Читать книгу "Разреши тебя любить"

Глава 22. Максим

Спустился. Сел в машину и не могу уехать. Не хочу. Как идиот, пялюсь на пятиэтажку. И не могу понять, что делать. Она просто не выходит из мыслей. Или это все связано с сексуальной неудовлетворенностью. Столько времени как монах? А тут от одного только ее запаха в штанах стоит кол. Хорошо куртка удлиненная. Скрывает мое желание познакомиться с ней поближе от ее же глаз. Нет, не это главное. Степка. Вот кто так же плотно засел в мои мысли. Потому что смотрю на него, и сын перед глазами, хотя они абсолютно разные.

Тишину в салоне нарушил звонящий телефон.

– Алло, – поглядываю на часы. Почти двенадцать.

– Максим, – звучит из динамика женский голос, что выбивает из колеи. Я отнимаю аппарат от уха, смотрю на имя звонящего. Оля.

– Да, я чуть задержался. Забыл предупредить. Буду, – смотрю на часы, – через полчаса.

– Хорошо, а то я испугалась, что ты с понедельника не выходишь. Думала, может, что случилось, – тараторит она. А мне неинтересно. И ее не должно интересовать, что меня могло задержать.

– Нечего за меня пугаться, – и разъединяю связь. Не пойми чего себе придумала, а я расхлебывай.

На работе появляюсь в то время, как и обещал. Забегаю в бухгалтерию и предупреждаю о больничном Киры. И как раз кстати, потому что Лариса Павловна выглядит удивленной.

– То-то я до нее дозвониться не могу, – заявляет она.

– А как давно звонили? – насторожился.

– Да вот час назад.

– Может, в делах и не слышит, – сделал предположение.

День проходит в суматохе. Согласования макетов, слоганов. Даже не замечаю, как проходит день. А к вечеру звонит Антоха, согласовывая место и время встречи. Ах, да, и провизию.

Решил позвать друга домой. По крайней мере, на месте и сам себе хозяин. А закуску можно и заказать на крайний случай. Поэтому после работы забегаю в маркет, набираю всякой ерунды и еду домой.

Буквально через полчаса в квартире раздается трель дверного звонка.

– Здорово, пропажа наша, – заходит с пакетами старый друг и раскрывает свои объятия.

Обнимаемся, похлопав друг друга по плечу. Я чуть замер. Я целый год прятался от них, друзей. Их не так много, но они самые настоящие. Это я понял давно. Но вот сейчас ощущение нужности душит закипающими слезами в глазах. Глупо? Думаете, мужики не плачут? Все это брехня. И самого прожженного можно растрогать до глубины души.

– Здорово, – наконец отвечаю.

– Ты извини, я тебя не предупредил, я это… – запинается он и отступает чуть в сторону, а из-за спины выглядывает еще одна знакомая физиономия.

– Анаболик, – усмехаюсь я, признав второго товарища.

– Сам ты! –  деланно обижается тот и тут же повторяет манипуляцию, что только что прошла с Антоном.

– Как бабы, сентиментальными стали, жуть, – быстро отстраняется он, часто моргая. – Старость, что ли?

Так и заваливаемся в кухню. Парни тут же занялись разбором пакетов с провизией. Я достаю посуду. Минут через десять усаживаемся за стол.

– Смотрю на вас и офигеваю, – заговаривает Толя, он же Анаболик.

Кликуха к мужику прикипела лет так с двадцати пяти, когда он не на шутку занялся собой. Через день в качалке. И он реально стал большой. Даже слишком. Поэтому к нему так и  приклеилась это прозвище  – Толик-анаболик.

– Чего офигевать-то? – усмехаюсь, разливая горячительное по стопкам.

– Столько лет вместе. И вот, наконец, ты о нас вспомнил. Не надо на меня так смотреть, Тоша, – тут же смотрит на товарища. – Я говорю то, что считаю нужным.

– Мужики, спокойнее. Все нормально, правда. Что вы со мной, как с бабешкой, слова подбираете? – поднимаю стопку. – Давайте за встречу, за нас, – говорю тост.

Опрокидываю в себя жидкость и занюхиваю куском хлеба. Хорошо.

– А ты никак похудел, – замечаю изменения в Толике. – Или кот все-таки прокусил? – усмехаюсь.

Тоха заливается смехом. Толя хмурит брови.

Шутка гуляла такая, что в один прекрасный день кот, с которым жил Толян, да-да, именно мужик с котом, а не наоборот. Так вот, однажды кот должен был прокусить-таки кожу друга, и тот сдулся бы. До такой степени он был раскачан. Но сейчас у мужика нормальный вид. Стало быть, взялся за голову и умерил пыл.

