Это здесь при чем? – возмутился Никола. – Дружба дружбой, а работа работой. Марко, поверь, я хорошо к тебе отношусь, но еще пара незапланированных реакций, и я стану очень сильно злиться. Поверь, тебе не хочется довести до этого.

– Не хочется, – пожал плечами Марко и вышел из лаборатории. Общаться с приятелями после вчерашнего не хотелось, Штефан куда-то запропал, а тратить время на разглядывание фотографий или разбор хлама казалось глупым. С того самого момента, когда Тия пришла в себя, Марко почувствовал прилив энергии, которой теперь надлежало правильно распорядиться. Как минимум выйти наружу.

Снаружи было пасмурно и собирался дождь. От влажного воздуха перья разбухли, и Тия стала похожа на пушистый мячик. Поначалу пыталась привести шкуру в порядок, но стоило прилизать в одном месте, как начинало топорщиться в другом.

В городке почти никого не было. Только вдали, на краю площади, маячила знакомая фигура. Да ведь это Руперт! Марко чуть не подскочил от радости и быстро зашагал к нему. Правда, по дороге энтузиазм его чуть поугас.

Первым желанием было похвастаться. Сказать, что связь между химерой и хозяином существует. Сам проверил! Работает!

С другой стороны, стоит ли рассказывать о таких сокровенных вещах, о которых не проболтался ни единой душе, постороннему человеку? Пусть даже он помог тебе несколько раз. Может, это он так бдительность твою успокаивал. Кто знает?

В итоге Марко в очередной раз за сегодняшний день – и, наверное, в сотый за последнюю неделю – укорил себя за подозрительность. С каждым разом возвращаться к нормальному состоянию было все проще, но что-то при этом неуловимо терялось. То ли былой задор, то ли искренняя доверчивость. С одной стороны – вроде хорошо быть всегда осторожным и рассудительным, а с другой – как же все-таки это тяжело и скучно.

– Я смотрю, на тебе прям лица нет, – сказал Руперт, приветствуя Марко поднятой ладонью. – Ты как будто бы одновременно радуешься и боишься. Неужто я вызываю такие противоречивые эмоции?

– Нет, это то, что я хочу рассказать, – спрятался Марко за полуправду. – У Тии случилось несчастье сразу после гонки. Ей было очень плохо, так что пришлось несколько дней провести в лазарете. Переживать не стоит, сейчас вроде все нормально, но вот за это время у нас случился тот самый ментальный контакт, о которым ты говорил. Мысленная связь.

– Выф! – подтвердила Тия.

– И ты теперь боишься, что стал не таким, как все? – хохотнул Руперт. – Ну, я же тебе говорил, что это совершенно нормальная ситуация. У многих такое происходит в той или иной степени. Если хочешь, чтобы я выставил диагноз «нормальности», то лучше расскажи подробней.

Марко, волнуясь и периодически сбиваясь на междометия, рассказал, что именно произошло. В детали того, что показывала Тия, не вдавался и даже на всякий случай добавил про «туманность образов», «не всегда понятно, что именно» и «ну я, может, просто не привык смотреть глазами химеры или у нее зрение совсем иначе устроено».

– Про зрение – это ерунда, – отмахнулся Руперт, доставая свой блокнот и делая несколько записей. – Химера видит иначе, но при ментальной связи твой разум интерпретирует образы так, как если бы ты сам смотрел на то, что происходит. Должно быть, у вас просто еще не налажен этот канал. Ну, или химера слишком слаба, чтобы до тебя достучаться. С расстоянием связь становится хуже.

Марко кивал, а сам тем временем прикидывал расстояние от шатра до Новосиберии. И одновременно с этим вспоминал, какой четкий был сигнал. Он ведь видел лазарет вполне отчетливо. И Николу, который в тот момент заходил к Тии. Не отлажена связь? Сигнал уменьшается? Ха! Интересно, что бы сказал Руперт, если бы об этом услышал.

«Но он, естественно, не услышит, – подумал Марко. – Во всяком случае, не сегодня».

– Что, испугался, когда это все началось? – подмигнул Руперт. – Судя по тому, что говорили другие, поначалу происходит дезориентация. Не можешь понять, где ты сам смотришь, а где взгляд химеры.

– Все так, – признался Марко. – Сейчас уже более-менее понимаю, пусть и не сразу, а в первый раз не разобрался. Если бы не знал, что такое возможно, так ни за что бы не поверил. Думал бы, что сам заболел, как и Тия.

