Читать книгу "Ты никогда не станешь моим"

В глазах мужчины можно увидеть весь спектр эмоций. Он не тянет руки к ребенку, мужчина боится его напугать. Но я вижу, как ему хочется прикоснуться, поэтому делаю первый шаг. Нет ни единого сомнения, что Костя станет хорошим отцом для Максима, несмотря на наши отношения.

– Мася, это твой папа, – я целую сына в щеку, после чего касаюсь носом его маленькой шеи.

Малыш улыбается, резко меняя напряженную атмосферу. Я перевожу взгляд на Костю и замечаю влагу во внешнем уголке глаза мужчины. Чувствую, как сжимается мое сердце от трогательного момента.

– Пойдешь к папе, солнышко? – спрашиваю я, медленно передавая ребенка в руки отца.

Лисянский осторожно, но крепко прижимает ребенка к себе, целуя в висок сына. Максим не плачет, а лишь удивленно разглядывает своего новоиспеченного родителя.

– Кажется, первое знакомство прошло успешно, – тихо говорит Лия, после чего обращается к мужу. – Думаю, дед, нам с тобой уже пора.

– Да, пора и честь знать. Дочка, – зовёт ласково папа, – на пару слов. Кость, не стой в дверях, проходите в гостиную. Макс уже активно осваивает навык ползания и сможет тебе это продемонстрировать.

Мы с отцом уходим в спальню в то время как Костя с Лией и Максом направляются в гостиную. Навряд ли разговор предстоит долгий, но вот приятный ли – большой вопрос.

Глава 18 Катя

– Катюш, – папа набирает воздух в легкие, после чего делает небольшую паузу. Я молчу, стараясь не смотреть на своего родителя. – Я несколько удивлен. Разумеется, я не собираюсь учить тебя жизни или же читать нотации, но не могу не спросить, как же так? Почему твой друг в прошлом только сейчас узнает о существовании Макса?

– Пап, история долгая и не самая приятная, – я обнимаю себя руками, жалея о том, что не поделилась с папой раньше. Мы всегда были близки, но о Косте я не могла говорить ни с кем. Даже моя подруга Сеня знает все очень поверхностно.

– Дочка, я ни в коем случае не настаиваю. Это твоя жизнь, и если ты посчитала верным решением не говорить, то так тому и быть. Вот только реакция парня на сына меня поразила, – отец подходит ко мне вплотную, и его руки опускаются на мои плечи. Я поднимаю глаза на мужчину. – Такого трепета и одновременно сожаления об упущенном времени, судя по всему, я никогда не видел. Кать, я не знаю, что произошло между вами, и, по правде сказать, знать не хочу. Это ваша жизнь. Твоя и его. Но только, девочка моя, я ведь тоже не слепой. У тебя есть чувства к нему.

Я молчу, чувствуя как к горлу подступает ком. Это первый подобный разговор с папой, и он напрочь выбивает меня из колеи.

– Он обидел меня. Я сказала о беременности, как только узнала, но он не поверил, посчитав меня лгуньей, – я зарываюсь в объятия отца, уже не сдерживая подступающих слез. Всхлипываю от сильных эмоций и плачу ещё сильнее, как только ощущаю родную руку, которая касается моих волос. Папа гладит меня по голове, совсем как в детстве, и вся моя боль выплескивается неконтролируемым потоком.

– Ох, дочка, я представляю как тебе тяжело, милая. Ты у меня такая сильная девочка, я знаю, ты справишься, но если будет совсем тяжело, у тебя есть мы с Лией и Есения. Ты всегда можешь найти утешение в нас, только попроси, – ласково говорит папа.

Я благодарна ему за этот недолгий, но такой важный для меня разговор. Отец не осуждает меня, а, наоборот, поддерживает, выказывая тем самым свою любовь. Обычно он скуп на эмоции, но когда нужно, всегда найдет верные слова.

– Спасибо, пап. Вы с Лией уже уезжаете? – спрашиваю я, вытирая рукавом свои слезы, которые до сих пор выступают на глазах.

