Читать книгу "Клон. Школа"

– Я буду калекой? – внезапно выпалил я, и страх снова сжал горло. Мысль о том, что придется всю жизнь хромать или горбиться, была невыносимой. – После таких травм… Смогу ли я нормально двигаться? Драться? Тренироваться? Или мне придется…

Харт рассмеялся – тихо, но искренне. Смех преобразил его лицо, на мгновение сделав моложе лет на двадцать.

– Будешь таким же здоровым, как и до тренировки. Может, даже здоровее – эта штука исправляет врожденные дефекты тела. Только полежи здесь до утра, не геройствуй. К рассвету будешь готов вернуться к занятиям, как будто ничего и не было. Но он устраняет не все дефекты…

Харт выразительно посмотрел на мое лицо, и я понял, что он имеет в виду мой шрам – розовую полосу, пересекающую лицо от виска до подбородка.

– Значит, мое украшение останется со мной навсегда? – я попытался пошутить, проводя пальцами по выпуклому рубцу.

– Боюсь, что да. Артефакт исцеляет, но не омолаживает. Он возвращает тело к его нормальному состоянию, но это состояние включает все старые шрамы, родинки, особенности, которые стали частью тебя. Впрочем, – Харт усмехнулся, – девушки любят мужчин со шрамами. Говорят, это придает мужественности.

– Особенно такие красивые шрамы через все лицо, – буркнул я.

– Зато ты точно не потеряешься в толпе, – философски заметил старый лекарь.

Мы помолчали. Я лежал на теплом металле, чувствуя, как с каждой секундой тело становится сильнее. Покалывание под кожей усилилось и превратилось в зуд – не неприятный, просто странный, словно тысячи муравьев бегали по венам.

– Тренировочные бои всегда настолько опасны? – наконец спросил я, вспоминая железного манекена. – Если каждая тренировка заканчивается переломами и разрывами органов, как вообще ученики доживают до выпуска? Или школа специально устраивает такой жесткий отбор?

Харт нахмурился, и глубокая вертикальная морщина пролегла между его седых бровей.

– Нет, конечно нет. Школа готовит воинов, а не калек. За двадцать лет моей работы здесь ко мне поступали сотни учеников с различными травмами. Синяки, растяжения, вывихи – это обычное дело, как мозоли у кузнеца. Переломы случаются, но обычно простые, закрытые. Рваные раны от учебных мечей – да, бывает. Но то, что случилось с тобой… – он покачал головой. – Это из ряда вон. За все время в Школе я видел подобное может три-четыре раза, не больше.

– И что было в тех случаях? – поинтересовался я.

– Смерть, – просто ответил Харт. – Те ученики умерли до того, как их успели принести ко мне. Ты – первый, кто выжил после такого избиения от манекена.

Приятно осознавать свою исключительность, даже в таком сомнительном достижении.

– Но почему манекен атаковал с такой силой? – я попытался сесть, но Харт удержал меня. – Разве он не должен подстраиваться под уровень ученика? Терр говорил, что автоматы анализируют способности противника и дают соответствующую нагрузку. Для новичка – легкие тычки, для мастера – полноценный бой.

– Именно так и должно быть, – согласился Харт. – Железные бойцы – это вершина искусства Первых. За тысячи лет использования они ни разу не давали сбоев. Они не ломаются, не ошибаются, не выходят из-под контроля. Это совершенные учителя – беспристрастные, точные, адаптивные. В твоем случае произошло что-то аномальное.

– Манекен сломался? – предположил я. – Может, после стольких лет что-то в нем износилось?

– Маловероятно. Артефакты Первых не подвержены износу в привычном понимании. Они либо работают идеально, либо не работают вообще. Я осмотрел того манекена после инцидента – никаких повреждений, никаких сбоев в работе. Он функционирует нормально.

– Тогда что? – я упорно смотрел ему в глаза, ожидая ответа.

Харт долго молчал, явно обдумывая, стоит ли говорить то, что пришло ему в голову. Наконец он встал, подошел к столу и налил себе что-то из глиняного кувшина в простую деревянную кружку. Жидкость была темной, почти черной, и пахла крепким алкоголем с примесью трав.

– Может быть, дело во мне? – внезапно предположил я, вспомнив предсказание гадалки Эрзы о своей избранности и смерти, следующей по пятам. – Может, я как-то спровоцировал манекена?

