Читать книгу "Ты никогда не станешь моим"

Глава 22 Костя

Проходит полчаса, но Катя по-прежнему остается в спальне. Мне еще столько всего нужно ей сказать. За все те восемь гребанных лет, которые упустил. Но и через час девушка не выходит. Я осторожно, едва слышно приоткрываю дверь к ним в комнату, и мне открывается самая удивительная картина, которая только может быть в жизни любого человека. Катя с сыном сладко спят на огромной кровати. Щемит сердце, разрываясь от боли и в то же время вызывая ощущение счастья и радости, которые в последний раз я испытывал, пожалуй, только в юности. С Соболевой.

Решаю остаться на ночь. Завтра тяжелый рабочий день, а послезавтра похороны Татьяны, поэтому смысла сейчас уезжать нет. Лучше попробовать отдохнуть и привести мысли в порядок. В голове творится черт знает что. Последние новости обрушиваются ледяным дождем, заставляя посмотреть на картинку окружающего мира иначе.

Не успеваю прилечь на диван, как на моем мобильном высвечивается новое сообщение. Честно говоря, за эти дни телефон в руки брал только для того, чтобы организовать транспортировку и сами похороны. Десятки сообщений висят непрочитанными, но одно из них сильнее других цепляет глаз. От Леры.

– Что надо этой стерве? – сквозь зубы рычу я.

“Костя, прими мои соболезнования. Это такая трагедия. Хочу сообщить тебе, что приеду на похороны. Понимаю, как виновата перед тобой, но, пожалуйста, не гони меня. Просто позволь мне проститься с Татьяной.”

  Пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Стерва хочет проститься со стервой. Невесело усмехаюсь. Две женщины, которые на протяжении долгих лет портили жизни нескольких людей. Да хотя какая разница сейчас? Плевать, приедет она или нет. Главное, чтобы не подходила ко мне ближе, чем на десять метров, иначе я просто не смогу держать себя в руках.

Утро наступает довольно рано, и будит меня настойчивый плач сынишки. Я открываю глаза и улыбаюсь. Несмотря на события прошлых дней, это, пожалуй, лучшее утро в моей жизни. Следом раздается нежный голос Кати, и ребенок успокаивается. А ведь это могла бы быть моя реальность. Любимая жена и обожаемый сынок. Так и будет. Остается еще немного потерпеть.

– Привет! Что случилось? – доносится приветливый голос Кати из спальни. – Когда? Да, конечно, мы приедем, как и договаривались.

Я поднимаюсь с дивана и беру в руки мобильный. На часах показывает семь утра. Интересно, с кем в такую рань может говорить мать моего сына. Неприятное чувство ревности червяком выгрызает меня, потому как уже через мгновение я понимаю, кто это может быть. Мирослав, черт его возьми!

– Доброе утро! – на лице Кати красуется сонная улыбка. – Я вчера так быстро вырубилась.

– Доброе! Макс привет! – я подхожу к маме с сыном и забираю ребенка к себе. Он не сопротивляется, наоборот, тянет ручки ко мне.

Ощущаю небывалый прилив энергии, тот же самый, когда я впервые взял малыша на руки. Это чувство не спутать никогда и ни с чем. В моем сыне будто сосредотачивается весь мир, все самое лучшее, что только может быть в человеке.

– Завтракать будешь? – с напряжением в голосе спрашивает Катя.

– Нет, спасибо, я поеду. Много срочных вопросов нужно решить сегодня. Только душ приму, – отвечаю я.

– Понятно, вот и хорошо, нам тоже пора, – отвечает она, после чего разворачивается, намереваясь вернуться в спальню.

– У тебя встреча сегодня? – спокойно спрашиваю я.

– Да, мне нужно на работу, – безучастно отвечает девушка.

– Макс поедет с тобой? – вопрос напрашивается сам собой.

– Нет, он пока побудет с Миром и его сынишкой, – говорит Катя, после чего возвращается в спальню.

Догадка, которая превращается в реальность, пробивает брешь в моем сердце. Пальцы снова возвращаются в прежнее состояние. С Максом на руках я следую в комнату и застаю Катю с полотенцем в руках.

– Вот чистое полотенце, все остальное ты найдешь в ванной комнате, – говорит она, избегая моего пристального взгляда.

– Ты собираешься оставить сына с этим недоноском? – стараюсь держать себя в руках, чтобы случайно не напугать ребенка.

