Текст книги "Путь гейши"
![](/books_files/covers/thumbs_240/put-geyshi-124925.jpg)
Автор книги: Алина Лис
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 4
Поединок
Это было похоже на один из тех навязчивых снов, в которых он искал, находил и снова терял Мию.
Акио почувствовал, что задыхается, словно куда-то пропал весь воздух. Все, кроме озябшей и промокшей девушки, стало вдруг незначительным, неважным. Генерал шагнул к ней, не отрывая глаз от хрупкой фигурки, страшась даже моргнуть – вдруг, если отвести взгляд, она исчезнет?
– Ах, мой друг, это же та самая крошка-гейша, которую ты перекупил у меня на мидзуагэ. Я все хотел зайти к матушке Хасу, чтобы попробовать ее, но так и не собрался. Так она сама прибежала. Чувствую, сегодня вечером мы отлично развлечемся…
Голос Горо заставил генерала очнуться. Он резко обернулся, испытывая нестерпимое желание ударить будущего тестя.
– Нет.
Брови толстяка озадаченно скакнули вверх.
– Не хочешь разделить со мной малютку? Ладно, думаю, я и сам сумею сделать так, чтобы девочка не скучала.
Он захихикал. Акио стиснул кулаки так, что свело пальцы.
Боль привела в чувство. Нельзя ссориться с Асано. Не сейчас, не время…
Но стоило представить, как толстяк прикасается к Мии, как разум, логика и хладнокровие отступали. Оставалось только звериное бешенство и готовность защищать свою женщину до последнего.
– Ты не тронешь ее.
Горо нахмурился:
– Ты не слишком-то вежлив, мой друг. Напоминаю, что девочка принадлежит мне.
– Не тебе. Я выкупил ее долг.
Мия жалобно застонала, и генерал бросился к ней, забыв о наместнике.
Одного взгляда хватило, чтобы понять – девушка очень больна. Она дышала неглубоко и хрипло, ее била крупная дрожь, а ее кожа показалась Акио слишком холодной и влажной.
Он погладил ее по щеке, мимоходом влив толику магии, и позвал:
– Мия!
Знакомый властный голос выдернул Мию из жарких волн беспамятства. Она почувствовала тяжесть ладони на лбу и открыла глаза.
Склонившийся над ней мужчина был врагом, мучителем. Но сейчас на его лице читалась неподдельная тревога и забота.
– Господин Такухати, – обметанные солью губы едва шевельнулись, – простите меня. Я не хотела…
– Держись, – не попросил, но приказал Акио, вливая в девушку еще исцеляющей силы.
Мия прижалась щекой к ладони. Прикосновения его рук отгоняли беспамятство, несли успокоение, унимали могильный, пробирающий до костей холод.
Мужчина скинул куртку, укутал и поднял Мию. Она прижалась к нему, чувствуя, как отступает озноб. Все хорошо. В его объятиях так спокойно…
Визгливый голос откуда-то со стороны снова вернул Мию к реальности:
– Мой друг, нехорошо трогать чужую собственность. Оставь девочку, мои люди позаботятся о ней без тебя.
И гневное сквозь зубы в ответ:
– Она не твоя!
Нельзя спать! Происходит что-то важное…
Девушка разлепила мокрые от морской воды ресницы, перевела взгляд на обладателя визгливого голоса и снова задрожала. На этот раз не от холода.
Тот самый толстяк, который торговался с Такухати в ночь мидзуагэ! Кривится недовольно, а в глазах горит злое оранжевое пламя.
Чего он хочет и почему так сердится на Мию?
Тэруко завязала узел на хакама, посмотрела на себя в зеркало и удовлетворенно кивнула. Широкие штаны скрадывали линию бедер, под свободной курткой не было видно туго забинтованной груди. Мужская прическа – собранные в хвост на затылке волосы – довершала образ.
Юноша получился, пожалуй, излишне миловидный. Такой, приди он в додзё, непременно навел бы любителей молодого тела на определенные мысли. Но ей в додзё не надо.
Подойдя к стене, принцесса привстала на цыпочки и зашарила по ней в поисках той самой панели. С тихим щелчком часть стены, расписанная райскими птицами, подалась в сторону.
Тэруко обернулась:
– Хитоми, ты идешь?
– Конечно, госпожа!