– Я не жирный был, чтобы худеть. Да, привел себя в порядок, – отмахивается хмуро друг.

– Девушка у него, – шепчет Антон так, чтобы и Толя все слышал.

Все прыскаем от смеха. Вот за что их люблю, так за юмор.

– Ты как, давай рассказывай. Чего случилось, что ты вспомнил про меня, – начинает Тоха.

– Да попалось на глаза наименование страховой, в которой ты, как оказывается, до сих пор работаешь. Вот и вспомнил. Вы меня простите, что пропал на столько времени, но мне нужно было.

– Ладно-ладно, без вот этого всего. Все мы понимаем и тебя не критикуем. Ты сам знал, что тебе нужно на тот момент. Так что продолжай. Что за случай?

– Только не мне. Там авария лобовая практически. Машина пострадавшей к ремонту не пригодна, в утиль только…

– Так-так, – влезает Толя. – ПострадавшАЯ, заметил? – обращается к Антону. – Продолжай, – разрешает мне продолжить свою речь, что снова заставляет улыбнуться.

– Так вот. Как там все обстоит? С возмещением ущерба или как у вас это называется…

– Страховой случай, – уточняет друг. – Документы давай, завтра пробью всю инфу и скажу, что к чему.

Больше к этому вопросу не возвращались. Тактичные, аж противно.

***

Утро совсем недоброе. Будильник зазвенел, стоило мне только голову к подушке приклонить. В висках стучит так, словно я головой прошедшую ночь, как минимум, долбился о  бетонную стену. Но нет, чертов алкоголь дает о себе знать.

Мужиков проводил почти под утро. Вспоминали свою юность да молодость. Больше десяти лет вместе. Какой же я дурак, что прервал наше общение! Их увидел, и на душе стало легче, словно камень с плеч свалился.

Нехотя отрываю свое бренное тело от постели и плетусь в ванную. Контрастный душ –  самое-то для такого пробуждения, как сегодня. После душа наскоро вытираюсь полотенцем. Замираю у умывальника с зеркалом. Зависаю на своем отражении, провожу ладонью по заросшим уже приличной бородой щекам и подбородку. Надо бы поправить. Нет, не сбривать, я как остался один, перестал бриться. Периодически посещаю мастера для корректировки, а вот сейчас самому захотелось. Достаю триммер и принимаюсь за работу, результат которой по итогу мне нравится. И я довольный, выхожу из ванной.

Чашка крепкого кофе. Костюм, как обычно. И я готов. Стоит только накинуть куртку, как звонит телефон.

– Да, Тох, слушаю, – отвечаю сразу, как вижу имя друга на дисплее.

– Здорово. Я все тут разузнал. Сделаем в лучшем виде. Нужна только пострадавшая и заявление от нее, которое   она тут и напишет. Скажешь ей или нам звонить?

– Я сейчас позвоню, все расскажу. Подъехать-то сразу можно? Или по определенному времени принимаете? – интересуюсь, а сам уже пытаюсь собрать мысли в кучу, чтобы объяснить Кире корректно, зачем я полез в это дело. Только объяснений я не нахожу. Не скажу же я, что просто захотелось.

– Да, как сможет, пусть приезжает, или привози сам. Скажешь что ко мне, проводят вас, – отвечает друг.

– Спасибо, буду должен.

– Ты мне брось вот эти твои замашки. Все, жду, – и отключается.

Я тут же набираю номер Киры. Но там тишина. Лишь робот говорит, что абонент не абонент, твою мать. Может, что случилось? Набираю еще пару раз, но ответ тот же. Убираю телефон в карман и хватаю ключи с комода. Спускаюсь быстро и уже в считанные минуты забираюсь в салон автомобиля. Еще одна попытка дозвониться, но все тщетно. Завожу машину и, не дожидаясь ее прогрева, срываюсь с места. Выезжаю на главную дорогу, встраиваясь в поток.

У дома девушки я оказываюсь за рекордные двадцать минут. Благо, в пробки не встрял.

Бросаю машину кое-как и быстрым шагом направляюсь к нужному подъезду. Забегаю на этаж и нажимаю на кнопку дверного звонка. Раз, два, тишина. Потом послышалась возня. Открывается дверь.

– У вас все в порядке? – сразу же задаю вопрос.

На пороге стоит Кира с явно заспанным видом.

– Что случилось? – растерянно запускает руку в волосы.