– Ты что-то имеешь против? – она выгибает бровь, наконец-то встречаясь со мной глазами.

– Я заберу сына с собой, пока ты решаешь свои рабочие моменты, – отвечаю я. – Этот человек не будет присматривать за моим ребенком.

Следует долгое молчание и удивленный взгляд Кати. Я замечаю, как уголки ее губ плывут вверх, а глаза хитро прищуриваются.

– Хорошо, – роняет она довольно спокойно.

– Вот так просто? – невольно вырывается у меня.

– Да, почему бы и нет? Прикорм уже введен, поэтому покормить мальчишку ты сможешь кашей, но только безмолочной. Молочку я ещё не вводила, – уточняет она. – Подгузник, думаю, ты в состоянии будешь поменять. А спать… Макс засыпает самостоятельно, качать его не надо, можно просто подержать на ручках.

– Идеальный малыш, – я расплываюсь в улыбке.

– Да, правда, есть одно "но", – Катя закусывает губу, а я вопросительно смотрю на нее. – У Маси лезут зубки.

– Уверен, мы как-нибудь справимся, – уверяю я, прижимая ребёнка к себе.

– Кость, – после небольшой паузы вздыхает мать моего сына. – Если бы это было так просто, то я взяла бы малыша с собой на работу. Я очень сомневаюсь, что ты успеешь решить свои рабочие моменты с маленьким ребенком не руках.

– Не волнуйся, я справлюсь, – уверенно произношу я, в тайне надеясь на единственного человека, который сможет помочь в случае чего.

– Дерзай, Лисянский! – ухмыляется Катя, цепляя меня своим игривым взглядом.

По правде сказать, я искренне удивлен, насколько легко Соболева отпускает меня с полугодовалым малышом, учитывая, что у меня нет практики общения с детьми. Возможно, тем самым эта женщина пытается что-то доказать или проверить меня. Но я не намерен сдаваться, как и оставлять сына с посторонним мужчиной.

Мы подъезжаем с Максом к огромному зданию, в котором находится мой офис. Малыш не плачет, он разглядывает все, что его окружает с большим интересом. Сто́ит мне только войти внутрь, как удивленные взгляды всех сотрудников и клиентов бросаются в нашу сторону.

Кабина лифта открывается на нужном этаже, после чего мы с Максимом проходим на ресепшн, где я ловлю изумлённый взгляд Ирины.

– Доброе утро, Константин Викторович! – здоровается она, когда, наконец, обретает способность говорить. – Вы с помощником?

– Как видишь, Ирина, – улыбаюсь я, глядя на своего сына. – Мой сын! Максим.

– Простите, ваш сын? – она снимает очки, которые едва не падают на стол.

– Да, – чувствую, как внутри меня разливается незнакомое чувство, имя которому "гордость". Гордость быть отцом.

– Вам очень идет, – мямлит девушка, до сих пор потрясенная от неожиданной новости.

– Благодарю. Есть что-то срочное? – моментально принимаю деловой вид.

– Я собрала в папку то, что необходимо подписать. Сегодня у вас встреча, которую в связи с обстоятельствами можно и перенести, если пожелаете, – тараторит моя помощница.

– Отлично, вот только переносить мы ничего не будем, Ир, – отвечаю я, после чего забираю папку с документами и направляюсь в сторону своего кабинета.

– Константин Викторович! – звонкий голос девушки окликает меня уже перед дверью.

– Я слушаю, – оборачиваюсь.

– К вам посетитель! – коротко отвечает Ира. – Она отказалась ждать вас здесь, поэтому…

– Спасибо, Ира! – я коротко киваю девушке в ответ, медленно поворачивая ручку двери.

Я вхожу внутрь, поражённый до такой степени, что, пожалуй, увидев я снежного человека в своей конуре, не до такой степени удивился бы.

– Привет, Костя! – слащавым голоском произносит девушка.

Меня почти воротит от одного только взгляда в сторону этого человека. И только Макс удерживает от того, чтобы в буквальном смысле слова вышвырнуть эту стерву за дверь.

– Какого…? – я делаю паузу. – Что ты здесь делаешь?

– Это т-твой сын? – запинаясь, произносит она.

– Не твоё дело, Лера! Проваливай, пока я ещё держу себя в руках, – сквозь зубы цежу я. – И больше никогда не попадайся мне на глаза.