Они прокрались по узкому до невозможности коридору, замирая, когда из-за настенных панелей слышались шаги или голоса других обитателей замка.
Императорский дворец хранил множество тайников, известных лишь отпрыскам рода Риндзин. Мать Тэруко перед смертью рассказала о них мужу, а он запомнил и передал дочери, предчувствуя, что однажды это может спасти ей жизнь.
У небольшой ниши девушки задержались. Принцесса вынула и прикрепила к поясу настоящую воинскую катану и вакидзаси.
Оружие, как и умение владеть им, было подарком отца, который приходилось тщательно скрывать от ненавистного двоюродного брата.
У очередной стенной панели принцесса остановилась и прислушалась.
За стеной было тихо.
Она потянулась, нащупывая рычаг. С тихим щелчком панель отъехала в сторону, выпуская принцессу и ее верную фрейлину в маленький чулан.
Все так же на цыпочках Тэруко прокралась к двери, прильнула к щели, кивнула.
В этой части дворца располагались казармы для офицеров и малый тренировочный зал.
Принцесса не обманывалась внешним лоском двора или покровительственными улыбочками двоюродного брата. Отец не раз повторял, что дворец станет для нее полем боя.
Только дурак выйдет на битву с тупым мечом. Тело нуждается в тренировках так же, как клинок нуждается в заточке.
Поминутно оглядываясь и замирая, девушки добрались до входа в зал. Данная начальнику стражи взятка гарантировала, что в ближайшие два часа никто не пройдет этим коридором, но Тэруко все равно было страшно. Она боялась не гнева сёгуна, но того, что брат узнает ее секрет.
Наконец опасный участок остался позади. Девушки проскользнули внутрь. Хитоми осталась у двери на страже, а Тэруко взяла тренировочный деревянный меч, вышла на середину зала и встала в стойку.
– Точно не хочешь попробовать? – с подначкой спросила она фрейлину.
– Нет, госпожа.
Принцесса пожала плечами, но уговаривать подругу не стала. Она резко выдохнула и сделала несколько движений, разминая застоявшиеся мышцы.
Хитоми любовалась госпожой, не забывая поглядывать в сторону двери. Тэруко двигалась неторопливо, с текучей грацией, которая выдавала немалый опыт. Конечно, она не была такой сильной и опытной, как старший брат Хитоми, но госпожа утверждала, что с мечом в руках способна справиться со средним воином, и Хитоми ей верила. Не зря же отец принцессы с четырех лет учил Тэруко кэмпо.
Закончив с разминкой, девушка принялась за тренировочный манекен.
Удар. Чучело крутнулось на подставке, торчащий из набитого соломой «туловища» деревянный меч пронесся в опасной близости от принцессы. Тэруко рассмеялась, снова рубанула и отпрыгнула, избежав ответного удара.
Щеки ее раскраснелись, глаза блестели, волосы липли к мокрой от пота шее.
Тэруко по-настоящему нравилось сражаться.
Наместник наблюдал за Ледяным Беркутом и все больше злился.
Что он себе позволяет, в конце концов? Да, род Такухати куда более древний и могущественный, но это не повод грубить в ответ на искреннее и дружелюбное предложение. Горо ведь еще в «Медовом лотосе» приметил и захотел эту девицу. А сейчас, вместо того чтобы натешиться в одиночку, от всего сердца был готов поделиться с будущим родственником.
Выкупил ты гейшу, так скажи! Вежливо. Горо Асано не кухарка, которой можно плевать в лицо.
– Мой друг, девушка – часть груза. Все, что выносит море на берега Кобу, принадлежит мне.
Генерал вскинул голову, и толстяк невольно отшатнулся – столько обжигающей ярости сверкнуло в его взгляде.
– Она – моя! – сквозь зубы прорычал генерал. – Я забираю ее на Эссо.
Мия почувствовала, как напряглись его мышцы. Руки с такой силой стиснули тело девушки, что она снова жалобно застонала.
– Сочувствую твоей потере, но море отдало девушку мне…
Если бы все это происходило с глазу на глаз, Горо, возможно, пошел бы на попятный. Видно же, что Ледяной Беркут не в себе, спорить с ним сейчас себе дороже.
Но отступить на глазах у своих людей и племянника? После того как они слышали этот оскорбительный тон?
