Читать книгу "Разреши тебя любить"

Глава 19. Кира

Меня кидает в жар, когда я понимаю, что сказал сын. А взгляд Максима?   Я даже боюсь предположить, что Степка успел наговорить Муромцеву. Максим замер от сказанного мальчиком. Он старается делать вид, что все нормально. Но я-то чувствую, как он вздрагивает, как смотрит, как прячет боль, что таится в его взгляде.

– Степа, – подзываю сына, который, на удивление, не собирается быть рядом со мной, он то и дело крутится рядом с Максимом. – Нельзя просто так взять и стать чьим-то папой, – предупреждающе говорю ему.

– Посему? – его глаза полны удивления. Он то и дело смотрит то на Максима, то на меня. – Посему?

– Это все сложно объяснить, – я в тупике. Я не понимаю, что говорить, да и голова начинает болеть.

– Сейчас подойдет доктор, – входит та же девушка, что делала мне укол. – Малыш, пойдем я тебе кое-что покажу, пока доктор разговаривает со взрослыми, – протягивает руку сыну, тот тут же берет ее и, улыбнувшись мне, выходит, словно не он сейчас интересовался насчет папы.

Я выдыхаю свободнее.

– Вас есть кому забрать? Родственники? – задает вопрос Муромцев.

– О, – замолкаю я, не найдя подходящих слов. – Я позвоню соседке, чтобы она приглядела за сыном, если меня сегодня не выпустят.

– Может, это не мое дело, а муж? – он не смотрит на меня, задавая этот вопрос.

– Я не замужем, – он кивает, словно подтвердил какие-то свои догадки.

– Ну что, – напряженную тишину нарушает мужчина в белом халате. – Сотрясение легкое. Но из-за головокружения я вас оставлю на ночь тут. Рисковать не хочу, – заявляет он, а я выдыхаю с сожалением, потому что я рассчитывала сегодня попасть домой.

– Может, все-таки отпустите? – в надежде спрашиваю врача.

– Нет, никаких «отпустите». Я вас прекрасно понимаю, что дом и семья в первую очередь. Но здоровьем не шутят.  А сейчас я рекомендовал бы вам покой. Так что отправляйте своих домой, – и, пожав руку Максиму, вышел, закрыв за собой дверь.

Я же пылаю ярче огненного факела. Родных? Он имел в виду Максима и сына.

– Я отвезу Степу, куда скажешь, – заговаривает он, нарушая звенящую тишину. Или это у меня в голове звон стоит?

– Я скажу адрес и передам ключи от квартиры. Они, кстати, в сумочке остались в машине, – я хватаюсь за голову.

– Все нормально. Я забрал твою сумочку. И документы твои у медперсонала, так что волноваться не стоит.

– Ключи тогда тете Наташе отдашь, она возьмет дома вещи, если какие понадобятся Степе, – прикусываю язык в последний момент, понимая, что раздаю команды, как будто мы не то что знакомы, а живем вместе. Глупость какая.

– Хорош. Я тогда поеду? Адрес запиши. Я попрошу, чтобы твои вещи вернули, – встает и выходит из палаты.

Вскоре забегает сын, неся мой телефон и сумочку. Я отыскиваю блокнот и записываю домашний адрес. Набираю соседку, прося забрать сына на ночь. Успокаиваю, что со мной все хорошо и прошу маме ничего не говорить.

В палату заглядывает Муромцев. Я протягиваю ему   листочек с адресом.

Наши пальцы соприкасаются. Меня словно током ударило, я тут же отдернула руку. Слишком поспешно, потому что он обращает на это внимание.

– Степка позвонит, как только окажется на месте, – улыбается моему сыну и подхватывает его на руки, поправляя шапку.

Я лишь киваю, подхожу к мужчине, держащего на своих руках моего сына, и целую ребенка в пухлую щечку, ощутив парфюм Максима. Меня пробирает озноб. Лихорадит, наверное, после аварии, отходняк, как сказали бы.

Поправляю ворот на куртке. И, погладив пухлую ручку сына, отступаю.  Не представляю, как ночь эту проведу без него.

