Читать книгу "Счастье – это просто…"

2007

Аленка

Вот уже пять лет она была замужем. И каждый месяц, каждую неделю все больше и больше жалела об этом раннем браке. Все чаще и чаще появлялись мысли о разводе, все регулярнее обручальное кольцо «забывалось» то в ванной, то на кухне.

Брак трещал по швам, Андрюху как будто подменили. В то время как ее зарплата росла (в большой компании, где она начала работу еще в институте, она была уже ведущим дизайнером), он зарабатывал все меньше, теперь устроившись на работу с частичной занятостью и отказываясь от любых подработок. Она непрерывно повышала свою квалификацию, посещая курсы, изучая новые программы, читая специальную литературу, он не мог даже поступить за заочку, к тридцати имея за плечами только ПТУ. Она пыталась накопить на приличный ремонт, он мгновенно тратил все найденные деньги на какую-то ерунду. Она пыталась продумать интересный досуг, уговаривая его куда-то сходить или съездить с ней, он либо часами просиживал в компьютерных играх под пиво, либо пил с приятелями, иногда по 2—3 ночи не появляясь дома… Друзья и подруги в один голос твердили – разбаловала. И действительно, сложно было с этим спорить – уж очень Аленка хотела быть идеальной женой, уж очень его опекала, пыталась избавить от всех сложностей, предугадать все желания и потребности. Даже на курсы ходила о том, как лучше понять мужчину и выстроить благополучной отношения в семье, да что-то курсы не помогали.

Иногда она тихо ревела в подушку, иногда набиралась решимости и собирала чемодан с самым необходимым, чтобы уйти, но потом разбирала его обратно, вспоминая, как мама наставительно говорила перед свадьбой – «помни, брак – это на всю жизнь!».

2008

Ярго

Он забрал мальчишек из детского сада и теперь пытался пристегнуть каждого в своем автомобильном кресле. Получалось не очень хорошо, сыновья болтали, рассказывая как прошел день, хохотали и дрыгали ногами. Несмотря на раздражение, он невольно заулыбался.

– Пап, пап, а мы поедем к дяде Пете?

– Да, конечно, мы же собирались, только маму с работы заберем.

Он работал региональным представителем крупного производства, очень рано выходил из дома утром, весь день мотался на машине, зато вечером освобождался тоже не поздно, раньше Ирины, работающей в обычном офисном графике. Поэтому утром сыновей в сад собирала и отводила мама, а вечером всех по очереди забирал уже он.

Сегодня день рождения матери Элвиса, и еще месяц назад он пригласил их всей семьей. Праздновать будут дома, в близком кругу, человек десять гостей, не больше, так что все обещает пройти относительно спокойно. Конечно, Ирина не очень хотела идти – она сильно недолюбливает свою тезку, жену Элвиса (хотя чего греха таить, сам Ярго от нее давно уже не в восторге), но из уважения к Элвису, и, самое главное, чтобы поддержать мужа, согласилась. Даже на работу сегодня пошла в платье, чтобы вечером не заезжать домой переодеваться.

Вечер шел неплохо, мальчишки быстро наелись и убежали с шестилетней Дашей в ее комнату, взрослые немного выпили (кроме его Ирины, которая на обратной дороге сядет за руль) и вели неспешный разговор обо всем, только элвисова Ирина, как всегда, была недовольна.

– Мать, ну что это за картошка, а? Пересушенная вся, разве можно было такую на стол ставить?! Тебе самой-то перед гостями не стыдно за такой день рождения? – Ее слова предназначались маме Элвиса, которая и готовила весь стол (сама Ирина и мысли не допускала о готовке или других «грязных» домашних делах).

– Ирин, не начинай, пожалуйста, – Элвис поморщился, как от зубной боли, хотя его мама даже ухом не повела и продолжала разговаривать с Ярго о сыновьях. Мать Ирины тоже явно была недовольна и делала той знаки.

– А что я начинаю? Просто говорю правду! Ирина повысила голос. – Мам, что ты мне рожи корчишь?! Я что, маленькая?! Временами Ирина как будто замечала, что окружающие (мать, муж, даже маленькая дочь) относятся к ней как к не совсем здоровому человеку, но не давала себе труда подумать, отчего так.

