Читать книгу "Разреши тебя любить"

Глава 36. Максим

Новость о беременности Киры стала для меня шоком. Потому что я не ожидал этого. То, что выпалил ей, это были чистые эмоции. Я испугался. И нет, не за себя. Испугался снова всех потерять. Я в каком-то забытье доехал до дома. Как поднялся в свою квартиру, так и не помню. А вот сейчас сижу с чашкой крепкого кофе и не могу понять, что мне делать дальше. Потом вовсе не понимаю, как оказываюсь в спальне у сына и ложусь в его постель уже по привычке и засыпаю.

Но просыпаюсь в холодном поту. Мне снился сын. Белобрысый Ванька мне улыбался и прыгал вокруг меня со словами: “Сестренка, сестррренка у меня будет, папка”.

Пульс зашкалил, да, наверное, и давление скакнуло, потому что заломило что-то в груди. В глазах темнеет. Кажется, еще немного, и можно сдохнуть. Но через мгновение отпускает.  И я, наконец, могу сделать вдох полной грудью.

В окно вовсю светит солнце, и на телефоне миллион пропущенных. Ольге пишу, что беру пару дней за свой счет и прошу меня не беспокоить.

Сам же откидываюсь снова на подушку, разглядывая комнату. Вот и один, как боялся, тишина. Говорят, чего боимся, то и происходит. Возможно, и правда так оно и есть. Но меня определенно сегодня не хотят оставить в покое. Телефон снова разрывается. Ну конечно, куда же спрятаться от Луганской?

– Да, – отвечаю небрежно.

– Я бы тебе сейчас ответила в рифму, да боюсь, муж не поймет. Ты что там, снова в запой ушел? – вопит подруга. – Почему прогуливаешь?

– Настучали уже, – усмехаюсь.

– Не стучат, а выполняют мои поручения и наказы. Так, давай мне весомый повод для того, чтобы я передумала тебя калечить.

– Мне нужно пару дней прийти в себя.

– Что у тебя стряслось?

– Это не телефонный разговор, – тяжело выдыхаю и бросаю трубку.

И что я делаю весь день? Да, упиваюсь печалью. Мне так легче, сейчас, по крайней мере.

Невольно вспоминаются слова Толика в тот раз, когда ездил к нему после кладбища. Он заявил, что я слишком люблю себя, а не жизнь и окружающих меня людей. Может он прав?

С бутылкой горячительного в обнимку тупо просидел в гостиной, смотря мультики, которые любил Ванька.

Из сна вырывает звонок в дверь. Да чтобы вас всех… матерюсь под нос и, еле волоча ноги, плетусь к двери.

– Картина Репина “Нарисовались, хрен сотрешь” – усмехнулся, снова увидев чету Луганских. – Да вы, ребятки, жить без меня не можете, – стою в проходе, не собираясь отступать.

Артем, не церемонясь, впихнул меня в квартиру, пропустил жену и запер дверь.

– Ты задолбал косячить, – ругается, раздеваясь и помогая Арине. – Бегаем к тебе как к бабе по вызову.

– Я вас не звал, какого черта приперлись? Вы Питер с Москвой попутали? Катаетесь ко мне, как домой, – усмехаюсь, а у самого в ушах звенит, в глазах прыгает. Допился.

– Давай, ставь чайничек и рассказывай что за правда на этот раз для твоего расслабона. Ты, я так понимаю, один, – проходим в кухню. Я тут же падаю на стул и двигаться не собираюсь. Чревато для гостей.

– Один. И, наверное, так и останусь на всю жизнь.

– Что на этот раз? Давай, выкладывай, – рычит муж Луганской.

– Она беременна, а я просил не делать этого, – треплю еле шевелящимся языком.

Все замерли и одномоментно замолчали.

– Попросил что не делать? – хмурит брови Артем.

– Твоя Кира беременна? – подала голос Арина.

– Ага.

– А ты? Это же такое счастье! – заявила подруга.

А я поднял на нее взгляд.

– Ты издеваешься?

– Не поняла, – нахмурила она брови и подошла чуть ближе ко мне.

– А то, что я не хочу детей. И об этом ей говорил, – продолжаю гнуть свою правду.

– Ты так говоришь, – вставил свои пять копеек Луганский. – Будто зачатие проходило в твое отсутствие, – хмыкнул. – Не делать этого он попросил, идиота кусок.

– Что ты ей сказал? Что ты, мать его, ей сказал? – взвизгнула девушка.

– Чтобы она избавилась от него. Он мне не нужен, – бубню я.

– Она тебе не врезала по морде?