Мальчишка довольно устроился на чужих руках. Он совершенно не чувствует смущения. Словно так и должно быть.

Я ощущаю странное чувство. Это похоже на ревность. Сын сейчас отдает предпочтение чужому мужчине. А не мне, его маме. Неужели он действительно настолько сильно хочет папу?

Когда за ними закрылась дверь, я подошла к окну. Присела на подоконник.

Уже темнеет. День архисложный и страшный. И я снова чувствую всю его тяжесть на своих плечах. Очень надеюсь, что завтра меня отпустят домой. И я постараюсь занять все свободное время сына чем только он захочет: прогулками, игровыми, мультиками. Лишь бы он реже думал о папе. Это сейчас для меня просто невозможно. Невозможно найти того самого, разочаровавшись в мужчинах. Пусть даже и в одном, но тогда и я была одна. А сейчас нас двое. И ответственность я несу за нас с сыном.

Глава 20. Максим

Садимся в машину, пристегиваю Степку. Он что-то все время лопочет. Про то, какие любит мультики, как слушается маму, что любит детский сад. У меня в голове такой бардак из его слов.

– У тебя что-то болит? – вдруг задает он вопрос, когда мы уже выезжаем с парковки.

– Нет, – удивленно смотрю в зеркало заднего вида на него.

– Ты хмулишься, – говорит так серьезно, что я начинаю сомневаться, что Степа маленький мальчик. Он как радарчик, улавливает все и всех.

– Устал немного, – отвечаю, прикидывая, как ехать к нужному адресу. Это через весь город.

– А ты далеко живешь? – вдруг сменив тему, спрашивает он, поворачиваясь к окну.

– Отсюда нет, а вот от вас да.

– Это плохо, – хмурит бровки.

– Почему?

– А как ты будешь к нам в гости ходить? – вопрос звучит резонно и  вызывает у меня улыбку.

– Дело в том, Степ, что я много работаю. И выходных почти нет. Так что в гости, вряд ли у меня вышло бы, – стараюсь пресечь то, к чему ведет Степка.

– Ты мамин насяльник?

– Можно и так сказать.

– Так это ты заделживаешь ее на лаботе? – звучит удивленно, что я притормаживаю даже.

– Возможно, – не понимаю, к чему он клонит.

– Она опаздывает иногда за мной, и я один сижу с воспитателем, – тяжело вздыхает мальчишка.

И я теперь припоминаю тот случай на совещании, когда пришлось всех задержать. Когда меня невероятно бесила Кира, все время поглядывающая на часы, нервничавшая и дергающаяся. Я не мог понять, куда она торопится. И она же ничего не сказала. А тут вон как выходит.

– Извини, я не знал, что ты есть у Киры. Теперь она не будет опаздывать за тобой, обещаю, – улыбаюсь его отражению в зеркале и ловлю в ответ улыбку.

– Спасибо, – отвечает он.

Взрослый не по годам. Умный, воспитанный. Кира – хорошая мать.

Больше разговор у нас не завязывается. И мы в тишине катим по городу. Удивительно, что после аварии парень спокойно сел в машину. Дети не так восприимчивы к происходящему, нежели взрослые.

 Минут через сорок мы въезжаем во двор старенькой пятиэтажки.

– Приехали?

– Плиехали, – отвечает Степка и начинает суетиться.

– Сейчас отстегну, подожди, – выхожу из машины.

Мы быстро управляемся и я, взяв его за руку, иду к подъезду. Поднимаемся на этаж и я стопорюсь.

– Где живет ваша соседка?

– Наташа? Вот здесь, – тычет пальцем в дверь напротив. – А мы тут, – показывает на соседнюю дверь.

Звоню в дверь той самой Наташи и совершенно точно не ожидаю там увидеть женщину в возрасте.

– Здравствуйте, вот Степана привез, вам должна была сообщить Кира.

– Да-да, а вы кто? – улыбается женщина.

– Максим – насяльник мамы, – заявляет парень, вызывая у нас с Наташей улыбку.

