Текст книги "Флаг Командора"
![](/books_files/covers/thumbs_240/flag-komandora-24982.jpg)
Автор книги: Алексей Волков
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Он тщательно целится. Выстрел – и один из англичан падает.
Наши ревут от восторга.
Фрегат начинает понемногу отставать. Его капитан решается на последний шанс и кладет свой корабль вправо, чтобы достать нас бортовым залпом.
Мы немедленно поворачиваем в ту же сторону. Наша бригантина намного маневреннее, и при этом нам удается выиграть дополнительное расстояние.
– Такой корабль нам не нужен, – делает вывод Командор. – Пусть катится своей дорогой!
Катиться своей дорогой фрегат не желает, предпочитает нашей. Он упорно следует за нами, хотя отстает все больше и больше. К вечеру англичанин превращается в парус на горизонте.
Хорошо!
Люблю море, паруса, схватку со стихией. Если бы при этом не надо было вступать в бой с людьми, я, наверное, был бы полностью доволен жизнью. А так…
8
Наташа. Ждать да догонять…
– Петр Ильич! Наконец-то! Где вы были?
В ответ Лудицкий посмотрел на Наташу с такой укоризной, словно это не он, а она пропала на весь день и не подавала о себе никакой вести.
Бывший депутат думы, известный партийный деятель, член всевозможных комиссий несколько похудел, осунулся и уже не имел прежнего импозантного вида. Этому немало способствовала и одежда. Вместо дорогого костюма – холщовые штаны и грязная блуза, на ногах – рваные туфли, разве что не подвязанные веревочками, на голове – обгрызенная соломенная шляпа с неровными полями.
Но и помимо внешности в Лудицком произошли ощутимые перемены. В нем больше не было прежней самоуверенности человека, которому позволено без малого все. Напротив. Взгляд бывшего депутата стал блуждать, как у нашкодившего кота, плечи опустились, в уголках губ пролегла горькая складка. Он словно постоянно ожидал окрика, причем окрика недоброго, грозящего всеми мыслимыми и немыслимыми бедствиями, и потому старался стать как можно невзрачнее и незаметнее. Только наедине с женщинами Петр Ильич порой напоминал прежнего властителя жизни, да и то лишь в той степени, в которой тень напоминает человека.
– Я был у наших женщин, – наконец ответил Лудицкий. – Это вас Кабанов устроил с максимальным комфортом, одних, а остальных поместил всех вместе.
– Об остальных женщинах должны беспокоиться остальные мужчины, – мягко произнесла Наташа. – Сережа и так делает все возможное. Но он же один.
Ей самой было несколько неловко от сознания своего особого положения. Но на этом особенно настаивал Кабанов, считающий, что его женщины должны быть устроены лучше всех.
Впрочем, понятие комфорта относительно. В своем времени Наташа и Юля жили намного хуже всех остальных уцелевших пассажирок, но даже у них в квартирах были все положенные удобства. Газ, свет, холодная и горячая вода, канализация… Здесь же их так называемое отдельное жилище представляло собой небольшой домик с погребом, колодцем и нужником во дворе. Одна большая общая комната и три поменьше, одну из которых занимала жена Ширяева с ребенком, кухня с примитивным очагом да чуланчик для прислуги – вот и все.
По сравнению с обычной городской квартирой начала двадцать первого века – пристанище бомжей. Если же вспомнить тюрьму на Ямайке или мало чем уступающий тюрьме кубрик на той, захваченной первой бригантине, то можно было считать это хоромами. Тем более что на всех остальных женщин, тех, которые еще не смогли найти новых спутников жизни, приходился один общий дом, несколько побольше этого, однако сколько в нем сейчас жило человек!
Понятно, что женщины завидовали бывшим стюардессам, кое-кто – черной завистью, да только что возразишь?
Мужья погибли, вокруг чужой мир, и последняя надежда – Кабанов, он же Командор. Другой на его месте бросил бы случайных попутчиц как ненужную обузу, а он продолжает возиться, старается обеспечить, насколько возможно, сносные условия существования.
