Читать книгу "Разреши тебя любить"

Глава 27. Кира

Я проснулась быстро, от звонка мобильного. Мой телефон разрывался где-то за пределами комнаты, в которой я сейчас находилась. На моем бедре покоилась рука мужчины. А у меня перед глазами проносятся все самые горячие моменты прошедшей ночи. Закончилась ли она, я не понимаю, потому что за окнами все еще темно. Я осторожно выскальзываю из объятий Максима, накидываю на себя первое попавшееся, а это его футболка, и выскальзываю из спальни. На полу нахожу наши вещи и уже замолкший мой телефон.

Алена.

Перезваниваю и тут же слышу ее взволнованный голос.

– Живая? – усмехается она, а я усаживаюсь на пол у стены, улыбаясь как дурочка.

– Угу, – на большее моего мозга сейчас не хватает.

– И как он? М-м-м? Огонь дядя, да? – притворным шепотком интересуется подруга.

– Угу, – соглашаюсь я.

– Угу-угу, чувствую, много я от тебя не добьюсь, или рот занят? – закатывается смехом и икает.

– Эй, ты с ума сошла, так шутить, – шиплю в ответ, стараясь говорить как можно тише. – Просто все спят.

– А на работу вы не собираетесь?

– А время? – тут же отрываю телефон от уха. – Твою бабушку! – ругаюсь вслух. – Почти восемь. Мы опоздаем. Все, Аленка, позвоню позже. Спасибо, что разбудила, – и отключаю связь.

Тороплюсь в спальню.

– Максим, – бужу Муромцева. – Максим, – присаживаюсь рядом.

– Куда ты ушла, вернись, – тянется ко мне руками, но я успеваю отскочить.

– Мы на работу опаздываем. А нам еще в садик завозить Степку. Он, кстати, тоже еще спит, – но меня все же ловят за руку и притягивают к себе.

Максим утыкается лицом мне в живот. Я чувствую через тонкую ткань его футболки горячее дыхание.

– Может, ну ее, работу эту? – поднимает свой взгляд. – Давай дома поваляемся, м?

– Ты представляешь, что о нас подумают? Хотя нет. О тебе ничего. А вот какого мнения будут обо мне сотрудники агентства, это еще надо представить.

– Оно тебе надо?

– Ты сколько тут находишься? Три недели. И за это время я оказываюсь в твоей постели, это не красит меня, – говорю, чувствуя, как приливает румянец к щекам.

– Это их не касается, – не отступает он.

– Я не хочу, чтобы об этом… черт, – запинаюсь я. – Я ведь даже не знаю, как это назвать? Интрижка? Отношения? Глупость, – выскальзываю из его рук и подхожу к окну, раздвигая плотные шторы.

– Почему глупость?

– Потому что я не знаю, что это? Что между нами происходит, только лишь всего, – пожимаю плечами и усмехаюсь. – Я будить сына пойду, а ты собирайся. Довезешь нас до сада и поедешь на работу, я доеду на такси, – и пока он не успел возразить, выхожу из комнаты.

Степка, на удивление, встает бодрым и довольным до безобразия. Мы быстро одеваемся и выходим в коридор. Максим уже хозяйничал на кухне. Так же второпях мы попили чай с бутербродами и всей толпой вышли из квартиры.

– Максим, здравствуйте, – одновременно с нами из другой квартиры выходит женщина в возрасте.

– Здравствуйте, Зинаида Петрова, – здоровается он быстро.

– Правильно сделал, новой семьей обзавелся, не все ж в горе-то жить, – треплет старуха, а я замечаю, как Максим делается хмурым.

– Да-да, – кивает он ради приличия, и мы втроем успеваем зайти в лифт, пока соседка закрывала свою квартиру.

За болтовней Степки Макс прячет свои эмоции. Мне становится не по себе. Я чувствую, будто пытаюсь занять чье-то место. А я не хочу этого. Я, как и любая другая женщина, хочу занять свое место в сердце мужчины. Да, чего уж скрывать, в сердце этого мужчины. Потому что влюбляюсь в него, как первостатейная дурочка.

Подъезжаем к садику.

– Не жди меня, уезжай. Я доберусь сама, – прошу его, но встречаюсь с упрямым взглядом.