– А ты хочешь, чтобы мы остались, дочка? – удивленно произносит мужчина. – Уверена, что это необходимо? Конечно, если скажешь, то мы пробудем столько, сколько нужно…

– Ты прав, пап. Это моя жизнь. И только мне решать, какой она будет, – с твердостью в голосе произношу я.

– Вот именно, девочка моя, – кивает отец, после чего целует меня в висок.

Мы ещё некоторое время стоим неподвижно. Я ощущаю себя маленькой девочкой в папиных объятиях.

– Давай, приводи себя в порядок и выходи из комнаты. Мы дождемся тебя, а потом поедем, – говорит мужчина, после чего выходит из комнаты.

Я незаметно проскальзываю в ванную комнату. Ополаскиваю лицо прохладной водой и вытираю размазанную тушь. Глаза уже начинают приобретать нормальный оттенок, хотя небольшие покраснения вокруг все еще остаются. Наношу немного тонального крема на лицо, а затем туши на глаза и смотрю на свое отражение в большое зеркало. Не так уж плохо. Остается только натянуть маску неприступной женщины и выйти к отцу своего сына.

– Давай, Мась, покажи папе, чему ты научился, – мелодичный голос Лии слышится из гостиной. – Вот так, умничка! – восклицает женщина. – Удивительный ребенок. Упертый. Не сдается, если не получилось с первого раза.

– Такой кроха, а уже характер какой. Некоторым следовало бы поучиться, – усмехаясь, произносит папа, а я машинально закатываю глаза.

– Леша! – обрывает отца на полуслове его супруга.

В этот момент я выхожу из своего укрытия и моментально встречаюсь глазами с Лисянским. Мужчина внимательно вглядывается в мое лицо, отчего мне становится не по себе. По правде сказать, меня несколько страшит остаться с ним наедине, потому как после ухода родителей я буду укладывать сына спать. Надеюсь, что Лисянский уйдет раньше.

Слишком противоречивы те чувства, которые я испытываю к этому человеку. С одной стороны, моя растоптанная гордость и уязвленное самолюбие, а с другой – то, что я до сих пор ощущаю, находясь в опасной близости с этим человеком. Но, как говорится, сердцу не прикажешь, хотя и очень хочется. Особенно сейчас, когда Костя снова врывается в мою жизнь. И теперь уже он навряд ли так просто исчезнет из нее.

– Костя, думаю, тебе тоже пора, – говорю я, закрывая за родителями дверь. – Сейчас я буду купать Макса, а потом укладывать спать, так что…

– Могу я помочь? – моментально предлагает Лисянский. – Уверен, что помощь тебе не помешает.

Я быстро киваю головой, после чего ухожу в спальню подготавливать необходимые вещи для купания. Костя остаётся с Максом, и по неизвестной причине я совсем не волнуюсь из-за того, что Лисянский может сделать что-то не так, несмотря на то, что, как я понимаю, с такими маленькими детьми он ни разу не находился один на один.

– Кать, – взволнованный голос из гостиной заставляет меня мгновенно очутиться рядом с сыном.

– Что случилось? – я перевожу взгляд от сына к Косте и обратно, пытаясь понять, что стряслось. Максим весело хохочет, быстро передвигая ножками и ручками.

– Он пытался присесть, – говорит Лисянский. – Я не слишком ориентируюсь, конечно, никогда не имел дел с такими крохами, – улыбается мужчина, – но не рановато ли?

– Ты меня напугал, Лисянский, – тихо произношу я, тяжело вздыхая. – Он уже пару раз пытался. Я разговаривала с врачом на днях. Она четко сказала, чтобы я специально не присаживала, но если он сам старается, то тогда надо просто отстать от ребенка.

– Ясно, – открытая улыбка Кости заставляет меня ответить тем же. Это происходит не нарочно, и мужчина моментально перехватывает мой взгляд, который, по всей видимости, оказывается красноречивее всех слов.

