Читать книгу "Разреши тебя любить"

Глава 11. Кира

В ушах шумит от бешеного сердечного ритма. А низ живота скручивает спиралью давно забывшегося желания. Одно его присутствие заставляет мысли путаться. Я понимаю, что это неправильно. Что так не должно быть, но это какой-то странный инстинкт – уступить и поддаться его взгляду, в котором плещется желание. Первобытное желание.

Он перемещает пальцы на мой подбородок, касаясь нижней губы, чуть надавливая на нее, приоткрывая.

Я не успеваю и слова сказать, как впивается в мои губы жестким поцелуем. Врывается в мой рот своим языком, хозяйничая, словно имеет на это полное право.

Я не понимаю, в какой момент поддаюсь его напору, отвечая. Отвечая так, словно он мой воздух, словно я никогда в жизни не пробовала ничего лучше.

Отпускаю бумаги и цепляюсь пальцами за его футболку. И отвечаю-отвечаю, поддаюсь вперед. Наши языки словно вступили в схватку, в неравный бой, где я, скорее всего, уступлю. Но сейчас меня захватывает это сражение.

Его руки блуждают по моему телу, спускаясь к бедрам, задирая юбку.

Рывок, и я уже сижу на его бедрах, обхватив крепко ногами. Его губы отступают от моих и спускаются к шее.

– Максим Алексеевич, – шепчу я, не находя в себе сил отстраниться от него.

Мужчина одной рукой дергает за блузку у шеи, и я слышу треск ткани, полетели пуговицы. И он, не задумываясь, спускается губами к ложбинке, целуя, покусывая и зализывая свои отметины.

– Максим, – прижимаюсь к нему сильнее, вжимаясь в него. Пальцами запутываюсь в его волосах. – Максим, – вырывается стоном его имя, и тут же мужчина останавливается, замирает.

Поднимает свой взгляд, который заволокло желанием. Но туман рассеивается, сейчас к нему явно приходит осознание происходящего.

Отстраняется так резко, спустив меня и на землю, и на пол одновременно, что я чуть не падаю, вовремя сориентировавшись и поймав равновесие.

– Что? – непонимающе смотрю на него и хлопаю глазами, пытаясь обуздать тот пожар, что полыхает внутри меня.

– Простите, – он обхватывает свой затылок пятерней, ерошит волосы. – Прости, я не хотел, – опускается резко на корточки, собирая разлетевшиеся бумаги. А я нервно одергиваю юбку и запахиваю куртку, прикрывая разорванную блузку.

Я не нахожу слов для объяснения произошедшего. Лишь чувствую, как пылают щеки. Да я все горю. Тело требует разрядки.

– Да и вы могли бы меня оттолкнуть или въехать мне по физиономии, – поднимается он на ноги и вручает папки с бумагами. Я их перехватываю дрожащими руками.

Смотрит так внимательно, что я просто не нахожу слов.

– Извините, – подхватываю сапоги, что стояли рядом, и, еле сдерживая слезы, выбегаю из квартиры, ныряя в лифт, нервно нажимая кнопку первого этажа.

– Да что ты делаешь? Как там тебя? – кричит мне вдогонку босс, а я оседаю на пол лифта в немой истерике, как только закрываются двери.

Боже, что это было? Что? Что теперь думать о себе? Как я могла позволить ему меня целовать? А если бы я не смогла бы его остановить, да и пыталась ли я это сделать? Ведь имя его сорвалось с губ явно не для того, чтобы прекратить его действия.

Когда двери лифта открылись на первом этаже, я подскочила, тут же второпях натянула сапоги и, пролетев мимо консьержа, выбежала из подъезда.

Сев за руль машины, я выдохнула, всхлипнув. А на губах все еще вкус его поцелуя. Вкус виски и чего-то сладкого.

Этот мудак даже имени моего не помнит. А накинулся так, словно сожрать хотел. Так и я не отступила. Черт! Что нашло на тебя, Кира? Что?

Как нахожу дорогу до офиса, даже не понимаю. Только очнулась, уже стоя на парковке с папкой подписанных документов в руках.