– Девятый час. У тебя телефон выключен, дозвониться не смог, вот и … – замялся.

Вот и что? Переживал? С какого вдруг перепугу примчался? Я как начальник могу переживать? Вполне возможно.

– Да не может быть! – восклицает она. – Проспали. Проходи, – отступает в глубь квартиры, приглашая. – Всю ночь проработала, – объясняется она, а я решаю, что про ночную работу уточню в другой, наиболее подходящий момент. – Телефон, видимо, сел, – скрывается из виду.

Потом до меня доносится топот босых ножек, и в коридоре появляется Степа.

– Ой! – восклицает он, и на смурном личике тут же появляется жизнерадостная улыбка. От этого забавного вида мальчишки хочется улыбаться в ответ. Как солнышко на грозовом небе. – Максим! А ты к нам в гости? – подходит ко мне, а я приседаю на корточки. Степка обнимает за шею и целует в щеку.

Я растерян от этого жеста нежности. В груди что-то тяжелеет.

– Степа, – появляется девушка. – Родной, мы проспали! Собирайся скорее в садик. А нам еще такси заказывать. Боже, как я от этого отвыкла. Максим, я, наверное, вас задерживаю? Степа, умываться бегом! – командует она.

Мальчишка рванул мимо, и она легонько хлопнула его по попке, а тот заливисто рассмеялся.

– Нет. Я на самом деле по делу. По поводу страховки. Хотел тебе по телефону рассказать, но раз уж я здесь. В общем, в страховой тебя ждут, заявление нужно написать. Там быстрее выплата придет. В общем, я в этом не знаток. Но обещали все объяснить.

Она теряется. Я вижу это по ее взгляду. Делаю шаг к ней, Кира поднимает голову, чтобы не разрывать взгляд. Я понимаю, что тянусь к ней всем своим существом.

– Я…

– Мамулечка, я все сделал, – выходит из ванной мальчишка.

Кира отмирает и отступает на шаг.

– Молодец, а теперь бегом одеваться. Дядя Максим сможет нас довезти до садика? – оборачивается и смущенно улыбается.

– Конечно, я вас жду, – прислоняюсь спиной к стене, пытаясь собрать поплывший мозг в кучу.

– Я могу налить чай или сварить тебе кофе. Пока мы собираемся, ты можешь перекусить, – девушка обхватывает себя за плечи.

– А я Максиму хотел показать свою комнату, – вдруг появляется мальчик.

– В другой раз, как-нибудь, – неопределенно отвечает Кира.

– Кофе, да, можно, – соглашаюсь, снимая ботинки и следом пальто.

Следую за ней до кухни. Присаживаюсь за стол на диванчик и наблюдаю за ее суетой по небольшому помещению.

Через пару минут передо мной появляется чашка кофе и блюдце с бутербродами с сыром.

– Степка очень любит сыр, поэтому он всегда есть дома, – пожимает плечами и скрывается из виду, оставляя меня одного.

Глава 23 . Кира

Я скрылась в своей спальне, закрыв дверь и прислонившись к ней спиной. Пульс зашкаливает так, словно я, как минимум, марафон пробежала. Собираюсь с силами и отталкиваюсь от двери. Нахожу джинсы, свободный свитер и собираю волосы в пучок. На все про все мне понадобилось минут пять, не больше. Потом отправилась в комнату Степки.

– Я уже почти надел штаны, – пыхтя, говорит мой мальчик.

– Молодец! –  хвалю.

– А Максим плавда нас повезет на своей машине? – интересуется.

– Да, – улыбаюсь, замечая, как у сына блестят глаза.

Он неравнодушен к мужчине. Скорее всего, сказывается недостаток мужского внимания. Но то, что сын привязывается к Муромцеву, не есть хорошо. Сейчас он, так или иначе, участвует в нашей жизни, но это не навсегда. Вскоре, а возможно, и в ближайшем будущем он переключится на более важное и про нас забудет.

А еще мне жутко хочется узнать, почему он это все делает. Как к этому относится его семья? Ведь у него есть семья? Ведь я видела то фото…

Сын готов и убежал к гостю. Я направляюсь следом. Прислоняюсь плечом к стене и наблюдаю, как сын стоит рядом с Максом.

– Ты плавда отвезешь меня в садик? – не верит до конца сын.

– Если ты хочешь, – отвечает тот.

– А забелешь? А потом в гости к нам. Мы будем готовить кушать, – тараторит мальчишка.

