Текст книги "Сфера"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sfera-23450.jpg)
Автор книги: Андрей Валентинов
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
31. Армагеддон
(Choral: l’08)
[……………………………………………]
«…Батока, как и другие племена, признают испытание ядом муаве, но место предполагаемого колдуна занимает петух. Недалеко от впадения Кафу к нам, на место нашей ночевки, явился мамбо, или вождь, с несколькими старейшинами. Лбы у них всех были вымазаны мукой, и они держались с необычной серьезностью. Незадолго до нашего прихода они были обвинены в колдовстве…»
– Не скучаете, Том Тим?
Скучаю? В сонном городке и положено скучать. Тем более на пляже стало неуютно, задул ветер, волну нагнал. И небо тучами затянуло. Что с моим любимым mo8.jpg?
– Я скоро. Немного осталось.
Джимми-Джон скучать явно не собирался. И не скучал – сразу, как мы тут появились, взялся за «Гипнономикон». Думалось, что он приволочет с собою фотоаппарат, а то и (с него станется!) целый ксерокс, но акула явилась налегке. Явилась, села за стол, открыла книгу.
…Чью все-таки? Акула этой книги не писала. Иначе зачем все игры? Не он, не я… Кто же?
«…Они совершили паломничество к священной горе Нчомокела, где покоятся останки их предков. Они торжественно обратились к невидимым духам, моля их засвидетельствовать невиновность своих детей, и проглотили муаве. Очевидно, они верят, что жизнь души продолжается после смерти, что души умерших знают все о делах тех, кого они оставили на земле, и бывают довольны или недовольны в зависимости от того…»
Перед сном пришлось смотреть целых три картинки: бабочку-выручалочку (без нее никак), mo8.jpg, которая с морским берегом, – и нечто непонятное, выложенное Джиммом-Джоном на страницу. Совсем непонятное – то ли карта, то ли схема, то ли даже листик из детской книжки-раскраски. Но сработало, в домике мы очутились вместе!
А что дальше? Сегодня встретились в искусственном сне, завтра встретимся… В настоящем? В моем городе? Альда там уже была…
Была? Или мы оба видели сон? Скажи мне, Акула, любимец богов!..
– Готово!
Голубоглазый пружинисто встал, захлопнул тяжелую обложку. Ее-то, обложку, кто выдумал?
– Файл перешлю через пару дней.
– Файл? – оторопел я. – Но вы же просто перелистали! У вас что, Джимми-Джон, слоновья память?
– Слоновья?
Акула удивленно подняла брови, затем понимающе усмехнулась.
– Это потому что у слона голова большая? Ливингстона начитались? Пойдемте на улицу, Том Тим, там, кажется, есть скамейка.
Скамейки там, КАЖЕТСЯ, не было. Но – появилась.
[……………………………………………]
– Если хотите, могу новый файл прислать. Точно такой же, mo8.jpg. Вместо этого.
Акула кайфовала. Руки за голову, ноги – поперек улицы, из нагрудного кармана вынырнула миниатюрная плоская фляжка.
– Не желаете?
Фляжку даже не протянул, просто кивнул в ее сторону.
– В файлах стараюсь обойтись без крепких напитков, дабы всякие моралисты не возмущались, так что спиртное – по индивидуальному заказу.
Пить не хотелось. Разговаривать – тоже. Кажется, Акула не просто перелистала толстый том. Чему удивляться? Рядом со мной – не человек из плоти и крови. Как и я сам, впрочем. Так о чем говорить, о чем спрашивать? О том, что еще в его файлах – по индивидуальному заказу?
Впрочем…
– Я так понял, файлу – каюк?
– Файлу? – австралиец огляделся, словно попал сюда всего секунду назад. – Конечно, каюк. Мы с вами тут вдвоем, файл на такое не рассчитан. Кроме того, я резко усилил… Впрочем, дальше, как обычно пишут, «технические детали». Так прислать? Такой же?