– Нет, – стоит только ответить, как мне прилетает по щам. Да так хлестко, что у меня в голове зазвенело, словно меня контузило.

Хватаюсь за щеку.

– Чего сразу драться? Как была, так и осталась любительницей помахать кулаками, – возмущаюсь, боясь даже прикоснуться к пылающей щеке.

– Да, у жены удар хорошо поставлен. Рука тяжелая, – ржет Артем.

– Если не хотел детей, какого черта не предохранялся? Ты на что женщину отправляешь? С ума сошел, – шипит змеей Луганская. – Даже если бы я была не в положении, все равно ее поняла бы. Я не представляю, что она чувствует сейчас, брошенная.

– В смысле, была? Ты что, тоже беременна? – удивился я.

– Да, – улыбается девушка.

– А почему не сказали на днях, пока был у вас?

– А не было повода, да и надо было подтвердить все. Так что давай, бери телефон и узнавай, как она там. Ты ведь даже не понимаешь, как ей может быть плохо.

– Твою мать, – хватаюсь за голову. – Она ведь могла взять и просто уехать к родителям. Я же все никак не решался с ней съездить. А тут просто взял и уехал, да еще с такими словами, – страх начинает пробираться под кожу.

Боялся что у меня отберут их, а в итоге сам же все для этого сделал своими же руками.

– Ты мудак, – выдает Луганский с умным видом.

– Ну, не все такие умные, как ты, – смотрю на Артема, слишком уж довольного.

– Еще вопрос, пока ты тут не начал петь в телефон серенады и вымаливать прощение. Ты почему отказываешься заключать договор с Мальцевым?

При упоминании этой фамилии мне становится дурно.

– А он мне не уперся, – рычу в ответ. Держу телефон, а буквы перед глазами расплываются. Глаза предательски щиплет. Лишь бы она ничего не успела сделать.

– Это работа. Я прошу тебя не смешивать личное со своими обязанностями. Про ваши отношения с Кирой я молчу. Тут я возникать против не буду. Но отказывать в заключении договора, который принесет огромные деньги, это слишком самонадеянно.

– Он увел мою жену. И он убил мою семью, – отвечаю в тон, встав на ноги.

Мы стоит друг против друга и сверлим взглядом.

– Он, как и ты, потерял любимую. Насколько я знаю, он до сих пор один. И центр детский развлекательный построил. И хочет заключить с нашим агентством договор на рекламу этого центра. А заработанные деньги мы хотим отправить на благотворительность. Ты меня теперь понял? – быстро и четко проговорила Арина и, чуть пошатнувшись, осела на стул, опустив голову.

– Я его видел на кладбище вот недавно, на годовщине. Мы с Кирой ходили вместе. Он хромает. Я помню, как мы вдвоем сидели в ее палате, когда она умирала. И ничего не могли сделать, – тихо произношу.

– Он ее любил, как и ты. То, что их машина попала в аварию, тогда было чистой случайностью. Что не погиб вместе с ней, думаю, он и сам себя винит. Я с ним тогда разговаривала, ему так же плохо, как и тебе, поверь. Он и Ваньку любил. Но вот так сложилось, – говорит Арина, а по ее щекам текут слезы.

– Вот за что я тебя ненавижу, – поднялся со своего места Артем, – так за то, что доставляешь проблемы Арине и так же заставляешь реветь. Думаешь, нам так просто все это далось? Легко сидеть и себя жалеть? Смотрите, несчастье у него, утешьте дядю. Тьфу. Не маленький. Собирайся. Отвезем тебя к твоей Кире, и там разгребай, что натворил. Надейся, что она не выполнила твое желание, придурок, – сказал, как выплюнул, обнял жену.

А я застыл, переваривая сказанные им слова.

***

У квартиры Киры я появляюсь с букетом цветов. За моей спиной Арина с Артемом. Да, меня они решили доставить до места и проконтролировать. Я же практически протрезвел, но за руль меня все равно не пустили. Засранцы. А может, и наоборот, ангелы-хранители. Сейчас, благодаря их настойчивости, я буду сохранять свою будущую жизнь.

Звонок в дверь раз-два. После тишины я все же поворачиваюсь к друзьям и заявляю:

– Машина стоит, может, ушла? – мой мозг перестает соображать и выдавать логичные мысли. Меня уже потряхивает от понимания того, что натворил.

– Ага, в десять вечера. Куда, по-твоему? – хмурится Арина.

А Кира даже трубку не брала. Поэтому беспокойство присутствует. Неужто уехала и машину бросила, потому что она до сих пор ее не считала своей?

– Еще раз звони, – командует Артем.