– Через три минутки Макс должен быть в ванне, – как можно равнодушнее бросаю я и, не дожидаясь ответа, возвращаюсь в спальню.

Быстро собираю все, что необходимо, и отношу в ванную комнату. Набираю немного водички в маленькую голубую ванночку и жду.

– Угомонись уже, предательское сердце. Он того не заслуживает, – бубню себе под нос.

Дверь в ванную открывается, и я вновь встречаюсь взглядом с Лисянским в зеркале. Мои щеки, долго быть, вспыхивают, потому как в отражении я вижу обнаженного по пояс мужчину. Честно говоря, я и забыла, как выглядит Костя… без одежды. Он определенно не ограничивается двумя тренировками в неделю в тренажёрном зале, потому как его поджарый торс свидетельствует об обратном. Руки, как мне кажется, увеличиваются в размерах минимум раза в полтора с момента нашей последней встречи.

– Будешь держать Макса, пока я буду его мыть, – мне кажется, что появившуюся дрожь в моем голосе слышит и Лисянский, но тот лишь кивает головой, опуская ребенка в ванночку с теплой водой.

– Ну что, богатырь, готов к водным процедурам? – мужчина широко улыбается сыну, получая то же самое в ответ. А мое сердце при этом ускоряет свой ритм, намереваясь и вовсе выпрыгнуть из груди… от счастья.

Смех своего ребенка не может сравниться, пожалуй, ни с чем. Макс хохочет, не переставая, в то время как Костя всеми способами пытается развлечь его. Честно говоря, так сразу и не скажешь, что у Лисянского нет опыта общения с детьми. Складывается впечатление, будто он уже не в первый раз общается с сыном, потому как между ними определенно наблюдается контакт. Мое сердце в хорошем смысле разрывается от увиденного, и от этого немного притупляется боль, которая еще тлеет внутри. Даже не знаю, наступит ли день, когда я смогу простить этого человека за все то плохое, что, пусть по незнанию, он мне сделал.

– Давай его мне, Костя, нам предстоят ещё массажные процедуры. Думаю, ты можешь идти, – говорю я, стараясь не смотреть в его сторону, потому как один только вид обнаженного торса заставляет меня испытывать то, что давно забыто. А я этого не хочу.

Костя передает мне сына, и наши руки соприкасаются. Чёрт! Легкое покалывание от одного только прикосновения. Злюсь на себя за мысли и чувства, которые, к сожалению, не могу контролировать в отличие от железной воли.

– Хорошо, – он пожимает плечами, после чего кладет руку мне на спину, целуя ребенка в щеку.

Я дергаю плечом, скидывая ладонь мужчины, и удаляюсь в спальню. Надеюсь, он уберется из моей квартиры восвояси, потому что после того, как ребенок уснет, говорить с Лисом я не намерена.

Но, кажется, этому не бывать. Проходит немногим больше получаса, а шума закрывающейся двери я так и не слышу. Макс уже крепко спит, поэтому я почти не слышно прикрываю дверь в спальню и выхожу в коридор. Крадусь на цыпочках в гостиную, проверить, чем занят Лисянский, и внезапно врезаюсь в крепкую мужскую фигуру, которая показывается из-за поворота. Едва не вскрикиваю, успевая зажать себе рот ладонью. Но Костя не теряется и, по всей видимости, на автомате, прижимает меня к себе. Мы стоим, не шевелясь и прислушиваясь, не разбудили ли только что уснувшего сына.

Я медленно поднимаю глаза на Костю, и он только по взгляду понимает, что переходит черту. Мужчина резко отпускает меня и проходит мимо, направляясь в ванную комнату.

– Костя, уходи, – шепотом произношу ему вслед, и Лис на мгновение останавливается. Он не оборачивается, лишь коротко кивает головой, после чего продолжает свой путь.