Бывшая жена не двигается с места, поэтому я, недолго думая, кладу ребенка на диван, и грубо выталкиваю Леру за дверь.

– Проваливай! – рычу я, захлопывая перед ее носом дверь.

Благодаря этой стерве во мне проявляется все самое плохое, что только может быть в человеке. Я громко вдыхаю воздух через нос, сдерживая себя от бесконтрольных эмоций. Перевожу взгляд на малыша, который уже перевернулся на живот, и пристально изучает свои пальчики.

Я открываю сумку с вещами, которые Катя скоропалительно собрала нам в дорогу, и достаю детский коврик. Перемещаю ребенка на пол, после чего приступаю к своим рабочим вопросам, периодически отвлекаясь на сына.

Спустя полчаса продуктивной работы удивляюсь, насколько малыш может быть самостоятельным. Он активно изучает игрушки, которые я разложил на коврик перед ним. Улыбается, тянет в рот и гремит так, что, кажется, слышно даже на первом этаже.

Я включаю чайник для того, чтобы накормить ребенка, как вдруг раздается трель моего мобильного.

– Тимофей Владимирович, день добрый! – восклицаю я. – Рад слышать.

– И тебе, Костя! – отвечает мужчина.

– Вы по делу? Или так?

– Что ж ты так сразу? – усмехается Тимофей Владимирович. – Но ты прав, не будем тянуть кота за причинные места. Я совсем забыл тебе сообщить, что сегодня у меня намечается мероприятие для своих, так сказать. Поговорим о бизнесе и не только.

– Я с радостью, вы же знаете, – говорю я, после чего беру Максима на руки, потому как малыш начинает капризничать.

– Ребенок? – удивленно спрашивает мужчина.

– Да, сын Кати Соболевой. И мой, – добавляю я.

– Кто бы мог подумать?! – усмехается Тимофей Владимирович. – Так вы приедете вместе? Найдете, с кем оставить малыша?

– Найдем, – заверяю мужчину. Есть только один человек, с которым Катя согласится оставить сына.

– Так, вы вместе? – задает очередной вопрос мужчина.

– Я уже веду работу над этим, – спокойно отвечаю.

– Кстати, Костя, я слышал, что случилось с твоей матерью. Соболезную тебе. Когда похороны?

– Завтра, – по правде говоря, я уже и забыл об этом событии. У меня нет желания там появляться, но Агния настаивает. Та самая добрейшая девочка, которая хапанула столько дерьма от этого человека, все равно собирается отдать дань Татьяне.

– Если не сможешь сегодня подойти, то я обязательно, специально для вас двоих организую что-то подобное как-нибудь в другой раз.

– Нет. Все в порядке. Сегодня мы будем, – холодно отвечаю я, стараясь не поддаваться эмоциям.

После разговора с партнером я кормлю Макса и укладываю его спать, предварительно закрыв все шторы. Катя за все это время не звонит ни разу, что довольно странно, учитывая, что между нами пока нет доверительных отношений.

– Кот, привет! – дверь распахивается и на пороге появляется моя сестричка. – Я должна видеть этого красавчика.

– Тшш, Макс спит, – я прикладываю палец к губам.

– Бо-же мой! – по слогам произносит она. – Он просто чудо.

– Сможешь посидеть с ним вечером? – спрашиваю я, уже зная ответ. – Справишься?

– Обижаешь, Костя! У меня опыт общения с маленькими просто колоссальный. Забыл, как я сидела с Аришиной дочерью, пока та лежала после родов в больнице? – с возмущением в голосе спрашивает сестра.

Вопрос решен. Остаётся только дело за малым. Катя. Разумеется, мне едва удается уговорить ее посетить данное мероприятие, потому как девушка боится оставить Макса на долгое время, хотя именно имя Агнии становится точкой в ее согласии. И Тимофея Владимировича.

***

– Я бы ни за что не согласилась на подобное, – она плюхается на пассажирское сиденье рядом со мной, заставляя меня своим внешним видом забыть, как дышать. – не будь это Тимофей Владимирович. Кстати, у Агги талант находить подход к малышам…

– Катя… ты великолепна, – произношу я, поражённый внешним видом мамы моего малыша.