Ругать Командора женщины не могли. Разве что втихомолку обсуждали его уровень нравственности и вкус. Но когда в женском коллективе обходилось без этого?
– Вы, кажется, Петр Ильич, тоже живете отдельно? Да еще в отличие от остальных мужчин не рискуете своей жизнью, добывая пропитание? – Вышедшая на звук голосов жена Ширяева совковыми комплексами вины не страдала.
– Я не какой-нибудь пират. Я честный человек! – Лудицкий хотел произнести это гордо, а вышло жалко и глупо.
– Значит, пользоваться добычей пиратов – это честно, а ходить за нею в море – нет? – едва не вспылила Вика.
Если что и несколько удержало женщину, так это жалкий взгляд депутата. Все равно что беззащитную собачонку пнуть.
– Пока никто ничего не добыл, – как можно мягче произнес Петр Ильич. – Может, их самих добыли.
И тут же прикусил язык. Однако было уже поздно.
– Это тебя любая шавка добудет, слизняк убогий! – не сдерживаясь, выкрикнула Вика. – За чужими спинами спрятался, да еще охаять норовит! Вот подожди, вернутся наши, скажу, так мигом тебе копыта в задницу вобьют, а рога на стенку вместо украшения повесят! Нашелся тут, индюк недорезанный! Педераст вонючий!
Последнее явно не соответствовало действительности. В гомосексуальных связях Петр Ильич не был замечен ни разу. Имел жену, порою ходил в баню с девочками, благо удовлетворить и получить удовольствие – понятия разные. Но в данном контексте слово говорило не о сексуальной ориентации, а о социальной, доведись человеку попасть в обстановку, от которой по популярной пословице зарекаться не принято.
Да и в жене Ширяева говорила не уверенность в ушедших, а безумная надежда на их успех. Только удача сулила выживание, если же нет…
– Вика, успокойся, Вика! – попыталась успокоить разошедшуюся женщину Наташа.
– Как же, жди! Мало что он наших мужиков хает, так еще и от работы отлынивает! С утра печь растопить не можем. Этому тунеядцу даже дрова нарубить лень! За что тебя только Командор содержит? Лучше мы раба купим. Хоть толк будет!
Лудицкий вжал голову в плечи и понуро выслушал обрушившийся на него поток брани.
– Чего стоишь? А ну коли дрова! Живо! Сам останешься без обеда! – уже чисто по-деловому закончила Вика.
Ей было несколько легче. Как в силу склочной натуры, так и в силу былого, относительно высокого положения.
Ни Наташа, ни Юля повысить голос на Лудицкого не могли. Пусть жизнь все расставила по местам, но девушки подсознательно помнили, кто они и кто он.
Но и Лудицкому деваться было некуда. В высокие сферы его не пускали, за речи в нынешнем веке никому не платили, поэтому поневоле приходилось заниматься делами.
Петр Ильич подавленно проследовал к сваленным в кучу дровам. Рядом с ними валялся топор, собственноручно наточенный Кабановым перед самым отплытием.
Топор для Лудицкого был инструментом непонятным, как компьютер для дикаря. Прирожденный демократ взял орудие труда боязливо, пытаясь понять, как размахнуться им, не попав себе при этом по ноге? Задача казалась практически неразрешимой. Колоть дрова было страшно, словно бросаться с обрыва в воду. Конечно, большинство людей совершают прыжки благополучно, однако вдруг окажешься в числе тех неудачников, которые падают мимо, на скалы?
– Мама! Там два фрегата пришли! Из самой Франции! – донесся издалека голос Марата, и мальчуган стремительно выскочил откуда-то с другой стороны дома, с разгона врезаясь в Вику.
Чуть отстав от него, шла Юля. Единственный ребенок в доме поневоле был в центре женских забот, и прогулка с ним рассматривалась невольными соседками, словно праздник.
В свою очередь мальчик охотно проводил время с бывшими стюардессами, позволявшими ему гораздо больше, чем мать.