Я тоже осмотрелся. Неплохо тут! И гобелен хотелось еще раз увидеть. Как там мои кроны? Ого, пустой бумажник! Ясно…
– Не стоит.
Он подумал, кивнул.
– Пожалуй, вы правы, Том Тим. Это же первая десятка, примитив. Вы в mo14 не заглядывали? Только не говорите, что вы тоже моралист.
Вот еще!
– Настолько не моралист, друг Джимми-Джон, что предпочитаю настоящий стриптиз компьютерному. У вас там тетрис с раздеванием?
– Ха!
Голубоглазый был явно доволен моей реакцией.
– Вы же курящий? Купите в том баре сигарет. Дорого, но… купите, не пожалеете. Не только не пожалеете, но и кое-что поймете. Вот увидите!
Намекает Акула? Да чего там намекает, прямо режет. Ладно, запомним.
– Я, знаете, друг Джимми-Джон, в другой ваш файл без спросу заглянул. Туда, где мы с вами встретились.
Кажется, удивился. Во всяком случае, моргнул весьма выразительно.
– Но там же хаос, Том Тим. Я же вам говорил! Неудачная попытка и содержание, признаться, дурацкое. Думать не хотелось, взял первый попавшийся женский роман, перелистал…
…Светское общество, рауты, салон, привередливая невеста, мудрая подруга. Так я и знал! А если не знал, то догадывался.
– Могу прислать что-нибудь поинтереснее. Автогонками увлекаетесь?
– Не то слово, – вздохнул я. – Когда слышу «Шумахер», падаю в обморок… Кто такая Альда, Джимми-Джон? Вы сказали – программа, но сон – не совсем компьютер.
[……………………………………………]
Потемнело? Но еще день, сейчас весна, вечереет поздно!
[……………………………………………]
– Сон – совсем не компьютер, Том Тим. И то, что я делаю, к компьютерам не имеет отношения. Компьютер – лишь инструмент и средство распространения. Картинку можно выкатать на бумаге, можно и на холст нанести. Есть даже способ заменить ее обычной лампой…
– Альда, – повторил я.
Никак, поморщился? Не по вкусу?
– Ноу-хау, Том Тим! Ладно, в обмен на «Гипнономикон»… Кто хозяин снов? Обычных снов? Вы? Ваше сознание?
На такое отвечаешь, не думая.
– Нет!
– Верно! В снах очень много вашего – воспоминаний, чувств, страхов. Всего! Но вы, точнее, ваше сознание, не хозяин. Так кто хозяин? Подсознание? «Оно», как говаривал старина Фрейд?
Кажется, мы с Акулой думали об одном и том же!
– Так считают, – осторожно начал я, – но все сложнее. Уверен!
– Уверены? – теперь он улыбался, белозубо, весело. – А почему, друг Том Тим?
[……………………………………………]
Действительно потемнело! Солнце, солнце, где ты?
[……………………………………………]
– Города, которые я никогда не видел, но которые существуют. Картины, что мне никогда не нарисовать. Тексты – не мои, такие мне не сочинить. И, думаю, люди тоже…
– Ага!
Акула определенно была довольна.
– Действительно, Том Тим, чье это все, а? Древние греки кивали на богов. А мы на кого кивнем? На Гипносферу, которую вы придумали? А что она, собственно, такое? Совокупность всех снов, которые когда-либо снились – и еще приснятся? Обрывки чужих воспоминаний, страхов, надежд, вожделений?
– Хорошо формулируете, – констатировал я.
– Вашего «Гипнономикона» начитался. А если предположить, что Гипносфера – лишь часть чего-то нам уже известного? Чего-то, о чем вы однажды говорили? Вспомните!
[……………………………………………]
Да, вечер, поздний вечер! Почему так быстро? И холод… Разве тут бывают морозы?
[……………………………………………]
– И вспоминать нечего, – удивился я. – Ноосфера. Это пока абстракция, но если Вернадский прав, сознание людей может соприкасаться не только наяву, но и во сне. Так что?