Вдыхаю легкий морозный воздух, чтобы хоть немного прийти в себя.

Кое-как уняв волнение, направилась в офис.

– Свет, вот документы, – подаю папку секретарю.

– С тобой все в порядке? – хмурится девушка.

– Да, просто голова немного разболелась. Я, значит, свободна?

– Да, тебя же отпустили. Спасибо. И понедельник у тебя выходной, не забудь, – трясет папкой перед носом. На что в ответ я лишь киваю головой, натягивая улыбку.

Глава 12. Кира

Выйдя с работы, сажусь в еще не остывшую машину. Недолго думая, беру телефон.

– Я освободилась раньше, – набрала подругу. – Ты занята? Может, по магазинам прогуляемся?

– Да, я сейчас вот уже выхожу, – говорит, чуть запыхавшись.

Договариваемся с Аленкой о встрече в торговом центре. Я добираюсь туда быстрее и в уютной кафешке заказываю чашку кофе. А пока его готовят и подруга еще не появилась, направляюсь в уборную. Хочу осмотреть масштабы своего бедствия.

Вхожу в помещение, закрывая за собой дверь. Скидываю куртку, бросив ее на столешницу у раковины. Осматриваю себя в огромном зеркале.

И, слава богу, все не так печально. Да, блузка, бесспорно, испорчена, даже пуговицы вырваны “с мясом”. Но я закалываю брошкой у воротника и завязываю платок на шее. И вроде бы даже ничего не видно. Значит, куртку снять в зале можно, стало быть, Аленка ничего не заподозрит. Умываюсь холодной водой, немного прихожу в себя. Вглядываюсь в свое отражение в зеркале. Провожу пальцами по чуть припухшим губам. Выдыхаю. Это были не просто жадные поцелуи, нет… Такого не было   у меня даже с мужем за все время совместной жизни. На щеках играет румянец. Еще бы, стоит только вспомнить…

Все, Кира, хватит летать в облаках. То, что произошло, это не есть хорошо. Это не нормально.

Поправляю волосы и, еще раз мазнув по своему отражению взглядом, выхожу.

А сев за столик, даже не успеваю окунуться в свои мысли, как рядом  на диванчик падают пакеты, а затем и сама девушка приземляется с улыбкой от уха до уха.

– Скучаешь? – подзывает официанта и заказывает чай.

– Только присела.

– По какому поводу тебя пораньше отпустили?

– Выполнила поручение, – пожимаю плечами и стараюсь выглядеть спокойной. – А у тебя как дела?

Сразу же несут заказ Алены и ставят перед ней чашку.

– Получила первый аванс, – делает глоток и морщится. – Горячий. Так вот, домой приедем, я тебе сразу часть за квартплату отдам.

– Да не торопись. Тебе деньги еще пригодятся.

– Ага, с-чаз, – смешно тянет она. – Я живу как полноправный член вашей бандитской группировки, – снова закатывается смехом. – Так что все по чесноку. Кстати, надо будет накидать меню на новогодний стол, решить, что будем покупать и потихоньку затариваться.

– Да куда? Еще чуть больше двух недель.

– Не заметишь, как пролетят. И вообще, ты к родителям не поедешь? – смотрит внимательно. Прекрасно знает, что я давно не приезжала в родной город.

– Не знаю я. Который год все хочу родителей сюда забрать, да пока не выходит. Нет у меня желания появляться там, все встречи боялась с бывшим. А он тут обосновался, – вновь перед глазами появляется недовольное лицо Александра. Вот надо же было так встретиться! А тут теперь еще и ситуация с боссом.

Невольно касаясь шеи, где чувствую невидимые следы горячих губ мужчины. От одного воспоминания о случившемся бросает то в жар, то в холод.

– В общем, ладно. У нас еще есть время подумать, – как всегда, с улыбкой до ушей заявляет Аленка. Мне бы ее энтузиазм. Хоть капельку не помешало бы.

Посидев  и решив, что ничего пока конкретного в голову не идет, направились гулять по торговому центру. Я даже успеваю прикупить пару блузок. Но в примерочную, где я кручусь у зеркала, заглядывает подруга.

