Текст книги "Ключи Марии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/klyuchi-marii-208637.jpg)
Автор книги: Андрей Курков
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 15
Киев, октябрь 2019. Как найти правильный греческий остров?
В коридоре Бисмарк споткнулся о женские ботинки. А по глазам с вешалки ударил яркий желтый цвет куртки Рины, показавшийся вдруг ядовитым.
Олег резко распахнул дверь в комнату, чтобы громко поздороваться и задать ей пару вопросов, но так и замер в проеме, увидев, что Рина спит. Спит под одеялом на его диване, оставив одежду на сидении стула.
Тихонько прикрыв дверь, он отправился на кухню. За окном посветлело. Видимо, закончился дождь.
Он вынул из кармана украденные у археолога конверты. Просмотрел их. Совершенно одинаковые, с тем же адресатом и отправителем, они отличались только датами на почтовых штемпелях. Последний датировался двадцать девятым ноября 2017 года.
– Ну что ж, – выдохнул, улыбаясь, Олег. – Из уважения к отправителю почитаем в качестве получателя!
«Уважаемый Георгий Георгиевич!
Ваше молчание меня удивляет! Если вы не можете занести сами, пришлите дочь! Иначе Виталий Петрович умрет и его смерть будет на Вашей совести!
Игорь»
Текст был напечатан не на принтере. Вдавленные в бумагу буквы удивили Олега. Он провел пальцами по тыльной стороне письма, ощутил бугорки букв. Понял, что письмо печатали на старомодной пишмашинке. Задумчиво вздохнул и открыл следующий конверт, датированный сентябрем 2017-го. Внутри оказался точно такой же текст. Как и в остальных, включая самое раннее письмо за март 2015-го.
«Долго же этот Виталий Петрович не умирал, – подумал Бисмарк. – Наверное, и в остальных оставшихся на столе конвертах такое же послание! Недаром Польский попросил дочь не пересылать ему в Грецию этот мусор!»
Звонок в дверь заставил Олега оглянуться.
– Привет! – задорным пионерским голосом крикнул Адик, заходя в коридор.
– Тише, – Олег приложил указательный палец к губам. – Там дама спит! – Он показал на дверь в комнату.
– Одна или с братом? – пошутил Адик, но уже потише.
Олег не ответил. Молча подождал, пока гость разуется и повел его за собой на кухню.
– Это что у тебя? – заинтересовался Адик, увидев вскрытые конверты и развернутые письма.
– На, почитай! – Олег протянул ему одно из посланий. – Из квартиры археолога унес. Там еще десятка три таких осталось. Все одинаковые! Да садись уже!
– Ты что, действительно думаешь, что он жив и живет в Греции? – отложив прочитанный листок на стол, Адик уставился Бисмарку в глаза.
– Да, – ответил Олег и услышал в своем голосе нотку неуверенности. – Наверное, это можно проверить! Чтобы точно знать!
– А ты знаешь, как сейчас тысячи умных людей выживают? Очень просто! Бабушка-дедушка умерли, они их тайно захоронили без справки о смерти и венков с надгробиями! И продолжают получать их пенсии! – Адик сделал паузу, следя за выражением лица младшего товарища. – Поэтому и стало так много долгожителей в стране с плохой экологией и безнадежной медициной! Поэтому твоему старичку и исполнилось сто восемь лет! Поэтому его и нет дома, а письма все идут и идут! Он в Греции! Он в той Греции! – Адик ткнул пальцем в небо за окном кухни.
– Но дочка-то его жива, – пошел на попятную Бисмарк. – Может, ты хочешь с ней встретиться и поговорить? Она, правда, по словам внучки, всех матом посылает!
– Значит и меня пошлет! – быстро ответил Адик. – Я не харизматичный! Меня и без повода посылают. Просто так!
– Сочувствую, – усмехнулся Бисмарк.
– Не надо! Это жить не мешает! Лучше скажи, ты там кроме писем что-нибудь нашел?
– Всё под замком в кабинете, а ключ от замка у той самой бабушки, которая всех матом посылает! Кстати, к ним уже приходили и просили архивы и дневники. Бабушка всех послала!
– А ты с кем говорил?