Харт резко повернулся, и в его зеленых глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, смешанное с тревогой.

– И в тебе тоже, – медленно произнес он после долгой паузы. Старик вернулся и сел на край каменного ложа, тяжело вздохнув. В руках он все еще держал кружку, но так и не сделал ни глотка. – Я почувствовал это, как только прикоснулся к тебе. У тебя очень мощная Сфера Души. Необычно мощная для непробужденной.

Он поставил кружку на пол и наклонился ближе, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Обычно непробужденные Сферы похожи на тлеющие угольки – едва заметное тепло, слабое свечение, которое может разгореться или погаснуть. Большинство джамперов носят такие угольки годами, прежде чем они превратятся в пламя. Твоя Сфера… – он покачал головой, подыскивая слова. – Она как дремлющий вулкан. Снаружи – каменная гора, холодная и неподвижная. Но внутри бурлит магма, готовая в любой момент вырваться наружу. Она плотная, сконцентрированная, сжатая как пружина. И она пульсирует.

– Пульсирует? – переспросил я.

– Да, – кивнул Харт. – Обычно Сила течет через тело джампера ровным потоком, как река. У тебя она движется толчками, волнами. Как будто твоя Сфера пытается пробудиться, но что-то ее сдерживает. Проблема в том, что ты можешь использовать Силу неосознанно, даже когда Сфера спит…

– Как это работает?

– Когда возникает смертельная опасность или острая необходимость, твое тело начинает черпать энергию через Сферу, минуя сознательный контроль. Это как рефлекс – ты не думаешь о том, чтобы отдернуть руку от огня, просто делаешь это. Тебе нужна Сила, и ты просто берешь ее и используешь как дикарь – грубо, бесконтрольно, неограниченно.

– И манекен это почувствовал? – начал понимать я.

– Более чем вероятно. Артефакты Первых созданы для работы с Силой, они чувствительны к малейшим ее проявлениям. Когда ты атаковал манекена, твой страх или злость могли вызвать неконтролируемый выброс энергии. Слабый, хаотичный, но манекен его засек. И интерпретировал как атаку джампера высокого уровня – того, кто может сознательно манипулировать Силой в бою.

– И ответил соответственно, – закончил я.

– Именно. Ты атаковал как новичок физически, но выплеск энергии был колоссальным. Манекен среагировал на большую угрозу и применил силу, соответствующую мастеру. Результат ты испытал на собственной шкуре.

Я молчал, переваривая сказанное.

– Я опасен? – наконец спросил я прямо. – Для себя, для других учеников, для школы?

Харт долго смотрел мне в глаза, хмурясь и покусывая губы.

– Да, – ответил он. – Ты опасен. Очень опасен. Потому что никто не знает пределов твоих возможностей. Даже ты сам. Необузданная Сила подобна лесному пожару – она может согреть холодной ночью или испепелить целый лес. Ты легко можешь убить, сам того не желая. Можешь разрушить то, что хотел защитить. Можешь навредить тем, кого любишь.

Он встал и прошелся по комнате, заложив руки за спину.

– У тебя есть лишь один путь, – продолжил Харт, возвращаясь ко мне. – Нужно усиленно работать над пробуждением Сферы. Медитировать каждый день – не просто сидеть с закрытыми глазами, а действительно погружаться внутрь себя, искать свою Сферу Душ. Практиковать концентрацию, учиться чувствовать потоки Силы вокруг. Здесь, в школе, концентрация энергии выше, чем в пустыне – Малый Источник всего в дне пути отсюда. Это поможет.

– И после пробуждения все наладится?

– После пробуждения ты сможешь контролировать свою Силу. Направлять ее, дозировать, придавать форму. Это как приручить дикого зверя. Сначала он рычит и кусается, но постепенно учится слушаться хозяина. Со временем твоя Сила станет послушным инструментом. Если, конечно, – он сделал паузу, – ты доживешь до этого момента.

Глава 7 – Второй урок

Терр ждал меня в коридоре перед лекарским кабинетом. Он спал, привалившись к каменной стене, подтянув колени к груди и обхватив их руками. В тусклом свете масляных ламп его лицо казалось почти детским – расслабленные черты, слегка приоткрытый рот, из которого доносилось тихое похрапывание.