Не успеваю нажать на кнопку, как слышится щелчок замка, и дверь отрывает Кира. Я ее узнал не сразу. Прошло чуть больше суток, а она вся осунулась, с темными кругами под глазами.

– Кирочка, – разрезает тишину голос Арины. – Пусти поговорить этого оболтуса. Он кается, очень.

– Ну, что ты с ним, как с маленьким, а? – следом раздается голос ее мужа.

– Проходите, – приглашает всех в квартиру. – Только Степка уже спит. А я…. простите, – не успевает договорить и тут же скрывается в ванной.

– Так, налицо токсикоз, причем, неслабый, раз она так плохо выглядит, – констатирует Арина и, не дожидаясь, когда мы поможем ей раздеться, скидывает шубку с сапожками и проскальзывает на кухню. Мы с Артемом следом.

– Так, стоять. Тема, сгоняй в магазин. Купишь зеленых яблок, лимонов. Будем приводить в чувства беременную женщину.

– Так ты вроде в порядке, – усмехается тот.

– Иди уже, шутник, – отмахивается от него Луганская и ставит греться чайник.

Кира появляется сразу, как за Артемом закрылась дверь.

– А кто ушел? – с беспокойством спросила она.

– Мой утопал, за фруктами пошел. Ты присаживайся, прости, что я тут хозяйничаю. Я вижу, как тебе плохо. И очень надеюсь, что нас, – поглаживает еще незаметный свой животик, – это так сильно не коснется.

– Ты тоже? – на лице Киры появляется улыбка.

– Да, так, пока кипит чайник, я отойду. А вы поговорите, – и исчезает из кухни.

– Кир, прости, – подхожу к ней и, встав на колени перед ней, беру за похолодевшие пальчики. – Я дурак. Я козел безмозглый. Идиот. Я правда хочу этого ребенка, хочу тебя, Степку. Хочу нашу семью. Выйдешь за такого дурака?  – заглядываю в глаза любимой, полные слез. – Я не знаю, как себя оправдать. Но я люблю тебя. Люблю, слышишь? Я трус, я испугался. Но честно, я буду стараться это перебороть. Я понимаю, что после сказанного мной в это сложно поверить. Что в меня вообще теперь сложно поверить, но прошу, дай мне шанс. Последний. Я клянусь, никогда мои слова и поступки не заставят тебя плакать, милая моя, – целую ее пальчики. – Разреши тебя любить, милая…

Боже, как я виноват перед ней. Бедная моя девочка.

– Ты не представляешь, как долго я тебя ждала, – всхлипывает моя девочка и тянется ко мне, обнимая, укладывает голову мне на грудь. – Я очень надеялась, что ты одумаешься. Я ведь все понимаю.

Сколько мы так сидим, я не знаю. Но в квартиру открывается дверь, и появляется Артем с пакетом из супермаркета. Но его быстро увлекает за собой Ариша.

– Не уходи от меня больше, хорошо? Не бросай нас. Мы ведь тоже тебя любим. Я люблю тебя, – признается мне Кира, а я именно сейчас не понимаю, чем заслужил ее любовь.

– Знаешь, мне сегодня приснился Ванька, – ловлю ее встревоженный взгляд.

Укладываю руку на еще плоский животик любимой.

– Он радовался так, – голос чуть дрогнул. – Сказал, что у него будет сестренка. Я думаю, он знает, что там растет наша с тобой дочка.

– Папа? – в коридоре появляется Степка.

Трет глазки кулачками. Его, видимо, разбудили своей болтовней. Подходит, обнимая меня за шею и шепчет:

– Папка, ты ведь не уйдешь, да?

Эпилог. Спустя пять лет

Максим.

До будильника еще целый час, а я лежу один в постели и не могу пошевелиться. Сегодня будет очень насыщенный день. Я уже пять дней не видел свою малышку. Даже боюсь представить, что было бы, если она меня тогда не простила. Наверное, ничего вот этого не случилось бы. Всего того, о чем я вспоминаю с благоговением в душе.

Ни шума в квартире, хотя прислушиваюсь, – полная тишина. Даже странно. Если учесть, что мелкой шкодине четыре с небольшим года и она жуть как соскучилась по своей мамуле. А еще она с особым  рвением помогать ждет возвращения мамы с братиком, который родился на днях, сделав меня отцов в очередной раз. Артем, так решила Кира. И в крестные у нас по плану пойдет Луганский. И только пусть попробует отвертеться. Не выйдет.