– Насчет вечера не могу ничего сказать. У меня работа, – мягко отказывается тот, а сынишка тут же сникает.

– Мы готовы, – встреваю в разговор между мужчинами. – Можем ехать.

Странно видеть то, как мы втроем толкаемся в узком коридорчике, одеваясь. Будто семья.

Всю дорогу до сада Степка болтал без умолку. Я так же ,как и в первый раз, села с ним, назад. Максим отвечал на вопросы сына. Задавал встречные вопросы.

Я же по большей части молчала.

Останавливаемся у садика.

– Я отведу, – говорю, сама не зная, зачем.

– Подожду.

– Пока Максим, – говорит сын, и тот прощается в ответ.

Степка явно в приподнятом настроении, идет, подпрыгивает.

– А Максим бы мог быть моим папой? – задает вопрос, когда я помогаю ему переодеться.

– Думаю, что это вряд ли.

– Посему?

– У Максима, может быть, своя семья есть.

– Я его обязательно сплошу в следующий лаз.

А я уже молю бога, чтобы этого следующего раза не было. Потому что ни к чему хорошему это все не приведет. Будет разбито не одно сердце. В том числе и Степкино. А это больнее всего.

Когда выхожу из здания и направляюсь к машине ожидающего мужчины, он уже стоит на улице.

– Мы тебя, наверное, задерживаем, – подхожу ближе.

– Нет, не бери в голову. Все нормально, – и открывает дверь, переднюю, пассажирскую.

Я благодарю его и нехотя сажусь в машину. Сзади я чувствовала себя бы более комфортно. А тут…

Он садится рядом, меня обдает его запахом. Вот о чем я и говорю. Он рядом, а у меня спирает дыхание. Сердце больно стучит о ребра. Он нравится мне, по-моему, уже бесполезно с этим спорить и отказываться от очевидного. Поэтому я решаюсь задать волнующий не только меня вопрос. Сын тоже этим заинтересовался.

– Извини за бестактность, но твоя семья не против, что ты так много времени уделяешь сотруднику фирмы, где ты проводишь проверку? – да, я это все-таки сказала.

Муромцев задумчиво на меня посмотрел, но отвечать не торопится. Словно что-то обдумывает. И вообще, его вот такой взгляд очень тревожит. Так не смотрит просто знакомый.

– Нет семьи, – отвечает он, неожиданно нарушая повисшую тяжелую тишину. – Никто против не будет.

– А, – не знаю, что сказать на это. – Просто, то фото, что на кухне у тебя видела…

– Нет их больше. Погибли, – отвечает резко. – Прости, – тут же просит прощения. – Я долго не могу с этим смириться, собственно, и сейчас ничего не изменилось.

– Прости, – отворачиваюсь к окну, чтобы не видеть его испытывающего взгляда. Что он хочет у меня спросить? Ведь что-то хочет, но будто не решается.

Так в тишине мы добираемся до страховой.

– У меня тут друг работает, так что тормозить не должны, – придерживает дверь, пропуская внутрь здания.

Все проходит достаточно быстро. Нас уже ждали. Высокий мужчина, примерно такого же возраста, как и Максим. Антон. От меня потребовалось только написать заявление на возмещение ущерба. Дальше процесс будет запущен. Вызов оценщика, который оценит результаты аварии. После этого и будет насчитана сумма. Но боюсь, мне ее не хватит на покупку нового четырехколесного друга. Так как оценка будет делаться с учетом износа самого транспортного средства. И никому не докажешь, что эта машина еще лет пять могла бы мне прослужить.

Кредит. Страшное слово закрутилось в моей голове. Без него, видимо, никуда не деться. А транспорт нужен.

– Спасибо за помощь, – останавливаюсь у его машины. Мужчина снова открывает передо мной дверь, приглашая внутрь. – Я, пожалуй, дальше сама, – отступаю на шаг.

– Я подвезу. Ты же домой?

– Метро никто не отменял, – предпринимаю попытку отказать.

– Или тебе еще куда надо? Или, может, я привязался со своей помощью, и ты пытаешься от меня отделаться, – усмехается он и, не дождавшись моего ответа, захлопывает дверь. – Тогда ладно, не буду навязываться.

– Нет, – сама не знаю, зачем все это делаю. Но мне важно знать. – Нет, просто скажи, зачем ты это все делаешь? Я должна понимать. Просто мне сложно принимать от тебя помощь, не понимая вообще ничего, – из меня посыпались слова, предложения, а с ними и сомнения. – Я не понимаю, – поднимаю на него свой взгляд, встречаясь с его темным.