– Да, я Максим.

– А меня Наташа зовут. Только, Максим, у меня ЧП случилось, буквально узнала минуту назад. К родным нужно срочно выезжать. А Кира просила, и я согласилась помочь, только теперь вот не знаю, как быть, – говорит она, а у меня в груди поднимается буря протеста, так как я внутренне уже прекрасно понимаю, к чему идет разговор.

Что мне делать? Я не подписывался сидеть с чужим ребенком.

– А ты меня возьмешь к себе? – поворачивается Степа ко мне и заглядывает в глаза.

– Степа, наверное, я тебя с собой возьму, раз уж так выходит, – с сомнением произносит Наталья.

– А я к Максиму хочу, – грустно поджимает губки мальчик.

Делать нечего. По ходу, у меня нет выбора.

– Нам бы только вещи его собрать, поможете? – спрашиваю женщину, протягивая ей ключи от квартиры Киры. Тут я точно сам не справлюсь.

Женщина, мне кажется или правда, выдыхает с облегчением, да и Степка прыгает вокруг меня, как заводной.

Мы входим в квартиру Киры. Со временем делаешь определенные выводы в каждой ситуации. Например, я точно знаю, что каждый дом, квартира, жилье имеет свой запах. Запах той семьи, что живет в этих стенах. Так вот, запах квартиры девушки мне понравился. Здесь витает легкий, цветочный. Уют, спокойствие.

– Подем я покажу тебе свою комнату, – тут же хватает меня за руку пацан и тянет в глубь квартиры.

– Степа, всему свое время. Сейчас соберу тебе кое-что из вещей, – Наталья идет в его комнату, видимо.

А я так и стою в небольшом коридорчике, не решаясь куда-либо двигаться.

Здесь чисто. На вешалке висит женская куртка, у обувницы стоят женские кроссовки и сапожки. На зеркале женские штучки и пара игрушек из киндеров, такие любил Ванька.

И ничего нет из мужского. Она действительно живет одна с сыном?

– Смотли какой медведь, – Степка показывает мягкую игрушку.

– Мама подарила? – кручу в руках медведя.

– Нет, дед Молоз, – гордо заявляет он.

– Ух ты! – удивляюсь. – Ты заказывал на Новый год игрушку?

– Нет, – хмурит бровки. – Я заказал папу. И дед Молоз сказал, что если очень хотеть, то обязательно сбудется. Я жду папу, – и заглядывает в глаза. А у самого серые, бездонные. Сколько в них надежды!

– Если дед Мороз сказал, значит, все зависит теперь только от тебя.

– Вот, – появляется Наталья с небольшой сумкой в руках. – Здесь пижама, пара колгот, носочки, кое-что из его игрушек.

– Спасибо. А что он ест? – даже не представляю, как переживу сегодняшний вечер.

– Степка не привереда. Ест все, что мать приготовит.

– Мама вкусно готовит, – серьезно заявляет мальчишка.

– Надеюсь, справимся, – поправляю шапку, застегиваю ему до конца куртку. Закрыв дверь квартиры, женщина возвращает мне ключи.

– Ах да, – опомнился на ходу, успев спуститься уже на пару ступенек. – Номер телефона Киры черканите, пожалуйста. Не приходилось ей звонить, поэтому не имею. Не поднимать же бухгалтерию на ноги, чтобы мне отыскали его.

– Нет проблем, – воскликнула соседка. – Сейчас.

Прошло пару минут, прежде чем она вышла с листочком в руках.

– Максим, тогда предупредите ее, что Степашка у вас?

– Хорошо, как приедем, я позвоню ей.

Так и прощаемся. Загружаемся в машину и, немного помедлив, завожу машину.

– Ну что, погнали? – оборачиваюсь, все еще не веря, что решился на это.

– Погнали! – воскликнул мальчишка и звонко рассмеялся.

Самоубийство чистой воды!

***

“Мазохист” – так и крутится это слово, пока мы едем со Степой ко мне. Но по пути я решаюсь на поход в магазин с этим человечком.