Мы больше не говорим. А спустя пять минут Костя молча надевает на себя рубашку и, не глядя в мою сторону, выходит за дверь. Наконец-то я могу вздохнуть спокойно. Но отчего-то пустота, которую он оставляет за собой, разъедает. Сегодня в моем воображении рисуется, пусть и ненадолго, видимость семьи, такой, какая она могла быть, и по этой причине я чувствую себя так. Разбитой. Будто из меня выжаты все соки.

Я подхожу к окну и обнимаю себя за плечи. На улице около подъезда виднеется фигура Лисянского. Мужчина будто чувствует, что я смотрю на него, потому как уже через мгновение поднимает глаза вверх. Разумеется, он не видит меня из-за темноты и высоты. Но, видимо, что-то щелкает, потому как через секунду его фигура скрывается в подъезде.

Подхожу к двери и жду. Знаю, что через несколько минут раздастся тихий стук в дверь, и я спрошу очевидное "кто там". Знаю, что все равно открою, несмотря на обиду и злость, а потому что захочу ещё раз взглянуть на него. Но, к счастью, ничего не происходит. Хотя мне кажется, я сквозь закрытую дверь слышу его рваное дыхание и чувствую запах терпкого аромата его одеколона, который вот уж долгие годы я ни за что не спутаю ни с каким другим.

Глава 19 Катя

На следующий день я просыпаюсь от того, что кто-то звонит в домофон. Хорошо, что я ещё с вечера убавила звук, и Макса эта трель до сих пор не разбудила. Накидываю лёгкий халат и бегу к входной двери. Быстро нажимаю на кнопку, даже не спросив, кто это может быть в такую рань.

Открываю входную дверь и вижу курьера с огромной охапкой ярко красных роз. Чувствую, как губы расползаются в улыбке, потому как я понимаю, от кого эти потрясающие цветы. Благодарю парня и забираю цветы из его рук. Аромат свежих бутонов уже разносится по всему дому, сто́ит только поставить их в огромную вазу. К счастью, одна такая у меня имеется.

– Получила? – машинально нажимаю кнопку ответа на своем мобильном и слышу знакомый голос в трубке.

– Привет, Мир! Да, получила. Отличные цветы, хочу сказать, а запах… Сам выбирал? – я подшучиваю над своим бывшим парнем, который вновь захотел стать настоящим.

– Обижаешь, Катюшка! – весело произносит он.

– Ладно-ладно, мне они, правда, очень нравятся! – отвечаю я.

– Ты не забыла, у нас сегодня свидание, – произносит он, а я закатываю глаза.

– Мир, ну какое свидание? – смеюсь я.

– Самое настоящее. Думаю, мы вполне могли бы…

– А я так не думаю, – обрываю его на полуслове.

– Ладно, тогда просто встреча в кафе за чашечкой чая, так? – спрашивает Мирослав.

– Да, на это я согласна, но только после отбоя Макса. Я попросила Лию остаться сегодня у меня, поэтому вечером буду свободна. После восьми, – говорю я и на цыпочках крадусь в спальню проверить своего мальчонку.

– Мой тоже в это время уже уснет, так что я заеду. Ну все, до вечера, красотка.

– Ну до встречи, бывший, – намеренно подчеркиваю последнее слово, на что в ответ слышу заливистый смех.

Макс по-прежнему мирно посапывает, а я направляюсь в кухню выпить чашечку кофе. В редких случаях могу позволить себе любимый напиток, потому как еще кормлю малыша. Но сегодня очень уж хочется.

Вспоминаю нашу недавнюю встречу с Мирославом в детской клинике. Честно говоря, я бы никогда не подумала, что этот человек может быть таким отцом. Да и, что скрывать, таким мужчиной. В прошлом в отношениях со мной он вел себя как альфонс, и, возможно, в тот период своей жизни, он таковым и являлся. Но та личность, с которой я имела возможность познакомиться вновь, вызывает лишь восторг, оставляя за собой положительные эмоции.

Его сынишке, как и моему, всего полгодика, и живёт он с папой. Про маму я ничего не знаю, потому как Мир избегает разговора на эту тему. Я и не спрашиваю. Не имею привычки лезть в жизнь другого человека, если только он сам того не попросит.