– Ты можешь обратиться к правосудию сёгуна, но до поры, пока он не велит ее вернуть, малышка останется у меня. Мы находимся на моей земле, вокруг мои люди, и любой из них подтвердит, что Горо Асано умеет защитить свое добро!
Визгливый голос наместника врезался в уши, вызывал желание прихлопнуть его, как надоедливую муху.
А Мия лежала в его объятиях, доверчиво уткнувшись в плечо. Такая маленькая, слабая, беззащитная…
И пугающе холодная.
Сколько она пробыла в морской воде? Генерал видел, как от переохлаждения умирали сильные мужчины, а тут девчонка. Сорвать бы сейчас с нее мокрую одежду, пропарить в офуро. Потом намазать согревающей мазью, укутать в шерстяное одеяло и держать в объятиях, по капле вливая исцеляющую силу.
Акио тяжело вздохнул, мысленно сосчитал до десяти. Потом еще раз до десяти.
– Я забираю ее, – медленно сказал он. – В обмен на закаты Кумаэ, о которых мы говорили раньше.
Он разберется с неизбежными проблемами, которые только что себе создал, позже. А лечение нужно Мии уже сейчас.
Наместник изумленно моргнул. Даже ущипнул себя, просто на всякий случай, проверить – вдруг грезит.
Он заводил речь о Кумаэ с первого дня переговоров, но будущий зять упорно делал вид, что не понимает намеков. Будь Горо на его месте, он бы сам действовал так же, но Горо был на своем. И в его планах полного экономического контроля Оясимы этот небольшой остров играл одну из ключевых ролей.
В голове наместника замелькали обрывки разрозненных слухов, выстраиваясь в единую картину.
…Такухати выкупил первую ночь этой девушки за совершенно невероятную сумму…
…после мидзуагэ он пожелал сделать ее своей наложницей, а она опозорила его отказом…
…он утверждает, что все же выкупил ее позже, и достаточно одного взгляда сейчас на встревоженное лицо генерала, чтобы понять – выкупил не для того, чтобы плетью объяснить девке, как должна вести себя гейша рядом с самураем…
Вот он! Тот самый рычаг! Вторая Хитоми Такухати, заложник, который позволит клану Асано контролировать неуступчивого даймё Эссо! Хвала повелителю морских драконов Ватацуми-но-ками, что сам прислал ее в руки Горо Асано.
Отдать ее сейчас, когда Горо на своей территории и в окружении своих людей, а Такухати один? В обмен на всего лишь одну уступку?
Пусть не надеется. Горо Асано не сделает такой грандиозной глупости.
– Ах, мой друг! – Ликование, которое он испытывал, против воли все же прорвалось сквозь напускное равнодушие. – Не все в этом мире продается и покупается! Быть может, позже я соглашусь уступить ее, но не сейчас.
Наместник Асано нипочем бы не сознался даже самому себе, что, отбирая сейчас у высокомерного и опасного союзника добычу, он ощутил совершенно детский азарт и радость.
По его сигналу несколько воинов преградили генералу дорогу.
Мию охватил ужас. Реальность и вызванный переохлаждением и слабостью бред путались в ее сознании. Толстяк трансформировался в огромную бородавчатую жабу с оранжевыми глазами.
Девушка почувствовала, как сухие губы мимолетно коснулись ее виска, а потом Такухати опустил ее снова на камни.
Сразу стало холодно. Мия жалобно захныкала, цепляясь за рукав его кимоно, и услышала:
– Потом, Мия.
Генерал выпрямился, оскалился по-звериному и положил руку на рукоять катаны.
– Назад! – прорычал он и прочертил ножнами на гальке пляжа линию. – Любой, кто переступит ее, – умрет.
Воины нерешительно покосились друг на друга, потом на Такухати и остановились около линии.
Наместник чуть не взвыл от досады.
Вот ведь трусы!
Не дурак же Ледяной Беркут, чтобы выходить в одиночку против всего клана Асано, в котором тоже немало сильных магов. Взять того же племянничка Дзиро, сволочь изрядная, но какие бури умеет насылать!
Да и невыгодно генералу ссориться. Кто тогда вытащит из дворца его обожаемую сестренку? Кто поддержит во время переворота?
– Всегда неприятно лишаться имущества. Но надо понимать, что правда и сила на моей стороне. Стоит ли так держаться за наложницу, если совсем скоро у тебя будет молодая жена?