– В магазин сходим? – останавливаю машину у маркета и, обернувшись, спрашиваю.

– Подем, – улыбается в ответ.

Берет меня за руку своей теплой маленькой ладошкой и решительно переставляет ножки. Маленький совсем.

Ванька был чуть старше.

Я мысленно даю себе подзатыльник, чтобы впредь не сравнивать Степу со своим сыном. Неправильно это.

В магазине, к моему удивлению, Степа ведет себя спокойно. Да, я снова полез в воспоминания. Но и пара детей, оказавшиеся в это же время со своими родителями в магазине, оказались полной противоположностью Степану. Орали, выпрашивали, бегали, то и дело норовя что-нибудь да зацепить с полок.

– Ты что-нибудь хочешь? – интересуюсь у мальчишки.

– Нет, – качает головой, равнодушно проходя полку с конфетами.

– Может, что-то из сладкого, йогуртов?

– Ни хачу, – звучит уверенно, а я все удивляюсь.

– Давай решим, чем будем ужинать? Ты, скорее всего, есть хочешь? Столько времени в разъездах.

– Меня в бонице угостили бутелблодом с сылом. И дали кофетку, – вынимает ее из кармана и показывает мне. – Будешь?

– Спасибо, но лучше дома с чаем, хорошо? – отказываюсь мягко, чтобы не обидеть.

– А мы с мамой не любим сладкое. Она говолит, оно вледное, – серьезно рассуждает он.

– Тогда что будем есть? Кашу?

– А ты любишь кашу? – останавливает и спрашивает.

– Нет.

– Это холошо, значит, и меня не будешь заставлять?

– Не буду, – мне дарит улыбку.

– А мама заставляет. Утлом в выходные.

– Может, йогруты или сухие завтраки с молоком? – я перебираю все то, от чего не отказался бы мой сын. Но каждый раз попадаю впросак.

– А что у тебя дома есть поесть? Может, котлетки?

– Эм-м-м, зависаю я. – Борщ есть.

– Я люблю бощ. Поедем уже сколее к тебе в гости, – улыбается Степа.

Мы все-таки захватываем фрукты, пару йогуртов, мяса. И покидаем магазин.

Оставляем машину во дворе и, взяв пакет с продуктами, направляемся в дом.

Лифт.

– У мамы на лаботе есть лифт. А у нас дома нет лифта, – рассказывает это неугомонное создание.

Входим в квартиру. Степа начинает сам раздеваться. Самостоятельный до ужаса. Потом берет пакет за ручку и тянет из коридора, но останавливается.

– Ой, а где кухня?

– Ты правильно идешь, там до самого конца, – три шага моих.

И он продолжает свой путь, волоча этот пакет. Помощник.

– Надо маму твою предупредить. А то она тебя потеряет, – сажусь на стул в кухне и набираю по записке ее номер.

– Алло, – отвечает настороженно.

– Кира Владимировна, это Максим, Муромцев.

– Что-то случилось со Степой? – тут же прерывает меня.

– Нет, с ним все хорошо. Звоню предупредить, что он у меня.

– В смысле, у вас? Вы не отвезли его к Наташе? – она  взволнованно тараторит.

– Отвез, но той нужно было срочно куда-то ехать, а отказать вам она не могла, поэтому собиралась его взять с собой. Но Степа сам захотел поехать со мной, вот я и не решился ему отказать, – наконец до конца рассказываю ей ситуацию, и она замолкает, повисает тишина.

– Надеюсь, что он вам не доставит хлопот, – наконец выдает девушка.

– Он хороший пацан, – говорю я. – Не думаю, что у меня с ним будут проблемы.

– Единственное, я не знаю, как он поведет себя ночью, он практически не ночует вне дома.

– Ну, вот и узнаем, – усмехаюсь я. – Дам ему трубку?

– Да, если можно, – от ее голоса по телу бегут мурашки и где-то в районе солнечного сплетения щекочут. Приятное и давно забывшееся чувство, когда женский голос будоражит не только мысли, но и тело. Сколько я один? Верно, скоро год.

