Текст книги "Человек с Зелёной тростью"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chelovek-s-zelenoy-trostyu-227681.jpg)
Автор книги: Анна Львова
Жанр: Жанр неизвестен
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Эмили с опаской прикусила губу. Лиам раздражённо фыркнул. Мирком даже слишком громко сглотнул. Последние слова для него звучали почти как приговор.
– Что ж, пора начинать. – Как-то кровожадно произнёс Гриф, выбирая себе первую жертву. – А начнём мы, я думаю, с нашей прелестной Эльвин. – Его тяжёлый взгляд остановился.
– Я? – Взволнованно переспросила Эльвин, совсем не готовая быть первой.
– Побыстрее, пожалуйста. – Холодно попросил Учитель, скрещивая руки на груди.
Эльвин вышла вперёд и медленно остановилась на середине.
– Нет–нет, отойди-ка лучше к краю. – Меняя голос на более тонкий, приказал Гриф. Он незаметно вынул что-то из глубокого кармана и зажал в руке.
Эльвин встала у края поляны и, развернувшись, встревожено огляделась.
– Готова? – Спросил вдруг Учитель, резко встряхивая рукавом.
– Подождите! – Забеспокоилась Эльвин. – Но вы не сказали что делать.
– Знаю. – Еле слышно прошептал Мистер Гриф и не успел никто опомниться, как что-то острое метнулось из его руки и с оглушительным свистом, рассекая перед собой воздух, полетело прямо в девушку.
Эльвин вскрикнула и, инстинктивно обхватив руками голову, пригнулась. Ещё бы миг, и железная острая пластинка, сверкая на солнце, пробила бы ей голову насквозь, но в самый последний момент вокруг Эльвин вспыхнул прозрачно-голубоватый защитный шар и, ударившись о его оболочку, пластинка отскочила и упала на землю.
Гриф довольно потёр руки. Если бы кто-то в тот момент засёк время, а потом проверил, он был бы поражён, сколько долгих секунд длилось немое, шоковое молчание. Хоть рты некоторых и были открыты, никто не мог издать ни звука. Первым пришёл в себя Лиам.
– Да ты просто сумасшедший! – В бешенстве закричал он, выбегая из полукруга и кидаясь к Грифу. – Изверг! Мерзавец! Ты же мог её убить!
Эльвин разогнулась и прижала руки к груди, из которой выпрыгивало сердце. Шар, защитивший её, медленно растаял в воздухе.
Избранные всё так же молчали. Медленно, но так плавно и страшно, повернулась к Лиаму высокая тёмная фигура Учителя, что Солнце на миг потускнело.
– Не смей повышать на меня голос, паршивец. – Чуть ли не задыхаясь на каждом слове, тяжело и трудно проговорил Гриф, медленно поднимая правую руку с оттопыренным указательным пальцем. – Не смей хамить мне. А иначе…тебе будет худо.
Команда вздрогнула от ужаса. Все знали, что злить Учителя это всё равно, что теребить за хвост спящего дракона. Хотя, наверное, даже опаснее.
Эмили, испуганно попискивая, переминалась с ноги на ногу. Мирком, юноша по своей природе слишком трусливый и впечатлительный, и вовсе стучал зубами. Эльвин не сводила глаз с Лиама. А на лице Эдвина царила такая безумная тревога, словно вот-вот должно было произойти убийство. Но никто не мог почувствовать того отчаяния и горя, которые охватили Тома, когда так жестоко , прямо на его глазах чуть не покончили с его Эльвин. Он еле-еле пришёл в себя и бесшумно направился к своей невесте.
Очень громкая, напряжённая тишина с каждым мгновеньем раздувалась и раздувалась как огромный воздушный шар, а команда, словно видя его, с замиранием ожидала того страшного мига, когда же он лопнет. И этот миг не заставил себя ждать.
– Ты не заткнёшь мне рот. – Сквозь зубы процедил вдруг Лиам, смело смотря прямо в глаза Мистера Грифа. – И это тебе будет худо если…
– Молчать! – Стервенея, рявкнул Гриф. От злости на его коже стали проступать чёрные перья, нос превращался в клюв. – Я главный и буду делать то, что считаю нужным. Своё мнение держи за зубами! Сейчас же на место! На место, паршивый мальчишка!