А вот Лудицкого Марат избегал. Не мог понять с детским максимализмом, как можно добровольно остаться на берегу, когда настоящие мужчины ушли в море мстить за своих современников?
– Откуда ты знаешь? – спросила Вика.
– Все в порту говорят. Большие! Шлюпка пристала к берегу, а из нее вышли офицеры и пошли к Дю Касу, – охотно сообщил Марат.
– А еще Маратик придумал для наших мужчин сюрприз, – с гордостью, словно именно ей принадлежала неведомая идея, добавила Юленька.
– Какой? – заинтересовалась Наташа.
О Лудицком было забыто. Он одиноко переминался с топором в руках, не решаясь приступить к работе, но зная, что увильнуть от нее не удастся.
– Флаг! – гордо произнес Маратик.
– Какой флаг? – не поняла Наташа.
– Пиратский!
– Маратик предлагает вышить мужчинам их собственный флаг. Такой, чтобы сразу было видно: это они! – пояснила Юленька.
– Пусть все боятся! Мой папа – пират! И дядя Сережа, и дядя Жан-Жак, – принялся перечислять Марат.
– А мы сможем? – Наташа даже не поинтересовалась, что именно должно быть на знамени.
– Я умею вышивать, – кивнула Юленька. – Да и вы мне поможете. Я покажу как. Это совсем несложно. Только надо будет купить черный материал и нитки.
Лудицкий сплюнул в досаде.
Когда он недавно предложил нанять человека для колки дров и других физических работ, ему ответили: свободных денег нет. Хорошо хоть, не уточнили, что такой человек уже нанят и зовут его Петром Ильичом.
Идея сюрприза была встречена с восторгом. Да и то. Делать женщинам было особо нечего. Ну, обед, стирка и прочие трудоемкие в нынешние времена мелочи, а еще? В местное общество бывших пассажирок не принимали из-за неопределенности их статуса, кабаки были местом мужского разгула. Поневоле начнешь придумывать что-нибудь способное занять руки и голову.
Когда же Маратик пояснил, каким именно должен быть флаг, перемешанный с весельем восторг перешел все пределы…
9
Кабанов. Остров Блада
Люблю схватки, поединки. В них чувствуешь себя мужчиной. Если бы при этом не надо было выходить в море. А так…
Нам повезло с погодой. Ветер и качка были в пределах нормы. Ни грозовых шквалов, ни штормов.
Было немного обидно спасаться бегством от английского фрегата. Но и вступать с ним в бой казалось мне глупым. Добычи это не сулило. Сам корабль мне был не нужен. Тяжеловат на ходу, а об его маневренности вообще лучше помалкивать. А драться ради драки…
Я бы, пожалуй, подрался, но англичанин был заведомо сильнее. Терять же кого-то из людей просто так…
Ладно. Пусть живут пока. Пока мы не подготовимся получше. Есть на этот счет кое-какие мысли, но не все же сразу!
Испанцы мне не враги. Не они напали без причины и повода на беззащитный корабль под гражданским флагом, не они уничтожили мирных людей, значит, и не им держать ответ. У них есть деньги, которыми могут поделиться, и только. А вот кое-кто другой… Кому-то придется рассчитаться по полной.
Поздним вечером, когда фрегат стал пятнышком на горизонте, мы приступили к дележу. Света еще хватало, добыча же была оценена давно, еще во время нашего бегства.
Улов оказался значительным. Главное же было в том, что он достался нам без каких-либо потерь. Команда ликовала. Мнения о дальнейшем сразу же разделились. Одним хотелось поскорее вернуться и спустить свою долю добычи, другим – продолжить рейд и прихватить что-нибудь еще.
– А вы что скажете, господа? – спросил я своих, когда настала ночь.
Мы расположились в моей каюте. Я, Флейшман, Ярцев и Ширяев. Сорокин нес вахту. Судя по всему, мы находились западнее Мартиники и Доминики на таком расстоянии, что уточнять, к которому из островов ближе, было не особо существенно.
– Я не понял: наши мнения принимаются в расчет? – с деланным акцентом вопросил Юра.