Я подзываю Степана и даю ему трубку, а пока он  разговаривает с матерью, разбираю пакет.

Так он от меня за весь вечер и не отходит. Разогреваю борщ, который готовила Арина. Степка с удовольствием его уминает за обе щеки. Пьем чай с печеньем.

– Пойдем мутики смотлеть? – зовет меня.

– Пойдем, – так и идем в гостиную, где я включаю канал с мультфильмами.

Степка располагается на диване, а я рядом. Периодически на него поглядываю, наблюдаю, как он сосредоточен на происходящем в телеке, как смеется.

Просыпаюсь. Тишина. Тут же рядом сопит мальчишка. Телек отключен. Видимо, много времени прошло с нашей отключки. Часы на запястье показывают два часа ночи.

Нужно мальчика перекладывать в постель нормальную. Поэтому решаюсь и иду в спальню сына. Достаю новый нетронутый комплект детского постельного белья, меняю старый. И после уже вношу и укладываю так и не открывшего ни разу глаза Степу. Стягиваю с него колготки, в которых он как заводной бегал на кухне. Оставляя его в футболке, укрываю одеялом.

Эти, казалось бы, обычные манипуляции оставляют меня без сил. И я не решаюсь уйти, оставив его здесь одного, усаживаюсь возле кроватки.

Это сложно, мучительно сложно находиться здесь и знать, что все, что было, в прошлом. Я не могу отпустить его, как бы не старался. Понимаю, что со стороны могу показаться слабаком, но это выше моих сил, взять и все снести, выкинуть, продать, в конце концов, и начать жизнь с чистого листа. Но будет ли это правильным?

Чтобы и дальше не распускать нюни, включаю ночник и, выключив люстру, выхожу из спальни, оставляя дверь приоткрытой.

Курить хочется да так, что нутро все сжимается. Но есть пара сигарет только в бардачке машины. Я решаюсь выйти. накидываю свитер и, решив идти без куртки, влезаю в ее карман для того, чтобы найти ключи от машины, и нахожу, но еще и кошелек или… Это оказывается кошелек для документов, который взял из машины Киры, но, видимо, забыл отдать. Тут ее права и страховка, птс-ка на машину.

Я совершенно забываю о сигаретах. Плетусь в спальню и, усевшись на кровати, раскрываю вчетверо сложенный лист страховки на машину. Узнаю наименование страховой компании. Одно время и сам пользовался ее услугами. Да и друг у меня был, который там работал. Только почему был, он и сейчас есть, просто я разорвал все связи с прошлым, и друзья отодвинулись на дальний план. Ну что ж, может, я смогу помочь Кире с машиной. Нужно только найти номер товарища.

Нахожу в записной книге, в тумбочке прикроватной. Тут же набираю, пока не передумал.

– Алло, – отвечают на том конце трубки, когда я уже хотел прерывать связь.

– Привет, прости, что так поздно. Это Муромцев.

– Макс? Что-то случилось? – голос тут же звучит бодрее.

– Нет, все в порядке, насколько это может быть. Ты еще со страховой не завязал?

– Нет, все там же кручусь, – усмехается друг.

– Тогда у меня к тебе есть дело и просьба. Но все завтра, вернее, уже сегодня, – смотрю на часы. – Если сможешь, приезжай к вечеру, часам к восьми.

– Ты тут? – удивленно спрашивает.

–Тут, Тох, тут. Приедешь? – только сейчас понимаю, что свалился как снег на голову, и возможно, и не нужен уже.

– Спрашиваешь? Буду в восемь у тебя. С бутылкой, – говорит он, а у меня отлегло от сердца после его слов.

– И пачку сигарет прихвати, чувствую, без них никак.

– Заметано.

Глава 21. Кира

Нет сил усидеть на одном месте. Нужно лежать. Мне уже не раз делали замечание заглядывающие периодически медсестры, заставая меня за хождением по небольшой палате.

Но как можно просто взять и лежать? Как? Когда произошло такое, а ночь придется провести в стенах больницы. А мой сынок с тетей Наташей.