Откуда ни возьмись, между ними появился Эдвин.
– Идём, идём, Лиам. – Вполголоса взмолился он, толкая назад своего разгоряченного друга и даже загораживая его от взбешённого Учителя.
– С удовольствием! – Выкрикнул не менее взбешённый Лиам, вырвавшись из-за спины Эдвина. – Но только после того, как забью эту чёртову железяку ему в глотку!
Словно что-то тяжёлое ахнуло присутствующих по голове. Эльвин в ужасе зажала рот рукой. Боже, он явно перегнул палку…
Из красных глаз Грифа полетели искры. Он замахнулся и со всего маху ударил Лиама по лицу. Тяжёлая, грузная пощёчина с такой силой отправилась к бедному парню, что тот едва удержался на ногах. Когтистые пальцы Учителя глубоко рассекли ему нижнюю губу, из которой сразу хлынула кровь.
Эдвин схватился за голову. Мистер Гриф, уже почти потерявший человеческий облик от гнева, замахнулся второй раз. Эльвин сорвалась с места и, за считанные мгновенья оказавшись рядом, втиснулась между ними.
– Нет, умоляю вас, сэр, не бейте его! – Слёзно взмолилась она, хватаясь за мантию Учителя. – Это всё из-за меня! Прос…
Эльвин не смогла закончить. Гриф ударил снова. На этот раз левой рукой, да так сильно, что и ей тоже досталось.
Эмили невольно взвизгнула. От той мощи, которую Учитель вложил в свой удар, Лиам даже согнулся пополам и, наверное, упал бы, если б Эдвин вовремя не поддержал его за плечи. Весь рот и подбородок его были залиты кровью, которая текла из разбитой губы и струйками спускалась по шее. Но, собрав все свои силы, он разогнулся и, тяжело дыша от боли и ненависти, уже было кинулся на Грифа, как вдруг Эдвин схватил его сзади и одним рывком отшвырнул назад.
– Уйди, Эдвин! – Сопя, отбивался Лиам, порываясь к бою. – Не вмешивайся! Отстань от меня!
– Дурак! Да ты хоть подумай что делаешь! – Громким, отчаянным полушёпотом пытался вразумить его Эдвин, сдерживая упорный натиск.
– На место, негодный! – Громыхал Гриф, угрожающе надвигаясь на Лиама. – И сейчас же успокойся, пока я не всыпал тебе по-настоящему!
Его руки уже не были руками. Огромные чёрные крылья, приминая под собой траву, волочились по земле, вздрагивая и наводя на всех неподдельный ужас. Пальцы и кисти рук посерели и сжались, но беспрерывно вздрагивали от сильнейшего желания снова ударить Лиама. Лицо его почти потеряло человеческие черты. Глаза округлились, нос уже совсем слился со ртом, образовав клюв, волосы поредели. Любой нормальный и ненормальный человек лишился бы чувств, увидев такое чудовище, но только не Избранные (уж не знаю, к счастью или, наоборот, к несчастью последних). На половину грифон, Мистер Гриф внушал неописуемый страх. Только чрезмерный гнев и ярость могли довести его до такого состояния.
Неизвестно сколько бы ещё длилась эта жуткая сцена, если бы, наконец, не вмешался Том.
– Стойте! – Воскликнул он как ангел и, схватившись за голову, бросился к ним. – Остановитесь! Что вы делаете?! Зачем?
Он встал прямо у Эдвина и большими карими глазами заглянул в лицо каждого. Мистер Гриф замер на месте.
– Я прошу вас…Я не понимаю… – Том закрыл лицо рукой. Он не мог найти слов. – Как можно… Как такое возможно?.. Умоляю, пожалуйста, помиритесь. – Мягко и с бесконечной добротой попросил он. – Простите друг друга. Это нужно. Это единственный путь.
Все молчали.
– Ведь мы одна семья! – Выразительно прозвучал снова его чистый голос, заставивший всех задумчиво переглянуться. – Мы должны быть вместе!