– А это что? В негодность пришла? – увидела лежащую на пуфике испорченную вещь.

– Это… – не успеваю придумать, что сказать, как Алена, взяв в руки испорченную вещь, видит надрыв ткани и отсутствие пуговиц.

– Это что? – поднимает на меня серьезный взгляд. – Тебя что? Обидели?

– Нет, само как-то вышло, – пожимаю плечами, натягиваю улыбку.

– Это из-за этого тебя пораньше отпустили? – хмурит брови девушка. Все-таки допроса не избежать, а как не хотелось все это рассказывать. Но тут ведь даже соврать не выйдет. – Я жду. Кто это сделал?

– Ну, что? Прям тут и рассказывать? – отмахиваюсь. – А давай дома, за чаем с тортиком? Скоро, кстати, за Степкой в сад. Ты все дела переделала?

– Ты мне зубы не заговаривай. Давай уже собираться. Ты это берешь? – подхватывает пару вешалок с выбранными мной вещами. Я киваю. – Тогда понесла на кассу. Жду тебя.

Пока едем до сада, переговариваемся ни о чем. Потом напряжение вытесняет сынишка. И я замечаю, как Аленка отходит. Надеюсь, она ничего такого себе там не надумала. Вместе выносим половину магазина с продуктами. Аленка прикупает бутылочку вина и, поймав мой взгляд, подмигивает. Отлично, вечер будет что надо. Не избежать намеков и нападок подруги.

А попадая домой, начинаем суетиться. Аленка что-то готовит на кухне, мы с сыном ищем мультик, который ему очень захотелось посмотреть именно сейчас.

– Да, – деловито кивает головой. – Мне Алиса скасала, что она его смотлела. И ей очень понлавились тлоли.

– Именно тролли? – интересуюсь, найдя ту самую Розочку. – Вот такой?

– Да, – засмеялся и запрыгал мой малыш. – Вкучай. Я буду смотлеть. А ты мне кушать плинесешь?

– Нет, боюсь, что поесть тебе придется на кухне. Как и всем.

На том и сходимся. Половина мультика проходит, ужинаем.

– Ну, так рассказывать собираешься? – только стоит Степке скрыться в своей комнате, как Алена начинает.

– А что рассказывать-то? – откупориваю бутылку вина и разливаю по бокалам. Подруга раскрывает шоколадку, ломая на дольки.

– До тебя домогаются на работе?

– Да нет, это вышло случайно. Больше такого не повторится.

– Какое такое? Кир, харрасмент на рабочем месте не есть хорошо. Можно заявить…

– Да боже упаси. У нас хороший коллектив. И вообще. Это случайность.

– Засос на твоей шее – это случайность? Или, слушай, я может все неправильно интерпретировала и это совсем не то, что я себе надумала. Все может лежать на поверхности и оказаться следами элементарной страсти. Так, давай говори, я устала голову ломать, – наклоняется над столом, а я прячу взгляд в бокале.

– Какая страсть, боже упаси, – усмехаюсь я.

– Ага-ага, знаем, проходили. Колись давай, – не сдает позиции Капустина.

– Мне дали поручение отвезти документы на подпись главному.

– Ты говорила, у тебя начальница вроде бы, – прерывает Аленка.

– Да, она и есть. Но к нам из Питера приехал проверяющий. Он работал тут год назад. В общем, я к нему домой ездила, и там…Я не знаю, как это назвать, но там что-то между нами словно щелкнуло. Понимаешь, – кручу фужер в руках и  смотрю на Капустину. – Я его еще когда первый раз увидела, будто что-то почувствовала.

– В общем, этот хрен решил показать свои полномочия? – ее бровь изогнулась.

– В общем, он просто был не в себе.

– Да я как раз заметила его невменяемость, вон, вещь испортил, засосы оставил. А ты?

– А что я? Я не знаю, но такой энергетики я никогда не чувствовала.

– Энергетику эту ты как умудрилась почувствовать? – прыснула девушка, чем вызвала смех. – Никогда такой глупости не слышала, – и залилась смехом.

А мне не смешно было, хоть и улыбалась.

– Глупость все это, – отмахиваюсь я.