Наконец поток моих переживаний останавливает звонок телефона. На экране высвечивается незнакомый номер. Мое сердце куда-то проваливается, прежде чем я успеваю взять себя в руки и отвечаю, пару раз набрав воздуха в легкие и выдохнув его.

– Алло, – отвечаю, пытаясь сдержать волнение. Не знаю почему, но я боюсь звонков с незнакомых номеров.

– Кира Владимировна? Это Максим Муромцев…

Когда он говорит, что сын с ним, что-то еще, я немного успокаиваюсь и теперь вслушиваюсь в каждое его слово. У них все хорошо, и он хвалит моего мальчика. Я прекрасно знаю своего сына, но как он может повести себя в новой обстановке, сказать наверняка не могу. А тут все хорошо. И голос Степки довольный. Он рад. Ему определенно нравится этот мужчина. И я не могу сказать, почему мой мальчик изначально потянулся именно к нему.

Отбив звонок, я выдыхаю с облегчением, словно пробежала стометровку. Стоит немного придти в себя, как снова разрывается телефон от входящего звонка.

– Как вы там? –  сразу раздается голос подруги.

– Даже не знаю, с чего начать, – вздыхаю я.

– Так-так, стоит мне отлучиться на пару дней, как у тебя что-то там начинает происходить. Это не Титов там случайно появился? – от вопроса Аленки меня передергивает.

– Сплюнь, дурочка, – сама поплевав  в сторону через плечо, стучу по подоконнику. Черт, пластиковый же. – Не дай бог. Типун тебе.

– Ладно-ладно, сморозила глупость. Так что у тебя там стряслось?

И я начинаю ей рассказывать все события сегодняшнего  бесконечного дня.

Минут пятнадцать Алена меня не прерывала, отчего на том конце трубки образовалась  странная тишина. Я даже пару раз переспрашивала, тут ли она. И снова продолжала говорить.

– Нет, ну, ни фига себе! – восклицает она, как только я замолкаю. – Главное, что все живы и здоровы. Сама-то себя как чувствуешь?

– Уже лучше. Голова, правда, пока еще кружится и болит. Поэтому меня оставили под наблюдением. А вот Степка цел и невредим, что не может не радовать. И он у Муромцева. Не знаю, что там произошло, но Степа не остался у тети Наташи.

– Этот тот, который тебя чуть не съел? – усмехается Капустина.

– Фу, как пошло звучит! –  усмехаюсь я.

– На правду не обижаются, так что без обид. Тот самый начальник?

– Да, тот самый. Но это ничего не значит. Абсолютно.

– Хорошо, как скажешь. Только чую я, все это неспроста. Вот будешь вспоминать меня, нежась в надежных объятиях этого мужика, – мечтательно вздыхает подруга.

– Губу закатай, дурочка, – усмехаюсь. – Ты лучше расскажи, куда ты пропала на пару дней и когда вернешься?

– Послезавтра вернусь. Тут бабуля приболела. Ухаживаю.

– А как же работа? Тебя вот так спокойно отпустили? Всего пару дней отработала, – удивляюсь.

– Так я и продолжаю работать, удаленно пока. Это выход из сложившейся ситуации.

– Аленка, ты долго еще там трещать будешь? – доносится мужской голос из трубки.

Повисает тишина.

– Это бабуля? Или тот самый Игорь? – стараюсь не рассмеяться в трубку, чтобы не обидеть подругу.

– Это… – ну вот слышу, как она стала судорожно искать подходящие слова.

– Не надо врать, лучше промолчи. Я тебя понимаю. Так что все правильно делаешь. Давай решай там свои вопросы и возвращайся или уже оставайся там.

– Прости, мне нужно идти. Если тебе что-то понадобиться, звони, я тут же по возможности прилечу к тебе на всех парах.

– Иди уже, тебя ждут, – прощаюсь с подругой и отключаю звонок.