В последних словах таился намек. Пусть союзник вспомнит обо всех договоренностях. Будущее сестры и честолюбивые планы против одной смазливой девки.
Видимо, те же мысли пришли на ум Такухати. На лице генерала отразилась короткая мучительная борьба.
Мия сама не поняла, почему ей стало тоскливо и больно от последних слов наместника. Даймё непременно послушается, не станет же высокорожденный самурай ссориться с другом из-за девицы, которую считает шлюхой. Зачем ему Мия, когда скоро у него будет молодая жена…
Такухати проявит благоразумие и отдаст Мию жабе с оранжевыми глазами.
Реальность крошилась под пальцами. Девушка закрыла глаза и скользнула в беспамятство.
Она уже не видела, как Ледяной Беркут криво ухмыльнулся и как испуганно вздрогнул наместник при виде этой ухмылки.
– Твоя мать была шлюхой, а отец – жалким торгашом, – очень четко и громко выговорил даймё Эссо. Его холодный голос далеко разносился по пустынному берегу, отражался эхом от скал. – Сам ты заплыл жиром и не знаешь, с какой стороны находится рукоять у катаны. Горе клану Асано, им правит такое ничтожество. Если я не прав, выйди и докажи это с мечом в руках, как мужчина.
Горо сглотнул и посерел от ужаса.
В этот момент ему остро захотелось, чтобы все происходящее было просто дурным сном, потому что такой вызов обязывал его лично выйти против Такухати. А прозвучавшее оскорбление – родителей, рода и его самого – не оставляло шансов отказаться.
Бой до смерти. Такие слова смывают только кровью.
Нельзя отступить, перевести все в шутку. Два десятка самураев слышали эти слова. И племянничек, змеиное семя. Если пойти на попятный, ославят на весь мир трусом.
Клан не станет подчиняться трусу.
Как он мог? Ради какой-то девки…
«Я – труп», – с каким-то обреченным равнодушием подумал наместник. Он еще жил, дышал, двигался, но сказанные Такухати слова подписали ему смертный приговор.
Ледяной Беркут моложе на десять лет, выше, легче. Один из лучших фехтовальщиков Оясимы, он тренируется ежедневно, а Горо и в дни молодости не блистал воинскими талантами.
– Ты – вонючее отродье свиньи и крысы. Твой рот грязнее нужника. Пришло время научить мальчишку почтению к старшим, – как издалека услышал он свой голос. Он показался Горо непривычно высоким, как у подростка. – Я заставлю тебя рыдать, просить прощения и молить о пощаде, – безнадежно закончил наместник.
Теперь только бой. И кто бы ни победил, не будет больше мира между Такухати и Асано.
Глава 5
Против бури
Акио не стал затягивать поединок. Хочешь убить – убей.
Коротко и злорадно свистнула катана, разрубая толстяка так же легко, как рубила воздух. Плеснувшая струя крови запятнала кимоно, красные брызги легли на лоб и щеку, заставив генерала поморщиться.
Разрубленное наискось тело наместника еще опускалось, когда Акио не услышал – ощутил всем телом опасность.
Не рассуждая, не думая, повинуясь одному инстинкту, он, пригнувшись, нырнул вперед. Развернулся и вскинул меч.
Вовремя.
Брошенное в спину заклинание наткнулось на сталь и распалось. Остаток вложенной в него силы протащил Акио по гальке, швырнул спиной на скалу, вышибая дух.
Он не глядя ответил магическим ударом. Со стороны противника послышался вскрик боли.
Мия! Что с ней?
Короткий взгляд в ее сторону успокоил его. Девушка лежала там же, где Акио оставил ее. Занятые местью самураи не уделили ей внимания.
Пущенный генералом порыв ледяного ветра разметал противников. В два прыжка он оказался рядом с Мией и перекинул ее через плечо. Нащупал и дернул невидимый поводок…
Теперь важно успеть подняться вверх по тропе раньше, чем вассалы Горо придут в себя.
Он ударил еще раз, обрушив ледяной смерч на противников, и мрачно ухмыльнулся, услышав крики боли за спиной.
– Держи его! Уйдет же, – голосил кто-то из воинов.
И голос Дзиро Асано:
– Спокойно! Ему никуда не деться с острова.