Руперт хотел что-то сказать, но неожиданно вместо этого сделал шаг вперед и, приобняв Марко за плечи, повел его в сторону.

– Там из твоей команды, алхимик. Смотрит на нас. Думаю, лучше отойти в сторонку. Кто его знает, вдруг он слегка изменит свойства воздуха вблизи и прибавит ему звукопроводимости.

Все это прошелестело горячим шепотом в ухо Марко. И даже несмотря на всю серьезность звучавших фраз, от дыхания репортера было слегка щекотно.

Марко, изо всех сил стараясь, чтобы выглядело естественно, обернулся и мазнул взглядом по окружающим.

Какие-то репортеры. Маленькая девочка с лакричным мороженым на палочке. Два курьера в форме разных команд. Хозяин Птера со своим питомцем. И Радован. Последний стоял и ковырял землю носком сапога, поглядывая по сторонам, будто ждал кого-то.

«А Никола, значит, везде его ищет», – подумал Марко.

Он уже хотел повернуться, подойти к алхимику и сказать, что его ждут в лаборатории, но Руперт, уловив порыв, удержал Марко.

– Ты куда?

– Его Никола ждет, – сказал Марко. – Эксперименты собираются ставить.

– По улучшению твоей связи с химерой?

– Нет. Они про это даже не знают. По крайней мере я не говорил.

– Хорошо, что уточнил. Алхимикам не обязательно говорить. Они и сами понять могут. По каким-нибудь неосторожным действиям.

«Например, когда ты вдруг врываешься в лазарет и стараешься испортить ритуал», – мысленно закончил Марко. Еще бы чуть-чуть, и покраснел бы, вспомнив собственную неуклюжесть и неуверенные попытки ее оправдать.

– Тогда хорошо, – Руперт кивнул. – Никола не упустил бы такой шанс. Он и без того, несомненно, рад, что наконец-то в его распоряжении творение Алхемчара.

– Что? – Марко показалось, что он ослышался. И не найдя ничего лучше, повторил еще раз: – Что-что?

Ощущение, будто вставал с кровати и со всей силы ударился о книжную полку, которая висит на стене над тобой. Или с разбегу прыгнул в холодную воду, находившись по жаре. Или проснулся с температурой, и голова закружилась. Или…

– Это же химера твоего отца? Никола большой его поклонник. По крайней мере, когда мы брали у него интервью, он с огромным уважением о нем отзывался, упоминал про его исследования, даже не самые известные… Мне кажется даже, что Алхемчар для него вроде кумира, на которого хочется быть похожим.

Руперт словно не понимал, что происходит с Марко. А если понимал, то лучше фразы не мог и придумать, чтобы окончательно ввергнуть собеседника в ступор.

* * *

– Вот почему так получается? Ты пытаешься не думать о чем-то. Старательно, изо всех сил забываешь об этом. Отбрасываешь мысль как можно дальше. Но стоит отвернуться, она прилетает обратно – как лопасть бумерлета – и бьет тебя изо всех сил по затылку. Это честно, как по-твоему?

Собеседник ничего не ответил Марко. Но вовсе не из вредности. Если ты голем без специального заклинания, оживленной беседы с тобой не выйдет. Даже если предмет ее очень важен.

– Так ты его будешь покупать или нет? – донеслось от двери.

Марко поднялся с пыльного складского пола и печально посмотрел на голема, на двух игрушечных собак – одна без уха, зато с действующей ритуальной печатью на загривке, – и кучу прочего преинтересного хлама.

– Нет, – крикнул он в ответ и побрел к выходу. – Мы так и не нашли общего языка.

– С тебя четыре динара, – буркнул хозяин склада и протянул ладонь ковшиком. Пришлось раскошеливаться.

После разговора с Рупертом Марко просто не в силах был возвращаться в шатер. Он боялся, что не сумеет сдержаться и тут же побежит выяснять у Николы, что тот знает про отца, почему он ни разу не расспрашивал Марко о нем и что за ритуалы он проводил над Тией? Почему-то не было никакого сомнения в том, что алхимик вышел за пределы своих служебных обязанностей.

Чтобы не наговорить и не натворить глупостей, Марко быстро и скомканно распрощался с Рупертом и пошел шататься по лагерю. Хотелось убежать на полигон, завалиться на спину на какой-нибудь полянке, глядеть в небо и раскидывать мысли, как осенние листья… Но Тия впервые вышла на улицу после болезни и пока не готова была ни бегать, ни преодолевать большие расстояния, поэтому Марко потащился в кофейню, но не дошел до нее, потому что по дороге встретил ребят из соседней команды. Они зазывали всех желающих на расчистку старого склада, на котором, по слухам, завалялись несметные богатства, и их даже можно будет купить за полцены… Если что-то из найденного особенно обрадует. Платишь за вход совсем чуть-чуть, зато можно докопаться до всяких раритетов.