Боже, если бы подобные слова в этот страшный, тёмный момент произнёс кто-то другой, но не Том, ты знаешь, что они остались бы просто словами. Ты знаешь, что тяжёлая рука Грифа, взбешённого и оскорблённого, не дрогнула бы ударить Лиама снова. И снова. И все остальные Избранные, будь он хоть трижды Избранные, были бы неспособны остановить своего Учителя пока он, возможно, не забил бы бедного юношу насмерть. Ведь ты знаешь и то, что той лютой ненависти, которая наполняла всё существо этого строгого мужчины по отношению к Лиаму, хватило бы на совершение подобного преступления. Но на пути этой злобы встал Том. Чистый, непорочный, почти ангел, любым своим словом он подавлял темноту в сердце Учителя и менял её на милость.
Все по-прежнему молчали. Эльвин беспрерывно всхлипывала не в силах оторвать глаз от окровавленного Лиама. Эмили и Мирком как парализованные стояли на своих местах. Мудрый Эдвин задумчиво наблюдал за происходящим из своего потайного внутреннего мира. А Том с трепетной надеждой и состраданием пристально смотрел на Мистера Грифа, человека, который чуть не убил его невесту и друга. Он не понимал его жестокой натуры.
– Прошу вас, отпустите обиду на Лиама, – тихо попросил он, – ведь я знаю, вы не хотите никому зла. Зла нет в вас…
Вытянутое, искажённое, свирепое лицо Учителя постепенно изменяло свои черты. И вот уже снова сузились глаза, и появился нос, выросли и заколыхались на ветру чёрные блестящие волосы, а рот с тонкими серыми губами тяжело произнёс:
– Ладно… Пусть… идёт на место…
Солнце заискрилось с ещё большим жаром. Послышался дружный, почти беззвучный выдох облегчения.
Том поспешил к Эльвин и, вытянув из своего кармана носовой платок, стал вытирать ей слёзы.
– Всё хорошо, дорогая. Я рядом. – Приговаривал он, гладя её плечи и волосы. – Умоляю тебя, успокойся.
Но Эльвин не видела его и не ощущала его прикосновений. Сейчас в её сдавленном ужасом разуме был только один человек. Лиам. И он едва держался на ногах.
Мистер Гриф стоял неподвижно, напоминая высокую чёрную скалу, и загораживал целое небо.
– Иди, умойся, Лиам. – В полголоса сказал Эдвин, тяня за руку друга, который всё ещё стоял напротив Учителя, ненавистно глядя ему в глаза. Слова Тома не успокоили Лиама, а великодушная пощада Грифа только ещё больше взбесила его. Он вытер окровавленный подбородок рукавом и уже был готов совершить очередную глупость, как вдруг Эльвин вырвалась от Тома и перегородила ему дорогу.
– Нет, Лиам! – Взмолилась она. – Хватит, пожалуйста! Ради всего святого перестань!
– Уходи же, наконец! – Сердито покачал головой Эдвин. – В самом деле!
Том тоже медленно приблизился к ним, сжимая в руке свой носовой платок.
Лиам, тяжело дыша, замер на месте. Вид плачущей Эльвин подействовал на него сильнее любых уговоров. Он отступил, резко вырвал свою руку из рук Эдвина, последний раз взглянул в глаза Учителя и, прошептав «ненавижу», ушёл к себе в шатёр.
Поплыла волнистая тишина. Головы Избранных с опаской повернулись в сторону Мистера Грифа, который слишком уж громко молчал, но, наткнувшись на его уничтожающий взгляд, поспешно отвернулись обратно.
Оглядев каждого с нескрываемым отвращением, (конечно Тома это никак не касалось) Учитель раздражённо передёрнул плечами, поднял вверх левую бровь и, шумно потянув носом воздух, как ни в чём не бывало, сказал:
– Так вот, Эльвин, насчёт твоего задания. – Он потёр руки. – Всё неплохо. Но тебе не хватает собранности и быстроты. Ты хоть понимаешь, что могла умереть из-за своей замедленной реакции? – Гриф говорил с таким убийственным укором, словно это Эльвин была виновата в том, что ей в голову ни с того ни с сего запустили какую-то железяку. – Но я заставлю тебя работать над собой, чтобы трагедии никогда не случилось. – Он терпеливо вздохнул. – Полагаю, что не все присутствующие поняли зачем я не сказал Эльвин в чём заключалась её задача. – Как-то противно проговорил Гриф, нажимая на некоторые слова. – Но, по-моему, это очевидно. Враг не станет ждать, пока вы настроитесь на защиту. Он просто нападёт. И вы должны быть начеку в любой момент. (Все тревожно переглянулись). Ну, что ж, продолжим наши занятия. – Он спокойно выпрямился. – Эльвин, возвращайся опять к краю поляны. Будешь тренироваться в отражении ударов. Кто ей поможет? (Эмили, Эдвин и Том быстро вскинули руки). Иди, Эдвин. В ящике на дне лежат камни. Начни с тех, что покрупнее, пока у Эльвин ещё есть силы. Дальше переходи на более мелкие.