Господи! Как хорошо-то хоть на родном языке поговорить!
– Чего тут думать? Плыть надо, – убежденно говорит Ширяев.
Для моего бывшего подчиненного наш поход – романтика. И, насколько я его знаю, повод на какое-то время освободиться от общества жены.
Нет, он ее любит. Просто, как бы это сказать, быстро устает от предмета своей страсти. Благо предмет этот очень привык давать общие советы, а то и просто упрекать во всех совершенных и несовершенных грехах. Есть у некоторых представительниц прекрасного пола такая милая склонность.
– Ветер попутный, – соглашается Флейшман. – Куда несет, туда и плывем.
Ох, любим мы в свободное время позубоскалить!
Послушать нас со стороны – полное впечатление, что мы не переносились никуда из своего времени и не было ни смертей, ни проблем. Словно сидим на своей яхте да приятно проводим часы в дружеском кругу. Этакие каникулы за тысячи миль от дома.
И за три сотни лет.
Интересно, это защитная реакция организма, или мы окончательно примирились со случившимся и теперь чувствуем себя в семнадцатом веке как в двадцать первом?
Если второе – то это радует. Вернуться мы все равно не сможем ни при каком раскладе, и остаток наших жизней пройдет здесь.
Попутно зародилась мыслишка: а хотелось бы мне вернуться? Нет, я понимаю, тут от наших желаний ничего не зависит. Никто никогда не объяснит, какой вихрь перенес нас в пространстве и времени. А уж попасть опять в подобный феномен природы, только действующий в обратном направлении…
И все-таки: хочу ли я?.. Честно, положа руку на сердце?
Равномерно покачивается бригантина, скрипит дерево, плещутся волны за бортом. Шпага на поясе, рядом сидят если не друзья, то проверенные приятели. Знаешь, чего стоит каждый.
Хочу ли?
Как ни странно – нет. Тошновато я чувствовал себя последние годы. Размеренная жизнь, убивающая чувства, ни событий, ничего.
Покой – вещь хорошая, только к вечному мы и так придем. Для отдыха – неплохо, для жизни предпочитаю как сейчас. Чтобы масса событий, и все зависело от меня. Не экстремал, просто мужчина. Жизнь лучше всего чувствуется тогда, когда висит на волоске.
– И куда нас несет? – спрашиваю для порядка.
– В ту же сторону, что и Гитлера. На восток, – отвечает Юра.
– На юго-восток, – немедленно уточняет Валера.
– Значит, не как Гитлера, – делает вывод Флейшман. – Кого-то другого. Скажем, Буша.
– Иными словами, вопрос о возвращении отпадает сам собой.
– Почему же? Если очень постараться… – опять отвечает мне Юра. – Да и ветер – штука переменчивая.
– Сегодня дует, завтра – нет, – соглашаюсь с последним утверждением.
Тихонько смеемся, хотя что здесь смешного?
Бросаю взгляд на карту. Испанские владения меня особо не интересуют, поэтому взгляд скользит мимо Сент-Люсий и Сент-Винсентов. Пусть их хранят святые! А вот Барбадос… Детская мечта Ширяева.
Пусть сбываются мечты!
– Идем на Барбадос, – объявляю я.
Ширяев радостно улыбается. Человек попал в мир своих позабытых фантазий и теперь наслаждается этим.
– А он нам по зубам? – Флейшман смотрит серьезно. – Или по зубам дадут нам?
– Не будем подставлять – не дадут… – План готов давно. Собственно, даже не план, а повторение предыдущего.
Каждый городок в здешних неспокойных местах прикрывается фортом. Сил для схватки с береговыми укреплениями у нас нет. Да и зачем нам это надо? Ты стреляешь в них, они – в тебя. Пусть так воюют те, кто любит канонаду. Нет смысла ломиться в закрытые двери, когда рядом есть окна.
– Барбадос возьмем. Что дальше? – второй раз за вечер подает голос Валера.
То, что он не сомневается в успехе, это хорошо. Плохо то, что он до сих пор чувствует себя потерянным, не может вписаться в новое время.