– С правнучкой.
– А если через нее? Если ей айфон пообещать?
– А за какие бабки я ей айфон куплю? – возмутился Олег.
– Я не сказал купить, я сказал пообещать! – Адик подчеркнул свою мысль поднятым вверх указательным пальцем. – Ладно! Подумай о правнучке, а что там с другими адресами? Когда по ним пойдешь?
– Могу завтра! После работы.
– А ты что, сегодня на работу ходил? – удивился Адик.
Бисмарк отрицательно мотнул головой.
– Надо увольняться, – выражение лица Адика стало серьезным. – Там нам больше делать нечего.
– Ты тоже будешь увольняться? – спросил Олег.
– Я уже уволился. Мне ж только их корочка была нужна. А делать там все равно нечего! Тем более, за пять тысяч гривен в месяц!
Бисмарк тем временем достал список с фамилиями и адресами археологов, решив выбрать самый близкий к своему дому адрес для завтрашнего похода. На Липской он уже побывал. Теперь оставались Межигорская, Оболонская набережная и бульвар Перова. «Что ж они так вразброс поселились!» – думал Бисмарк, перепрыгивая взглядом со строчки на строчку. – «Нет, чтобы жить в одном доме для всех археологов?! Ведь писатели в то время жили в домах писателей, композиторы и ученые в домах для композиторов и ученых! А археологов во как разбросало по Киеву!»
Он покачал головой вослед своим мыслям. И вдруг что-то его словно укололо! Он еще раз внимательно перечитал список, не обращая внимания на Адика, решившего проверить на смартфоне почту. «Клейнод Виталий Петрович» – третий в списке археолог, проживавший когда-то на Межигорской, привлек внимание Бисмарка. Он взял в руки конверт, всмотрелся еще раз в синюю прямоугольную печать с указанием адреса отправителя. «Громадська організація “Інститут-архів”», вул. Межигірська 24, офіс 49-б»
– Вот так примус! – прошептал изумленно Олег и этим отвлек Адика от смартфона.
– Че там? – поинтересовался гость. – Какой примус!
– Да это я так, шучу! Совпадение нашел! – Олег внезапно перешел на наигранный голос известного телевизионного ведущего. – Совпадение? Не думаю!
И подсунул под нос Адику конверт и список археологов, показав указательным пальцем, на что следует обратить внимание.
– Интересно, – протянул Адик через минуту. – Ну так и сходи туда завтра! Может, и этот Виталий Петрович еще жив? И пенсию свою получает!
По ехидноватой улыбке Адика Олег понял, что его и в этот раз всерьез не восприняли.
– Ну и хрен с тобой! – подумал он. – Если ты меня за дурака держишь, то и я буду тебя за дурака держать!
За окном опустились сумерки.
– Попробуй со следующей роднёй археологов быть понастойчивее! – уже стоя на пороге, Адик решил дать последние наставления. – Если надо, выпей с ними! И квартиры внимательно осматривай! Вдруг они по глупости дедушкины золотые находки в серванте или на тумбочке держат!
После ухода Адика в квартире воцарилась приятная, домашняя тишина. Олег заглянул в комнату. Послушал ровное размеренное дыхание спящей Рины. Снова осторожно прикрыл дверь и вернулся на кухню. Достал компьютер, скинул туда со смартфона фото сто восьмилетнего археолога, увеличил. Стал всматриваться в детали, в прибрежный городок, живописно спускавшийся к воде с волнистого холма. В виллы с едва различимыми террасами, в фасады кафе и ресторанов на набережной. Один снежно-белый двухэтажный домик с распахнутыми синими ставнями по бокам окон остановил на себе внимание Бисмарка. Над его открытой синей дверью виднелась вывеска с не очень четким названием. Несколько букв. Но что-то Олегу подсказывало, что именно по этому домику он сможет определить и остров, и городок – слишком этот домик отличался от ряда других безликих прибрежных построек.
Увеличив домик до максимума, Олег «вырезал» его и превратил в отдельную фотографию. Скинул в поисковик фото гугла. И тут же гугл выдал сотни похожих домиков, очень похожих, но все-таки других.