– Да, сэр. – Слегка наклонив голову, ответил Эдвин и закатал рукава.
– Эмили, тебе… – Гриф извлёк из одного из своих бездонных карманов грецкий орех, – вот это.
– Увеличить его? – Сразу поняла Эми.
– Именно. – Кивнул Гриф. – До размеров твоего кулака. Но только так, чтобы скорлупа осталась такой же плотной и сердцевина внутри увеличилась тоже.
Эми взяла с ладони Учителя маленький орех и, сделав не слишком довольное лицо, отошла в сторону.
Из-за шатров абсолютно бесшумно вернулся Лиам. Он был очень бледен и слегка пошатывался, но пытался двигаться твёрдо и ровно. На нижней губе его красовалась глубокая царапина, под глазами и на щеках темнели синяки.
Змеиным взглядом встретил своего ученика Мистер Гриф, сжимая в кулак серые кисти рук. И после нескольких глубоких вдохов деревянным тоном произнёс:
– Подойди…
Лиам неторопливо последовал приказу.
– Руки из карманов! – Рявкнул Гриф, так что Мирком даже испуганно зажмурился.
Лиам, стиснув зубы, медленно вынул руки из карманов.
– Твоя задача такая. – Дрожащими от еле сдерживаемого гнева губами промолвил он. – В этом ящике есть стакан. Ты берёшь его, до половины наполняешь водой и с помощью своей силы поднимаешь её из нижней части стакана в верхнюю. И довести всё до совершенства, что бы каждая капля оказалась наверху! Ясно? – Надменно спросил он. Лиам не ответил. – Выполнять! – Грубо приказал Гриф, но, повернувшись к Тому, продолжил уже совсем другим голосом.
– Ты, Томас, должен будешь загонять гвозди вот в эту доску. – Учитель наклонился и вытащил из ящика небольшой толстый брусок. – Естественно, всё это ты обязан проделывать с помощью силы своих рук, но ни к чему не прикасаясь!.. Теперь остался только Мирком. Подойди-ка ко мне. – Поманил Гриф костлявым пальцем. Мирком робко приблизился к Учителю. – Для тебя у меня такое задание…
Он вынул из нижнего кармана небольшое металлическое кольцо на острой палочке и воткнул его в землю немного в стороне. Кольцо мгновенно выросло в размерах, палочка вытянулась в несколько метров. Мирком со страхом оглядел предназначенную для него конструкцию и обречённо сглотнул.
– Понял, что надо делать? – Многозначительно спросил Мистер Гриф. Мирком вяло кивнул головой.
– Пока высота такая. – Предупредил Учитель. – Но в скором будущем она внушительно увеличится. Приступай.
И он важно отошёл в сторону, гордо подняв голову и придирчиво наблюдая за кропотливой и очень изнурительной работой своих подопечных.
Хотя отражать удары Эдвина было легче чем удары Мистера Грифа, и даже не смотря на то, что Эдвин был бесконечно терпелив и всегда давал несколько секунд на то, чтобы собраться с духом, Эльвин абсолютно вымоталась уже на седьмом камне. И когда восьмой с нарастающим свистом полетел в её сторону, она не смогла создать достаточно сильное защитное поле, и он ударил ей прямо в руку.
– Держись! Держись! – Закричал на Эльвин Мистер Гриф. – Сосредоточься! В тебе ещё должны быть силы! Выпусти их на свободу!
– Я больше не могу! – Пролепетала Эльвин, обессилено падая на траву и зажимая ушибленную руку. – Я отдала все силы что у меня были на это поле. Больше не осталось!
Эдвин бросил камни на землю и, подбежав, присел рядом с ней на корточки.