Ее синее платье, которое идеально сидит по фигуре, довольно скромное, если не считать открытого верха. Волосы собраны в изящный хвост, а в области ключицы красуется небольшой кулон в виде капельки на литой цепочке. Открытая шея, на которой пульсирует маленькая жилка, с каждым взглядом притягивает все сильнее, и мне остается только сдерживать свои порывы коснуться ее.

Девушка резко замолкает, поднимая глаза на меня. Несколько секунд длятся вечность, словно в немом кино, пока, наконец, Катя не решается ответить комплиментом на комплимент.

– Спасибо. Ты тоже выглядишь… весьма презентабельно, – Соболева резко отворачивается к окну, но по вспотевшим ладоням, которые она так отчаянно потирает, становится понятно, что моя спутница напряжена не меньше моего.

Почти невесомо провожу указательным пальцем по ее изящному оголенному плечу, на что в ответ девушка вздрагивает. Я наклоняюсь ближе, почти задевая губами нежную кожу шеи, но мгновение моментально рушится из-за настойчивой трели Катиного мобильного.

Глава 23 Катя

– Привет, пап! – здороваюсь я, дрожащей рукой нажимая кнопку “ответить” на своем мобильном.

– Привет, дочка! – радостно произносит отец. – Как дела? Как там наш внук? Поди, бегает уже.

– Папа, – я закатываю глаза. – Ему всего полгода. Не торопи события.

– Да шучу я, Катюш, – смеется мой родитель. – Как ты справляешься?

– Да всё хорошо, папуль. Не волнуйся. Как у вас дела? – я смотрю прямо перед собой в лобовое стекло, настойчиво игнорируя взгляды Кости в свою сторону.

Пока отец рассказывает о том, как они с Лией добрались и обустроились, я отстраненно киваю головой, пытаясь показаться вовлеченной в разговор, хотя сама в это время не могу думать ни о ком другом, только о мужчине, который находится рядом со мной. Все же не самая лучшая идея была поехать с Костей. Но с другой стороны, я искренне уважаю Тимофея Владимировича, и каждое мероприятие, которое он организовывает, оказывается выше всяких похвал. Да и когда я узнала, что Лисянский договорился с Агнией насчет Макса, я облегченно выдохнула. Мы периодически поддерживаем отношения с ней, и мне известна ее безграничная любовь к детям. Да и когда я увидела, как они с сыном ладят друг с другом, сомнений у меня и вовсе не осталось.

Именно по этой причине я сижу в огромном внедорожнике Кости Лисянского, не зная, куда деть свои глаза и руки, лишь бы не выдать то волнение, которое накатывает от сбивающей с ног близости.

– Катя, ты меня слышишь? – настойчиво повторяет отец, и я, наконец, отвлекаюсь от своих мыслей.

– Конечно, пап. Мы с Костей едем к Тимофею Владимировичу на ужин, – невпопад говорю я, пытаясь поддержать беседу.

– Вот как, – задумчиво произносит отец. – А Масик с кем?

– С Агнией, с сестрой Кости, – коротко отвечаю я.

– Понял. Хорошего вам вечера, девочка моя, – меня обволакивает ласковый голос отца.

– Спасибо, пап. Лие привет передавай, – улыбаясь я, после чего сбрасываю вызов.

Внедорожник Лисянского останавливается на перекрестке в ожидании зеленого света. Медленно поворачиваю голову в сторону отца своего сына и встречаюсь с темными глазами Кости. Мне кажется, будто я снова падаю в эту бездну, которая утягивает меня в свою глубину. Губы Лисянского чуть вздрагивают, после чего расплываются в той самой улыбке, от которой по телу бегут мурашки. Такая, как в юности, в том самом путешествии, когда между нами все меняется раз и навсегда. Волшебство момента рассеивается звуковым сигналом стоящего позади автомобиля, и Костя нехотя возвращает голову в положение "перед собой", трогаясь с места.

– Это всегда было между нами, – нарушает тишину Костя.

– Что именно? – вздрагиваю я, вновь погруженная в свои мысли.

– Неловкость, которая свойственна двум влюбленным подросткам. Мы так мало времени провели вместе в прошлом. И так много этого времени потеряли, что хочется повернуть все назад и крикнуть нам с тобой "очнитесь, поговорите друг с другом, и вы поймете, что живете в мире, придуманном для вас кем-то другим", – задумчиво произносит мужчина, не глядя на меня. – Лишь сейчас, по прошествии стольких лет, я понимаю, как много ошибок сотворил. Мое отношение к тебе никогда не было дружеским, Кать. Но я был последним идиотом, чтобы все это понять сразу. С того момента, как ты вылила мне на голову этот сок в присутствии всего универа. Ты зацепила меня с первого взгляда.