– Пойдемте! – Австралиец встал, поглядел на небо. – Скоро всему этому, как вы говорите, каюк.
Каюк?
Сизый туман над крышами, сизая мгла над почерневшим морем, опустевшие улицы, голые деревья. Кажется, все… Прощай, картинка!
– Файл переброски… Как вы говорите, бабочку, я вам новый пришлю, – Акула зябко поежилась. – Придумал кое-что забавное… Надо торопиться, Том Тим, гибель мира, даже такого, зрелище не из самых приятных.
– Альда, – напомнил я. – Самостоятельная программа. Допустим, весь антураж выдумали вы, как и для остальных файлов. Но в том, где мы сейчас находимся…
[……………………………………………]
И моря уже нет!..
[……………………………………………]
– …Хозяин тот, кто видит сон. Здесь все: и берег, и солнце – для него, для вашего, как вы говорите, клиента. Ноу-хау – сон Альды, так? Она хозяйка, хотя еще этого не понимает. Но она-то сама кто?
– Хотите ответ? – Джимми-Джон вздохнул. – Времени мало, отвечаю по-компьютерному. Мир… Скажем так, мир Альды, дворцы и автомобили – моя программа. Компьютер же… Компьютер – ваша Гипносфера, Том Тим. Это все Ее воля.
Протянул руку, чуть подался вперед… Что там у него? Бабочка, светящийся диск?
– Гипносфера – абстрактное понятие, Джимми-Джон!
– И атмосфера – абстрактное понятие.
Его протянутая ладонь дрогнула.
– Но в атмосфере есть облака, там дует ветер, там идет дождь…
Городок исчез, исчезла земля, в серый провал превратилось небо. «Поеду я в город Анапу…» Нет, не поеду уже! Значит, так и гибнет мир? Значит, таков он и есть, Армагеддон?
32. Не дома
(Rezitativ: 3’08)
Темнеет, сейчас очень рано темнеет. Скорее бы домой, в такие осенние вечера надо возвращаться с последним лучом солнца, запирать дверь, и не на один замок – на оба. Запереть дверь, включить свет во всей квартире… Сначала свет, потом проигрыватель. Мой «Аккорд» совсем новый, я только что сменил алмазную иголку…
Трамвай идет так медленно! Ненавижу трамваи, особенно когда приходится ехать через эти пустыри, через эту холодную степь.
Почему я не дома? Совсем другое окно, у окна – стол, справа стенка с книгами, кресло рядом. Не дома, не дома… Как плохо ночевать не дома! Я не рожден бродягой. Вот и пытаюсь каждое лето вырваться в горы, чтобы себе доказать. Сырая палатка, сырая трава, сырой рассвет… Лучшие дни года, бр-р-р!..
Значит, не дома. Скверно просыпаться не дома! Первая пара, шесть пятнадцать, не проспать бы!
[……………………………………………]
…Я не смогу включить «Аккорд». Я купил его еще на первом курсе, он давно не работает, пластинки лежат мертвым грузом в нижнем ящике.
Почему так долго едем? Зачем я вообще садился в трамвай? Надо было сесть на автобус. Хорошо бы лечь пораньше, завтра – первая пара.
Но ведь я сплю? Неужели сплю? Да, сплю в незнакомой комнате, на незнакомом диване. Утром придется просыпаться не дома.
Куда идет трамвай?
Не дома? Я эту комнату знаю, много лет знаю. И не только комнату. За окном… Сейчас ночь, ничего не увидеть, но я помню… Там, напротив, другое окно, оно сегодня темное. Нет, окно не может быть темным! Сколько себя помню, за ним все время горел свет: и вечером, и ранним утром, и ночью. Много лет я пытался понять, что за квартира такая, почему в окне всегда свет? Наверное, какая-нибудь кухня в большой коммуналке. Тут сплошные коммуналки, старые кирпичные дома построены в начале века, верхние этажи – надстройка тридцатых. Коммуналки – длинные коридоры, двери слева, двери справа, мутное окошко впереди. Почти все мои друзья жили там, в таких квартирах. Тогда казалось, что это очень уютно, очень хорошо – жить в коммуналке. Я им даже завидовал.