– Прости. – С жалостью оглядывая её, проговорил он. – Я думал, что ты сможешь отразить этот удар. Прости меня. – Повторил он, помогая Эльвин приподняться.
– Ну что? – Вопросительно и очень строго обратился Гриф к Эльвин, подлетая ближе.
– Она совсем вымоталась. – Пояснил Эдвин. – Дайте ей время на отдых.
Гриф недовольно вздохнул.
– Хорошо. – Сжимая серые губы, не сразу согласился он. – И пока она приходит в себя, ты тоже получаешь задание.
Он немного покопался в ящике, отвёл Эдвина в сторонку и, поставив перед ним миску с куском мыла, сказал:
– Всё что нужно – это просто растопить мыло… На расстоянии. – Гриф поднял брови.
– Сколько? – Спокойно спросил Эдвин.
– Десять шагов. – Последовал злорадный ответ. – Широких шагов. – Противно уточнил Гриф, прекрасно понимая, то это просто титанический труд.
Эдвин легко вздохнул и, подняв взор к небу, всё так же спокойно произнёс:
– Десять так десять… – Он развернулся и без всяких лишних слов и расспросов отсчитал от миски десять широченных шагов, остановившись как раз рядом с пыхтевшей над своей работой Эмили.
Сказать по правде, в это самое время бедная девушка проживала не самые лёгкие свои минуты. Дурацкий орех, с которым она рассчитывала справиться в течение каких-нибудь пяти минут, уже целых полчаса старательно выжимал из неё все соки. При растяжении и удлинении скорлупа его становилась тонкой как плёнка, совершенно разглаживалась и от малейшего нажима ломалась и начинала крошиться. Добраться и сделать какую-нибудь операцию с ядром, которое, как смогла увидеть Эмили сквозь некоторые обвалившиеся места ореха, почему-то было зелёным, не представлялось ни малейшей возможности.
Чуть лучше дела обстояли у Тома, который, стоя на коленях, пытался без помощи молотка забить гвоздь в плотный дубовый брусок. Природным даром Тома была очень сильная ветвь магии – телекинез. И он, без сомнения, ценил её больше чем остальные, данные ему судьбой, способности – стопроцентное видение даже в самой густой темноте и глубокое знание зелий.
Мягкие, светлые волосы Тома слегка колыхались на ветру, большие карие глаза, которые иногда отрывались от бруска, чтобы убедиться, что с Эльвин всё в порядке, напряжённо смотрели в одну точку. На гвоздь. Сначала он передвинул положенный перед ним брусок максимально близко к себе, просто поманив глазами. Затем силой взгляда заставил гвоздь подняться в воздух и, немного покрутив его в разные стороны, всё так же силой взгляда, опустил на брусок. Он начал вдавливать его сосредоточенным взглядом, и так, ни разу не коснувшись гвоздя, почти по самую шляпку вогнал его в дерево.
Эта кропотливая, изматывающая процедура медленно, но верно истощала силы Тома. Он прекрасно чувствовал, что слабеет и начинает плохо соображать, но всё пытался и пытался докончить свою работу. Он не жалел себя, потому что хотел быть сильным и достойным Избранным ради блага всего мира и ради Эльвин, без которой этот самый мир для него уже не существовал.
Совсем другие мысли летали в голове у следующего нашего героя – Миркома. Так получилось, что от природы этому малому достался всего один маленький, но очень занятный дар – способность летать. Тот факт, что в своём втором воплощении Мирком был голубем, очень сильно отразился на его судьбе. Лентелимия (как это называется) преследовала его на протяжении всей жизни и, что совсем странно, нисколько не радовала. Абсолютно не понятно от чего, но Мирком считал, что летать в обличии птицы это чудесно и правильно, но в обличии человека – просто смешно и глупо. Он часто мучился от того, что совсем ничего не умеет, что, естественно, не придавало ему храбрости, так как считал лентелимию абсолютно никчёмной, если есть крылья. К тому же Мирком ужасно стеснялся использовать свою силу в присутствии других людей (особенно таких одарённых) и почти никогда не тренировал её.
И вот тогда, когда Мирком был оставлен один на один с этим жутким кольцом на шесте он явственно почувствовал, как сильно начинает сказываться отсутствие практики.