Олег терпеливо скролил бесконечную ленту фотографий вниз. Он уже понял, что домик этот вполне типичный для греческих островов, настолько типичный, насколько типичными оказались те здания, которые он в мыслях назвал безликими. Дойдя до самого низа ленты выброшенных гуглом фотографических квадратиков, Олег остановился. Присмотрелся к последнему ряду. И тут ему показалось, что удача повернулась к нему лицом. На втором снимке слева не только домик оказался удивительно похожим, но и вывеска полностью совпала по размерам и количеству букв. Но на предложенной гуглом фотографии эти буквы читались! Ресторанчик назывался «Ormos». И не важно, что это слово могло означать, важно было то, что теперь по слову и дому можно попытаться узнать адрес прадедушки хулиганистой девчонки с Печерска.
После щелчка курсором по фотографии, перед ним на мониторе открылась другая страничка, тоже полная фотографий, но еще и с текстом: «Come and enjoy silence, sun and sea among traditional tavernas and ancient Greek ruins! Ormos is waiting for you!»
– Ормос тебя ждет! – перевел шепотом Олег последнюю фразу и в новом окне монитора вызвал карты гугла, а в поисковик забил «Ормос» и сразу вынесли его карты гугл в Эгейское море. Даже показалось, что он услышал шум волны.
Это дул ветер за окном. Не сильно, но настойчиво.
– И после этого он говорит, что я – идиот? – вспомнил Бисмарк с усмешкой слова Адика. В глазах вспыхнул огонек самоуверенности и восторга. – Посмотрим, кто из нас двоих раньше найдет то, что этот старик откопал!
Чувство победителя не отпускало Олега и когда он раздевался в темноте и лез под одеяло к спящей там гостье. Но как только его рука коснулась горячего тела Рины, Олег испуганно замер. Он вспомнил о втором одеяле, о том, как они уже спали вроде бы и рядом, но не вместе. Поднялся, достал второе одеяло. Улегся рядом, на животе. Левая рука сама полезла на ее сторону. Сначала легла на бедро, мягкое, горячее, зовущее. Потом полезла вверх и пальцам стало еще жарче – они коснулись груди. Они погладили грудь и дотронулись до соска, твердого, шершавого. И тут подушечки пальцев стали мокрыми. Он их вытер о простынь и вернул пальцы на грудь, на сосок. И снова ощутил на пальцах влагу. Вытащил руку из-под ее одеяла, поднес к губам.
– Молоко! – обомлел он, облизывая губы. – Ни хрена себе! Так она же беременная! А ведет себя, как девственница?! Вот так проходимка!
Сердитая бодрость заставила Олега выбраться из-под одеяла. В трусах он ушел на кухню, чувствуя себя полным идиотом и лохом.
– Нет, Адик все-таки прав! – думал он. – Я действительно идиот! Отдать ключи неизвестно кому? И даже не потребовать ответа: почему эти ключи оказались у какого-то «брата» Коли? Ну, сука, подождем до утра! Утром я точно задам все эти вопросы! И ключи заберу нафиг! Это мой дом! Только мой и ничей больше!
Холодный язык ветра коснулся голых плеч Олега. Он закрыл форточку. Спать больше не хотелось.
Глава 16
Львов, май 1941. Богдан Курилас с удивлением узнает, что полковник Ваврик в совершенстве владеет не только украинским языком, но и русским «кирзовым»
Полковник вытащил из ящика толстую папку и раскрыл ее.
– Существует так называемое Каирское чудо, описанное в нескольких источниках. Суть его такова. Ежегодно в последний четверг марта толпы народа валят на местное кладбище, чтобы посмотреть на чудо, когда мертвые оживают. Земля как бы корчится в родовых муках – то рука из нее вырвется, то нога выдвинется и снова исчезнет, кое-где появляется и голова, и смотрит широкими глазницами. Бывает, что и тело появляется, но только по пояс, потом, обессилев, возвращается обратно в землю.
– Это похоже на обычное мошенничество, – покачал головой Курилас. – Группа людей соглашается принимать в этом участие, их присыпают землей, а затем они играют свои роли.