В коридоре затихли шаги. Время уже позднее, а я никак не могу уснуть. Ворочаюсь с боку на бок. Потом кручу в голове разговор с Максимом, пусть и короткий, но все же мы впервые поговорили не по работе. И вопрос сына о том, чтобы Максим был его папой.  Одна только мысль, что этот мужчина мог бы быть отцом моего ребенка, заставляет поджаться пальчики на ногах.

Его голос, который то и дело звучит сказанными им фразами по телефону, заставляет проноситься теплыми волнами по телу. Я стараюсь откинуть все мысли и попытаться заснуть. Но выходит плохо. И когда я уже теряю надежду на то, что вообще удастся поспать и отдохнуть в эту ночь, проваливаюсь в сладкий сон.

***

Утро началось с обхода.

– Могу сказать одно. Все у вас хорошо. Организм крепкий, восстановится быстро. Я выпишу кое-какие препараты, а вы пропейте их, и думаю, последствий не должно остаться. Но месяца через два попрошу вас еще разок сделать томограмму, – говорит мужчина.

– Хорошо, спасибо, – благодарю его.

– Выписку не забудьте забрать на посту.  Можете звонить своим, чтобы забирали вас уже домой. Соскучились, наверное, – мягко улыбается и выходит, закрывая за собой дверь.

Я же нервно меряю палату шагами, не зная, что делать. Звонить Муромцеву? Неудобно как-то,  но сына надо  забрать и домой бы. И вообще, я в полной растерянности.

Но делать нечего. И время идет, и домой хочется, и по сыну соскучилась невыносимо.

Беру трясущимися руками мобильный телефон и, неуверенно покрутив его в руках, все-таки нажимаю на вызов нужный номер, который у меня записан просто именем Максим.

Послышались гудки…

“Максим Алексеевич, я хотела бы попросить вас привезти сына…

Максим, не могли бы вы…

Максим…здравствуйте” – перебираю про себя варианты начала разговора.

– Кира, – от его голоса, неожиданно раздавшегося в трубке, я вздрагиваю, а сердце подпрыгивает в груди, ударяясь о ребра.

– Вы могли бы привезти… – пытаюсь сказать что-то внятное. – Забрать…то есть привезти мне сына в больницу.

– Мы уже тут, –  в палату открывается дверь, и первым влетает мой мальчик.

Максим отнимает мобильный от уха, отключая связь. Наши взгляды встречаются, а я снова теряюсь в его темноте… Хочу ли я знать, что там кроется? В этом темном, так заманивающем меня в эту бездну, взгляде.

– Мамоська, – мурлычет Степа. – У Максима есть комната с иглушками, пледставляешь? И кловать как машинка. Я хочу такую же, – радостно тараторит он, а я, наконец, нахожу в себе силы прервать наш с Максимом зрительный контакт.

– Здорово, мы обязательно постараемся купить тебе такую же или похожую, – заверяю сына. – Спасибо вам, – снова смотрю на мужчину, который привалился плечом к стене, не торопясь пройти и сесть.

– На «ты» давай уже. Вроде неплохо получалось. И совершенно не за что. Я ничего не сделал. Все он, – кивает на Степку, и на его губах застыла теплая улыбка.

– Я больше не могу позволить себе тратить ваше, – запинаюсь. – Твое время на нас. В общем, не могу больше тебя задерживать. Мы справимся сами, – обнимаю сына, целую в макушку. – Спасибо.

– Выгоняешь? – звучит чуть надломлено, и я тут же вскидываю на него взгляд.

– Нет, что ты…просто рабочий день, и ты, наверное, торопишься. А тут мы…

– Ничего страшного. Собирайся, я вас отвезу домой, – говорит он. – Подожду в коридоре, – выходит из палаты.

Я еще пару минут сижу, пытаясь переварить эту ситуацию, но Степа выводит меня из мыслей.

– Мам, поедем домой? – заглядывает в глаза. – А Максима в гости позовем? Он же не был у нас в гостях, только когда вещи мои Наташа собилала, – говорит он.