День пролетает незаметно, как впрочем и любой другой, когда я провожу его с утра до самой ночи с сыном. Этот маленький человек наполняет мою жизнь смыслом и радостью, и мне, конечно же хочется сохранить каждое мгновение в памяти, успеть насладиться этим возрастом, а время так неумолимо стремится вперед.

Мирослав приезжает к восьми вечера, и к этому времени я успеваю искупать и покормить Макса. Прощаюсь с сыном и Лией и выбегаю из квартиры, потому как опаздываю уже на добрых пятнадцать минут. Но сто́ит мне только выйти из подъезда, как я замечаю Лисянского. Его потемневший взгляд свидетельствует только об одном: мне необходимо как можно быстрее сесть в машину к Миру и уехать подальше от отца своего ребенка. Но я не успеваю, потому как Костя вмиг преодолевает расстояние между нами и, схватив меня за руку, преграждает дальнейший путь.

– Отпусти меня! – пытаюсь стряхнуть с себя его пальцы.

– Куда ты собралась? – хрипло спрашивает Лисянский, чем повергает меня в шок. Да как он смеет задавать подобные вопросы, и, начнём вообще с того, кто он такой?

– Хочешь сказать, что я должна перед тобой отчитываться, Костя? – язвительно интересуюсь я.

– Куда ты идешь? И кто это такой? – он тычет в сторону автомобиля, из которого уже показывается голова Мирослава.

– Что-то ты не советовался со мной, когда женился на своей стерве Лере, – замолкаю, чувствуя, как меня начинает нести не в ту степь.

– Какие-то проблемы? – Мир мгновенно оказывается между мной и Лисянским.

– Нет, Костя просто обознался, – отвечаю я, пристально наблюдая за реакцией бывшего друга.

– Отлично, тогда мы можем ехать, – едва Мирослав поворачивается ко мне, как его нахальным образом разворачивают и хватают за грудки.

– Не лезь не в свое дело, – рычит Лисянский, – иначе…

– Убери свои руки! – Мирослав меняется в лице, и Костя не сразу, но все же отпускает мужчину.

Мир берет меня за руку и ведет в сторону автомобиля, не говоря ни слова. Отличного настроения как не бывало, но реакция Лисянского говорит о многом. По крайней мере, мне.

– Отец твоего сына? – из раздумий меня вырывает голос Мира.

Я поднимаю глаза на мужчину. Он мягко улыбается, заставляя немного расслабиться. Чувствую, как камень падает с души, потому что совсем скоро меня вновь ожидает непринужденная беседа в отличной компании.

– Да, – я пожимаю плечами.

– Что вас связывает, если не секрет? – мягко, но настойчиво интересуется мужчина. – Кропе Макса, разумеется.

– Ничего, – спокойно отвечаю я, понимая, что между нами в самом деле уже давным-давно все кончено.

– Значит, у меня все же есть шанс? – играя бровями, произносит мой бывший.

– Мирослав… – вздыхаю я, после чего делаю небольшую паузу.

Мужчина молча разглядывает меня, цепляя взглядом не только мои глаза, но и губы, задерживаясь на них дольше, чем необходимо. Мне приятно его внимание, и когда-то давным-давно я была готова строить с ним отношения, которые должны были перерасти в нечто бо́льшее, чем статус "парень-девушка". Но со временем я стала замечать, что Мир не настаивает на оплате общих счетов в ресторане, увольняется с работы и якобы занимается каким-то проектом, от которого финансовой устойчивости совершенно никакой нет. Пару раз я предлагаю ему устроиться к папе в компанию, но мужчина остается непреклонен, обосновывая это тем, что ему нужно много времени на создание своей программы. Начинаются постоянные скандалы и выяснения отношений, что впоследствии и приводит к расставанию.

– Что-то мне подсказывает, что ты вспомнила наши отношения в прошлом? – уголки губ мужчины слегка приподнимаются.

– Неужели до такой степени очевидно, о чем я думаю? – ухмыляюсь я, отпивая из своего бокала.