Звук открывающейся двери заставил его вздрогнуть. Глаза распахнулись мгновенно, как у человека, привыкшего спать вполглаза. Несколько секунд он смотрел на меня расфокусированным взглядом, словно пытаясь вспомнить, где находится и почему. Потом сознание вернулось окончательно, и на его лице расцвела искренняя улыбка.

– Живой! – выдохнул Терр, поднимаясь на ноги. – Я уже начал думать, что старик Харт решил оставить тебя себе на опыты, как детеныша топса!

Терр обошел меня по кругу, внимательно разглядывая, словно проверяя целостность товара после починки. Остановился напротив, прищурился, изучая мое лицо.

– Шрам на месте, – констатировал он с некоторым разочарованием. – Я надеялся, что Стол Возрождения его уберет. Хотя, с другой стороны, без него ты был бы слишком красивым. Конкуренция мне ни к чему!

Я усмехнулся и провел пальцами по выпуклому рубцу, пересекающему лицо. После всего пережитого шрам стал частью меня – напоминанием о первых днях в Волде, о встрече со скорпом и о спасении драконом. Мне хотелось думать, что Императора во мне не видят из-за него.

– Спасибо, что не бросил, – искренне поблагодарил я. – Харт рассказал. Не обязательно было…

– Еще чего! – Терр отмахнулся, но я заметил, как покраснели кончики его ушей. – Ты мой напарник. Если ты сдохнешь, мне опять подсунут какого-нибудь идиота. Шестерых уже пережил, седьмого не хочу. Так что это чистый эгоизм с моей стороны.

Но в его глазах я увидел нечто большее, чем простую практичность. Беспокойство, облегчение, может быть, даже участие. В этом жестоком мире, где каждый выживал как мог, такие чувства были редкостью.

– Шрамы остались? – спросил он, кивнув на мою грудь. – Кроме того, что на лице?

Я приподнял край туники, демонстрируя гладкую кожу без единого следа вчерашних травм.

– Чисто, как на заднице младенца. Харт сказал, что Стол убирает только свежие раны. Все, что успело зарубцеваться, остается навсегда.

– Повезло, – кивнул Терр. – Видел я парней после серьезных травм – ходячие карты боевых шрамов. Девки от таких шарахаются, как от прокаженных.

– А от моего шрама шарахаться не будут? – я выгнул бровь.

– Шрамы на лице украшают мужчину, – философски заметил Терр. – А когда все тело в рубцах, как у старого наемника…

Мы двинулись по коридору. После суток в лекарском кабинете ноги слегка подрагивали, но с каждым шагом сила возвращалась. Артефакт Первых сделал свое дело – я чувствовал себя даже лучше, чем до тренировки.

Коридор медицинского крыла был узким и душным. Каменные стены давили с обеих сторон, а низкий потолок заставлял инстинктивно пригибаться. Масляные лампы в нишах давали скудный свет, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Воздух был спертым, пропитанным запахами лекарственных трав, спирта и чего-то кисловатого – может быть, старой крови.

– Есть хочешь? – спросил Терр, заметив, как я прижал руку к животу. – Парни говорят, что после регенерации аппетит зверский.

– Готов съесть крока целиком, – признался я. – Даже живого. От голода прямо башка кружится.

– В столовой сейчас никого – все на занятиях, – сказал Терр, сворачивая в боковой проход. – Но кухарка должна быть на месте. Элла никогда не отказывает голодным студентам, особенно после лазарета.

Мы вышли из здания, и яркое полуденное солнце ударило по глазам с такой силой, что пришлось зажмуриться. После полумрака коридоров дневной свет казался физически ощутимым – горячим, плотным, почти осязаемым. Я остановился на пороге, давая глазам привыкнуть, и глубоко вдохнул.

Воздух был наполнен ароматами свежескошенной травы, цветущих деревьев и влажной земли. После спертой атмосферы медицинского крыла это было как глоток холодной воды в жаркий день.

– Не стой столбом, – поторопил Терр. – Если Элла начнет готовить обед, нам придется ждать. А ты, судя по урчанию твоего живота, можешь не дотерпеть.

Мой желудок действительно издавал звуки, больше подходящие раненому зверю, чем человеческому органу пищеварения. Регенерация явно требовала огромных затрат энергии, которые нужно было срочно восполнить.