Меня снова кидает в жар. Да что за дурацкая привычка? Как вчерашняя школьница, оказавшаяся перед преподавателем университета. А стоит только представить его у себя в маленькой квартирке, и мысли тут же начинают плясать. Что он подумал? У меня вроде бы всегда прибрано… И от этого начинает бесить. Да что, в конце концов, происходит со мной? Почему я так боюсь ему не понравиться? Почему?

– Так, – поднимаюсь с постели. – Собираемся. Пора домой.

Вещи собираю быстро. Поправляю на себе кофту, приглаживаю волосы. Вид тот еще. Хорошо, хоть успели снять бинты и просто наклеили пластырь телесного цвета на незначительную ранку на лбу. Так и выходим со Степой из палаты. Тут же поднимается со скамьи Максим и берет сына за руку.

– Готовы?

Я киваю в ответ.

– Вот вещи твои, – передает мне пальто.

Мужчины идут впереди, я чуть отстаю. Максим несколько раз оглядывается, убеждаясь, что со мной все в порядке. Так и выходим из больницы.

Максим открывает передо мной дверь своего автомобиля, переднюю.

– Можно, я лучше рядом с сыном? – спрашиваю я, а голос звучит испуганно.

– Боишься? – звучало бы странно, но не в этот момент. Я понимаю, что он имеет в виду. Страх ездить на машине после аварии. И это логично. Но я отрицательно мотаю головой.

– Нет, с сыном рядом просто спокойнее, – говорю чуть осипшим голосом.

Он кивает и открывает заднюю дверь, дожидается, когда я сяду, и потом обходит машину и усаживает Степу в кресло, пристегивая его ремнями безопасности.

До дома едем в полной тишине. Лишь изредка ловлю взгляд Муромцева в зеркале заднего вида. Он задумчив.

Неожиданно останавливает машину, съезжая с дороги.

– Нам чуть дальше…

– Я знаю. Тут просто аптека. Я сейчас за лекарствами схожу, и поедем дальше, – говорит он, вытаскивая из внутреннего кармана своей куртки свернутый вчетверо лист. – Выписка.

– Я про нее совсем забыла! –  охаю от удивления.

– Ничего, я быстро, – и выходит из машины, направляясь в аптеку.

Я смотрю ему вслед до тех пор, пока он не скрывается за входной дверью. Странные чувства меня одолевают. Почему он так заботится обо мне? Я же совсем чужая и практически незнакомая для него женщина. И неужели у его жены не будет вопросов… где он и с кем? А как же Степка у него ночевал? Я ничего не понимаю и не знаю про этого человека абсолютно ничего. Кто он такой?

Он быстро возвращается с небольшим пакетиком и сразу его передает мне.

– Спасибо, – он в ответ лишь кивает.

Быстро доезжаем до дома. Так же молча поднимаемся на наш этаж. Болтает лишь Степка. Но я его практически не слышу, пытаясь разобраться в своих ощущениях.

Максим открывает входную дверь моими ключами, которыми я так и не могу попасть в замочную скважину от того, что руки слегка трясутся.

– Все нормально? – интересуется он, как только входим внутрь.

– Да-да, все хорошо, – отвечаю, стягивая с сына шапку.

– Тогда я поеду, – отступает назад, практически уже выходит.

– Степ ты раздевайся, я провожу Максима, – сын кивает, а я выхожу вслед за мужчиной на лестничную площадку. Я еще совершенно не знаю, что буду говорить, но меня не покидает ощущение, что должна что-то сказать ему. Только что?

– Тут холодно, – оборачивается он, как только понимает, что я за ним вышла.

– Я на минуточку. Просто хочу поблагодарить вас. То есть, тебя. Спасибо. За Степу.  Прости за беспокойство, что доставили тебе и твоим близким.

От сказанных мною слов он хмурится, отводя взгляд.

– Не стоит, – отступает еще на шаг, спускаясь на одну ступеньку.

– Максим, – он оборачивается. – Спасибо.

Он просто молча кивает и быстро спускается по ступенькам, а я дожидаюсь, когда послышится звук закрываемой входной двери, и возвращаюсь в квартиру, закрывая дверь на замок.