Энергетика, что-то щелкнуло… Что я успела навыдумывать в своей голове?

Но случившемуся у меня нет объяснений. Просто сорвался? Так я не единственная женщина на планете. Да и судя по фото, он совсем не одинок. Да даже если и так, есть масса способов забыться. И один из них – это алкоголь, который в себя Муромцев так удачно вливает, подсказывает мой внутренний голос.

А вот ты, Кира, как сама справляешься с одиночеством? Сама-то как отвечала ему…

Тряхнула головой. Дура, вот и все. Надо попробовать выкинуть из головы этот «несчастный» случай и продолжить и работать, и жить, как жили.

Наш разговор ушел в другое русло. И я искренне надеюсь, что Аленка больше не станет ко мне приставать с расспросами по поводу этого. Хотя ее косые взгляды я все еще чувствую на себе.

Мультик у сына закончился, стали готовиться ко сну. Еще немного поговорив, разошлись по своим спальным местам. А после душа, забравшись в постель, обнимаю подушку, утыкаясь в нее носом. Закрываю глаза, а вижу его. Черт. Это неправильно. Еще не хватало помешаться на своем начальнике. И вообще, возможно, это просто от нехватки мужского внимания. Вот. А еще, после случившегося он даже не предпринял попыток и не попросил прощения. Хотя должен ли? Или его сухое «прости» и есть извинение? Собственно, ничего смертельного же не случилось. Просто буду избегать наших встреч. Ни к чему мне все это.

Так, копаясь в себе, в своих ощущениях и мыслях, уснула.

Глава 13. Кира

Выходные прошли благодаря неусидчивости Степы, активно. Мы снова гуляли, болтали с Аленкой. Никаких задушевных тем мы не затрагивали. И это радовало. Мне хватало своих мыслей, которые роем жужжали в голове. И я от них порядком подустала. А назойливость они проявляли именно в ночное время.

Вторник настал достаточно неожиданно для меня. Я не готова была выходить на работу. Морально, наверное.

Весь день через одно место с самого утра. Все валится из рук, и я даже не представляю, как себя вести в обществе Муромцева. А все началось с разбитой чашки. Это прям какое-то наваждение: я бью эти чертовы чашки либо в его присутствии, либо думая о нем.

Даже сын сегодня помалкивает и с осторожностью на меня поглядывает, видимо, и он замечает мою нервозность. Что уж говорить о подруге, которая не стала лезть с расспросами, а молча позавтракав, исчезла из вида.

А потом и на парковке я не могла найти свободного места. Минут двадцать каталась вокруг офисного здания, так и пришлось оставлять машину на соседней улице.

Хотелось рычать от негодования.

– Романова, тебя Муромцев к себе вызывает, – заглянула в бухгалтерию Светочка. – Сказал, срочно.

Я ловлю взгляд Ларисы и, пожав плечами, выхожу из кабинета. Я, конечно, представляю, какой меня ждет разговор, но не уверена на все сто, что все закончится благополучно.

Прохожу мимо стола Светланы и, робко улыбнувшись ей, стучу в дверь кабинета, открываю ее, вхожу.

– Вы просили зайти, здравствуйте, – бормочу больше себе под нос, чем для мужчины, который вальяжно сидит за огромным рабочим столом.

– Проходи…те, – запинается он и наконец поднимает свой взгляд на меня.

Я, как школьница перед директором, одергиваю юбку, разглаживая на подоле невидимые складки, подхожу к столу и сажусь, складывая руки на коленях.

Молчание затягивается. Мужчина не торопится начинать разговор. Сидит, нахмурившись и что-то думая про себя. Я же с каждой секундой все ужасней себя чувствую. Внутри все дрожит. Ну, не уволит же он меня? Ведь совсем не за что.

– Кира Владимировна, – начинает он, а я замираю, ожидая продолжения. – Мне крайне неудобно за то, что произошло у меня в квартире.

Говорит чуть охрипшим голосом, от которого у меня все волоски на теле приподнимаются.

– Прошу меня простить, – смотрит в глаза, а я не могу выдержать его взгляда и свой отвожу в сторону. – Я надеюсь, вы не придадите огласке этот инцидент.