Точку в дебатах поставила его Ирина. Она совершенно спокойно, но четко произнесла:

– Ирин, мы пришли не к тебе на праздник, и не стоит портить его ни нам, как гостям, ни имениннице. Я думаю, раз тебе не нравится стол и наша компания, тебе совсем необязательно здесь находиться. – Она смотрела на тезку серьезно и выжидательно.

Та сначала поперхнулась от такой наглости, в ее-то доме!.. (Естественно, она давно считала квартиру, купленную Элвисом, своей). А потом медленно осмотрела окружающих: Ярго смотрел откровенно брезгливо, Элвис устало, обе матери и тетка Элвиса скорее даже сочувствующе, чего она не могла выдержать. – Ах так?! Она буквально визжала, – значит, вы на ее стороне?! Вы все считаете, что мне лучше уйти?! Отлично! Я уйду!

Ирина вскочила из-за стола, чуть не опрокинув тарелку, и выбежала из комнаты. Через несколько минут из коридора послышался ее крик – Не ждите! И грохнула входная дверь.

Несмотря на неловкость момента, все вздохнули с облегчением, и через несколько минут беседа вернулась в спокойное русло.

Точку в ситуации поставила Дашка, которая с хитрой мордочкой заглянула в комнату и таинственно спросила: – Мама ушла? А, получив согласный кивок от отца, по-детски непосредственно завопила во весь голос: – Ураааааа! И с топотом умчалась обратно в комнату.

Аленка

Все. Ее терпение кончилось.

Сегодня она подала заявление на развод с Андреем, брак с которым выдержал целых шесть лет. Оформить развод обещают через месяц с небольшим, а так как детей у них нет (о своей четырехмесячной беременности, почти еще незаметной внешне, она решила не говорить), участия суда не потребуется.

В последнее время он стал совсем невыносимым: то и дело заявлялся домой нетрезвый, орал на нее и ни в чем не виноватого кота, швырялся предметами, умудрился переругаться практически со всеми друзьями, которые не могли терпеть его психозы. На работе его еще терпели, скорее всего, из-за того, что работал он не каждый день, начинал в основном не утром, и видимо эти несколько часов держался в рамках приличий. При всем при этом, Аленке уже несколько месяцев намекали на наличие некой блондинистой любовницы, которая знакома с Андреем чуть ли не со школы, и все это время мечтала выйти за него замуж. Сплетням Аленка не очень верила, хотя ей было уже глубоко плевать, где он и с кем, а вот свою случайную беременность скрывала от всех, в особенности от свекрови, которая фанатично хотела внуков и точно бы не дала им с Андреем развестись.

Муж отреагировал на новость о разводе вяло, сегодня он явился под утро и сейчас (хотя был уже вечер) явно не очень хорошо себя чувствовал. Не противился он и тому, что Аленка собрала несколько сумок с вещами, прямо сегодня планируя уезжать. Вслед даже прокричал что-то о том, что наконец-то она валит, и даст пожить ему спокойно.

Родителям говорить и о разводе, и о беременности было пока страшно, поэтому Аленка договорилась с подругой из института, что месяц (до оформления документов) поживет у нее, чтобы явиться к родителям уже с совершённым фактом.

2009

Аленка

Недавно ей приснилась подруга Линка. Приснилась совершенно четко, живая и здоровая. Они встретились недалеко от бывшего родительского двора, худенькая и совершенно трезвая Линка шла навстречу Аленке с коляской, в которой мирно посапывал младенец месяцев трех-четырех.

Аленка изумленно прошептала: – Линка?!

Та, как ни в чем не бывало, подошла к ней и буднично произнесла: – Привет, Ален, как твои дела?

Не дождавшись внятного ответа, Линка продолжила: – Тебе наверное сказали, что я умерла?.. Говорила она значительно более спокойно и ровно, чем говорила живая импульсивная Линка.

После кивка Линка начала не спеша рассказывать: – Так и было задумано. Все должны были считать, что я умерла, чтобы бывшее окружение меня не втянуло обратно. На самом деле я уехала лечиться от пьянки в дорогую клинику в другом городе, Максов отец нашел меня и денег дал. Вот меня там на ноги поставили за три месяца, и я начала новую жизнь в другом месте. Видишь, ребенка вот родила недавно, – она кивнула на коляску.

С одной стороны, Аленка была счастлива слышать, что подруга не умерла (хотя ее история напоминала сказку), с другой – что-то тут не вязалось.