– Кость, зачем… – тихо начинаю я, пораженная его неожиданной речью, но мужчина обрывает меня.

– Подожди, дай сказать, – он произносит фразу таким тоном, что я невольно замолкаю.

Мы подъезжаем к месту назначения. Мужчина паркует свой автомобиль, после чего заглушает двигатель и поворачивается ко мне.

– Ты единственный человек, который вызвал тогда, и вызываешь сейчас бурю эмоций. Ты заставляешь чувствовать то, что я никогда раньше не чувствовал, – он замолкает. – До встречи с тобой. Катя, я не буду отрицать того, что старался жить на всю катушку эти годы, но по одной причине. По той же причине я не искал встреч с тобой. Брак с Лерой также дал мне четкое понимание того, что, как бы она ни старалась, сильных чувств к ней быть не может. Этот брак, точнее развод, вернул мне рассудок. Когда я вернулся в столицу, я хотел найти тебя и извиниться за все, что было, и за то, сколько дерьма я принес в твою жизнь. Мы удачно встретились у Тимофея Владимировича на конференции, но если бы не эта встреча, я в самое ближайшее время все равно нашел бы тебя. Идем, Кать.

Мужчина выходит из своего автомобиля и подходит к двери со стороны пассажирского сиденья. Костя открывает дверь и предлагает мне руку. Я, скорее, на автомате принимаю ее, пораженная до глубины души его словами. Его фразы до сих пор отдаются в ушах признанием в любви. Это именно то, о чем Костя никогда не говорил мне. По правде говоря, я была уверена, что он и вовсе не умеет любить, хотя глядя на его отношения с Агнией и теперь уже с Максом, становится понятно, как сильно я заблуждалась. Но все же чувства к женщине – нечто иное, чем любовь к близким и родным людям.

– Катюша! – восклицает Тимофей Владимирович, разводя руки в разные стороны, которые уже через секунду крепко прижимают меня к себе, не давая возможности вздохнуть. – Вечер добрый. Рад видеть тебя снова. Ещё и так скоро.

– Добрый вечер! – обнимаю мужчину в ответ, искренне улыбаясь.

– Приветствую, Тимофей Владимирович! – Костя протягивает руку мужчине, на что в ответ получает крепкое мужское рукопожатие.

– Вы прекрасно выглядите! – радостно произносит мужчина. Я чувствую, как краска приливает к щекам, потому как понимаю подтекст, который следует за его комплиментом. – Как сынок? Растет?

– Все хорошо, спасибо, – киваю головой. – Растет богатырь.

Я редко замолкаю, потому как ощущаю горячие пальцв Лисянского на своей талии. Собственнический жест четко обозначает, кому я принадлежу. Похоже, Костя не намерен сдаваться. Я не сторонюсь, в этот момент предпочитаю оставить все так, как есть. А через секунду мне становится понятно, что происходит. К нам навстречу движется мой бывший фиктивный супруг Женя, и я, недолго думая, вырываюсь из объятий Лисянского, чтобы поздороваться со своим бывшим. Разумеется, только по документам.

– Женька, привет! Вот кого я никак не ожидала увидеть сегодня, – радостно произношу я, зарываясь в его объятиях. – Какими судьбами?

– Привет, красавица! Я буквально на пару деньков прилетел. А тут такое предложение поступило. Вот я и не мог пропустить. Хотел завтра к крестнику забежать, – с энтузиазмом произносит он.

– Приходи, конечно! – восклицаю я.

– Костя! Лисянский! И ты здесь. Вот это вечер встреч! – Женя сжимает руку Лисянскому.

– Здоро́во! Где мне ещё быть? – неврно усмехается Лисянский, после чего по-хозяйски притягивает меня за талию к себе.

Глаза Жени опускаются на наши сплетённые руки, после чего его взгляд возвращается ко мне. Он незаметно подмигивает мне, после чего удаляется поздороваться ещё как минимум с несколькими людьми.

– Увидимся, – улыбаясь, произносит он.