– Мы встретились слишком рано, Катя. Я не был готов к серьезным отношениям. Отравлял жизнь не только тебе, но и себе, – он осторожно касается рукой моих пальцев. – Прости, моя милая бывшая, ты не заслуживала такого. Впахивала целыми днями, а я сидел на твоей хрупкой шее, как последний засранец.

– Нужно иметь смелость, чтобы с такой легкостью заявить о подобном, – я пристально наблюдаю за реакцией Мирослава и могу сказать, что мне она очень симпатична.

Что-то щелкает внутри меня, и я, аккуратно высвобождая свою руку, встаю со стула. Чувствую себя несколько неловко, но это никак не связано с монологом Мирослава. Мысли, так или иначе, возвращаются к отцу моего ребенка, и я, честно говоря, пока не представляю, как от них избавиться.

– Выйду на минутку. Не скучай, – подмигиваю своему бывшему и удаляюсь в сторону уборных.

Едва я успеваю закрыть за собой дверь, как мне начинает казаться, будто я слышу голос Лисянского. Черт бы его побрал! Он мерещится мне повсюду. Мотаю головой, чтобы избавиться от ненужного наваждения. С какой стати ему находиться здесь?

Я ополаскиваю лицо водой, смывая появившийся румянец на моих щеках от одной мысли, после чего набираю на своем мобильном номер телефона Лии.

– Лия, ну как у вас дела? Мася не просыпался? – взволнованно интересуюсь я. – Это мой первый вечерний выход…

– Кать, у нас все отлично. Отдохни, моя девочка, – ласково произносит женщина, отчего у меня непроизвольно образовывается ком в горле.

– Спасибо, – дрожащим голосом произношу я.

– Кстати, Катя, знаешь, кто приходил? – говорит папина супруга, и я, разумеется понимаю, о ком идет речь. – Костя. Макс еще не успел уснуть, поэтому я впустила его на несколько минут.

– Он спрашивал о… чем-нибудь? – наконец, выдаю я, о чем моментально жалею.

– Ты хочешь узнать, интересовался ли он твоим свиданием? – в голосе женщины слышится улыбка. – Конечно, Кать. А как по-твоему ведут себя влюбленные мужчины?

Я на мгновение теряю дар речи. С излишней уверенностью о чувствах Кости говорит Лия. Но, как мне кажется, этот мужчина никого кроме себя любить не может. Хотя я, конечно, могу ошибаться.

– Лия, у нас были в прошлом отношения, но с тех пор прошло много лет, а чуть меньше полутора лет назад у нас случилась близость, благодаря которой появился Макс. Это все, – заявляю я, вздернув подбородок. Разумеется, женщина этого не видит, а моя защитная реакция на свои же чувства к Лисянскому, удивляет даже меня.

– Тебе больно, девочка моя, – все тем же ласковым голосом произносит женщина. – Он чувствует себя, поверь мне, не лучше. Возможно, ему все же стоит дать шанс?

– Он упустил его дважды, Лия, – обреченно вздыхаю я. – А теперь он всего лишь отец моего ребенка…

– Которого ты до сих пор любишь, – заканчивает за меня Лия. – Ладно, отдыхай, Катюша. И ни за что не переживай.

– Хорошо, спасибо, – с комом в горле произношу я, после чего сбрасываю вызов.

Смотрю на себя в зеркало и вижу ту же уверенную в себе женщину, вот только счастливый блеск в глазах отсутствует. Набираю в легкие побольше воздуха и выхожу из уборной. Едва войдя в зал ресторана, я замираю, потому как место мое уже занято. И ни кем иным, как Костей Лисянским.

– Это уже ни в какие рамки, – бурчу себе под нос.

Неужели этот человек намеренно выслеживает меня и решает своим появлением испортить и без того непростой вечер. По крайней мере его начало. Уверенной походкой следую к столику и, сложа руки перед собой, окидываю ненавистным взглядом отца своего малыша.