Ничего не остается, как только смириться с его упрямством. Но один из всех нас довольный все-таки есть, и это Степка. Он прощается с Максимом, целуя того в щеку.

Вернувшись обратно, я, конечно же, застаю Макса здесь. Кто меня будет слушать? Явно не этот человек.

– Не вижу смысла скрывать то, что между нами что-то есть, перед коллективом. Пусть видят, как мы вместе приезжаем и уезжаем. Если понадобится, я все скажу сам. Не вижу ничего плохого в этом, – отрывает взгляд от дороги.

– Если ты в этом уверен, – закусываю щеку изнутри, чтобы почувствовать, что я не сплю и это все реальность.

– Уверен. И вам со Степой лучше переехать ко мне, – говорит так же уверенно.

– Нет. К тебе мы не переедем.

– Почему? – удивляется.

– Потому что там жила она. Это ваша квартира. Я не хочу жить там, понимаешь? Каждая мелочь там тебе напоминает о вашей с ней жизни, и я не хочу, чтобы ты сравнивал, – выпалила на одном дыхании.

– А я и не сравниваю, что за глупость?

– Это не глупость, – натягиваю улыбку. – Поэтому, если пожить, то лучше у меня. Тем более, Аленка хотела съезжать, думаю, проблем не будет. Да и оттуда до садика не так далеко, как от твоего дома, – привожу аргументы в свою пользу.

– Хорошо, дома обсудим этот вопрос, – улыбается одним уголком губ, паркуя машину на стоянке у офисного центра.

Вот и отлично, вот и поговорили. Осталось только привыкнуть к мысли, что он не хочет скрывать наши отношения.

Вчерашний день выдался на удивление спокойным. Хоть мы и заявились в офис вдвоем, мало кто придал этому значение. А я переживала. Боялась косых взглядом. А тут все в порядке, по крайней мере, пока.

Вечером же офис покидаем на разных машинах. Я обещаю поговорить с подругой и уточнить, когда та собирается съезжать. Поэтому эту ночь я провела дома. Стоит только вспомнить глаза Максима, как он не хотел соглашаться с моим решением остаться по разным домам. Но я не могла себя пересилить и еще раз перешагнуть порог его дома.

Аленка меня прекрасно поняла и сказала, что ее мужчина уже нашел квартиру, только она сама все медлит переезжать, боится. Но раз так складываются у меня, то она готова сегодня съехать.

– Не сегодня, давай отложим до выходных. Если честно, я сама боюсь той скорости, с которой мы стартуем, – ответила я.

– Иногда это полезно. Вот так срываться. Окунуться с головой в страсть, в отношения, – усмехается она, грея руки о горячую чашку. – Будем Новый год встречать порознь, значит.

– Ну, почему? Я думаю, Максим будет не против совместной встречи. Да и Степка будет рад гостям. Поэтому ты даже не думай о таком.

Собственно, так все и остается в подвешенном состоянии. До Нового года считанные дни.

Еще один день, который проходит в том же темпе, что и предыдущий. К вечеру лишь Максим находит минутку для меня и, пока все на обеде, заходит в кабинет бухгалтерии, где я осталась поработать.

– Завтра суббота, – начинает он.

Подходит к моему столу.

– Ага, – стараюсь не обращать на него внимания, потому что тут же забуду все умные мысли, что сейчас крутятся в моей голове. Работа.

– Помнишь, я просил тебя сходить со мной на кладбище, – эти слова заставляют меня оторваться от монитора и взглянуть на Муромцева.

– Помню.

– Завтра. Я за тобой заеду. Степку есть с кем оставить?

– Да, Аленка только вечером съедет. Поэтому попрошу ее.

Снова вечер, похожий на предыдущий. Забрать сына из сада и домой, где уже Аленка готовит ужин.

За ним же и прошу подругу посидеть с сыном.