Поняла Аленка, что не так, только проснувшись (сон она запомнила идеально ярко): в противовес словам, которые должны были нести радость, весь внешний вид Линки: потухший взгляд, упавший голос, опущенные плечи, безвольно лежащие на ручке коляски кисти, – говорил о глубокой тоске. Как будто она была… неживая.

Несколько недель Аленка находилась под впечатлением сна, вновь и вновь вспоминая Линку, их дружбу, веселую компанию почти десятилетней давности, свою первую, такую сильную и такую болезненную любовь.

Элвис

Он спешил домой, возвращаясь из командировки. Завтра у дочери день рождения, она уже совсем взрослая, семь лет, и через несколько месяцев пойдет в школу. Он вез ей кучу подарков, и, улыбаясь, представлял ее радостное удивление.

Несмотря на метель и плохую дорогу, он старался ехать быстрее, потому что соскучился по дочке и хотел застать ее до того, как она уснет. Правда, они уже несколько раз говорили по телефону за последние два часа, но ему хотелось крепко обнять ее, подхватить на руки и покружить, как она любила с детства. До дома оставалось буквально полчаса езды.

Элвис потянулся за завибрировавшим в сумке телефоном. Машина вильнула, сначала слегка, потом сильнее, и, хотя он уже пытался выйти из заноса, наплевав на телефон и постепенно снижая скорость, его закрутило и вынесло на встречную полосу. Последнее, что он увидел – фары несущейся навстречу фуры, через пару мгновений внутри головы все будто взорвалось и погасло. Мир погрузился в темноту.

Ярго

Было уже довольно поздно, и он чертыхнулся, недобрым словом обозначив того, кто звонит в такое время. На дисплее высветился телефон Ирины, жены Элвиса.

– Хммммм, Иринк, Петина жена, – крикнул Ярго супруге, которая в спальне читала близнецам книжку на ночь.

– Может, хочет что-то про завтра уточнить? У Даши-то день рождения. Или так вовремя придумала, какой нам подарок заказать?.. Жена говорила скептически. Она давно недолюбливала Ирину за ее вечное нытье и бесконечные требования, а в особенности эта неприязнь обострилась после дня рождения мамы Элвиса в прошлом году. Петра она, правда, теперь тоже не слишком уважала, считая его лохом, который живет с такой стервой, но если выбирать из двоих, к Элвису была более лояльна.

– Ярго, привет, – Голос в трубке звучал напряженно. – Ты трезвый? У тебя машина заводится? Ребята спят уже?..

– Эээээээ, Ирина, погоди, не так быстро. Что стряслось?

– Петр попал в аварию на трассе, когда ехал из командировки. Даже не уверена, что он жив, судя по тому, как со мной разговаривали.

Неприятный холодок пробежал по позвоночнику, в животе что-то как будто завязалось в тугой узел. В голове стучала только одна мысль: только бы он остался жив, остальное они разрулят.

– Ирин, – он старался говорить спокойно, хотя голос подрагивал, – Элвис попал в аварию, надо ехать в больницу. Ты укладывай пацанов, а я поехал. Он уже одевался на ходу.

– Пап, пап, – заголосили сыновья, – мы с тобой!

– Ребят, вы с мамой. Читайте сказку и ложитесь спать, а я скоро приеду. Голос прозвучал так, что ни один из его хулиганов не посмел ныть или спорить.

– Позвони мне, как выяснишь, что случилось, – Ирина посмотрела на мужа. – Я с тобой, все будет в порядке.

Он любил жену. Несмотря на то, что поженились они четыре года назад, как говорят, «по залету», она и была раньше и оставалась сейчас его верной подругой и серьезной поддержкой. Прямо в обуви он прошел в комнату, чмокнул по очереди пацанов и поцеловал свою Ирину, на автомате уже проверил документы на машину и ключи и быстрым шагом вышел.

Ирина

Когда раздался телефонный звонок на городской телефон, она лежала на диване перед телевизором, поедая пирожные из коробки. Дочь была уже достаточно взрослой, чтобы развлекать себя самостоятельно, внимания не требовала, и Ирина почти все время посвящала себе.

Сначала она хотела было не брать трубку, но это вполне мог быть муж, который, к примеру, не мог дозвониться ей на мобильный (она не помнила, куда его забросила) и который был в дороге. Завтра у дочери семилетие как-никак, не слишком хочется ругаться. Она не спеша встала с дивана, шумно вздохнула и рыкнула в трубку: – Але!