– А мы как раз ждали тебя, – нагло произносит он. Лис поднимается со стула, уступая мне место. Присаживается рядом, даже не намереваясь уйти отсюда.

Официант приносит горячее, и у меня уже начинают течь слюнки, потому как я с самого обеда ничего не ела. Смотрю на Мирослава, но тот, уткнувшись в телефон, не говорит ни слова. Как вообще это понимать?

– Что ты здесь делаешь? – я выделяю каждое слово, обращаясь к Косте. Вся ситуация не просто злит, я словно по мановению волшебной палочки вспыхиваю от ярости. – Что тебе нужно?

– Кать, мне срочно нужно уехать, – тихо говорит Мирослав. – У Саши жар, мать вызвала скорую. Прости, что так вышло. Я могу отвезти тебя…

– Нет, Мир, я доберусь. Едь скорее. Держи меня в курсе, пожалуйста, – взволнованно произношу я.

Мужчина даже не смотрит в сторону Лисянского, будто его и вовсе здесь нет. Он быстро целует меня в щеку, после чего срывается с места. Я смотрю вслед удаляющейся фигуре и поворачиваюсь к столу, встречаясь взглядом с человеком, который по стечению обстоятельств оказывается со мной на свидании. Случайно, разумеется.

Я голодна, поэтому принимаюсь за мясо, не говоря Косте ни слова. Он подзывает официанта и оглашает свой заказ, даже не притрагиваясь к находящимся на столе блюдам. Я непроизвольно закатываю глаза, и, к несчастью, Лис это замечает.

– Ситуации не из приятных, – до меня доносится грубоватый голос Кости, – но он мог и рассчитаться.

– Он перевел мне деньги на карту. Ну, знаешь, сейчас есть такая функция, – кривлю губы в язвительной усмешке. Уверена, что но один мускул не дрожит на моем лице от небольшой порции вранья.

– Кать, врать ты не умеешь. Ладно, я пришёл поговорить не об этом, – мужчина постукивает пальцами по столу, и меня этот жест моментально начинает раздражать.

– С какой стати я буду говорить с тобой, особенно, – подчеркиваю, – после твоего неадекватного поведения у моего дома? – я тщательно пережевываю мясо, разглядывая абстрактную картину, висящую на на стене напротив нашего столика.

– Я никуда не тороплюсь, а ты пока что ужинаешь, потому у меня есть как минимум, – он опускает взгляд на свои наручные часы, – полчаса, чтобы озвучить свое предложение.

– Что? – едва не закашливаюсь я. – Ни на одно твое предложение я не соглашусь.

– Я предполагал, что так будет, – тяжело вздыхает Лисянский, – Кать я не хочу ставить какие-либо условия, да и права такого не имею, но я хочу, чтобы мой сын жил со мной. Ты не переедешь ко мне, это очевидно, поэтому я планирую несколько раз в неделю оставаться у вас.

Мне требуется время, чтобы переварить абсолютнейшую наглость Лисянского. Кусок мяса резко застревает в горле, и я тянусь к бокалу, чтобы протолкнуть его.

– Ты в своем уме? – только и могу вымолвить я, после того, как ко мне возвращается дар речи

– Вполне. Ты согласишься жить со мной? – я отрицательно качаю головой. – Так я и думал.

– Лисянский! Я вообще не понимаю тебя. Ты заявляешься в мою жизнь спустя столько лет после того, прости, дерьма, которое ты за собой оставил в моей жизни. Разумеется, сейчас речь не о сыне. Ребенок – это счастье. За него я благодарна тебе. Но все остальное… – я задыхаюсь от возмущения. – Ты растоптал меня, понимаешь? Я уже не вижу смысла скрывать это. Вытер об меня ноги, продолжая жить припеваючи, а сейчас ты говоришь, что иногда будешь оставаться у меня, чтобы быть рядом с сыном?

– Да, Катя. Я законченный негодяй, – спокойно произносит он. – Но мне нужен ребенок. И не только. Мне нужна ты.