Или причина кроется в Мэри?
Скорбь по погибшим закономерна, только не надо зацикливаться на скорби.
– Дальше пойдем домой.
– В Пор-де-Пэ? – уточняет Валера.
– А у нас есть другой дом? Или хотя бы гостиница?
– Я не о том. Мы же не навсегда обосновались на Гаити. Деньги у нас после похода будут. Можно будет решать.
– Раз можно, значит, решим, – к вящему удовольствию остальных, мой ответ звучит достаточно уклончиво.
Но, честное слово, надоело переливать из пустого в порожнее! Да и не все дела сделаны здесь, чтобы перебираться в другое место. Мужчина должен платить по счетам. Наши же счета еще не погашены.
– И вообще. Философию откладываем на потом. Твоя задача, Валера, – подвести корабль к берегу вне видимости города, но и не слишком далеко от него.
– Бриджтаун, – с мечтательной улыбкой сообщает Ширяев.
– И сидит в нем полковник Бишоп, – добавляет Флейшман. – Гаденыш редкостный даже для Англии. Зато племянница у него чиста и непорочна, несмотря на своих лет тридцать, если не больше.
– Почему тридцать? – едва не обижается Ширяев.
– Элементарно, Ватсон. В начале романа ей лет двадцать пять, плюс-минус два года, да добавь, сколько длится ее затянувшееся ожидание.
Сам я текст Сабатини практически не помню. Читал в детстве, да когда оно было, детство? Смутно припоминается, что роман даже тогда показался мне излишне романтическим, больше относящимся к сказке, чем к реальной жизни.
Ширяев смотрит обескураженно. Очевидно, Флейшман прав.
Между прочим, чего мне здесь не хватает, это какой-нибудь книги. Пусть даже будет откровенная лабуда, лишь бы печатный текст. Но увы… Самые ранние творения на сколько-нибудь читаемом русском появятся лет через сто, когда нас давно не будет в живых.
Ох, надо осваивать языки, надо!
В реальной жизни Бриджтаун впечатления не производит. Небольшой город европейской архитектуры, в меру грязный, невзрачный, да и чего ожидать? Вряд ли в краях цивилизованных дела обстоят получше. Только тут город раскинулся вольготнее. Крепостных стен в Вест-Индии отродясь не было. Земли полно, врагов гораздо меньше. В остальном… То, что мы привычно подразумеваем под элементарными бытовыми удобствами: горячая вода, газ, туалет, – не существует даже в проектах. И как раз этого мне больше всего не хватает. Пусть это скучная житейская проза, только возвышенным сыт не будешь.
Форт расположен чуть в стороне от города, ближе ко входу в бухту. Сразу обращает внимание, что оборона рассчитана на нападение с моря, со стороны же суши – не более чем забава. И это при наличии огромного количества рабов!
Нет, рабство не социальное состояние, это психология. Не с автоматами же охраняют плантаторы негров и каторжан!
Так, размышления без особой цели.
Мы подошли к Бриджтауну с суши без особых проблем. Тайная высадка в темноте, благо здешние воды кое-кому из команды знакомы по прошлым делам, и погода была на нашей стороне, а затем – обычный скрытный марш-бросок. Пятьдесят человек вполне в состоянии двигаться незаметно даже в населенной местности, если соблюдают некоторую осторожность. Вещей при нас не было. Только оружие, боеприпасы и небольшой запас продовольствия на пару дней.
Мы уложились в один. Высаживаться еще ближе было опасно. Местность вокруг города населена плотнее, чем в других местах острова. Но и чересчур дальний поход тоже может быть чреват неприятными неожиданностями.
Нас было довольно мало для завоевания Барбадоса. Для налета же – вполне достаточно.
На бригантине остались те, без кого нельзя было обойтись. Ярцев в качестве единственного квалифицированного штурмана, Флейшман – как его помощник, наш лучший рулевой Кузьмин, Петрович на правах эскулапа, боцман Билли и комплект матросов.