Территория школы в полдень выглядела почти безлюдной. Широкие дорожки из белого камня слепили глаза, отражая солнечные лучи. Подстриженные газоны казались неестественно яркими. Фонтаны весело журчали, разбрасывая мелкие брызги. Роскошь использования воды для красоты все еще поражала меня после жизни в пустынном поселке, где каждая капля была на вес золота.

Столовая была пуста, только в углу скреб метлой сгорбленный пожилой уборщик. Но из кухни доносились звуки – звяканье посуды, плеск воды и чье-то негромкое пение.

– Элла! – крикнул Терр, направляясь к дверям кухни. – Элла, ты здесь?

– А где же мне еще быть? – раздался добродушный женский голос. – Входите, коли пришли!

Мы протиснулись в узкую дверь и оказались в царстве пара, дыма и умопомрачительных запахов. Кухня была огромной – несколько печей, ряды столов для разделки, полки с посудой до потолка. И посреди всего этого великолепия стояла женщина, которая могла бы сыграть идеальную бабушку в любом земном фильме.

Элла была невысокой, полной, с добрым круглым лицом и седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Ее руки были красными от постоянной работы, фартук – заляпан всеми возможными соусами и подливками, но улыбка – искренней и теплой. Не джампер – обычная женщина, но от нее исходила аура уюта и заботы, которой так не хватало в этом жестоком мире.

– Терр, мой хороший! – она всплеснула руками, увидев нас. – И новенький с тобой! Тот самый, которого манекен чуть не убил?

– Он самый, – кивнул Терр. – Лекс, знакомься – наша Элла, лучший повар во всей Империи.

– Ой, льстец! – Элла покраснела от удовольствия. – Но спасибо за добрые слова. А ты, мальчик, – она повернулась ко мне, – садись-ка вот здесь. Вижу, что голоден как крок!

Она усадила нас за небольшой стол в углу кухни и начала метаться между печами и полками, накладывая еду. Через минуту перед нами стояла огромные тарелка, полная снеди.

– Это тушеное мясо топса с кореньями, – объясняла она, расхваливая блюда. – Это каша с маслом и медом. Хлеб свежий, утром пекла. Сыр немного резковат, но сытный. А это…

Она продолжала перечислять, но я уже не слушал. Накинулся на еду с жадностью голодной собаки. Мясо было жестковатым, но пряным и сытным. Каша напоминала овсянку, только более клейкая. Хлеб – грубый, с отрубями, но свежий и ароматный. После суток голодания все казалось божественно вкусным.

– Не торопись, подавишься! – засмеялась Элла, наблюдая, как я сметаю еду с тарелки. – Никто не отберет. Хочешь – еще добавлю.

– Сфасибо, – пробормотал я с набитым ртом.

Терр сидел напротив, глядя на меня голодными глазами, и Элла принесла ему тарелку с куда более скромной порцией. Он ел медленно, с аппетитом, но без моей звериной жадности.

– Наставник Харт объяснил, что произошло с манекеном? – спросил он.

Я на секунду замер, вспомнив слова лекаря о моей непробужденной, но чудовищно мощной Сфере. О том, что я неосознанно выплеснул столько Силы, что манекен принял меня за мастера. Говорить правду было опасно – неизвестно, как отреагируют другие ученики на то, что рядом с ними ходячая живет бомба.

– Сказал, что какой-то сбой, – соврал я, пожав плечами. – Древний артефакт, две тысячи лет работы – рано или поздно должен был глюкануть. Просто мне не повезло оказаться рядом.

– Странно это, – Терр нахмурился, задумчиво помешивая кашу. – За почти год, что я здесь, ни разу такого не было. Манекены идеальны. Они не ошибаются, не ломаются, не выходят из-под контроля…

– Ну вот, теперь вышел, – я попытался говорить беззаботно, хотя внутри все сжалось. – Может, во мне есть что-то особенное?

– Особенное? – фыркнул Терр. – Для того, чтобы стать подопытным кроликом для сломанных артефактов?

Разговор прервал звон колокола – громкий, раскатистый, разносящийся по всей территории школы. Один удар, пауза, еще один.

– О, боги! – Терр вскочил так резко, что едва не опрокинул скамью. – Медитация! Мы опаздываем!

– Но я еще не доел! – возмутился я, глядя на половину оставшейся еды.

– Потом поешь! – Терр уже бежал к выходу. – Если опоздаем, наставник Зейн нас живьем сожрет!