– Я знал, что вы так скажете, – неизвестно почему обрадовался полковник. – Но есть описания очевидцев. Филипп Камерарий, известный ученый, советник гессенского курфюрста и вице-канцлер Альтдорфского университета описал это явление в книге «Centuria historica» в 1628, изданной в Лейпциге, и еще Симон Гулар, женевский пастор и поэт – в книге «Histoire admirable de nostre temps», изданной в Париже в 1607 году. Могу назвать еще несколько источников, но все они сводятся к одному выводу – это не мошенничество. Все эти очевидцы могли приблизиться, хорошо рассмотреть головы мертвецов, услышать вылетающие из их былых уст звуки. Более того – почувствовать сладковатый трупный запах. И это можно, конечно, театрализовать, но мертвецы при приближении к ним называли имена тех, кто осмелился подойти. Они обращались лично к упомянутым Камерарию, Гулару и к не упомянутым Шуленбургу и другим. И что особенно интересно: обращались к ним на их языках! Хотя там похоронены были одни лишь арабы. Понимаете? А секрет весь в том, что там тоже когда-то пролилось молоко Богородицы.
Курилас кивнул.
– Допустим, что так и было. Однако мне бы хотелось ознакомиться с этими источниками.
– Без проблем. Мы все для вас подготовили. Вам поручается отследить сигналы, оставляемые явлениями Богородицы.
– Каким образом? – удивился Курилас.
– А вот каким. Слышали ли вы о книге Еноха? Конечно, слышали.
– Не только слышал, но и читал. Правда только первую.
– Значит, вы не читали вторую книгу Еноха «Книгу тайн» и третью «Книгу небесных дворцов»?
– Нет.
– А была еще четвертая – «Книга Пречистой Девы».
– Никогда о ней не слышал, – удивился Курилас.
– Четвертая книга Еноха – существует только в коптском варианте. Там, между прочим, расписано, когда и где Богородица должна появиться. Все это, конечно, зашифровано в тексте. Но… благодаря уже известным ее явлениям можно попробовать расшифровать будущие. Вы же расшифровали тексты индейцев какчикель. Расшифруете и эти.
И полковник протянул профессору манускрипт в кожаном переплете.
– Заметьте, я передаю в ваши руки бесценную реликвию, которая существует только в одном экземпляре. Итак, вы получаете оригинал. Прошу обращаться с ним, как можно деликатнее. К сожалению, сделать копию не удалось. Даже с помощью электрофотографии…
– Электрофотографии? Впервые слышу.
– Хе! – полковник подскочил от радости. – Такого устройства ни у кого нет. Даже в Америке. Правда, мы его именно оттуда и получили. Там один изобретатель Честер Карлсон еще в 1938 году создал электрическое копировальное устройство. Наши разведчики получили чертежи, и мы это устройство собрали здесь. Оно, правда, сначала хорошенько чернило бумагу, но наши умельцы его усовершенствовали. Работает безупречно. Но четвертая книга Еноха ему оказалась не под силу. Дело в том, что манускрипт написан на пергаменте из кожи птицы Nyctanassa carcinocatactes – это давно вымерший вид цапель. Книгу невозможно ни сфотографировать, ни скопировать другим способом. Можно только переписать от руки. Но у нашего научного сотрудника, которому было поручено сделать рукописную копию, сначала отнялась правая рука, а потом остановилось сердце.
Курилас осторожно коснулся переплета, хотя уж горел от желания немедленно погрузиться в манускрипт. В то же время возникли сомнения, боязнь, что это отвлечет от чего-то более важного. Конечно, придется оторваться от научной работы, которую он писал, но с другой стороны, чем это не повод для встречной просьбы? «Почему я стесняюсь? Если от меня что-то требуют, то и я могу?» – подумал он.
– Тогда я бы вас хотел попросить, – начал он робко.
– Пожалуйста, мы поможем всем, что в наших силах. Ваше благополучие в наших общих интересах.
Профессор не стал оспаривать мнение об общем интересе и продолжил:
– Мне в квартиру подселили целых три семьи, они очень шумные. Я не могу работать в таких условиях. И еще одно… На днях арестовали нашу служанку за мелкую ссору с квартирантами. Нельзя ли ее вернуть? Потому что, знаете, нам с женой бегать по магазинам да выстаивать очереди очень тяжело и отнимает немало времени.