Глава 28. Максим

Утро пасмурно, как мое настроение. От одной мысли, куда предстоит ехать, становится муторно на душе. Сердце ноет, словно старые раны открылись и заново закровоточили. Но надо. Я сам себя заставляю через силу, надо. Знаю. Но сменить свой внутренний настрой не выходит, от слова совсем. Именно сейчас я пожалел, что позвал с собой Киру. Не должна она меня видеть такого. Открытого. Больного. Но и не знаю, выйдет ли у меня излечиться до конца. С ее появлением мне стало значительно легче. Но боль все еще напоминает о себе. Да и предстоящий праздник также наваливается воспоминаниями о прошлом. Ведь ровно год назад я его не встречал. Я его ненавидел. Но отступать поздно. Сам просил, сам виноват.

Приняв ледяной душ, выпил чашку крепкого кофе и, надев брюки с черной рубашкой, засобирался выходить.

За девушкой заезжаю к оговоренному времени, но подниматься отказываюсь. Остаюсь ждать ее на улице, у машины. Нервы так сучат, что сидеть на одном месте нет сил.

Девушка выходит из подъезда в темном пальто. С легкой улыбкой на губах. Подходит, останавливаясь в шаге от меня, словно боится сделать последний. А я не тороплю.

– Привет. Как ты? – заглядывает в глаза.

– Привет. Если поцелуешь, то будет еще лучше. А если будем просыпаться в одной постели, я буду самым счастливым, – притягиваю ее к себе, утыкаясь носом в волосы, вдыхая ее запах.

Девушка обвивает мою шею руками и сама тянется к губам, словно тоже скучала по мне, как и я по ней.

Легкое касание губ к моим. Сладкий и тягучий, как патока, поцелуй, хоть и такой невинный.

– Я скучала, – говорит, чуть краснея.

– И я. Поедем? Если передумала, я пойму.

– Нет, не передумала. Поехали.

Так и выезжаем в сторону кладбища.

– Надо что-то купить, – нарушает тишину девушка.

– Что именно?

– Цветы. И игрушку можно, – чуть запинается, но произносит до конца.

Игрушка. Как же я не подумал об этом?

– У Ваньки была любимая машинка. Черт. Ее можно было бы принести, – рассуждаю я.

– Так давай, в чем проблема?

– Придется возвращаться. Снова делать петлю, – нехотя отказываюсь.

– Мы сегодня свободны. Так что час ничего не решит. Поехали к дому. Возьмешь машинку, и по пути купим цветы.

Решено. Я нахожу разрыв сплошной и разворачиваю машину в сторону дома.

Серое и унылое место. На стоянке оставляем машину и выходим одновременно из машины. Мы не одни здесь гости. Стоит еще машин пять.

Кира берет меня за руку, цепляясь   теплыми пальчиками.

Идем по тропинке, припорошенной снегом. Каркают вороны, и вдали слышится звон колоколов.

Я ковыряюсь в обрывках памяти, вспоминая, где расположены могилы. И нахожу достаточно быстро.

Кира выпускает мою руку и останавливается.

– Иди, тебе нужно к ним. Они будут рады тебя увидеть, – говорит тихо, на что я лишь киваю и, перехватив цветы, что она несла, и еще посмотрев на Ванькину игрушку, двинулся к ним.

Как ни странно, но здесь явно кто-то хозяйничает. И это не родители Юли. Те после ее смерти уехали из города. Мои живут еще дальше. Поэтому я не то что удивлен, просто не хочу даже думать о том, кто здесь все так устроил. Уже не песок на могилках с венками, а стоит один памятник на двоих, с изображением жены с сыном. Я даже знаю ту фотографию, с которой выполняли рисунок. Юлькина мать нашла ее среди прочих фотографий. Мы гуляли тогда в парке, ели много сахарной ваты, катались на аттракционах. Ванька смеялся весь день, а под конец сказал, что у него болят щеки. Это было последнее наше лето, когда было все хорошо. В какой момент я упустил происходящее у меня под носом, не могу понять.

– Привет Ванюш, Юль, – кладу цветы у памятника. – Твоя игрушка, озорник, – ставлю машинку.

Приседаю на корточки и застываю, глядя на даты, выбитые на камне.

Одно лишь общее – это черточка длиною в жизнь. Ванькину, совсем короткую, и Юлькину.

Здесь хочется помолчать. Слова застревает где-то в горле, создавая ком, который хочется выплюнуть.