Если бы не необходимость беречь дыхание, генерал бы рассмеялся.
Стрела пропела над ухом и разбилась о камень сотней голубых искр. Акио снова отмахнулся, как от надоедливой мухи, послав за спину «Улыбку севера». Для любого более сложного заклинания требовалось остановиться и сосредоточиться.
Генерал не сомневался, что справится с любым из оставшихся за спиной самураев. Порознь или вместе, сражаясь с помощью катаны или магии, – не важно.
Но время! Пока будет идти бой, подбегут другие. Всех воинов клана ему не одолеть.
И Мия…
Девушка безжизненно свисала с его плеча, напоминая, что дорога каждая минута.
Еще дважды рядом свистели стрелы. Пущенные слабой рукой, на излете, они были безвредны.
Генерал преодолел гребень и остановился. Довольная улыбка осветила сосредоточенное и мрачное лицо.
Навстречу Такухати, переливаясь всеми оттенками пламени, спускалась огненная птица.
Сегодня фэнхун не играл в строптивца, поэтому высоту они набрали в считаные мгновения.
Далеко внизу грязным серым пятном посреди вод цвета аметиста лежал Кобу. По приказу всадника птица сделала круг, разворачиваясь грудью на северо-восток. Упругие струи встречного ветра били в лицо, несмотря на встроенную в седло магическую защиту.
Мия обвисла в объятиях Акио – неподвижная и холодная, словно уже готовилась расстаться с этим миром. За все это время девушка пришла в сознание лишь на мгновение, когда он усаживал ее в седло и затягивал ремни. Пробормотала в бреду «здравствуй, Хоно», – и снова отключилась.
Тревога за нее мешала мыслить трезво. Такухати с трудом сдерживался, чтобы поминутно не дергать повод, принуждая птицу лететь быстрее.
Так только загонишь летуна до смерти. Фэнхун и без того работал крыльями на пределе усилий.
Они успели преодолеть почти половину пути до Эссо, когда резкий порыв ветра ударил в спину, подбросил фэнхуна вверх. Птица замахала крыльями чаще, выравнивая курс. Генерал оглянулся и громко выругался.
За спиной сплошной черной стеной в проблесках молний надвигалась буря.
Дзиро! Акио еще раз выругался, вспомнив улыбчивого племянника Горо.
Генерал слышал, что мальчишка хорош в заклинании штормов, но чтобы настолько…
Эманации чужой силы носились в воздухе, чуть покалывали кожу голубыми искрами. Синий абрис магического пламени подсвечивал контур туч. От красоты и мощи стихии захватывало дух.
Налетевший вихрь подхватил птицу и седоков словно сухой лист, подбросил к небесам, а потом швырнул навстречу волнам.
Уже почти у самой воды фэнхун сумел выровняться, тяжело хлопая крыльями.
«Буря быстрее меня, – в мыслеречи птицы звучала обреченность. – Мы погибнем».
– Поговори мне! – сквозь зубы прошипел генерал, направляя летуна к скалистому островку посреди бушующего океана.
Это был крохотный клочок суши длиной в пару сотен шагов. Бури и шторма глодали его восемь из двенадцати месяцев в году, с корнем выдирали едва взошедшие деревца. Лишь в короткое северное лето островок оживал. Поросшие можжевельником скалы покрывались сорной травой, в которой изредка пламенели соцветия рододендронов. На камнях у воды любили отдыхать тюлени, а в скалах гнездились альбатросы и чайки.
Когда огненная птица опускалась на гальку у кромки воды, небо над островком уже почернело. Генерал, ругаясь, ослабил ремни, выдернул девушку из седла.
– К скалам, – скомандовал он.
Северный край острова вздыбливался беспорядочным нагромождением каменных глыб. Одна из них слегка нависала, образуя естественное укрытие. В выемке между камнями прятались прошлогодние птичьи гнезда, похожие на спутанные клубки сухой травы.
Акио с предельной осторожностью уложил Мию под навес и кивнул фэнхуну:
– Полезай туда.
«Что? В эту нору?» – Мыслеречь летуна была богата на интонации. Вне всяких сомнений, фэнхун оскорбился, услышав приказ.
– Будешь греть и защищать Мию, – прорычал генерал. – Быстро!
И, уже не обращая внимания на птицу, обнажил катану, чтобы вогнать клинок в землю меж камней.