Почему-то наплыва уборщиков не наблюдалось, а вот Марко вспомнил о том, что это занятие здорово успокаивает нервы, и провел два часа в пыльном помещении, чихая с Тией в унисон и разгребая завалы из гомункулусов, големов, деревянных кукол и свитков с прикладными заклинаниями. Здешний алхимик специализировался явно не на взаимодействиях элементов, а на балансе жизненной энергии в неживых механизмах.

Выйдя на улицу, Марко вздрогнул. Вместо привычного лагеря перед ним раскинулось желто-оранжевое поле. Над ним дрожало туманное марево, и было страшно жарко.

От жары пришлось спасаться все-таки в кофейне, там по крайней мере лопасти вентиляторов хоть как-то перемешивали превратившийся в кисель воздух. Посетители все как один пили то, что можно подавать со льдом, а проклятья, адресованные погоде, не прекращались.

Переждав часок там, Марко все-таки рискнул выбраться на улицу. Там он вспомнил, что обещал учителям и директору школы по сувениру, и двинулся на рынок. Привычного уже костюма курьера не было, да и химера тут под боком, но жара повлияла и на продавцов. Стремясь как можно меньше показываться из-под навесов и не драть глотку почем зря, они отдавали товар, не торгуясь. В итоге ближе к вечеру Марко покинул рынок с тяжелой котомкой на спине.

– Уфф, – сказал он, остановившись передохнуть, и вытер вспотевшие ладони о штаны.

– Вуф! – раздалось сбоку.

Видение начало расплываться, и в желтом тумане духоты проступили очертания шатров.

– Опять ты?..

Марко не закончил вопрос. В самом деле, что надо было спрашивать? Опять ты со своими видениями? И что Тия на это должна подумать? Что Марко не нравится смотреть чужими глазами?

– Извини, – поспешно прошептал он. – Извини. Я просто не привык пока. К этому сложно привыкнуть. Что ты хочешь показать?

В лицо подул ветер. То есть в морду. Видение перестало быть статичным, и Марко понесся над чужим миром, не смея вздохнуть и обливаясь потом. Маленький вихрь по левую руку вдруг превратился в Борсая. Тот рявкнул и пошел на обгон. Вдоль всего тела, от шеи до хвоста, на шкуре химеры разгорались яркие полоски. Красно-оранжевого спектра. Почему-то это казалось очень важным, но…

– Круть, – раздалось под ухом. – Его ищут, а он тут прохлаждается.

Марко тряхнул головой, отгоняя видение, и обнаружил перед собой Радована.

– Тебя тоже ищут.

– Зачем?

– Вы же хотели защитный щит…

– Мы его уже протестировали два часа назад.

Марко сглотнул. Да, про время он действительно позабыл. Все дождь виноват. Вот если бы тот вовремя пошел, Марко давно бы пришел в шатер!

Прозвучавший на небесах гром и первые редкие капли, упавшие на землю, послужили незримым укором.

– Полчаса назад уже ужин закончился, а его все нет и нет. Ты же вроде просто на прогулку собирался, не говорил, что на весь день. А еще с Тией недавно беда была. Вот и решили, вдруг чего стряслось, надо бы проведать. А он, видите ли, на рынок ходил, сувениры покупал… – продолжал отчитывать Радован. Судя по алхимику, он был только рад найти причину поворчать.

– Тогда я, наверное, пойду, – сказал Марко осторожно.

– Да уж, сделай милость. Самое главное – найди всех остальных и скажи им, что волноваться не стоит и тебя больше искать не надо. И что они зря переживали.

Марко раскрыл было рот, чтобы сказать что-нибудь в свое оправдание, но в итоге лишь передернул плечами и поплелся в сторону шатра. Что тут говорить, если ты действительно виноват. Остается только и в самом деле разыскать остальных и извиниться.

* * *

– Гикки расшиб лоб, разыскивая тебя. Это, конечно, его вина частично – споткнулся-то он сам. Борсай вроде нашел твой след, а затем нашел какого-то голема, сел возле него и принялся выть, так что еле успокоили. Не говоря уже о том, что Левич все уши прожужжал, будто тебя похитили страховые агенты, потому что Тие стало лучше, и теперь-то они будут требовать выплаты назад под угрозой отправить химеру на исследования и сорвать следующую гонку. Про то, что самой Тие непозволительно так вести себя, едва выздоровев, я даже говорить не буду. Теперь будешь говорить ты. Желаю слышать оправдания.