– Нет, конечно, – тихо отвечаю, ощущая, как начинают пылать мои щеки, потому что мозг подкидывает провокационные картинки той ситуации, за которую извиняется Муромцев.

– Поэтому прошу извинить меня еще раз и вот, – протягивает мне конверт, на который я пялюсь, как на нечто диковинное, и он, не дождавшись, когда я его приму «извинения», укладывает конверт передо мной.

– Это что? – я чувствую, как внутри что-то щелкает и моя нервозность начинает перерастать в злость. Медленно-медленно просыпается буря.

– Это мои извинения, – как ни в чем не бывало говорит Муромцев.

– Я так понимаю, там деньги?

Он кивает.

– Вы хотите купить мое молчание? Боитесь испортить свою репутацию? – все, меня начинает бомбить изнутри, и теперь я старательно хочу это вывалить на него.

– Нет, не подумайте ничего плохого, – тут же стал уверять меня мужчина.

– Я на кого, по-вашему, похожа?

– Слушайте, – повысил он голос, отчего я замолчала, в удивлении округлив глаза. – Я просто хочу извиниться. А это всего лишь возмещение ущерба как материального, так и морального. Я испортил вашу блузку, и…

– Вы накинулись на меня…

– А вы не защищались, – вскочил с кресла и отошел к окну, на ходу ослабляя узел галстука, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки.  – Вы повели себя так, будто вам это понравилось. Видимо, на вас постоянно нападают мужчины, – он говорит это, не глядя на меня.

– Что? – вскакиваю со стула. – Что вы хотите этим сказать? Я… я не была подготовлена. Я не ожидала такого от вас. На меня не каждый день нападают с намерениями нагло засунуть свой язык мне в рот. Меня не каждый день зажимают начальники у себя дома, черт возьми! – уже чуть не ору я.

– Успокойтесь, сейчас весь офис будет знать об этом, – резко обернулся и рыкнул в мою сторону, отчего я чуть не присела обратно на стул.

– А не надо на меня кричать и обвинять непонятно в чем. Все, с меня хватит. Я не собираюсь распространяться о том, что произошло, уж будьте уверены, товарищ Муромцев. И деньги эти оставьте себе, – одарив его, как мне показалось, испепеляющим взглядом, покинула кабинет, прилично хлопнув дверью.

От хлопка на месте подпрыгнула Света,   в  изумлении хлопая глазами.

– Все нормально? – интересуется она, оценивая меня визуально. Видимо, мой вид внушал сомнения.

– Все просто отлично! – натянув улыбку, я  на одеревеневших ногах двинулась в сторону бухгалтерии.

Это надо докатиться до того, чтобы мне предлагали деньги за молчание! А что просили замолчать? Поцелуй. И вроде бы ничего такого. Просто попросил бы прощения. А тут деньги сует. Я что, похожа на девушку древней профессии? Это, как минимум, неприлично. И вообще-то обидно.

Полдня просидела за работой,   игнорируя даже обед и  вылазку из кабинета за чашкой кипятка или кофе.

– Ты прячешься? – подает голос Лариса. – Давай признавайся, что у тебя случилось? Конфликт какой?

– Все в порядке. Сами видите, какой завал, – пытаюсь уйти от разговора.

– Да брось, ничего нового и критичного. Мы каждый день так работаем, – пожимает плечами женщина. – Как знаешь, если захочешь, рассказывай. Будем решать твою проблему вместе, – мягко улыбается и продолжает работать.

Ну, как же взять и рассказать? Что? Что на меня накинулся Максим, как его там? Черт, с его заявлением у меня память отшибло. А с виду показался приличным человеком. А он с башней своей не дружит.

«Хотела извинений, вот получай. Деньги чем тебе не извинения?» – трещит в голове внутренний голос.

Глава 14. Кира

Дни полетели с неимоверной скоростью. Завал на работе, с новым начальством заказ на заказе. Плюс подготовка к Новому году. Дом, работа, сад. И так по кругу. При этом еще и Аленка трындит, что пора закупаться.