– Нет вопросов, – на удивление быстро отреагировал полковник, взял телефонную трубку, накрутил три цифры и скомандовал по-русски: – Кравцова ко мне. – Потом улыбнулся Куриласу и сказал по-украински: – Сегодня ваших квартирантов уже не будет.
– А ку… куда они денутся? – у профессора перехватило дыхания от неприятной догадки.
– Найдем им другую квартиру. А здесь для вас еще один сюрприз, – и он положил рядом с манускриптом папку. – Там внутри продолжение хроники Ольгерда.
– Что? – удивился Курилас. – Она же была утрачена!
– Вы правы. Потеряна. Однако нашлась. Теперь у вас есть все для того, чтобы разыскать Деву, – Он развернул папку, перевернул несколько пергаментных листов и показал пальцем на довольно четкое изображение всадников на последней странице манускрипта.
– Прошу обратить внимание на эту печать. Что вы видите?
– Вижу двух всадников на одной лошади.
– А если повнимательнее?
Профессор наклонился к картинке на пергаменте.
– А! – удивился он. – Тут три всадника!
Полковник довольно улыбнулся.
В дверь постучали, Ваврик крикнул: «Заходи!» В кабинет вошел военный.
– Лейтенант Кравцов по вашему приказанию прибыл.
– Вот тебе адрес, – Ваврик протянул бумажку. – Там три фамилии. Всех нахер выселить. Сейчас же.
– А… а куда? – растерялся тот.
– А посмотри там, чья квартира освободилась. Кажется с Личаковской вывозили кого-то… Вот туда тех и засунь с их барахлом. И закрой дело по прислуге товарища профессора.
– То есть снять все обвинения? Но она обозвала старую большевичку…
– Знаю, «старой шваброй», – улыбнулся полковник. – А ты считаешь ее молодой шваброй?
Кравцов громко расхохотался.
– Никак нет, товарищ полковник.
– Ну, так пусть прислуга возвращается на прежнее место работы.
– Есть.
Лейтенант отдал честь и вышел. Ваврик подождал, пока закроется за ним дверь и обратился к профессору, который только мгновение назад с удивлением прислушивался к этому судьбоносному диалогу и не мог не поразиться той легкости, с которой полковник переходил с грамотного украинского на кирзовый русский и обратно.
– Как вы думаете – кто эти всадники?
– С первого взгляда показалось, что это сарацины, так как они ехали в поход по двое на коне.
– Возьмите, – полковник протянул лупу и с нескрываемым самодовольствием следил за каждым движением Куриласа.
Профессор поднес лупу к печати:
– Теперь вижу, что это крестоносцы.
– Все мужчины? – спросил Ваврик.
– Похоже, что все… А кто же еще?
– А посмотрите внимательнее – здесь полковник уже торжествовал. – Разве вам не кажется, что крестоносец посередине – женщина?
– Откуда это видно?
– Потому, что она прижалась к переднему грудью и даже голову положила на плечо.
– Так, может, он того…
– Гомосексуал?
– Почему бы и нет? Они существовали еще и в античности. А во всех замкнутых средах, тем более в орденах, это практиковалось.
– Да. Но не в этом случае. Передний рыцарь, как и тот, что сзади, имеют открытые головы. Капюшоны плащей заброшены за спину. У переднего и заднего шлемы привязаны к седлу, и волосы у них до плеч. А вот у этого, что посередине, капюшон закрывает голову, видно только узкий профиль лица. Ответ прост…
– Вот оно что! – удивился Курилас. – Это действительно женщина, которой надо спрятать свои волосы, поэтому она в капюшоне. Итак, это рыцарь Ольгерд и та таинственная дева?
– Именно!
– Кто же тогда третий?
– Возможно, тот, кто потом убьет Ольгерда в Киеве. А, возможно, еще один охранник девы. Кстати, я обещал вам рассказать о парусах на корабле, которым Дева плыла в Новый Свет.
Полковник положил на стол фотографию старинного рисунка, на котором хорошо был различим корабль, девушка со знаменем, а на парусе красовались три всадника на одном коне. Правда, эти всадники больше походили на древнегреческих воинов, чем на рыцарей.