Надо отдать должное Николе. Он распекал Марко не так, как обычно это делали взрослые. Никаких апелляций к высшему наказанию, «за что мне это все» и прочее. Никаких призывов «наконец-то повзрослеть». Никаких эмоций. Как настоящий алхимик, Никола разложил весь проступок Марко на составляющие, а теперь ждал, что же получится в результате эксперимента.

– Так случайно вышло. – Уже начав говорить, Марко понял, что этого недостаточно, но остановиться не мог. – Так обрадовался, что Тия выздоровела, что провел с ней весь день. О времени даже не задумался.

– То есть ты хочешь сказать, что просто повел себя безответственно.

– Нет. Хочу сказать, что увлекся.

– А как тогда ты объяснишь состояние, в котором тебя нашел Радован? Тоже увлекся? Стоял, замерев, почти без движения. И химера возле тебя так же стояла. Если бы не слабое дыхание и подрагивание пальцев, с вас можно было бы писать картину – мальчик с химерой.

Да. Никола был настоящим алхимиком. Выслушав первое оправдание, он тут же добавил новый ингредиент. Не исключено, что если ответить на это, то тут же последует новое обстоятельство. Например, сам Никола кое-что выяснил о том, как выздоровела Тия. Или еще что-нибудь в таком роде. Медленное и методичное препарирование.

– Ничего страшного, – Марко пожал плечами, меняя тактику. – Я прошу прощения за то, что произошло. И перед ребятами уже извинился. Больше такого не повторится.

– Ну-ну, – Никола хрустнул костяшками пальцев. – Ну-ну. Сделаем вид, что я тебе поверил. А теперь оставь Тию и иди поешь что-нибудь. Тебе собирались оставить ужин.

– А Тия…

– А Тия должна пройти обследование. Надо узнать, как на нее повлиял этот день. Не забывай, химера только что лежала почти при смерти, а тут целый день скачек.

Марко посмотрел на Тию. Химера лежала у ног, свернувшись калачиком. Задние лапы подсунула под морду, а все это сверху накрыла передними. Мама всегда говорила в таком случае, что будет мороз. Вон, химера заранее греется.

Потом посмотрел на Николу. Холодное спокойное лицо алхимика. Ни тени усталости на лице. И даже не похоже, чтобы он переживал из-за того, что Марко пропал на какое-то время.

– Почему осматривать будешь ты, а не Алекс? – спросил Марко. – Не терпится еще больше времени провести с творением Алхемчара?

И куда только делось спокойствие Николы? Тут же уголки губ задрожали. Один пополз вверх, а второй так и остался на месте. Вышла кривая усмешка на половину лица. И голос внезапно стал хриплым и каркающим:

– Рассказали, значит. Ну, я так и думал. Не я сам, так кто-нибудь другой обязательно. И пусть. Это что-то меняет?

Марко пожал плечами. Присел рядом с Тией, погладил химеру, а уже затем поднял глаза на алхимика.

– Может быть, тебе просто интересно, как она устроена? Я не обижаюсь, мне бы тоже было интересно, наверное. Но…

– Договаривай. Хотя нет, я сам договорю. Ты думаешь, что я сам устроил что-то с Тией? Что я провожу над ней эксперименты? Что пытаюсь разобраться, как она устроена? В чем-то ты прав. Я действительно пытаюсь разобраться. Как она вдруг заболела. Как вдруг вылечилась. Что тут происходит и не скрываешь ли ты от меня что-нибудь. Но я вижу, что если и скрываешь, то ничего не расскажешь. Что ж, поделом мне. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я способен причинить химере вред. Независимо от того, кто ее создатель.

Если бы рядом была дверь, то Никола непременно бы ею хлопнул. По крайней мере, так показалось Марко. Но, к счастью или нет, поблизости никакой двери не обнаружилось. Так что алхимик просто развернулся – почти одним движением – и ушел, чеканя шаг. А Марко остался сидеть возле Тии.

Самым странным же в этом было то, что он оставался совершенно спокоен, а рассудительный алхимик вдруг психанул и ушел. Как будто они поменялись ролями. Договорились заранее или же путем какого-нибудь алхимического преобразования.

– Выф, – грустно пробурчала Тия и лизнула Марко руку.

– Да, я знаю, что это несправедливо, – он вздохнул. – Но у меня есть ты, а потому нет права на ошибку.