Отчего бы не дождаться утра, не пройти сотню метров, не подняться в нужный подъезд… Только о чем спрошу? Почему у вас всегда горит свет? Почему он горел сорок лет назад, тридцать, двадцать?
Не пойду, конечно. А жаль! Так и не узнаю, что там. Маленькая вечная загадка, одна из многих.
Я помню окно, помню комнату… Нет, она должна быть не такая, совсем не такая. Отчего на стенах нет линкруста? Красивое слово – «линкруст»! И сам он красивый – ровные полосы, узоры между ними. Еще довоенный, потому и наружная проводка, витые провода, маленькие медные гвоздики…
[……………………………………………]
Совсем темно! Кажется, трамвай уже за городом. Но такого не может быть, мы просто на окраине, в царстве блочных девятиэтажек. Спальный район, нелепый, огромный, за всю жизнь пешком не обойдешь. Летом и весной тут очень хорошо, ветер пахнет травой, хочется никуда не спешить, идти от дома к дому, смотреть в небо, ни о чем не думать.
Где-то сзади – знакомая гостиница, знакомый бар, где мы бывали с Л… Стоп, я там ни с кем не бывал! Никакой гостиницы нет, она просто иногда снится, я же сплю! Но все равно, надо спешить, а трамвай еле ползет, и остановок давно не было. За окном – поздние сумерки, темные силуэты домов… Значит, я все-таки не в поле, я в городе, в знакомом городе. И никак не доберусь домой.
И люстра странная – нелепая, плоская, прямо стеклянный блин. Люстра должна быть совсем иной – большой, на бронзовых цепях. Светящаяся хрустальная капля под потолком… Она тоже старая, от прежних жильцов осталась. В войну квартира пустовала, на кухне разорвался снаряд…
Значит, помню? И люстру, и комнату, и квартиру. Но я не дома. Завтра придется просыпаться не дома…
[……………………………………………]
Так и знал! Трамвай не свернул, мы ползем прямо, значит, придется объезжать еще полчаса, не меньше. Я часто тут ездил, пока не открыли метро. Трамваи ходили редко, особенно по вечерам, особенно зимой. Приходилось долго ждать на остановке, дул ветер, очень хотелось домой.
Но ведь я сплю? Да, сплю, и мне надо скорее вернуться. Я не дома, а это так плохо, если ночью ты не дома!
Жаль, здесь нет бабочки!
О чем я? Какая бабочка? Она – тоже сон, мне приснилось, будто некий австралиец выдумал волшебную картинку… Так не бывает, сном нельзя управлять, сну нельзя приказывать.
И хуже всего, когда все тянется, тянется, словно этот трамвай. А мне надо домой, я сплю, завтра рано вставать.
Странный звук! Это за окном, на улице. Всегда знаешь, если кто-то едет по улице, там булыжник, серая неровная брусчатка. Особенно хорошо слышно по утрам, по утрам проезжают телеги. Им до овощного, что на углу, там они разгружаются.
…Телеги? Откуда телеги? Улица давно в асфальте, никаких телег нет и быть не может.
Но ведь я же помню! Каждое утро, и зимой и летом – легкий стук колес, сначала далеко, потом все ближе. На телегах возили овощи, и молоко тоже возили. Очень тихий район, машин почти нет, во дворах клумбы, одинаковые, круглые, обложенные кирпичами.