Со мной пошел даже Гранье. Впрочем, артиллерист сейчас был намного нужнее на берегу.
Остальное было как на Ямайке. С той лишь разницей, что там мы стремились как можно быстрее оказаться подальше от негостеприимных мест, здесь – пришли незваными гостями с вполне конкретной целью. Нам помогло даже то, что в великолепной Карлайской бухте не было ни одного корабля. Ничего особо страшного не произошло бы, но все меньше работы.
И как всегда, служба неслась солдатами из рук вон плохо. Мы дождались полуночи и прежней троицей (я, Сорокин и Ширяев) первыми двинулись к форту.
Ликвидация часовых не заняла много времени. Ни один из этих горе-вояк даже не пикнул. Сами виноваты. Надо быть внимательнее на посту.
А там подоспели наши ребята. В самом форте народу было мало, большинство квартировало в городе, поэтому и эта часть плана удалась на славу.
Этих мы не убивали. Вид направленного оружия подействовал на англичан, как взгляд удава на кролика. Они притихли, безропотно позволили себя связать, а большего нам и не надо.
Следующие несколько часов превратились в подлинный кошмар. Мы старательно перетащили тяжелые орудия на ту стену, которая была направлена к городу, а затем зарядили их.
– Что, Жан-Жак? Остаешься за старшего. Не очень увлекайся. Помни: несколько орудий должны быть заряжены на случай штурма. Мало ли…
Я имел в виду, что те три десятка человек, которым предстояло захватить спящий город, могут не справиться со своей задачей.
– Сомневаюсь, что они понадобятся, Командор, – широко улыбнулся Гранье. – И знаете, честно говоря, такое дело было бы не по силам даже Граммону. Извините, что когда-то сомневался в вас.
Это здорово напомнило мне прощание перед безнадежным боем, и я поспешил сменить тему:
– Ерунда. То ли еще будет! Кстати, Жан-Жак. Тут появились некоторые мысли, как усилить нашу артиллерию. Сейчас нет времени. На бригантине поговорим подробнее. Мне важно знать твое мнение как специалиста. Прощаться не будем.
Я просто кивнул ему и быстрым шагом повел отряд к ничего не подозревающему Бриджтауну.
Каюсь, бравады в моих словах было многовато. Но надо же было поддержать дух своих людей! Практически всем им доводилось сражаться против двоих-троих врагов, завоевывать чужие, точнее, испанские города, но не таким числом и не в такой обстановке. Хотя… На суше англичане никогда не славились ни излишним умением, ни храбростью. Разве что во времена Пуатье. Только когда это было?
– Всем действовать строго по плану, – предупредил я людей в последний раз, и наши пути разошлись.
Обширность Бриджтауна заставляла действовать мелкими группами на ключевых направлениях. На нашей стороне были внезапность и неизбежная паника, на стороне горожан – подавляющее превосходство в силах. Следовательно, требовалось одно: не дать британским аборигенам сообразить, сколько же нас. А для этого действовать стремительно на грани риска. Или за его гранью.
Цели были распределены заранее. Себе я взял губернаторский дворец. Не потому, что был высокого мнения о своей особе. Но положение обязывает…
Охраны не было даже здесь. Не считать же за таковую одинокого часового, без возражений переселившегося в мир иной!
– Поищите караулку, – шепнул я Калинину и Владимирову. – Только не поднимайте шума. А я пойду пожелаю доброго пробуждения здешнему губернатору.
Хотелось бы, чтобы рядом находился Сорокин или Ширяев, но первый из них с четырьмя флибустьерами должен был нейтрализовать находившихся в городе вояк, второй, тоже с четверкой матросов, – перекрыть выход из Бриджтауна. Остальные моряки небольшими группами действовали по всей территории, и кроме двоих спутников у меня под рукой не было никого.
Небо на востоке начинало светлеть. Медлить было нельзя.
– С богом, ребята! – шепнул я и шагнул в дом.
Нет, все-таки служба тут поставлена безобразно! И вроде места беспокойные, непрерывная война, контингент людей такой, что не в каждой зоне встретится, а ведут себя настолько безалаберно, словно где-нибудь на безлюдном Памире.