– Подскажите, Павлов Петр Игоревич здесь проживает? Голос был сухим и формальным.

Ей стало страшновато. – Здесь, – пропищала Ирина уже далеко не таким уверенным тоном, как алекала.

– А вы ему кем приходитесь?

– Я ему жена… протянула Ирина, и следом, собравшись, рявкнула: – Да что случилось-то?! У меня ребенок маленький, а вы названиваете на ночь глядя!

Голос из формального превратился в смертельно уставший: – Ваш муж примерно час назад попал в аварию на 130-м километре трассы М68. Машина восстановлению не подлежит, о его состоянии сказать ничего не могу. Ему повезло, очевидцы сразу же вызвали скорую помощь, он уже должен быть доставлен в городскую клиническую больницу.

– И что делать?.. Просипела Ирина внезапно севшим голосом.

– Можете поехать туда прямо сейчас, узнать, что с ним. Можете подождать до утра, но судя по состоянию машины, до утра он может не дожить. Голос помолчал. – Впрочем, не дожить он может и до вашего приезда сейчас, так что решайте сами. Я вам сообщил, до свидания. В трубке запиликали гудки.

Если честно, основным ощущением сейчас было сильнейшее раздражение. Искать машину, куда-то ехать на ночь глядя, не дай бог, хоронить его, если помер, – все это было выше ее сил. Пока она набирала номер Ярго и договаривалась с ним о встрече, пока одевалась, пока инструктировала дочь, которая еще не спала, и маму, которая так и жила с ними (сказала, куда едет, она только матери), в голове оформилась мысль: уж лучше бы умер. Один раз разобраться, и все, стать молодой вдовой (ей было всего 27) с собственной квартирой (купленной, естественно, Элвисом), получать пенсию по потере кормильца и строить личную жизнь без помех. А то ведь начнется – больницы, ампутации, операции, инвалидные коляски, – зарабатывать он наверняка не сможет, зато она будет на всю жизнь привязана к инвалиду.

Ирину передернуло. Она не помнила, когда перестала любить мужа. Иногда казалось, что во время беременности (которая по его настоянию случилась так рано!), иногда – что она вообще его не любила. Если до свадьбы его ухаживания, подарки, поездки, рестораны казались приятными (не то чтобы она была счастлива, но во всяком случае ей это льстило), то после нее постепенно стали вызывать все больше и больше раздражения. А уж во время беременности она и вообще его возненавидела. Она обвиняла мужа во всех смертных грехах: он и не дал ей «нагуляться», запретив делать аборт, и из-за него она потеряла физическую форму, и не пошла получать высшее образование, и не нашла приличную работу (кому она нужна после ПТУ и декрета!). Несмотря на то, что он обеспечивал ее всем необходимым (даже умудрился квартиру купить без ипотеки, взяв только небольшой потребительский кредит) и активно участвовал в воспитании дочери, которая души в нем не чаяла (к ней, родной матери, тяжело ее вынашивавшей и в муках рожавшей, Дарья Петровна относилась значительно холоднее), она все время находила к чему прицепиться, и старалась поменьше времени проводить с мужем вместе, понимая, что ради дочери он от нее никогда не уйдет.

Ярго

Практически всю дорогу они молчали. Он сосредоточился на дороге, так как ему хотелось вернуться к жене и сыновьям целым и невредимым.

В больнице почти час пришлось бегать по этажам, чтобы выяснить, где привезенный недавно Павлов Петр. Ругалась и выяснила Ирина, уж что-что, а это она умела.

Наконец к ним вышел врач, который был в курсе.

– Родственники?

В дело вступил Ярго, сделав Ирине весьма заметный знак рукой: – Я друг, это жена.

– Ясно, – доктор устало вздохнул. – Быстро приехали.

Он помолчал.

– Есть хорошая новость. Мозг не поврежден, можно сказать, что Петр ваш в рубашке родился. Сотрясение средней тяжести при таких травмах – это просто ничего. Повезло, овощем не будет. Доктор повернул голову в сторону: – Если выживет…

Повисла тишина.

Ярго включился первым: – Доктор, а плохие новости?..

– Плохих побольше. Очень сильно пострадала грудная клетка, мы вытащили из нее несколько осколков корпуса. Переломаны ребра, пробито легкое, сердце работает с перебоями. Еще один осколок был в шее, он задел трахею и связки и прошел буквально в миллиметре от сонной артерии. Возможно, останется без голоса. Ну а лицо придется вообще собирать по кусочкам, его, по сути, нет. И пока непонятно, что с глазами. Двойной перелом руки и осколочный ноги на фоне всего этого – мелочи.