Нет, нет, все не так, все совсем иначе! По улице – одностороннее движение, трасса, машины мчатся круглые сутки, свет фар отражается на потолке. И клумб никаких нет, во дворах все давно растоптано, перерыто…
Да, перерыто. Там же траншея, глубокая траншея! Двор исчез, старые тополя давно спилены, не осталось и следа. И пионерка, гипсовая пионерка…
Совсем темно, ничего не видно… Но мы, кажется, уже не в степи. Это что, дом «Salve»? Привет, привет, сегодня ты совсем не страшный. Да ты никогда и не был страшным, очень красивый старый дом, большое разбитое крыльцо, тихий сад. Хорошо, когда ты снишься именно таким, теперь ты совсем другой. Нет сада, справа громоздится нелепая пристройка, и крыльцо исчезло. А соседний дом, что стоял рядом, сломали, там сейчас многоэтажка. Жалко домик, он был как брат-близнец, только чуть меньше, уютнее.
Пора домой, мне надо домой, я очень хочу домой! Но ведь я сплю? Если я сплю, значит, я дома?
Но ведь я не дома!
[……………………………………………]
…Да, гипсовая пионерка. Как живая – в коротком платьице, с галстуком, с горном в руке, только белая. И пьедестал тоже гипсовый, высокий, большой. Это все наш скульптор сделал, он живет во втором подъезде… Пионерка стоит как раз посреди клумбы – той самой, обложенной кирпичами. Летом на ней очень много цветов, а над цветами летают «часики». Это пчелы такие – «часики». Они не кусаются, а если поймать, сжать в кулаке и к уху поднести, тикать начинают – жужжат.
А еще там шмели. Но их лучше не трогать.
…Но ведь пионерки нет! Ее давно сломали, и пьедестал раскрошили, разобрали по кирпичику. Он не гипсовый был – кирпичный. Вместо клумбы – колеи от машин. А «часики»… Где теперь они, «часики»? Оттикали, бедные!
Колеи от машин? Нет, там траншея, к подъезду не подойти, отсюда надо уходить, улетать… Я не дома, мне скоро вставать, я поставил будильник на шесть пятнадцать!..
Отсюда пешком. Через двор студгородка, через проломанный забор, мимо сельхозинститута и памятника Докучаеву. Можно через кладбище, но это дальше, крюк почти в полкилометра. Проверено, ходил столько лет.
Кажется, во сне я боюсь ходить по кладбищу. Какая глупость! И кладбища давно нет, там парк, нелепые саженцы, упорно не желающие подрастать. Собачье царство, мятая трава, скучно, серо.
…Но ведь я и сейчас сплю! Мне надо домой, скорее домой. Так зачем я иду сюда, на мою улицу? Там пусто, темно, там неровный булыжник…
Нет булыжника! И улица не моя, и двор не мой, и дом. Все чужое, незнакомое.
Бабочка!.. Нет никакой бабочки, нет – и не было. Все это сон, сон, сон… Отчего мне снится Джимми-Джон? Кто выдумал такое имя, не я же, в самом деле?
«Старые ве-е-ещи покупае-е-м!»
Вещи? Ну, конечно! Старьевщики ходят рано утром, чтобы всех застать дома.
Я дома? Конечно, дома. Моя комната – линкруст на стенах, тяжелая люстра с бронзовыми цепями, «Детская энциклопедия» на полке. На кухне играет музыка, там радио работает. А за окном – цветущая клумба, пионерка горн к губам подносит. Только в квартире никого нет.
«Старые ве-е-ещи покупае-е-м…»
Ушли… Почему никого нет, где все?
Как же я забыл? Сегодня воскресенье, дедушка поехал на «толчок», и остальные вместе с ним. Жаль, меня не взяли! На «толчке» интересно, там целый город!
[……………………………………………]
Почему так громко играет музыка? Зачем так громко… Это же не музыка!
[……………………………………………]
…Будильник. Шесть пятнадцать, первая пара… Плохо, когда во сне я не дома!
33. Стриптиз
(Duett: 5’00)
Нимми-нимми-нот,
А зовут меня – Том Тим Тот!