Я на бегу крикнул спасибо и ринулся за Терром. Мы неслись по дорожкам как ошпаренные, перепрыгивая через клумбы и срезая углы.

Библиотека встретила нас прохладой и тишиной. Массивные двери были уже закрыты, и нам пришлось осторожно их приоткрыть, стараясь не скрипнуть петлями. Все ученики сидели в зале, и десятки голов повернулись в нашу сторону.

Наставник Зейн стоял на возвышении и смотрел на нас с выражением крайнего неодобрения. Его борода, заплетенная в косички, подрагивала от едва сдерживаемого гнева.

– Есть лишь одна уважительная причина для пропуска моих занятий, – произнес он ледяным тоном. – Смерть. Поскольку вы оба, к моему глубокому сожалению, живы, извольте занять места. Немедленно.

Мы прошмыгнули на первый ряд – единственные свободные места были там, прямо перед наставником. Я чувствовал на себе взгляды других учеников – любопытные, насмешливые, сочувствующие.

– Поскольку Лекс соизволил воскреснуть и присоединиться к нам, – продолжил Зейн с ядовитым сарказмом, – напомню ему основы. Медитация – это не просто сидение с закрытыми глазами. Это работа с вашей Сферой Души, попытка пробудить ее, научиться чувствовать потоки Силы. Без этого вы так и останетесь обычными людьми с красивыми лицами и пустыми головами.

Несколько учеников хихикнули, но быстро замолкли под строгим взглядом наставника.

– Приступаем! – скомандовал он. – Закрываем глаза, выпрямляем спину, руки кладем на колени. Дыхание глубокое, ровное. Вдох через нос, выдох через рот. Отпускаем напряжение, начиная с макушки и заканчивая пальцами ног…

Его голос стал тихим, монотонным и убаюкивающе-ровным. Я послушно закрыл глаза и попытался следовать инструкциям. Но после плотного завтрака и длительного лечения тело требовало только одного – сна.

– Представьте, что вы погружаетесь в теплую воду, – продолжал Зейн. – Она обволакивает вас, проникает в каждую пору. Это не просто вода – это океан Силы, первородная энергия Волда. Почувствуйте, как она течет вокруг вас, через вас…

Я честно пытался представить этот океан. Но вместо мистической энергии в голову лезли воспоминания о Тихом океане, о пляжах Санта-Круз, где мы с друзьями проводили выходные. Серфинг на рассвете, когда вода еще холодная, а солнце только поднимается над горизонтом. Соленый привкус на губах, крики чаек, смех…

– Ваша Сфера Души – это ядро вашего существа, – голос наставника становился все тише и дальше. – Отыщите его в глубине себя. Оно может быть маленькой искоркой или ярким пламенем. У каждого она своя, уникальная…

Солнечный свет, пробивающийся через высокие окна, грел лицо. Монотонный голос наставника убаюкивал лучше любой колыбельной. В зале было тихо, только редкие вздохи и шорохи одежды.

Искорка… Пламя… Слова расплывались, теряли смысл. Веки становились все тяжелее. Каменная скамья вдруг показалась удивительно удобной. Если чуть откинуться назад, опереться спиной…

Я провалился в сон незаметно для себя. Это был не глубокий сон, а дремота – то состояние между явью и забытьем, когда сознание плавает на поверхности, но тело уже отключилось.

Мне снилась Бет. Она стояла на вершине скалы в поселке, и ветер развевал ее золотистые волосы. Обернулась, улыбнулась той особенной улыбкой, которую я помнил до мельчайших деталей. Протянула руку, позвала… Но когда я подошел ближе, ее лицо изменилось. Кожа почернела, глаза стали красными, изо рта потекла кровь…

Резкий толчок в бок вырвал меня из кошмара. Я дернулся, едва не свалившись со скамьи. Терр смотрел на меня с укоризной и тревогой.

– Ты стонал, – прошептал он едва слышно. – И дергался. Все на тебя пялились.

Я огляделся. Действительно, несколько учеников смотрели в мою сторону с любопытством. Наставник Зейн тоже поглядывал, но продолжал монотонно бубнить свой атональный речитатив.