Каждая фраза гулко отдавалась в голове. Он не представлял всего того, что говорил врач, на Элвисе, с которым они знакомы уже пятнадцать лет.

– В общем, до утра будем работать, чтобы выжил – латать, контролировать сердце, спасать легкое. Если выживет – попробуем сохранить зрение. Потом голос. А там уже и остальное подтянется. В любом случае имеет смысл рассчитывать примерно на год реабилитации, ну и на приличные вложения в пластику, чтобы хоть частично вернуть лицо.

Доктор потер щеки ладонями: – Все, езжайте отсюда, все равно до утра вы ничем не поможете. После десяти позвоните или приезжайте, скорее всего, к этому времени прогноз будет понятнее.

Ночь он спал очень тревожно, то и дело просыпался, вздрагивая, в голове звучал голос врача: пробито легкое… если выживет… собирать по кусочкам… Рисовались страшные картины аварии: перевернутые разбитые машины, залитые кровью, торчащие из них руки и ноги, слетевшая обувь (он где-то читал, что обувь во время аварий слетает только с трупов, с живых, пусть и раненых, не слетает). Проснувшись утром, он чувствовал себя разбитым и уставшим, и первым делом начал звонить Ирине. Она не брала трубку ни мобильного, ни городского телефона. Что делать, было совершенно непонятно, так как к трем часам они всей семьей были приглашены на семилетие к Даше, дочери Элвиса и Ирины, но в связи со вчерашними событиями у него не было уверенности, что что-то состоится и что его с женой и ребятами будут ждать.

Вплоть до половины двенадцатого каждые полчаса он набирал и набирал то мобильный, то городской номер, пока наконец трубку не подняли.

– Але! – проговорил звонкий детский голос.

– Даша, привет, это дядя Тимофей, – Ярго старался, чтобы голос звучал бодро и радостно. С днем рождения тебя!!! Такая дата, поздравляю! А где мама?

– Привет, дядя Тим, спасибо, – Дашин голос, как и обычно, звучал взросло и серьезно. – Мама пошла за тортом. Хотя какой торт, когда папа в больнице! Она явно старалась, чтобы голос не дрожал. – Я его очень-очень ждала, и он ведь ко мне спешил! А теперь вот… Девочка помолчала. – Но вы все равно приходите, дядя Тим, с тетей Ириной и ребятами, мама с бабушкой стол уже наполовину приготовили и торт заказали, они же не знали, что папа… Голос сорвался.

Ярго не успевал вставить и слова, как Даша снова принималась говорить.

– Ты ведь тоже переживаешь, да?.. Ты не волнуйся, папа не умрет.

– Это в больнице сказали? – невольно вырвалось у Ярго, прежде чем он сумел себя сдержать.

– Нет, это я знаю, – Даша говорила уверенно. – Потому что я его очень сильно люблю, и умереть ему не дам. Снова маленькая пауза: – ну все, дядя Тим, до встречи в три, я вас жду. В трубке запиликали гудки.

Ярго выругался. Это было очень по-ирининому – ничего не отменять, потому что «деньги заплачены, что им, пропадать, что ли…», и это притом, что сама она не заработала за свою жизнь ни копейки, не считая родительских пожертвований. Еще обиднее было то, что подарки Элвиса ей, даже дорогостоящие, она не ценила ни грамма. Иногда Ярго задумывался – за что Элвису такое наказание. Ведь это он, Ярго, попортил не одной девчонке нервы – чего стоит Оля, которая целый год не могла отойти, Аленка, из-за которой они чуть вдрызг не разругались с Элвисом, и добрый десяток других, с кем отношения были не такими долгими. Но у него – любимая жена, любимые сыновья, и в жизни все в порядке. Элвис же мухи в жизни не обидел, но жена ему досталась – просто кошмар какой-то…

Его мысли перескочили. Наверняка эта… гадюка (более мягкого слова Ярго не мог подобрать) до сих пор даже не позвонила в больницу, узнать, жив ли Элвис, а бумажку с номером вахты, куда поступает вся информация о больных, она вечером забрала себе. Он чуть было не заскрежетал зубами от злости и беспомощности.