Так и запишем, пардон, в память занесем. Том… Тим… Тот…
И что мы видим? Компьютер такой же, как в mo.8jpg, и комната такая, а вот джентльмен…
Я оглянулся – украдкой, дабы не спугнуть. Джентльмен был хорош – одоробло само себя шире, с вислым брюхом, вислыми щеками и серебряной шерифской (ого!) звездой на жилетке. Он-то меня и встретил. Встретил, взглянул искоса, на стол с компьютером кивнул.
Если и находка, друг Джимми-Джон, то не бог весть какая. Начало адаптации, да? Мол, попали мы в самую Америку-Разамерику, дверь появится-откроется, а за дверью – телеса да волоса… Язык? Суахили, что ли, заказать? Ладно, пусть будет русский… А если бы я с этим пузатым драться полез?
Не удержался – вновь глаза скосил. Шериф невозмутимо жевал, даже не глядя на гостя. Но вот огромная волосатая ручища как бы ненароком сжалась в кулак… Нет, с таким никто драться не полезет, уж точно!
Все? Что такое, таких вопросов в mo8 не было! «Возраст»? Не по правилам! Сначала возраст, затем номер квартиры…
Ага! «Произвольно»! Понял, понял. Не тот, который у меня, а который… А какой тут выбор? Четырнадцать – шестнадцать, семнадцать – восемнадцать… Предельный – двадцать… Ясно! Каждому возрасту – свое, да, Джимми-Джон? Умно, умно! Пусть будет двадцать, а то еще сигареты не продадут.
Съела, железяка? Ну, думай, скрипи!
Бумажник шериф вручил мне лично. С долларовых банкнот улыбался некто, очень похожий на австралийскую акулу. Ну, гнездо разврата, встречай! Надеюсь, для Том Тим Тота заказан столик?
Век бы не пялился на этот jpg, но надо же когда-нибудь толком выспаться! В «неправильный» файл соваться нет охоты, женские романы – не мой профиль. Кроме того, акула так ясно намекала… Только вот на что?
Столик нашелся, и пепельница нашлась, и даже зеркало в углу. А вот все остальное…
…Ну и тип – который в зеркале! Помесь Тома Круза с Ди Каприо, слегка омоложенная компьютером. И это я? Вкуса у тебя нет, австралиец! Спасибо, что хоть под Круза загримировал, а не под какого-нибудь Дудикофа! А вот все остальное… Не люблю кинофильмы класса «B»! Если на трюки денег нет, на декорации тоже нет, что делаем? Телеса на съемочную площадку выпускаем, что же еще?
Телеса оказались на месте – посреди помоста, возле любимого режиссерами стального столба. Телеса добросовестно крутились, вертелись, чуть ли не вприсядку шли. И не только вприсядку – пару раз соскакивали на пол, дефилировали между столиками…
Сколько там полагается телесам в их экипировку вкладывать? Доллар, кажется? Если больше, это претензия, а претензию дополнительно оплачивать следует. То-то в бумажнике почти все банкноты по доллару!
Претензий у нас нет. Получила доллар? Проходи, не задерживай, можешь не улыбаться, не надобна!..
Плохо, Джимми-Джон! Очень плохо, акула ты австралийская. Я действительно кое-что понял. Море на твоих картинках настоящее, и небо настоящее, и стулья со столиками. А вот люди…
– Красивая, как тебя зовут?
– Ой! Бетси!
– А что это за страна?
– Н-не знаю…
Вот именно. Сразу видно, Голливуд. Так и кажется, что все вокруг плоское, экранное.
А каким оно может быть? Ведь я-настоящий по Америкам не ездил, в стрип-бары не заглядывал. Вот и вижу Голливуд класса «B». Эротика – вещь тонкая, Джимми-Джон! В таком деле главное – обо всем забыть, кроме, так сказать, предмета. А когда знаешь, что спишь, что все вокруг ненастоящее…
…Альда – она настоящая? Я ее, кажется, здорово обидел.