Успел!
Налетевшая на островок мгновением позже волна скатилась по стенкам созданного Акио защитного поля, словно омыла гигантский невидимый пузырь. Ветер запел в скалах, все больше усиливая напор.
Такухати сосредоточенно сдвинул брови и положил руки на рукоять меча.
Ему предстояло в одиночку держать щит против бури.
Дракон кружил рядом, мечтая заполучить Мию в холодные и влажные объятия. Она отбивалась, вырывалась и бежала, оскальзываясь на гладких камнях. В темноту, где таился, поджидая добычу, огромный тигр. Шерстинки на его шубе полыхали языками огня и роняли искры на обожженную землю.
Тигр и дракон играли. Скалились, пугали, гоняли друг к другу измученную девушку. Мия металась между ними, чувствуя, как последние силы оставляют ее.
Она споткнулась, упала и не смогла встать. Дракон подошел и лег с левой стороны. От его тела расходился сырой холод. Справа лег тигр, обжигая испепеляющим дыханием.
Жар, холод и слабость.
– Уходи! – сказала Мия дракону и закашлялась. – И ты тоже! – велела она тигру.
Дракон насмешливо фыркнул, тигр дернул ухом. И все.
Мия рассердилась, и гнев помог побороть страх и слабость.
– Убирайтесь оба! – крикнула она.
Крик отразился в темной пустоте и вернулся. Теперь в нем ощущался отзвук силы. Тигр отошел и уселся поодаль, настороженно поглядывая на девушку. Дракон не двинулся с места.
– Почему ты преследуешь меня? – спросила Мия у дракона.
Она не ждала ответа и вздрогнула, когда услышала его бесплотный и равнодушный голос:
– Мне нет нужды преследовать. Я и так всегда рядом.
– Неправда! – рассердилась Мия. – Ты появился, когда я села на корабль. Что тебе нужно? Почему ты хотел меня убить?
Дракон засмеялся. Именно засмеялся – разве могли быть чем-то иным эти ритмичные хлюпающие звуки?
– Я пришел, потому что ты позвала, дитя вод. Но в тебе недостаточно силы, чтобы приказывать мне. Хочешь повелевать – найди ее.
Что-то ткнулось в ее ладонь. Мия перевела взгляд и поняла, что сжимает нож. Она вскрикнула и чуть не выронила его, успев перехватить рукоять в последний момент.
Когда она подняла взгляд, дракон уже исчез, а на месте тигра лежал Джин. Полностью обнаженный, скованный цепями.
Тихий вкрадчивый шепот, похожий на змеиное шипение, – он рождался будто сам собой в голове Мии:
– Ты знаеш-ш-шь, что делать, дитя вод. Выпус-с-сти силу.
Покачиваясь, Мия подошла к распятому мужчине. Аметистом вспыхнул узор вен на обнаженном теле, похожий на переплетение ветвей в кронах деревьев.
Джин посмотрел на девушку, и в расширенных зрачках мелькнул страх. «Мия!» – шевельнулись губы.
Она подняла нож и замерла. Вспороть кожу по рисунку, выпуская на волю алую, несущую пламя и смерть жидкость, – вот чего ждет от нее дракон. Достаточно нескольких надрезов…
– Дейс-с-ствуй, если хочеш-ш-шь силы…
Внутри обожгло ужасом, точно кипятком плеснуло. Как можно – это же Джин?! Ее Джин! Пусть он предатель, пусть изменил Мии у нее на глазах, разве можно за это зарезать его вот так, как жертвенного петуха?
Как вообще можно зарезать невинного человека ради силы?!
Мия вскрикнула, отшвырнула нож, как ядовитую змею, и даже вытерла руку о полу кимоно, словно короткое прикосновение к обтянутой кожей рукояти ее испачкало.
– Потерпи, – всхлипнула она, дергая цепи Джина. – Сейчас я тебя освобожу.
– Ду-у-ура, – разочарованно вздохнул в темноте дракон.
Ревел и бесновался шторм, дождь лил сплошным потоком, словно все небесные реки разом решили сойти на землю, стонал ветер, и вставало на дыбы море, чтобы обрушиться на затерянный в океане клочок земли. Казалось, все воздушные и водные драконы Оясимы собрались вокруг крохотного скалистого островка и теперь с размаху бились телом о возведенный генералом барьер, желая попробовать на зуб человечинки.