Закрываю глаза и  вижу Юльку. Такую застенчивую в самом начале наших отношений, более смелую уже потом. Грустную в конце. Я понимал её. Но сделать ничего не мог. Не хотел я её отпускать. А последнее, что запомнилось, нет, не похороны. А она в реанимации. В кислородный маске, и сумасшедшее звенящее рядом ИВЛ. Слезы. Тогда по щекам её текли слезы. А потом пронзительный писк аппарата, и ровная прямая на экране, которая и поставила это тире между датами.

Сердце мое колошматилось о ребра. Словно не о ребра билось оно, а о шипованные гвозди.

Встал, оглянулся, замечая притаившуюся Киру.

Кинул последний взгляд на памятник, мысленно прощаясь с ними, и направился к девушке.

Она тут же подхватывает меня под локоть, только стоит подойти к ней. Целует в заросшую щеку, проводя по ней пальчиками.

– Пойдём?

– Пойдём, – в глазах настороженность, и мне приходится улыбнуться ей в ответ, чтобы сгладить напряжение.

Мы выходим на тропинку к выходу.  На глаза попадает мужская фигура, идущая навстречу, чуть прихрамывая. Не могу отделаться от противного чувства, что я знаю, кто это.

Он подходит ближе, встречаемся взглядами.

– Здравствуйте, – здоровается и тянет руку.

– Здравствуйте,  – отвечает Кира.

А я смотрю на протянутую им ладонь. И не собираюсь отвечать.

– Иди, куда шёл, – говорю осипшим голосом, так как все внутри сдавило.

– Ладно, Максим, сколько можно держать злость? Мне так же плохо, как и тебе.

– Как и мне? Ты издеваешься? Как тебе может быть больно? Ты не терял семью, – рычу я, хватая его за куртку.

– Я так же, как и ты, потерял любимую.

– Это ты виноват, ты! – уже не рычу, а чуть не кричу я, готовясь съездить по этой физиономии. – Лучше бы ты сдох тогда, лучше бы…

– Максим, Максим! – висит у меня на руке Кира. – Пойдем, не надо, – ее голос дрожит, и это отрезвляет.

Я отдергиваю руки от этого урода и разворачиваюсь, направляясь к выходу.

– Извините, – слышу её тихое, и следом торопливые шаги за мной.

Она не лезет ко мне с расспросами, она не лезет мне в душу. И я ей благодарен. Но сейчас мне просто необходимо побыть одному. Поэтому довожу её до дома и, попрощавшись, обещая перезвонить, уезжаю. К Толяну. Домой не хочется.

Глава 29. Кира

Домой вернулась с полным раздраем в душе. Он все еще ее любит. Но чем больше я  копаюсь в себе, тем больше у меня вопросов. Например, кто этот мужчина, на которого накинулся Макс. И почему он винит его в смерти родных?

Но я также понимаю, что он вряд ли мне что-нибудь  расскажет.

– Ты чего такая? – встречает меня на пороге Алена.

– Да так, – отмахиваюсь. – Каждый день как новая порция для размышлений.

– Мне казалось, ты счастлива, – с сомнением произносит девушка, помогая повесить мое пальто.

– Угу, счастлива, когда он со мной, а не в своих мыслях.

– Вы только начали…

– Не факт, что это продлится долго, вот что я думаю.

Степка кружил рядом, то и дело спрашивая про Максима, а я не знала, что ответить. Хотя все же надеялась на его возвращение. Иначе бы он позвонил, наверное.

Я одно сплошное сомнение. И это начинало раздражать.

После чая Аленка засобиралась уходить, собрав основную часть вещей.

Степка втянул меня в игру “прятки”, в итоге он куда-то так спрятался, что я уже минут семь хожу кругами по квартире, пытаясь его  найти. От игры отвлекает дверной звонок.

Сердце тут же подпрыгнуло от нарастающего волнения. Максим.

Даже не глядя в глазок, я распахиваю дверь и замираю, чувствуя, как леденеют кончики пальцев.

– Привет? Не пригласишь войти? – нагло улыбается бывший, прислонившись плечом к дверному косяку.

– Ален, я на площадке, поговорить, не теряй меня, – кричу в глубь квартиры, хватаю куртку с вешалки и выхожу, закрывая за собой дверь.