Лишь раз из боковой двери выглянул какой-то слуга. Дверь была почти вплотную ко мне, слуга, соответственно, тоже. Я даже не воспользовался ножом. Просто двинул чересчур усердного бедолагу, чтобы он с полчасика повалялся в отключке, и продолжил свое движение по анфиладе пустых комнат.
Еще один слуга попался в передней, куда выходила спальня губернатора. Его я тоже просто послал в глубокий нокаут, а затем российским хамом без стука и предупреждения ввалился к местному начальству.
Первые проблески рассвета едва освещали большую комнату с огромной кроватью посередине. Чуть темнели две головы на подушках. Мне не было дела до нравственности губернатора, и выяснять, с женой он спит или с любовницей, я не собирался.
– Доброе утро! – Молчать показалось мне невежливым, трясти бедолагу в присутствии неведомой дамы – тем паче.
– А!.. – встрепенулась одна из голов.
– Доброе утро! – повторил я чуть погромче. – Прошу извинить за вторжение, но дело не терпит отлагательств.
– Что? – Первым проснулся мужчина. Голос у него хриплый, заспанный. Его владелец явно никак не может въехать в ситуацию.
– Бриджтаун захвачен пиратами, – сообщаю ему, чтобы побыстрее привести в чувство.
– Какими? Откуда? – И вдогонку: – Кто вы?
– Предводитель.
– Какой предводитель?
Все-таки для губернатора отдаленной колонии он мог бы соображать чуточку лучше.
– Предводитель пиратов.
– Что?!
Мужчина резко принял сидячее положение.
Манеры у него! Разве можно изъясняться одними вопросами?
Женщина рядом вскрикнула и тоже села. Не забыв при этом натянуть на себя одеяло.
Может быть, следовало помахать для приличия шляпой, но я решил, что будет много чести.
– Бриджтаун захвачен. Вы тоже. Но мы можем договориться, – терпеливо повторил я. – И не надо никого звать. Не помогут.
Однако женский вскрик был кем-то услышан. Я все-таки не зачищал дом полностью, не видел в том смысла.
Дверь резко открылась, и на пороге объявился полуодетый мужчина. В левой руке он держал подсвечник с зажженными свечами, в правой – пистолет.
Я аккуратно двинул вошедшего в челюсть, успел подхватить подсвечник и поставил его на оказавшийся поблизости столик.
Губернаторша вскрикнула еще раз.
– Скоро очнется, – успокоил я женщину, подбирая выпавший из рук слуги пистолет.
При свете свечей я наконец-то смог разглядеть своих пленников. Губернатор оказался мужчиной средних лет, довольно полноватым, хотя его полнота не шла ни в какое сравнение с полнотой его подруги. Но если женщина выглядела откровенно испуганной, то повелитель Бриджтауна уже приходил в себя. Его взгляд то и дело устремлялся к стене, где на фоне ковра висели шпаги. Очевидно, губернатор решал, что лучше: попытаться расправиться со мной или, не рискуя понапрасну, выслушать мои предложения.
– Не советую, – предупредил я, поигрывая пистолетом.
– Что?
Ну сколько можно задавать вопросы?
– Не советую хвататься за оружие.
– Я и не собирался… – несколько смущенно поведал губернатор.
По-моему, это была его первая фраза без вопросительной интонации.
– На всякий случай, – пояснил я. – Побеседуем?
– Надеюсь, вы позволите мне одеться?
– Разумеется.
Губернатор попробовал протянуть время. Вначале он делал вид, будто стесняется меня, потом перестал обращать на это внимание, но шевелился так, что даже ленивец выглядел по сравнению с ним чудом быстроты.
– Поторопитесь, сэр. Скоро светает. Пираты – народ буйный. Могут полгорода спалить.
Рассвет за окном был по-южному стремительным. Вроде совсем недавно забрезжило, а вот теперь утро уже вступало в полную силу.