Лезвие уже наполовину скрылось в земле, и каждый удар стихии вгонял меч все глубже.
Над катаной на коленях стоял Акио Такухати и держал щит.
Вцепившиеся в рукоять пальцы сводила судорога, в глазах темнело от запредельного напряжения. Каждый вдох давался с трудом, словно сверху придавило гранитной плитой, но Ледяной Беркут стискивал зубы и снова воздвигал преграду на пути обезумевшей стихии.
В Огненной долине было хуже.
Стемнело, но буря не ослабляла напора. Ночная тьма была наполнена визгом ветра в скалах и грохотом волн.
Шторм выдохся лишь на рассвете. Тучи расползлись, небо над островком наконец прояснилось. Акио выдохнул, разжал негнущиеся побелевшие пальцы и рухнул на камень.
Не хотелось шевелиться, думать, что-то решать. Усталость затягивала в черную дыру, обещая покой – сон без сновидений.
Нельзя спать! Мия…
Он медленно поднялся, опираясь о камень. Ковыляя, добрел до скалы, под которой оставил девушку. Фэнхун забился вглубь норы и мелко дрожал. Даже для волшебной птицы попадание в подобный шторм было равносильно смерти.
Летун выполнил приказ. Мия лежала, укрытая его крылом. Акио взял ее на руки, прижал к груди, еще раз поразившись, какая она маленькая и легкая.
И холодная.
На бледном лбу девушки выступила испарина, Акио вытер ее, злясь, что не может толком согреть больную – после ночи наедине с бурей он и сам почти не чувствовал рук.
Поцеловав посиневшие от холода губы, он влил в Мию еще немного силы. Столько, сколько девушка могла сейчас взять.
Она всхлипнула:
– Господин Такухати! Я не шлюха…
– Я знаю. – Голос генерала дрогнул. – Знаю. Держись! Скоро дом.
Акио прижал девушку к себе крепче и перевел взгляд на фэнхуна:
– Вылезай.
Птица выбралась, опасливо косясь то на небо, то на хозяина.
Такухати раздраженно поморщился, предчувствуя очередные капризы. И оказался прав.
«Опасно лететь, ветер еще силен. Нужно подождать хотя бы полчаса».
Доля истины в словах фэнхуна, несомненно, была. Буря окончилась, но летящие по небу рваные клочья туч не внушали доверия. В любой иной ситуации генерал и сам предпочел бы переждать непогоду.
«Если влетим в болтанку, погибнем все».
Акио был слишком занят, усаживая Мию в седло и затягивая ремни, поэтому проигнорировал нытье птицы.
«Ты слышал меня, человек?»
– Справишься, – сквозь зубы ответил генерал, впрыгивая в седло. – Полетели!
Госпожа Масуда выглянула в окно – убедиться, что небо совсем прояснилось после ночной грозы, и довольно кивнула.
– Неси белье, – велела она молоденькой служанке. – Похоже, дождь уже не вернется.
Девушка кивнула и исчезла, чтобы чуть позже появиться на крыльце с огромной корзиной выстиранных еще вечером простыней. Рассветное солнце ложилось золотыми и розовыми отблесками. Где-то в кустах запела птица. Госпожа Масуда раскрыла окно, впустила в дом птичьи трели и легкий морской бриз.
И чуть не выронила вазу, которую протирала от пыли, заметив в небесах сияющую оранжевую точку.
Аккуратно поставив вазу на место, госпожа Масуда подбежала к бронзовому гонгу и трижды по два раза ударила в него, выстукивая знакомый всем обитателям замка ритм. Звук еще таял в воздухе, а слуги уже засуетились, забегали, спешно проверяя – все ли в порядке?
Сама госпожа Масуда оправила кимоно и степенно проследовала к парадному входу – встречать хозяина.
Фэнхун снизился резко. Ветер от его крыльев заставил заколыхаться тяжелые полы кимоно госпожи Масуды. Она дождалась, пока всадник спрыгнет на землю, и поклонилась:
– Добро пожаловать домой, господин. Мы не ждали вас раньше полудня.
– Горячую баню с лечебными травами, согревающую мазь, чай с медом и два… нет, три шерстяных одеяла, – велел генерал, снимая с седла какой-то сверток. – Немедленно!