Он с трудом поднялся в воздух и, краснея и слегка задыхаясь, с огромными усилиями набирая высоту, аккуратно просочился сквозь не слишком широкое железное кольцо, чуть не задев его ногами.
Как-то слишком благополучно приземлившись для первого раза и даже не разбив себе носа, Мирком облегчённо подумал, что задание выполнено и, повеселевший, присел на землю. Но тут же подскочил словно ошпаренный, заслышав громкий, раскатистый голос откуда-то сзади:
– Что ещё за новости, молодой человек?! А ну встать и продолжать упражнения!
Ужасно напуганный Мирком беспрекословно подчинился и вот уже около получаса, представляя каким идиотом он выглядит со стороны, парил в воздухе.
Лиам же, наоборот, в небо почти не глядел, а как заведённый ползал у своего стакана, делая всё возможное и невозможное, чтобы выполнить ту невероятную и почти невыполнимую задачу, что придумал для него Гриф.
Ещё до начала своей работы Лиам был сильно ослаблен пощёчинами. Но именно воспоминание о них, о лютой ненависти к своему врагу и бешеной любви к Эльвин, ниоткуда придавали ему огромные, неисчерпаемые свежие силы. Он весь взмок, пытаясь поднять воду (а её было необычайно много) из нижней части стакана в верхнюю, но к его великой ярости мало что выходило.
Магические способности Лиама были чрезвычайно сильны и достаточно хорошо развиты. Он знал названия нескольких тысяч трав и деревьев разных миров, мог одним только теплом своих рук, на глазах заставить умирающий куст снова пышно цвести, за несколько минут прорастить любое семя, понять чего хочет маленький цветок. И ещё Лиам обладал даром, который сам он всегда именовал «манящие чары». Это было что-то очень похожее на телекинез Тома, но не совсем то. Управлять предметами получалось только руками, а глазами – нет. И, к тому же, что очень не нравилось Лиаму, передвигать объекты с помощью мысли у него тоже не выходило. Всё было достаточно просто, но в тоже время трудно и изнурительно. Упорству и твердости, с которой Лиам в сотый раз накрывал стакан ладонью, можно было только подивиться. Капля за каплей поднималась вверх упрямая вода, собираясь у кромки. И чем больше её было наверху, тем тяжелее и медленнее она поддавалась чарам. Лиам с усилием тёр лоб.
«– Должен же быть способ! Всё равно способ есть! – Думал он про себя. – И я его найду! Расшибусь в лепёшку, а Грифу не проиграю! Ради Эльвин. Да, да, да, ради неё!»
И он снова пускался в отчаянные попытки найти выход, не желая сдаваться.
Ломая голову над задачей и склеивая из своих мыслей всевозможные комбинации для её благополучного решения, Лиам даже не замечал, что за ним с огромным трепетом и нежностью украдкой наблюдает приходящая в себя Эльвин.
Она сидела на траве совершенно обессиленная и, всем телом опёршись на левую руку, не могла ничего, но только думала и думала о нём.
«– Какой он… красивый! – Тихо вздыхала Эльвин, слегка краснея от избытка чувств. – Какой красивый… Необыкновенный… неповторимый… самый, самый лучший!»
Она чуть заметно улыбалась, с замиранием опуская глаза, но потом тайком опять поднимала их вверх, чтобы хоть на мгновенье увидеть Лиама.
Ей было не по себе. Она ужасно боялась что кто-нибудь (а самое главное – Том) заметит это и начнёт догадываться о той горячей любви, которая заливала всё её существо. Она не смела признаться себе что любит. Она боялась признаваться.
Словно загипнотизированная, Эльвин охватывала Лиама своим чарующим взглядом, уже забыв о его холодности и грубости этим утром. Она всё ему простила.
Но Эльвин недолго оставалось пребывать в сладостном затмении, так как Мистер Гриф, который словно коршун следил за работой учеников, наконец заметил, что она не при деле.
– Почему бездельничаешь? – Грозно спросил он, машинально подлетая ближе и больно тыкая Эльвин в плечо.
Девушка испуганно вскинула голову и, наткнувшись на свирепый взгляд Учителя, хотела немедленно встать, но была ещё слишком слаба и не смогла этого сделать.