– Том Тим Тот, угости сигареткой!
Сигареткой? Так нет их у меня.
Стоп! Джимми-Джон, кажется, предупреждал. Купить сигареты, причем они тут дорогие…
[……………………………………………]
– Сколько?!
– Восемьдесят баксов, парень. Покупай – или проваливай!
Сорок, шестьдесят, сто… В бумажнике – сто девятнадцать, один я сунул телесам под обмундирование… Значит, файл рассчитан всего на одну пачку? Нет, не так! Без сигарет можно сидеть долго, хоть полгода, но сигареты… Сигареты ускоряют программу, верно, Джимми-Джон?
…Уско-ре-ни-е! Уско-ре-ни-е! Без «…ция» плохо!
Ладно! Жалко, что ли?
Ого! Что за дом моделей? Очередные телеса, но в шубе. Шуба хоть куда – роскошная, почти до пят. А телеса улыбаются, а телеса руки голые (голые? а как же шуба?) вверх тянут…
И нет шубы! Хорьки? Или белки? Наверно, их там сотня, не меньше. Брызнули врассыпную, народ пугая, а телеса улыбочку корчат, формы свои поправляют.
Живая шуба? Ничего, для класса «B» сойдет. Находка режиссера.
[……………………………………………]
Курить решил на улице. В зале и так топор висит, покачивается. Оставалось надеяться, что бар не в пустоте пребывает, за порогом еще есть нечто.
Ну-ка?
Голливуд, Голливуд! Одноэтажная Америка, какой-нибудь штат Огайо. Домики, палисаднички, окна темные, потому как ночь и хозяева спать изволят. Якобы изволят, якобы! Нет тут никого и ничего. Макет улицы, макет неба… Вот ветер почти как настоящий, свеженький, после душного зала – самое то.
Зажигалку захватил? Табак, само собой, вирджинский. Не люблю!.. Все, посмотрели – и хватит! Погуляю до будильника по улице, воздухом свежим подышу.
[……………………………………………]
…Завтра в колледж, твою мать! Выехать надо на рассвете, всего сорок миль. Хорошо, что Сью, соска, сучка ревнивая, не знает, где я, еще глаза выцарапает! Сейчас докурю, свистну той, что около меня ошивалась, глазенки голодные пялила. Как ее, кошку драную? Бетси? Точно, Бетси! Ничего, сойдет! У нее, кажется, все на месте – и бабки клянчить не станет. Мотельчик тут найдется, а если что, можно прямо в машине, резинки захватил…
[……………………………………………]
Стой, куда?! Какой такой колледж? Какая Сью? Сигарета! Черт, дьявол, сигарета!..
[……………………………………………]
…А может, снять ту, в белках? Это не Сью, подстилка плоская! Небось профи, год вспоминать будешь, это тебе не просто ноги на плечи! Жаль, баксов мало, такая не меньше трех сотен захочет, знаю, встречал. Когда мы с Гарри Портлендом, уродом сраным, были в Чикаго…
[……………………………………………]
Дышать глубже! Еще глубже… Дышать!
[……………………………………………]
…Только бы Том не заложил, сволочь черномазая! Он ведь мне Сью простить не может, сам хотел ее трахнуть, ублюдок…
[……………………………………………]
Кажется, отдышался…
А если бы курил не на улице? В зале ветра нет, хватило бы пары затяжек.
Ай да Джимми-Джон, ловкач! Не ускорение программы, а… Потеря личности? Замещение? Как ни назови, лихо. Затянулся разок – и никакого тебе Голливуда, никакого экрана, все настоящее, веселенькое. Теперь ясно, почему пачка – восемьдесят баксов, почему картинка одноразовая! Этот файл пока (пока!) бесплатный, а потом все тинэйджеры последние штаны продадут, чтобы сюда попасть. Да разве только тинэйджеры?
А что в следующем файле, Акула? Концлагерь? Камера пыток?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?