– …позвольте энергии свободно течь через энергетические каналы вашего тела. Не пытайтесь контролировать поток, просто наблюдайте…

Я снова закрыл глаза, на этот раз стараясь не заснуть. Контролировал дыхание, напрягал и расслаблял мышцы, пытался думать о чем угодно, только не о сне. Но усталость накатывала волнами. Тело, хоть и восстановленное Столом Возрождения, требовало отдыха.

Время тянулось мучительно медленно. Солнце переместилось, и прямые лучи били теперь прямо в лицо. На лбу выступил пот, а спина взмокла под туникой. Но открывать глаза было нельзя – Зейн это заметит и устроит разнос.

Наконец, он хлопнул в ладоши.

– Достаем тиары! Час виртуальной тренировки, как обычно. И постарайтесь не застрять там – бумажной волокиты потом не оберешься!

Ученики зашевелились, доставая артефакты из отделений в столах. Я нашарил свое и нажал на металлическую пластину. Щелчок – и передо мной лежала диадема с черным камнем.

– Не засыпай там, – предупредил Терр, уже надевая свою тиару. – В виртуальном мире можно потеряться, если сознание не сфокусировано.

– Постараюсь, – пообещал я, хотя уверенности не чувствовал.

Холодный металл обруча приятно остудил разгоряченный лоб. Черный камень прижался к коже между бровей, и по телу пробежала знакомая волна – не неприятная, просто непривычная, как легкий удар током.

Я закрыл глаза и провалился в темноту.

Переход прошел быстрее, чем в первый раз. Секунда абсолютной черноты – и вот я уже стою в знакомом тренировочном зале. Серые стены, теперь завешанные гобеленами, мраморный пол, отполированный до блеска, и стойки с оружием вдоль стен, которых раньше не было.

Мой виртуальный наставник – точная копия меня, только без шрама – уже ждал в центре зала. Стоял в той же позе, что и всегда: спина прямая, руки за спиной, взгляд спокойный и сосредоточенный.

– Ты выглядишь усталым, – сказал он вместо приветствия. – И рассеянным. Это плохо. Для обучения искусству владения мечом нужна полная концентрация.

– Я в порядке, – ответил я, хотя это было далеко от истины.

– Нет, не в порядке, – возразил двойник с той прямотой, которая возможна только в разговоре с самим собой. – Но это неважно. Время ограничено, и мы должны использовать его максимально эффективно. Ты отработал базовые хваты?

– Немного, – признался я, после вчерашней встречи с манекеном тренироваться не было ни сил, ни желания.

– Плохо, но поправимо, – двойник наконец вышел из статичной позы и подошел к стойке с оружием. – Сегодня мы изучим технику Тонких Узоров. Это основа мастерства любого мечника в Волде.

Он взял два меча – обычные стальные клинки, не световые – и бросил один мне. Я поймал его за рукоять, оущутив приятную тяжесть. В виртуальном мире меч весил ровно столько, сколько должен, ощущался настоящим до мельчайших деталей.

– Тонкие Узоры, – начал двойник, принимая базовую стойку, – это не просто красивые движения мечом. Это способ направления Силы через клинок, создания энергетических структур в пространстве. Даже со спящей Сферой ты можешь освоить эту технику, а когда она пробудится – наполнить ее настоящей мощью.

Он сделал несколько движений мечом – плавных, текучих, похожих на взмахи дирижерской палочки. Клинок чертил в воздухе невидимые линии, но я каким-то шестым чувством ощущал их траектории.

– Существует три базовых типа движений, – продолжил наставник. – Точечные удары – прямые, быстрые, пробивающие. Линейные – рубящие и режущие. И круговые – они же Тонкие Узоры, самые сложные и самые эффективные.

Он продемонстрировал каждый тип. Точечный выпад был молниеносным – клинок превратился в размытую линию. Линейный удар рассек воздух с характерным свистом. А круговое движение…

Меч начал выписывать в воздухе сложные фигуры. Сначала простые круги, потом восьмерки, спирали, переплетающиеся узоры. И вдруг в воздухе появились светящиеся линии – бледно-голубые, полупрозрачные, повторяющие траекторию клинка.

– Как ты это делаешь? – спросил я, завороженно наблюдая за светящимися узорами.

– В виртуальном мире проще визуализировать Силу, – объяснил двойник. – Здесь твое сознание не ограничено физическими законами. Ты видишь то, что в реальности сможешь увидеть только после пробуждения Сферы. Попробуй повторить.