– Я пока что не мо…
– Ладно уж, сиди! – Брюзгливо махнул он рукой, даже не дослушав речи Эльвин. Его чёрные брови были сдвинуты так сильно, что казались одной сплошной линией над круглыми выпученными глазами. Тонкие серые губы недовольно кривились в разные стороны.
– Извините, сэр. Я непременно снова примусь за упражнения, когда чуть-чуть наберусь сил. – Ещё раз рискнула объяснить ситуацию Эльвин. – Сейчас я просто не в стоянии тренироваться…
– Неужели?! – Издевательски передразнил Гриф, нависая над ней словно грозовая туча. – Зато на то что бы зевать по сторонам сил хватает, правда? – Он смерил её гневным взглядом. – Никаких поблажек! – Врезалось в слух девушки. – Работать!
Ссутулившись как старое корявое дерево, Мистер Гриф прошёл к своему ящику, вытащил оттуда большой, тяжёлый, пыльный фонарь в железной оправе и, плюхнув его в нескольких метрах от Эльвин так, что на земле появилась вмятина, сказал:
– Твоя задача заключается в следующем: пытаться зажечь этот фонарь на расстоянии… Как только я скажу, ты начинаешь. Когда получается и внутри фонаря вспыхивает свет, я его тушу. Всё понятно? – Нетерпеливо спросил он. Ответом был покорный кивок. – И так сорок раз…
– Что?! – Ужаснулась Эльвин, надеясь, что ослышалась. – Вы сказали сорок?
– Именно, моя милая, именно. – Хладнокровно подтвердил Учитель, нервно подёргивая тонкими пальцами. – Ты будешь пытаться развивать и совершенствовать свой дар, а не сидеть, раскисши, пока все работают. – Его глаза блестели от злости, лицо было бледнее, чем обычно. – Соберись, потому что пока ты не выполнишь задание до конца… (Эльвин встретила его взгляд)… ты не сойдёшь с этого места.
Гриф подошел ближе к фонарю и шумно выдохнул, издав при этом еле заметное хриплое шипение.
– Приступай. – Приказал он требовательно и в ожидании скрестил руки на груди.
У Эльвин не было выбора. С трудом повернувшись и откинув назад волосы, она села на колени и обречённо, но с большой готовностью, вытянула вперёд руки.
Сказать по правде, создавать свет, беря его изнутри, обычно составляло для Эльвин пару пустяков, будь она даже в самом плохом расположении духа или больна, так как от природы Свет являлся её вторым «я». Но в Морвинии всё было не так-то просто. Не известно от чего, от злобы ли, которая продырявила здесь землю, или под влиянием каких-то загадочных потусторонних сил, все упражнения и тренировки давались с трёхкратным трудом. Что-то как будто мешало Избранным, стеной окружая их. И чтобы выпустить на свободу свои природные силы, Избранные должны были преодолевать эти стены, обливаясь потом.
Мистер Гриф знал об этом, но не щадил своих подопечных. Они разозлили его, встав на защиту ненавистного ему Лиама. Он жаждал мести, поэтому некоторым личностям, особо открыто вставшим на сторону Лиама, пришлось особенно жёстко. И Эльвин знала, что она была в их числе.
Боже, какой же придирчивый, испытующий взгляд почерневших глаз сопровождал каждую попытку измотанной девушки создать святящийся шар на своей ладони! С каким бесстрастием Мистер Гриф взмахивал своей чёрной мантией, в мгновение гася свет в фонаре, когда попытки, наконец, имели успех. И с какой колкой точностью считал он вслух удачные выполнения своего задания!
Сколько времени уже прошло с тех пор как она начала и до того момента как услышала грубое и укоризненное «тридцать семь» от своего Учителя, Эльвин не имела понятия. Вытянув перед собой побелевшие руки, и поминутно вздрагивая как в каких-то судорогах, она всё так же сидела на траве, отчаянно выжимая из себя силы, которых, естественно, уже не было.
Взгляд Эльвин расплывался, в глазах угрожающе темнело. Несколько раз её голова медленно клонилась к груди, но тут же снова вскидывалась, приведённая в чувства резкими замечаниями, которые Учитель словно молнии метал в безмолвную, трудившуюся команду.