– Ален, в магазин сегодня пойдем? – разгребаю машину от снега и жду, когда немного прогреется.

– Ой, у меня сегодня аврал. Сегодня не смогу.

– Степка хотела прогуляться, тогда мы с ним пройдемся, может, что удастся купить, – предполагаю я, не представляя, что вообще будем готовить.

Так и выезжаю в сад. Хоть бы план составить да меню расписать.

Примерно прикидываю, какие салаты можно будет приготовить. Еще успела парочку подсмотреть в интернете, хочу попробовать в этот раз приготовить.

– Магасин-магасин, – довольно бубнит мальчишка, глазея по сторонам, пока мы добираемся до большого гипермаркета, который посоветовала посетить Лариса Павловна и к которому пришлось тащиться через полгорода.

– А мы тут не были, да, мам? – вытягивает шейку сын, восторженно разглядывая украшенный гирляндами фасад большого здания.

– Не были, сынок, – паркую машину.

Войдя в здание,   тут же  видим огромную ель, у которой работают аниматоры.

– Ма, ма! – запрыгал Степа. – Сотли, дед Молоз с внуськой. Хотю туда, – заныл он.

– Ну, пойдем. Ты стихотворение помнишь? – задаю вопрос, примерно прикидывая, сколько нужно сейчас вычесть из бюджета на подарок. Сомневаюсь, что это благотворительная акция.

Подойдя к елке, где подсобралась малышня с родителями, Степа выпустил мою руку и ринулся сквозь толпу.

– Степа! – сердце подпрыгнуло. – Подожди! – попыталась пробраться вперед за ним, но меня какая-то женщина остановила.

– Дай ему пообщаться с дедом Морозом. Он на виду, никуда не пропадет, – я и притормозила.

Степа действительно пробрался к Морозу. Взял его за руку, привлекая к себе внимание. Тот и наклонился к нему. Не слышу, что говорит сын. Но он точно что-то рассказывает. А аниматор кивает и тоже что-то говорит. Затем мужчина вручает моему сыну увесистый пакетик и мягкую игрушку. Мне становится неловко, и я протискиваюсь к девушке в костюме Снегурочки.

– Простите, сколько я должна за подарок, который подарили мальчику? – ищу глазами сына, который, чуть в сторонке стоя, разглядывает белого медвежонка.

– Ничего, – мягко улыбается та.

– Но это же…

– Акция от магазина, не волнуйтесь, – и переключает свое внимание на другого подошедшего ребенка.

Я подхватываю Степу за ручку и, взяв тележку, сажаю его туда.

– Ну, как тебе дед Мороз? – вижу довольного ребенка, и мое сердце тает от нежности к этому сероглазому чуду.

– Он холоший, смотли сто подалил, – крутит игрушкой. Сладкий подарок его мало интересует. – Я совсем не плосил подалок, а мне все лавно подалили, – вздыхает мальчишка.

– А что ты просил? – снимаю шапку с сына и чуть расстегиваю воротник куртки.

– Плосил подалить папу, – невинно пожимает плечиками, продолжая возиться с игрушкой.

Папу просил. Вот так да. Это стало уже идеей фикс прямо.

– А что сказал дедушка Мороз? – интересно. как ответил чужой дядя мальчику. Если учесть, что Степка остался довольным, значит, тот справился со своей задачей или все-таки вселил в ребенка напрасную надежду.

– Он сказал, что мое желание обязательно исполнится, стоит только лишь сино хотеть.

М-да. Вот так все просто.

Отвлекаюсь от своих мыслей, гуляя вдоль прилавков и витрин. Набираю то, что до Нового года долежит и не испортится. Консервы всегда понадобятся. А вот уже ближе к праздникам пойдем закупаться по полной. С Аленкой веселее будет на этот раз. А то мы последние два года со Степой. Тетя  Наташа только забежит на полчасика да убегает к родственникам. А когда малыш был совсем маленький, родители приезжали.

С кассы выходим с сумками наперевес. Степка держит пакет за ручку. Мы так с ним договариваемся. Он мне так помогает, а я вижу, что он не отстает.