– Это тот корабль из Атлантиды? – спросил Курилас.
– Именно тот!
– Позвольте… но я не понимаю… Атлантида ушла под воду еще до нашей эры, а Богородица.
– Да, вы правы, – снова обрадовался полковник. – Богородица – это уже наша эра. Но мы же с вами говорили, что Дева вечна. Или в образе египетской богини Маа, или шумерской богини Инанны, или аккадской богини Иштар. Она была всегда. И история ее жизни всегда повторяется.
Глава 17
Киев, октябрь 2019. Мания преследования часто переходит в манию величия
– О чем ты хотел поговорить? – напряженно спросила Рина, когда они спустились в бар-подвальчик на Большой Житомирской. – Что, нельзя было дома?
Она непонимающе смотрела на удивительно неприветливого Бисмарка, который молча выпил с ней кофе на кухне, а потом требовательным тоном приказал собираться и идти за ним. Он и сам удивлялся сейчас: как это она так быстро и легко повиновалась ему и пришла сюда, даже не спросив, куда он ее ведет.
«Ни хрена себе! – возмутился мысленно Олег. – Она мой дом уже считает своим!»
– Тебе коньяк? – спросил он, проигнорировав ее вопрос, и тут же заказал у девушки за барной стойки два по пятьдесят «Закарпатского».
Уселись за угловой столик. Этот бар мог показаться уютным только после двух-трех бокалов коньяка. Олег уже заходил сюда пару раз и, надо признать, оба раза ему тут не понравилось. Слишком низкий потолок, слишком мрачные стены, по которым куда-то еще глубже под землю спускаются чугунные трубы канализации, а из них иногда доносится мокрый шелест воды.
Почему он ее сюда привел? Он этого и сам толком не понимал. Может именно потому, что здесь, в этом баре, слишком явно ощущался подвал, помещение казалось тесным и недружелюбным? Как какая-нибудь подвальная камера НКВД или гестапо в советском фильме. Сознательно или подсознательно, но он ее привел сюда на допрос. Или, возможно, он просто хотел отвести ее подальше от дома, и одновременно свой гнев желал выходить-вытоптать, передать через подошвы ботинок асфальту. И ведь на самом деле, сейчас он был сердит скорее по инерции, чем в действительности. Его гнев давно поглотила усталость из-за бессонной ночи, последние два часа которой он все-таки провел на диване под своим одеялом рядом со спящей Риной. Только вот рукам он уже волю не давал.
– Ты мне ничего не хочешь рассказать? – продолжая сохранять на лице мрачное, враждебное выражение, спросил он.
– А что я могу сказать? – Рина попробовала коньяк, скривила губки и отодвинула бокал от себя.
– Что, фальсификат? – ехидно спросил он.
– Дешевый коньяк от фальсификата почти не отличается, – спокойно проговорила она. – Да и мне сегодня не хочется пить! Это только когда депрессия догоняет! Так что ты хочешь от меня услышать?
– Ну, например, «Олежка, я жду от тебя ребенка!»
– Мальчик, – удивилась Рина. – Мы же с тобой не любовники!
– О! Точно! – закивал Бисмарк. – Тогда расскажи, что ты делаешь у меня в квартире?
– Ты проявил милосердие и великодушие и пустил меня в трудную минуту пожить у себя дома, – совершенно спокойно произнесла она.
Бисмарк тяжело вздохнул. По крайней мере, она признает, что это его дом!
– А с «братом» Колей ты у меня дома случайно не встречалась? Ну как на свидании?
– «Брат» Коля мне как брат, он тоже не любовник!
– И ребенка ты тоже не ждешь?
– С чего ты взял? – спросила она, прищурившись, словно всматриваясь в его глаза, что могло было оказаться делом не простым из-за скудности освещения.
– Знаешь, я же не совсем дурак! Вчера вечером, когда ложился спать, случайно дотронулся до твоей груди… У тебя молоко!
– Случайно дотронулся до моей груди? – повторила Рина и губы ее расплылись в улыбке. – Больше ты ни до чего случайно не дотрагивался?