– Поднимайся выше, Мирком! Выше, я сказал! Что ты там ползаешь у самой земли?! – Услышала Эльвин в последний раз, когда она снова чуть не заснула или не потеряла сознание – она сама не знала что с ней происходит.
Большим внутренним усилием она стянула все эти десятки белых пятен, мелькавших перед глазами, в изображение своих рук, и с ещё большим усилием заставила крохотный, полупрозрачный комочек света ниоткуда появиться на ладони. Этот самый комочек, тусклый и почти невидимый, как маленькое приведение полетел к фонарю, чтобы зажечь его, но был так слаб, что на полпути просто растаял.
Моля небеса, чтобы Мистер Гриф зачёл это и поставил ещё один балл, Эльвин на несколько мгновений зажмурилась, но Учитель упорно молчал.
– Ну что сидишь? Незачёт. – В конце концов раздалось сверху холодно и равнодушно. – Пробуй снова.
Всё ещё не открывая глаз и не поднимая головы, Эльвин неподвижно сидела на месте, теряя всякую надежду. Её мозг снова погрузился в какой-то транс, в сознании всё потемнело. Но опять что-то крикнул Мистер Гриф и опять она, вздрогнув, возвратилась в реальность.
– Осталось десять минут! – Возвестил голос Учителя. – Потом иду проверять!
Всех нервно передёрнуло. Сердце Лиама измученно упало, он бессознательно сжал кулаки. Всего десять минут! Десять! Надо срочно, срочно придумать, как поднять воду в стакане! Скорее! Он в сотый, если не в тысячный раз упал над своим стаканом и попытался поднять воду из нижней его части в верхнюю, но опять ему поддались только первые двести капель, а остальные так и сидели на дне, не двигаясь с места.
Придя в бешенство от бессилия, Лиам чуть не разбил стакан в дребезги, но вовремя сдержал себя и лицом вниз упал на землю.
«– О, Боже, какой же я слабак! – В отчаянии восклицал он про себя. – Что же мне делать с собой?! Что? Лучше уж провалиться сквозь землю до того, как Гриф порадуется победе надо мной! Лучше умереть, чем проиграть ему!… А Эльвин? Как же так? Ведь я должен одержать победу ради неё!»
Он перевернулся на спину. Ветер мягко прошёлся по его напряжённому, бледному лицу и чуть заметно потрепал за длинную чёлку.
Перед глазами Лиама, в далёком синем небе, бежали обрывки облаков, пронзаемые золотыми солнечными лучами. В ушах застыл чей-то почти неслышный усталый вздох.
– Думай… – Беззвучно произнёс он сам себе, даже не шевеля губами.
Постепенно его дыхание выровнялось, от чего-то успокоилось, вся тревога куда-то улетела, и он медленно погрузился в раздумья.
Лиам открыл свой разум, прося высшие силы послать ему верное решение. И первое, что ни с того ни с сего залетает ему в голову, это один очень странный неожиданный вопрос: «Что такое мысль?» Лиам нахмурился. «Зачем это мне? – Подумал он. – Я не философ».
«А я и не прошу тебя философствовать. – Откликается его собственный внутренний голос. – Но ты знаешь… – Лиам вдруг повернул голову и, взглянув на далеко стоящего Эдвина, встретил его взгляд, -… ты знаешь, что мысль материальна?»
В голове у Лиама всё спуталось. За одну секунду она набилась столькими образами, голосами и словами, что он даже закрыл глаза.
Лиам стоял теперь в полной темноте посреди пёстрого невообразимого хаоса. Он попытался сосредоточиться, прищурился, напряг зрение. Мало-помалу в этом хаосе чётко выделяются какие-то отдельные предметы, но всё равно не видно ничего определённого.
«– Я знаю, что ответ где-то здесь! – Сказал себе Лиам. – Но где же? Где?»
Он раздвинул рукой блики и вдруг, даже не слыша криков Грифа в свой адрес, с ловкостью поймал маленький белый платочек, который откуда-то сверху бесшумно упал вниз. Зачем он это сделал, Лиам не знал. Он расстелил платочек на раскрытой ладони, удивленно, но в то же время с ожиданием, оглядывая его, и приблизил к лицу. Но платочек становился всё более и более прозрачным, пока совсем не исчез. Лиам застыл в недоумении.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?