К машине подходим, ставим пакеты на снег. Снова все припорошило. А гуляли по магазину-то каких-то пару часов. Пока завожу машину и берусь за щетку, сын крутится рядом.

– Папа, – вдруг сорвался с места Степка и кинулся в сторону подошедшего к машине мужчине. – Папка!

– Степа! – окрикиваю сына, но он совершенно не обращает внимания на мои крики. Бегу за ним следом, бросив щетку и пакеты у машины.

Сын подбегает к незнакомцу и обнимает его за ноги.

Мужчина останавливается. Он явно в растерянности. Ну, конечно, кто может быть готов к такому подарку в виде сына к Новому году? Оглядывается по сторонам, и мы встречаемся с ним взглядами. Резко останавливаюсь, понимая, кто это. Мое сердце падает в пропасть.

– Степа, сынок. Отпусти дядю, – подхожу к сыну, стараясь перевести дыхание, и подхватываю его на руки, но тот отбивается от меня и тянется к Максиму.

– Мам, это же папа, ты сто не видишь? – упрямитса он, а я замечаю, как побледнел Муромцев. – Ты мне плиснился. Пап. А еще дед Молоз сказал, что у меня обязательно будет папа. Холошим мальсикам дают пап, да мам? – всхлипывает сын, оглядываясь на меня, но снова поворачивается к Максиму, заглядывая тому в глаза. Мне кажется, что Муромцев побледнел еще больше. Он не произносит ни слова, но в глазах словно крик о помощи. Он растерян.

– Простите, – извиняюсь перед начальником  и направляюсь к своей машине, все еще держа извивающегося и шмыгающего носом Степу.

– Мам, посему он не лад меня видеть? – еще немного, и начнется истерика. Я слышу, как дрожит голос Степы. А от этого и самой хочется разреветься. Ну, где взять хорошего папу, если родной променял семью на свободу?

– Дядя просто устал. И ты его напугал своим поведением, – пытаюсь успокоить сына.

– Но это же мой папа, – еле слышно и с какой-то надеждой произносит малыш.

– Нет, маленький мой, это не он, – усаживаю его в кресло.

Загружаю пакеты в машину и сажусь за руль, выдыхая. Не такого всплеска эмоция я ожидала от поездки в магазин. Совсем не такого.

Домой приезжаю с растрепанными чувствами, Степка тоже подавлен.

– Это что за похоронная процессия? – удивленно заговорила Алена, наблюдая, как мы разделись, как Степа ушел в свою комнату, даже не поздоровавшись с ней и явно без желания помочь разобрать мне пакеты. – Что у вас стряслось?

– Не знаю, как объяснить, – пожимаю плечами и с неохотой плетусь в кухню.

– А ты словами попробуй, обычно получается, – хмурится подруга.

– Капустина, ты бываешь до неприличия надоедливой.

– Я знаю, – как ни в чем не бывало, заявляет она. – Но если я такой не буду, то ничего и не узнаю. Выкладывай, кто обидел Степашку.

– Да ничто не обидел, – подпираю голову руками. – Он у деда Мороза загадал на Новый год папу. Да не смотри на меня так, сама не знаю, что делать. Последние пару недель ни дня не было без упоминания «папы». А сейчас на парковке у гипермаркета он кинулся к мужику с воплями «папа, папа», ты представляешь, кто этим мужиком оказался?

– Даже не возьмусь предполагать, – накладывает ужин по тарелкам Алена.

– Муромцев. Наш проверяющий, ты представляешь? – снова вижу перед собой его растерянный и испуганный вид. Его явно это зацепило.

– И что?

– Он не смог сказать ни слова. Мне показалось, ему было это больно, что ли, слышать.

– Может, он просто не любит детей, – предположила Алена.

– Может, – согласилась я, вспоминая, как он кричал, когда нашел испорченный документ.

Хотя кому понравится такое?

– Ты слишком себя накручиваешь и пытаешься найти то, чего может и не быть, – садится напротив подруга.

– Может, и так, но вот что делать с сыном, я ума не приложу, – выдыхаю с сожалением, понимая, что проблема не решена и решить ее будет очень непросто.

Папы на дороге не валяются.