В квартире мы, кстати, нечастые гости. Потому что жить с такой оравой детей, да еще и с такими активными в квартире  чуть больше семидесяти квадратных метров невозможно. Поэтому из хорошего района Петербурга мы переехали в пригород, в частный сектор с домом  приличной площади. Там-то у детей по комнате. Еще собака и пара котов, которые гуляют по дому, как по Бродвею. На котах, кстати, настоял Степка. Анютка же – любительница собак. Ей на второй год рождения и подарили щенка немецкого шпица. И вся эта живность хорошо сдружилась. Вот теперь наш огромный дом с питомцами ждет возвращения хозяев с новым, маленьким человеком. Который перетянет все внимание на себя не только взрослых, но и самих животных.

Тишину нарушил топот босых ножек. В спальню крадется Анютка, с сумасшедшим бардаком на голове. Эти пружинки, что достались ей от мамы, не поддаются ни резинкам, ни заколкам. Она попросту не любит ничего того, что сдержало бы ее буйную растительность на голове. А синие глаза иногда смотрят так мудро, не по-детски, что становится не по себе.

– Папка, – шепчет малышка и забирается на кровать. – Папка, – говорит уже на самое ушко. – Жа мамоськой когда поедем? – от ее шепелявого голоска сложно не улыбнуться.

Обнимаю егозу и притягиваю к себе, целуя в пухленькую щечку. С ума сойти можно, как только вспомню, как хотел от нее избавиться. До сих пор отвешиваю себе мысленных подзатыльников и уже реже, правда, корю себя за необдуманность сказанных слов. Даже боюсь представить как обидел тогда Киру. Как только она меня простила, ума не приложу.

Малышка родилась недоношенной. И пару месяцев она прожила в кувезе. И это были самыми страшными месяцами в нашей с Кирой жизни. Как же я себя ругал! И в церковь я ходил, ставил свечи, просил всевышнего помочь нам. Я знаю, испытание это было для меня, за мои проступки. За сказанные в страхе слова.

Но мы, поддерживая друг друга, выстояли, и теперь о тех страшных моментах совсем нет желания вспоминать. Это маленькое чудо достаточно бойкое и может навести ого-го какого шороху. Мало не покажется.

– Готова?

– Угу, – мы друг друга понимаем с полуслова.

– Значит, пойдем собираться, – стоит произнести, как подскакивает с визгом с постели.

– Я Степу поду будить, – и рванула из спальни, озорно улыбнувшись.

Пока детвора визжит в детской, я бегом отправился занимать ванную. В доме из две, драк меньше. А тут кто успел, тот и первый. Привести себя в порядок занимает немного времени, а стоит выйти, натыкаюсь на недовольные две пары глаз. Одни серые, другие синие.

– Ты слишком долго занимаешь уборную, – со всей серьезностью проговорил сын. – А мы торопимся, между прочим. Маму нужно уже быстрее домой забирать, а то я с этой козой свихнусь, – со знанием жизни проговорил сын и прошмыгнул в ванную, закрывшись там, оставив за дверью недовольную Анютку.

– Пап, ну, пап! – вертится Степка, не давая застегнуть галстук. – Я сам.

– Я тебе просто помогу.

– Я справлюсь, – бубнит мальчишка, выворачиваясь и отбирая галстук. – Я сам! – снова повторил и скрылся в своей комнате.

Пацану уже девять лет, закончил третий класс. Зовет меня папой, а я только рад слышать его постоянные “пап-пап”. Жуть, какой самостоятельный мужчина растет. Реально наш с Кирой помощник. Даже с хулиганкой средней сестренкой он находит общий язык. Анютка его очень любит, поэтому постоянно не дает брату прохода, то и дело прося его поиграть или посмотреть с ней мультики.

Выезжаем к назначенному времени, по пути разговариваю с мамой, которая с радостью приняла Киру с сыном, теперь от радости чуть не плачет.

– Максим, у нас все готово к приезду молодой мамочки. Зря детей не оставил с нами. Тут вон Анастасия никак не дождется Степку, – усмехается мама, а я сразу представляю, как сын снова будет прятаться от назойливого внимания Насти Луганской. Вылитая мать, честное слово. Их постоянные споры напоминают наше детство с Ариной.

– Мы уже на месте. Так что скоро будем.

Мне удалось уговорить всех не появляться в роддоме,   тут такой толпе явно были бы не рады.

Оставляем машину на парковке, беру дочь на руки, Степка важно шагает рядом с огромным букетом цветов.

В коридоре стоим в ожидании, когда нашу маму и малыша отпустят. Затем переодевание Артемки, и вот нас впускают в зал, где вручают белоснежный конверт, перевязанный синей лентой. Я с трепетом принимаю его и заглядываю внутрь. Там кряхтит Артем Максимович. Боже, никогда не перестану удивляться тому, какие они, маленькие, странные существа. И вот из этого маленького гномика вымахает богатырь. Обязательно.