– Ты будешь все в шутки переводить? – Бисмарк не сдавался и действительно в его голосе прозвучало искреннее раздражение.
– Если бы ты был врачом, я бы тебе легко все объяснила, но ты же электрик, – Рина пожала плечиками. – Я не думаю, что электрики или археологи разбираются в редких медицинских состояниях!
– В болезнях?
– Нет, в состояниях. Есть болезни, а есть состояния, которые тоже не являются нормой, но особенно жить не мешают и не лечатся. Так вот у меня такое редкое состояние, с подросткового возраста. Молочные железы ведут себя так, как будто я жду ребенка или уже родила. Но при этом месячные приходят и уходят согласно графику. Если надо доказательство, то прошу пару дней подождать!
– А че это за состояние? – раздражение покинуло Олега, уступив место осторожному любопытству.
– Синдром ложного материнства, генетика плюс сильно развитый материнский инстинкт. Другого объяснения нет. Я, кстати, еще ни разу не беременела и абортов не делала, так что других причин этого состояния быть не может.
– Хм, – промычал Олег, осознав, что больше на эту тему ему сказать нечего.
Пригубил коньяк. Задумался.
– Так а кто все-таки тебе этот Коля? – снова поднял на нее глаза.
– Ангел-хранитель. Добрый айтишник. Маменькин сынок. Он меня спас однажды. Я выпившей была, шла по улице, а тут машина рядом остановилась, два мужика выскочили, стали меня внутрь заталкивать. А он с другой стороны улицы перебежал, разбросал их по асфальту, а меня за руку и в один из дворов уволок. Потом домой проводил.
– Герой! – протянул Олег. – И после этого ты ему даешь ключи от чужой квартиры?
– Он за меня волнуется. Я ему все рассказываю, иначе он просто не будет знать, где я и что со мной. У меня мобильники долго не задерживаются! Или теряю, или крадут! Поэтому, чтобы быть уверенным, что со мной все окей, надо меня видеть! И меня, и тех, кто рядом со мной!
Бисмарк смотрел на Рину и пытался понять, что у нее происходит в голове? Каким дивным образом она считает нормальным то, что рассказывает ему? Нет, речь не о мокром соске груди, в медицине он действительно профан! Но вот так объяснить, почему ключ оказался в руках у совершенно постороннего человека?
– Знаешь, а мы можем вернуться? – попросила вдруг она. – У меня немного работы, с документами… На пару часиков. Они дома под диваном. А потом, если хочешь, я обед сделаю!
Обещание обеда скорее умилило Олега, чем обрадовало.
– Дурочка! – подумал он, но улыбнулся Рине поприветливее.
– Ладно! – сказал, поднимаясь из-за столика. – Только я сначала по делам схожу! А к обеду вернусь! Интересно, чем ты меня сможешь накормить?
– Ты компот из морковки пробовал? – игриво спросила она.
Бисмарк спускался на фуникулере на Почтовую площадь, когда в кармане зазвонил мобильник.
– Вы что, на больничном? – строго спросил знакомый женский голос.
– Нет.
– Тогда почему не на рабочем месте? Бокс со счетчиком в трапезной задымился, а вас нет! Я написала директору докладную!
– Спасибо, – не очень-то вслушавшись в сказанное женщиной, проговорил Олег.
– Вы что, издеваетесь? Если через час не будете на работе, уволим по статье!
Олег нажал отбой и спрятал мобильник. Фуникулер остановился и еще пару секунд не открывал двери.
– Может, не выходить и поехать назад? – подумал.
Пассажиры торопливо высыпались из вагона, на противоположной платформе стояли желающие подняться на Владимирскую горку, но седовласая водительница старинного киевского «наклонного трамвая» пока не открывала им дверь. Она смотрела в зеркало заднего вида на голову оставшегося в вагоне пассажира.
– Эй, турист! Выйди, заплати за проезд, тогда и катайся снова! – сказала уставшим, сердитым голосом.