Госпожа Масуда наконец разглядела, что за «сверток» привез хозяин, охнула и побежала исполнять распоряжение.
Генерал внес Мию на руках в банное помещение и раздел, не обращая внимания на суетившихся рядом прислужниц.
При виде странного украшения на шее девушки он мимоходом удивился и тут же забыл о нем, поглощенный тревогой.
Полет в мокром кимоно и ночевка на острове усугубили последствия переохлаждения. Даже магия, которую Акио осторожно вливал в Мию на протяжении всего пути, лишь замедлила развитие болезни. Руки и крохотные ступни девушки показались ему просто ледяными, а кожа неприятно холодной и влажной на ощупь. Она часто и хрипло дышала, иногда вскрикивала в бреду.
Сейчас это совершенное обнаженное тело не вызвало в Ледяном Беркуте никаких мыслей, кроме сводящего с ума страха потерять ее.
– Пошли прочь! – прорычал генерал служанкам, которые как раз заложили магические камни в офуро.
Проверил температуру воды, удовлетворенно кивнул и опустил Мию в воду. Девушка вскрикнула: «Горячо!»
– Терпи!
Она захныкала, открыла глаза и попыталась выбраться из бочки, но Акио удержал:
– Не дергайся, Мия. – Он старался, чтобы это прозвучало мягко, но получилось лишь чуть менее требовательно, чем обычно. – Так надо.
Мия была слишком слаба, чтобы спорить. Она бессильно откинулась на стенку офуро и снова закрыла глаза.
Из вновь накатившей апатии ее вывел плеск воды – Акио опустился рядом и обнял ее сзади. Так же, как было на мидзуагэ вечность назад. Но теперь в его прикосновениях не сквозило вожделения. Бережные и нежные, они согревали и вливали силы в измученное тело.
Кожа горела от обжигающе горячей воды, словно Мию опустили в крутой кипяток. Особенно больно было пальцам – их жгло, будто огнем.
– Пожалуйста, – выговорила она, с трудом шевеля губами. – Слишком горячо…
– Вода едва теплая, Мия. Камни только заложили. Дай руки.
Ее кисть утонула в ладонях Акио. Сначала онемевшая кожа ничего не чувствовала, а потом в пальцы словно хлынуло жидкое пламя. Мия не сдержала крика.
– Терпи! Вторую руку!
Болезненному воздействию подверглись и ноги. К концу этих странных банных процедур девушка задыхалась, по лбу стекали капли пота. Она чувствовала себя измученной, но при этом – странное дело – более живой, чем до офуро. Скрюченные пальцы пусть неохотно, но слушались. Мию все так же невыносимо клонило в сон, но теперь это был нормальный сон больного на пути к исцелению, а не тяжелое забытье, подобное смерти.
– Положи здесь, – сказал Такухати, обращаясь к кому-то, кто был в комнате. – И приготовь мою постель.
Потом рывком встал и вынул Мию. После офуро воздух показался ей очень холодным. Она стояла, закрыв глаза, и покачивалась, пока Акио вытирал ее полотенцем. Он старался делать это нежно, но Мия все равно морщилась и стискивала зубы. Покрасневшая от горячей воды кожа болезненно отзывалась на любое прикосновение.
Мия запомнила урывками, как он нес ее на руках, завернув в шерстяное одеяло. Как растирал резко пахнущей травами мазью – сначала от нее стало холодно, а потом по телу словно прокатилась огненная волна. Как будил, поднося к губам Мии обжигающий, приторно-сладкий напиток.
– Выпей, и я отстану. Ну!
Она покорно пила, слишком измученная, чтобы самой что-то решать или спорить. Акио не выпускал ее даже на мгновение, и от этого было хорошо – легко и спокойно.
Мягкая постель. Сильные заботливые объятия. Темнота.
За окном вовсю светило солнце, но в спальне генерала благодаря опущенным ставням царил полумрак.
Акио лежал на футоне, сжимая в объятиях свою находку. После лютого напряжения прошлой ночи он тоже нуждался в отдыхе, но сон не шел. Он чувствовал на шее теплое дыхание маленькой гейши и против воли улыбался ласковой, совсем несвойственной ему улыбкой. Пожалуй, из всех приближенных и домочадцев Ледяного Беркута только Хитоми Такухати доводилось видеть эту улыбку на лице брата.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?