Кира стоит с блестящими от слез глазами.

– Степка, Нюта, – приседаю на корточки. – Знакомьтесь. Артем, наш младшенький.

Анютка склоняется над конвертом и выдает заумную мысль:

– Класивый палень у нас, – заставляя рассмеяться всех присутствующих.

– Точно, – подтверждает Степка, обнимая мать.

Сентябрь выдался теплым. Солнышко светит так ярко, что слепит глаза. Прекрасное время года, но редкость такие вот яркие деньки.

– Как вы справились без меня? – приобнимает меня жена, пока идем до машины.

– Чудесно. Подумываем тебя еще за одним парнем отправить, – шучу я.

– Я думала, мы на Артемке остановимся, – смеется в ответ девушка.

Девушка, женщина, любимая девочка, прекрасная мать, нежная моя супруга. Боже, как много я хочу сказать! Как же я ей благодарен за все то счастье, что она дарит мне. И я стараюсь не уступать. Быть ее поддержкой и опорой. Но разве нужны ей слова. Она и так все видит. Видит мою любовь к семье, детям. Даже к звонкому шпицу Остину и двум котам Морису и Фредди.

Но мне каждый раз кажется, что это не все на что я способен. Словно во мне еще скрыт резерв той самой нежности и любви, который обязательно покажется. А может эти чувства и вовсе не имеют границ?

Помогаю всем рассесться по местам, и мы, наконец, выезжаем в сторону дома. За город.

Кира

Дорожка перед домом забита машинами гостей.

То, что дом полон гостей, даже не стоило сомневаться. Тут собрались абсолютно все. И товарищи мужа со своими половинками. Луганские с Настеной. Мои родители да мама Таня. Аленка с мужем Игорем. Кстати, нормальный мужик оказался, а она, дуреха, все бегала от него. Но недолго, как оказалось.

На улице уже слышен визг Наськи. Значит, Степке сейчас достанется порция нежностей. Уж очень эта девочка любит нашего сына.

Но Степка все ее хулиганства списывает на возраст девчушки, поэтому сильно не обижается.

Принимаю поздравления. Как только все поняли, что именинник спит, все, как сговорившись, стали ходить на носочках и перешептываться. Так же тихо-тихо поздравляя.

Я ухожу наверх, в спальню, где хочу немного отдохнуть, а следом в комнату прокрадывается муж.

Он садится на пол у нашей кровати и наблюдает за тем, как я разворачиваю конверт. Наблюдает за сыном, который во сне причмокивает и сопит носиком-пуговкой.

– На меня похож, да? – поднимает свой темный взгляд на меня.

– Еще не видно, он слишком маленький, – улыбаюсь.

– Нет, этот точно будет моей копией, уверен.

– Ну, раз уверен, значит, так и будет.

После того, как укладываем Артемку спать, прихватив с собой радио-няню, спускаемся вниз, к гостям.

Стол ломится от угощений. Все мамы неугомонные, наготовили, как будто на роту солдат.

Звучат тосты и поздравления. Аленка смотрит на меня и улыбается, и мне кажется, что я понимаю причину ее радости. Поглаживает по животику, еле видному. Засранка, промолчала. А теперь кивает, понимая, что я догадалась.

Об Александре почти ничего не знаю. Только слышала от мамы, что он вернулся в наш городок. Строит дом. Да, вернулся к Маргарите и Машеньке. Ходит плохо, но врачи обещают улучшить его состояние.

Рекламу Мальцеву все-таки сделали, и мы не раз уже были в том самом детском игровом центре. Про него мне рассказала Арина. Я тогда немного была в шоке, поняв, что именно к этому мужчине ушла жена Максима.

Мужчины пожали друг другу руки, когда мы пришли по приглашению Сергея в игровую. Дети от радости визжали. Такого разнообразия развлечений для детей разных возрастов не найти нигде. А пока наша мелюзга развлекалась, мужчины, стоя в стороне, долго о чем-то разговаривали. Я не лезла. Понимала, что им нужно за столько времени выговориться. И теперь Сергей является одним из постоянных клиентов нашего агентства. Да и общаться они с Максимом стали не только по работе. Ну, вот так и растет наша большая семья. Друзья счастливы, родные здоровы. Все прекрасно.

Муж рядом обнимает и шепчет на ушко, опаляя его своим горячим дыханием, чуть оцарапывая   бородой:

– Спасибо тебе за все. Люблю.