– Костя, что это было? – я поворачиваюсь лицом к Лисянскому и невольно растягиваю губы в кривой усмешке.

– Прости, Катюша, но сегодня ни один мужчина не станет приставать или клеиться к тебе, – он пожимает плечами, будто мы говорим о погоде, а не о моем личном пространстве.

– Думаю, это решать только мне, – с вызовом говорю я. Пытаюсь сопротивляться, хоть и сама понимаю, насколько мои попытки тщетны.

– Дамы и господа! Приглашаю вас к столу. Прошу, проходите, не стесняйтесь, – раздается голос Тимофея Владимировича, после звука которого мы послушно топаем в зал, где нас уже ожидает сервированный стол,

Впечатление ресторан производит самое приятное. Это новое заведение, в котором я, разумеется, не успела побывать в связи с рождением моего сынишки.

– Потрясающе, – роняю я. – Надеюсь, готовят здесь так же, как и выглядит это заведение снаружи и изнутри. – Честно говоря, я была уверена, что Тимофей Владимирович захочет провести мероприятие у себя.

– По его задумке так и должно быть, но в последний момент все переигралось, – Костя отодвигает мне стул, и я плюхаюсь на мягкое сидение.

Костя опускается на соседний стул, но смотрит не на меня. Взгляд мужчины прикован к девушке, сидящей напротив нас. Мне становится не по себе. После тех теплых слов, сказанных в мой адрес, наверное, ревновать это нормально. Да и как иначе объяснить того червячка, который внезапно начинает грызть меня изнутри.

– Здравствуй, Костя! – мягко улыбается брюнетка, салютуя ему своим бокалом.

– Приветствую, Марина! Какими судьбами? – мне не нужно смотреть на Костю, и без того понятно, что он удивлен, но в то же время рад неожиданной встрече.

– Я здесь проездом. Решила посетить мероприятие папы в коем-то веке, – спокойно произносит она, грациозно опуская бокал с бордовой жидкостью на стол.

– Как Лондон? – Лисянский поддерживает беседу, а я уже чувствую себя не в своей тарелке.

Девушка не успевает ответить, потому как отвлекается на подошедшего официанта. Парень приносит закуски и салаты и ставит их на стол, после чего удаляется. Неожиданно я чувствую крепкую мужскую руку, которая опускается на мои пальцы, осторожно сжимая их. Костя изучает мое лицо, не обращая внимания ни на что вокруг. Кажется, будто он уже и вовсе забыл о беседе с девушкой, сидящей напротив нас.

– Марин, это Катя! – спустя несколько секунд он все же возвращает взгляд на собеседницу. – Катя – это Марина, дочь Тимофея Владимировича.

И тут меня осеняет. Точно! Лишь раз мы виделись с Мариной на каком-то закрытом вечере много лет назад. Но с тех пор она круто изменилась.

– Привет, – улыбаюсь девушке, получая в ответ те же эмоции.

– Рада с тобой познакомиться, Катя! – кивает она, сканируя меня заинтересованным взглядом.

Такое ощущение, что Марина знает намного больше обо мне, чем я думаю. Уверена, что между ним и Костей в прошлом были отношения. Возможно, ещё до Леры. Очевидно, что эти двое знают друг друга довольно давно.

Переключаюсь на салат, который выглядит весьма аппетитно, стараясь не вдаваться в подробности беседы Кости и Марины. Но совсем не слушать не получается. Эти двое погружаются в воспоминания студенческих лет. Оказывается, они учились в магистратуре на одном факультете.

– С Каролиной и Майклом мы до сих пор поддерживаем связь. Эти двое такие ванильные, что порой аж тошно становится. Особенно, когда в свои двадцать восемь ты не имеешь ни семьи, ни детей, ни хотя бы потенциального мужа, – я бегло смотрю на Марину, и в ее глазах отражается грусть.

– Все настолько плохо? – не сдерживаюсь я.

– Нет, я живу в свое удовольствие, но иногда задумываюсь о том, что вроде бы пора. Хотя все это так относительно, верно? – девушка смотрит мне в глаза, будто ищет поддержку. – Все эти рамки, ограничения, условности. Вот у тебя, Кать, есть дети, муж?

– Сынок полгода, – отвечаю я, ощущая, как губы невольно расплываются в улыбке.

– А что с мужем? – настаивает Марина, искоса поглядывая на Костю.