Я поднял меч и попытался скопировать его движение. Простой круг – казалось бы, что может быть проще? Но клинок дергался, ломал линию, превращал круг в неровный овал.

– Не напрягай запястье, – поправил двойник. – Движение идет от плеча, через локоть, запястье только направляет. И не думай о круге как о плоской фигуре. Это сфера, а ты видишь только ее проекцию.

Следующая попытка удалась лучше. Потом еще лучше. На десятый раз у меня получился почти идеальный круг, и в воздухе мелькнула голубая окружность – тусклая, едва заметная, но она была!

– Хорошо! – впервые за все время двойник выразил одобрение. – Теперь усложним. Восьмерка – это два пересекающихся круга. Но не просто нарисованных подряд, а единое, непрерывное движение.

Восьмерка далась труднее. Переход между кругами никак не удавался плавным – клинок застревал в точке пересечения, ломая фигуру. Двойник терпеливо показывал снова и снова, поправлял хват, корректировал движение плеча.

– Представь, что ведешь клинком по невидимым направляющим, – советовал он. – Они уже существуют в пространстве, тебе нужно только следовать им.

Странно, но этот образ сработал. Как только я перестал думать о создании фигуры и начал представлять, что она уже есть, движения стали плавнее. Восьмерка получилась на двадцатой попытке.

– Теперь вертикальные круги, – двойник не давал передышки. – Они сложнее, потому что идут против естественного движения руки.

Часы пролетели незаметно. Круги, восьмерки, спирали, треугольники, сложные переплетения – мой мозг кипел от попыток запомнить все фигуры и их последовательности. Рука болела от непривычной нагрузки, даже в виртуальном мире.

– Запомни главное, – сказал двойник под конец занятия. – Тонкие Узоры – это не атака и не защита сами по себе. Это способ структурирования пространства. Когда твоя Сфера пробудится, ты сможешь наполнить эти структуры Силой. Круг станет щитом, спираль – вихрем, разрывающим врага, восьмерка – ловушкой, из которой не выбраться.

– А пока это просто красивые финты клинком? – устало спросил я.

– Пока – да. Но мышечная память важнее всего. Когда в реальном бою у тебя будет секунда на принятие решения, тело должно двигаться само, без участия сознания. Практикуйся каждый день. Сотни, тысячи повторений. Только так техника станет частью тебя. До скорой встречи!

Мир начал расплываться – время истекало. Двойник кивнул на прощание, и виртуальная реальность растворилась, как утренний туман.

Я открыл глаза в библиотеке. Ученики снимали тиары, потягивались и негромко переговаривались. Кто-то выглядел довольным, кто-то расстроенным – видимо, не у всех виртуальная тренировка прошла удачно.

– Все вернулись? – громко спросил наставник Зейн. – Отлично. Вы свободны до вечерних тренировок. И помните – завтра турнир. Советую хорошо выспаться и отдохнуть. Свежий труп выглядит достойнее усталого.

Ученики начали расходиться. Я снял тиару и положил ее в стол. В реальности правая рука болела тоже – видимо, напряжение мышц в виртуальном мире передавалось моему телу.

Мы вышли из библиотеки в уже вечереющий день. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-багряные тона. После прохлады библиотеки жара вновь нахлынула удушливой волной, и мне захотелось вернуться назад.

– Слушай, – начал Терр, когда мы направились к дому. – Завтра твой первый турнирный бой. Ты вообще готов к этому?

– А есть выбор? – я пожал плечами.

– Выбора нет, но подготовиться не мешало бы, – Терр пожал плечами. – Манекены после вчерашнего тебе противопоказаны. Предлагаю потренироваться со мной. Легкий спарринг, учебными мечами. Хотя бы базовые блоки отработаешь.

Я посмотрел на него с подозрением. Вчера он обещал не щадить меня на арене, а теперь предлагает тренировку?

– Не бойся, калечить не буду, – усмехнулся Терр, правильно истолковав мой взгляд. – Мне нужен живой и здоровый напарник, а не овощ в лазарете. К тому же, если ты завтра опозоришься, это и на мою репутацию тень бросит. Мы же пара.

– Логично, – согласился я, поднимаясь. – Что, прямо сейчас?

– А чего тянуть? – Терр уже свернул к тренировочному залу. – Часа нам хватит. Покажу пару приемов, которые смогут завтра спасти твою задницу. Ну, или нет…