Бисмарк нехотя вышел на ступенчатую платформу. Назло седовласой водительнице решил не возвращаться наверх. Вместо этого присел в кафе на Сагайдачного и позвонил Адику. Сообщил ему об угрозах увольнения с работы. «Не нервничай! Я же тебе вчера сказал – надо увольняться! Я думаю, они тебя просто не любят, – рассмеялся Адик на другом конце линии. – Да и сам подумай: за что тебя любить? Особенно, если ты не ходишь на работу? Пойди и сам напиши заявление!» «Я пойду, а они меня арестуют! Помнишь про это замыкание, которого не было? А теперь еще какой-то бокс задымился! Я думаю, это ловушка!» – возразил Олег. Голос Адика стал смешливым. – Есть только одна контора, которая могла бы тобой заинтересоваться, если бы там узнали о ночных раскопках. Но если б она тобой заинтересовалась, ты бы уже сидел у них в гостях и рассказывал про меня и про свой жизненный путь! А так ты сидишь себе на Подоле и делишься со мной манией преследования! В этих случаях всегда надо задаться вопросом: «Я что, такой крутой, что за мною все следят и гонятся?» Проблема в том, что мания преследования часто переходит в манию величия! Поэтому успокойся, выпей коньяка, пойди к кому-то из списочных археологов, а под конец рабочего дня зайди в Софию в отдел кадров и оставь заявление об уходе! Понял?»
Все, что сказал Адик, в этот раз показалось Олегу логичным и справедливым. Он достал список археологов. Подумал, что он и так собирался сейчас на Межигорскую. Не только потому, что этот адрес был самым близким, но и из-за схожести бывшего места проживания Клейнода Виталия Петровича с местом расположения общественной организации «Институт-архив», которая бомбила странными письмами то ли живого, то ли умершего Георгия Польского. Клейнод проживал на Межигорской, 24, кв. 4, а офис «Института-архива» значился по тому же адресу и отличался только номером квартиры.
Дверь четвертой квартиры открыл дряхлый старик в шерстяных спортивных штанах синего цвета и в старом коричневом пиджаке поверх черного гольфа.
– Вы Виталий Петрович? – спросил его Бисмарк.
– Нет, что вы, – тот замотал головой. – Папа умер! Уже два года прошло!
– Тогда вы, наверное, Игорь? – вспомнил Олег имя, стоявшее под всеми одинаковыми письмами, отправленными Польскому.
– Да, Игорь Витальевич! – кивнул старик.
– К вам можно? Я пишу книгу про историю украинской археологии. Меня очень интересует ваш папа, – голос Бисмарка зазвучал так убедительно, что он сам, казалось, был этому удивлен. Особенно отметив, как внимательно слушает его и смотрит на него хозяин квартиры номер четыре.
– Да, да! – старик посторонился, пропуская гостя внутрь.
В квартире пахло отсыревшими книгами.
– Не разувайтесь! Проходите! – сказал Олегу сын археолога. – У меня тут не убрано.
«Не убрано» – звучало слишком высокопарно для квартиры, в которой, казалось, последний раз убирали лет десять назад.
«Тут пахнет, как после потопа!» – гость остановился в комнате, осматриваясь по сторонам.
– Вон кресло, садитесь! – указал рукой старик. – А я сейчас форточку открою. Действительно душновато!
Два кресла, тяжелые, бардового цвета, если и были моложе этого старого здания, то не намного. Между креслами стоял журнальный столик, а за ним – древний пластинчатый электронагреватель. По расположению пустой чайной чашки на столике Олег определил кресло хозяина и сел напротив. Дотронулся рукой до обогревателя и чуть не обжегся.
– Я вам ничего не предлагаю, – присаживаясь, проговорил старик. – Нечего предлагать, пенсия через неделю!
– Так может, я схожу, что-нибудь вам куплю? – Бисмарк доброжелательно глянул в глаза старика. Лицо его оживилось.
– Что, в самом деле? – не поверил тот своим ушам. – Магазин тут рядом, на углу! Я был бы благодарен!
Олег поднялся на ноги.
– Поесть? – уточнил он. – Или выпить?
– И выпить тоже, – на лице Игоря Витальевича Клейнода проявилась удивленная улыбка. – Раз уж вы так добры, то я сегодня на благотворительный фуршет для бездомных и бедных не пойду! Тем более, что там от коллег по бедности часто дурно пахнет!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?