– Мариш, довольно расспросов, – Лисянский вмешивается в разговор.

– Не может быть, Лисянский! Да ты по-прежнему сохнешь по своей бывшей! – восклицает Марина, привлекая к себе внимание.

Костя не ведёт и ухом. Нет ни грамма смущения или неловкости. Мужчина откидывается на спинку стула, складывая руки на груди, и его губы трогает едва заметная улыбка. Он ни капли не злится и не отнекивается, скорее, наоборот, оказывается ещё больше вовлеченным в беседу с Мариной.

– Или не бывшей? – тихо спрашивает Марина, переводя взгляд голубых глаз от меня к Лисянскому и обратно.

В этот момент кажется, будто кроме нас троих в этом зале никого нет. В воздухе повисает недолгая пауза, которую прерывает сам Лисянский. Неожиданно для самой себя я жду ответа от Кости на вопрос Марины. Мне хочется понимать, насколько серьезно все то, что он говорил мне в машине. И ответ на вопрос этой девушке, которая для него не просто хорошая знакомая, возможно, расставит все по полочкам.

– Катя – это мое прошлое, настоящее и будущее, – он поворачивается ко мне лицом. – Понадобилось слишком много времени, чтобы четко это осознать.

Мое сердце пропускает удар. В этот момент я не могу смотреть Лисянскому в глаза, потому как просто поддамся ему. Но, честно говоря, за мгновение до его ответа, мне кажется, будто я уже сдалась. Я едва могу контролировать свои чувства к Косте. Его появление в моей жизни означает только одно, он в ней и останется. Это всего лишь вопрос времени. Но смогу ли я окончательно забыть все обиды и боль, что он причинил мне, чтобы начать жизнь с чистого листа?

– Потанцуем? – бархатный голос обволакивает, и я непроизвольно вздрагиваю, быстро кивая головой.

Костя ведет себя как джентльмен. Он не переступает рамки едва зарождающихся отношений между нами. Мужчина направляется в центр танцпола, крепко держа меня за руку. Я ощущаю, как потеют ладони не только у меня. Я будто снова переношусь на много лет назад к той девочке, которая так отчаянно верила в отношения с лучшим другом.

Лисянский одной рукой обнимает меня за талию, притягивая к себе так близко, что я едва могу сделать вдох, другой касается пальцев моей руки, крепко сжимая их. Воздух разряжается ещё больше, когда мое ухо обдает горячее дыхание.

– Ты моя, Катя! И так будет всегда.

Не в силах ничего ответить я продолжаю покачиваться в танце, ощущая себя влюблённой двадцатилетней девчонкой. Костя зарываясь в мои волосы, что-то шепчет, но из-за громкой музыки я не могу разобрать слов.

Едва заканчивается песня, как Лисянский берёт мою ладонь и ведёт меня не к столу, а к выходу из душного ресторана. Я не успеваю спросить, куда, как мы вмиг оказываемся на балконе высотки, откуда открывается невероятный вид на город.

– Считаешь, это романтика? Балкон, огни, ресторан? – задумчиво спрашивает Костя.

– Похоже на то, – выдавливаю я, рефлекторно обнимая себя за плечи.

Меня бросает в жар, как только я чувствую стальные объятия со спины. Костя отодвигает мои волосы и касается губами шеи, заставляя мое тело моментально реагировать на близость. Кожа покрывается мурашками, а дыхание сбивается с постоянного ритма. Мужчина осторожно поворачивает меня к себе, а я, словно податливая кукла, подчиняюсь. Но в этот момент я хочу быть такой. Хочу быть той, которую ценят и оберегают, той, которую любят так, как никому и не снилось, той, ради которой готовы свернуть горы, если потребуется. Горячие губы касаются моих, и в этот миг весь мир перестает существовать. Этот поцелуй словно означает начало чего-то нового. В нем нет места для обид и боли, есть только радость, счастье и… любовь, которая просыпается после долгой спячки.

Я не осознаю, сколько времени длится наш поцелуй, но настойчивая трель звонка Кости отрывает нас друг от друга. Я, будто опьяненная, прижимаюсь к нему сильнее, мечтая, чтобы этот миг не заканчивался.

– Костя, не могу дозвониться до Кати. У нас проблема, – доносится взволнованный голос Агнии из трубки, и меня резко бросает в холод. Что-то с Максом.