– Зачем пришел? – перехожу в нападение. С этим только глаз да глаз.

– Да вот, пришел с сыном повидаться, – усмехается. – Не хочешь ничего мне рассказать?

– А что я тебе должна рассказать? Не понимаю.

– То, что тот пацан – мой сын. Там же даже экспертизу делать не надо, он моя копия. Одни глаза чего стоят.

Приехали. Вот этого я и боялась.

– Он не твой сын. И ты к нему не имеешь никакого отношения, – шиплю я.

– Хорошо. Раз так, то я попросту подам в суд на установление отцовства. И тогда посмотрим, как ты запоешь. Я просто-напросто его у тебя отберу, – приближает ко мне свое нахально ухмыляющееся лицо.

Я не понимаю, как на автомате я замахиваюсь и бью его по лицу. Звучит хлесткая пощечина. Саша тут же отступает на шаг, хватаясь за щеку.

– Идиотка, – рычит он. – Совсем ненормальная?

– Была бы нормальная, никогда  замуж за тебя не вышла бы, – парирую я.

Внутри все кипит. Да, я готова накинуться и вцепиться ему в глотку.

– Никогда не смей приближаться к нам, никогда, слышишь?

– А то что?

– Рискуешь! – я вижу, как горят его глаза. Он это просто так не оставит.

– Тогда я готов пойти на сделку. Итог один, я исчезну из твоей жизни. И про сына даже не вспомню, – ухмыляется этот лис.

– Какая еще сделка? – внутри все холодеет.

– Для начала встретиться и все обговорить. Не вот так, – оглядывает лестничную площадку. – А в цивильном месте. Номер телефона у меня твой есть, так что наберу, – подмигивает мне  и, развернувшись, быстро зашагал по ступеням вниз.

Я, словно выжатый лимон, вваливаюсь в квартиру.

– Ты с кем это? Макс? – появляется подруга.

– Нет…

– Мама, ты меня не искала? – откуда-то появляется сын.

– Искала. Но ты так хорошо спрятался, что я так и не смогла тебя отыскать, – целую в пухленькую щечку мальчика.

– Так, – тянет меня за собой Аленка в кухню. – Выкладывай. На тебе совсем лица нет.

И я выкладываю, потому что нет сил все это держать в себе.

– Нет, ты на встречу с ним не пойдешь. По крайней мере, одна, – наливает очередную чашку чая, потом долго в нее смотрит, выплескивает в раковину и заваривает крепкий кофе.

– Ты со мной пойдешь? – усмехаюсь я и делаю глоток обжигающего, бодрящего горького напитка.

– Я надеюсь, что ты все-таки расскажешь об этом Максу.

– Ему ни к чему об этом знать, – возражаю я и получаю в ответ дозу убийственного взгляда.

– Ты совсем? Совсем? И как ты это себе представляешь? Просто втихушку пойдешь с ним на встречу?

– Ты мне поможешь.

– Чем?

– Не знаю. Я не знаю! – вскочила со стула. – Я не понимаю, что он задумал. Я боюсь, понимаешь? Потому что я знаю, он только назло может пойти на принцип. Ему, видимо, доставляет удовольствие надо мной издеваться. Мало ему было коллекторов, когда я отказалась продавать ему свою долю в квартире. Я даже боюсь вспоминать тот период моей жизни!

– Тем более, тебе нужно рассказать все Максиму твоему, – заявляет подруга.

И мы бы продолжили и дальше спорить, если бы не звонок ее телефона.

– Меня уже ждут, извини. Но обещай мне, что ты не будешь ничего предпринимать, не обдумав и не посоветовавшись со мной, да? – смотрит недоверчиво.

– Да, да, ты права. Мне нужно все взвесить.

Так и провожаю ее, замечая, что сына не слышу уже некоторое время. Направляюсь на его поиски. И нахожу заснувшего на моей постели.

Я ложусь рядом, придвигаясь к моему сопящему малышу, утыкаясь носом в макушку, вдыхая родной детский запах. Закрываю глаза, замираю.

Никто и никогда не заберет у меня моего ребенка.

***

– Мамуль, – шепчет сын. – Кто-то плишел. В двель звонят, – будит меня.