И одновременно со светом раздались первые выстрелы. Они послужили невольным сигналом. Очевидно, жители стали выбегать из домов, желая узнать о происходящем. Кто-то из наиболее ретивых не забыл при этом прихватить с собой ствол, и в городе вспыхнули разрозненные схватки.
В одном месте загрохотало почаще и побольше, и немедленно в ответ грянул форт. Жалобно звякнули стекла, с улиц донеслись чьи-то крики, зато ружейные выстрелы немедленно пошли на убыль.
– Ах, да. Забыл вам сообщить, что форт тоже захвачен, – заметил я губернатору. – Поэтому одевайтесь быстрее. Мои орлы горят желанием сровнять Бриджтаун с землей. Как перед тем сровняли Порт-Ройал с морем.
Последнее я сказал для большего эффекта и, как ни странно, достиг цели. Лицо губернатора стало жалким, а руки затряслись, будто он накануне изрядно приложился к горячительным напиткам.
– Так это вы… – внезапно севшим голосом пробормотал он.
На полу зашевелился оглушенный слуга, сделал попытку привстать, и пришлось ударом ноги вернуть его к прежнему безмятежному состоянию.
– Командор Санглиер, – представился я с небольшим поклоном.
Называть свою подлинную фамилию не хотелось. Раз уж ее перевели на французский, то пусть она в здешних местах так и звучит. Мне же еще в Россию возвращаться!
Если в глазах губернатора застыл страх, то его молчаливая супруга, похоже, окаменела от ужаса.
Все-таки хорошая вещь – молва! Не знаю, как она тут перелетает над морем, а вот в неизбежных преувеличениях давно не вижу ничего странного.
– В отличие от Порт-Ройала у вас есть выбор. Сто тысяч песо выкупа или… та же судьба.
Страх на лице губернатора сменяется удивлением.
– Сто тысяч песо?
– Понимаю: Бриджтаун стоит дороже, – соглашаюсь с ним. – К сожалению, сегодня у меня нет времени. Поэтому обойдемся пока этой скромной суммой.
Мою речь прерывает выстрел, раздавшийся в самом губернаторском дворце, и практически без промедления – еще один.
Супружеская чета испуганно вздрагивает.
Мне тоже становится не по себе, но я старательно держу марку.
Через полминуты на пороге вырастает Аркаша. Вид у него взволнованный, в руке зажат пистолет.
– В меня стреляли! – по-русски сообщает он, едва не глотая слова.
– Попали? – интересуюсь я.
– Нет.
– А ты?
– Да. Я убил его! – чуточку нервно отвечает Аркадий.
– Вот и чудненько, – подвожу я итог. – Молодец!
– Но я убил!..
– А что еще было делать?
Ох, уж эти пассажиры! За плечами у них уже такое, что не у каждого спецназовца сыщешь, а порою продолжают переживать, словно девицы.
Губернатор напряженно вслушивается, пытаясь понять, на каком языке мы говорим. Смысл беседы, я думаю, понятен ему без переводчика.
– Сто тысяч песо мне надо до полудня, – я вновь перехожу на английский.
– Но это очень много…
– Я не торговец, а солдат. Это в ваших интересах.
С форта в подтверждение моих слов бухает орудие.
Интересно, в кого? Насколько я понимаю, сопротивление уже сломлено. Вернее, его и не было. Но выстрел звучит очень кстати, и я добавляю нарочито скучающим тоном:
– То, что не дадут нам живые, мы соберем с мертвых.
Пока губернатор пытается поставить на место отвисшую челюсть, подхожу к окну.
Вид открывается чудесный. Восходящее солнце подчеркивает нежную зелень тропической растительности, играет зайчиками на воде знаменитой Карлайской бухты, в которую медленно втягивается наша бригантина.
– Что вы выбираете, сэр?
Наверное, я здорово понравился губернатору. И он спешит не разочаровать меня:
– Хорошо.
Я смотрю на него выжидающе. Только руки сами собой вертят пистолет.
– В полдень деньги будут.
Стоило ли прибедняться?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?