Я с трудом открываю глаза, не понимая, сколько сейчас времени. Но звонок отчетливо слышу. Достаю телефон, а на нем несколько десятков пропущенных. Вот, теперь в ход пошел стук в дверь. Да такой, словно хотят вломиться.

Я вскакиваю и пошатываясь со сна. Теперь уже предусмотрительно пользуюсь глазком. Максим. Тут же открываю дверь.

– Я уж подумал, что что-то случилось, – хмурится он, проходя в квартиру с большой спортивной сумкой. – Я тут с вещами, а меня не хотят впускать, – натягивает улыбку, а я от такой новости приседаю на пуфик в растерянности.

Нет, я хотела, чтобы мы жили вместе у меня тут, но не ожидала, что это произойдет именно сегодня. Слишком насыщенный на эмоции и события день.

– Мне уйти? – застыл рядом, глядя на меня сверху вниз.

– Максим! – появляется Степка. – Ты с нами теперь будешь зыть? – застывает в ожидании.

– Да, Максим теперь с нами будет жить, – отвечаю обоим. – Ты рад?

– Очень! Я тепель смогу показать свои иглушки. И ты сможешь мне сказку почитать? – смотрит с восторгом, глаза светятся от счастья. И я впервые вижу сына таким.

Лишь бы Максим нас не подвел, лишь бы не решил, что наигрался.

– Конечно, можем начать с сегодняшнего дня. Только я разложу свои вещи, хорошо? А завтра все вместе можем куда-нибудь сходить, да, Кир?

– Конечно, можно сходить в кафешку тут недалеко…

– Да-а-а, – радостно хлопает сын в ладошки. – Там очень вкусное какао, – улыбается. – Ты любишь какао?

– Обожаю, – кивает мужчина.

– Подем, кое-что покажу, – берет Макса за руку и тянет в сторону своей комнаты. Тот смотрит на меня, улыбаясь, и, оставив сумку у моих ног, идет за Степой.

Я, недолго думая, решаю разобрать его сумку, разложив вещи на полки и повесив костюмы с рубашками на вешалки.

Потом мы дружно купаем Степку в ванной. Он все больше предпочтение отдает Максу. Я в конце решаю оставить их одних, прячась на кухне с ноутбуком, работу никто не отменял.

Они же, накупавшись вдоволь и, на радость сыну, идут укладываться спать, совершенно меня не привлекая. Степке нужен был отец. Вот такой, как Макс. Сашу я даже в страшном сне никогда бы не представила в роли отца. Потому что мое мнение в процессе развода о супруге полностью изменилось.

– Что делаешь? – заходит в кухню.

Он, как и был, в брюках и черной рубашке с закатанными до локтей рукавами.

– Работаю, – отрываю взгляд от монитора.

– Работаешь? – присаживается рядом и заглядывает в ноут.

– Я занимаюсь редактурой текстов. Это моя подработка, – пожимаю плечами.

– У тебя маленькая зарплата?

– У меня большие расходы, если учесть еще и машину, то… боюсь, спать я смогу всего лишь по несколько часов в сутки, – и это правда. Я представляю, что сумма покрытия ущерба будет не вау какая. Поэтому поднапрячься придется еще больше. Хотя иногда кажется, куда еще больше? Я работаю на износ.

– Я же сказал, машина – это не твоя головная боль, – хмурится.

– Моя, Максим. Я просто не могу быть тебе должна.

– Правильно, потому что и не должна, боже, мы с тобой можем препираться до бесконечности. Ты все? Доработала? – закрывает крышку ноута.

– Я думала…

– Пойдем спать? Я чертовски устал. И эта усталость моральная. Я просто хочу лечь в постель и прижать тебя к себе. И…

– Я поняла, – мои щеки тут же залил румянец, а низ живота отозвался тянущим чувством. – Можешь не продолжать. Ты есть разве не хочешь?

– Нет, я был у Толика, у друга, – отвечает он. – Да, Антон не единственный, – усмехается. – Я и с ним тебя познакомлю. Тогда я в душ, с твоего позволения, и жду тебя в постели, – целует в губы так сладко, что хочется тут же все бросить и проследовать в душ за ним, но мысленно себя ругаю и провожаю его взглядом.