– Поверь, я сам не понимаю. Мне просто хочется вам помочь. Пока только это могу сказать.

– Но почему? – мне явно недостаточно его слов.

– Может, ты просто мне нравишься, – вдруг ошарашивает меня.

Я удивленно вскидываю брови. Да, я удивлена.

– О, – только и могу  сказать.

– Да, я, наверное, сейчас веду себя странно, – подходит ко мне, беря мою похолодевшую ладонь в свою большую, теплую. – Если ты не против, мы могли бы просто общаться.

– Общаться, – повторяю его слова. Усмехаюсь. – Знаешь, – поднимаю на него свой взгляд, пытаясь разглядеть в его глазах то, что самой еще непонятно. – Я не имею права на ошибку, – выдаю я. И это то, что на самом деле меня беспокоит больше всего.

– В чем ты боишься ошибиться?

– По-моему, это очевидно. Степка к тебе тянется. А я не могу позволить ему привязаться к тебе. Возможно, я заглядываю слишком далеко, и этого может не случиться, но я хочу в самом начале предостеречь себя в первую очередь. Я не могу позволить разбиться маленькому сердечку. Если он тебя полюбит, а ты потом просто исчезнешь, то…

– Я тебя понял. Понял, – он хмурит брови. А мне невыносимо сильно хочется разглядеть его. Коснуться ладонью заросшей щеки и заставить посмотреть на себя. Посмотреть, что он видит, как он видит меня… я не знаю, как это объяснить, но мне очень хочется знать, что у нас получилось бы. Однажды…

***

Мне дают пару дней выходных. Хотя я отказывалась, но Муромцев оказался непреклонен. Отдыхать и все. Я даже решаюсь на то, чтобы снять Степку на пару дней с сада. Посидим вдвоем дома. Так и поступаю.

Максим к вечеру не появляется. И на что я надеялась? Дура.

Вызывая такси, замечаю сообщение на телефоне.

“Приехать не смогу, прости”.

И что мне на это ответить? Не может и не надо. Будто оно мне надо. Хмыкаю.

Забирая сына, готовлю себя к шквалу вопросов о том, где Максим, почему не приехал, а когда он приедет и так далее, и тому подобное. И я справилась, как мне показалось. Правда, мальчик поник. Но у меня большие планы на пару дней, так что скучать нам не придется.

К вечеру приехала Аленка, и мы весь вечер проболтали на кухне, как только Степку уложили спать.

А ночью, после работы за компьютером, я долго не могла уснуть, все думая о нашем странном разговоре. О его задумчивом “понял”. Вспоминая его задумчивость и вот эти слова, что семьи нет, погибла.

В голове складывается пазл и того происшествия, когда у маркета сын повис на его ногах со словами “папа”. Его бледное лицо. Боже, какая я дура. У него погиб сын, а тут мой. Теперь я знаю, что ему было плохо, больно.

От нахлынувших чувств я не могла просто лежать. Села в постели. Внутри все трепещет от непонятных, переполняющих меня чувств. Беру телефон с тумбочки, чтобы посмотреть время и вижу непрочитанное сообщение. Видимо, когда болтали с Аленкой, я не слышала сигнала. Открываю мессенджер и вижу сообщение от Максима. Улыбаюсь, как дурочка, а сообщение открываю с замиранием сердца.

“Я знаю один салон, где можно посмотреть машины с пробегом. Могли бы завтра съездить. Если ты не против” – сообщение пришло часа три назад. Но в сети был не так давно. Значит, еще не спит? И я могу ответить… Чувствую себя школьницей.

“Спасибо за беспокойство, но пока не получу выплату, я даже не знаю, на что рассчитывать” – отправляю, нажав быстро на кнопку. И убираю телефон под подушку. Но тут же слышу вибрацию.

“Можно просто прицениться”.

И не успеваю ответить, как приходит следующее сообщение.

“Утром. Приеду”.

И все. Приедет он, ждите.

Накрылась одеялом с головой и замерла, слыша, как стучит сердце. Как школьница, ну, честное слово. Кира, сколько тебе лет, чтобы так волноваться, прочитав пару сообщений от мужчины. Двадцать шесть лет, и с ребенком на руках, мозги должны работать, а не сердце екать.

 Еле уснула и то под самое утро. Услышала, как завозилась Аленка. Собиралась на работу. Я нехотя поднялась с постели, чтобы проводить ее.

– Чего вскочила? – улыбается она, целуя меня в щеку. – Я и сама бы справилась.

Наблюдаю, как она одевается. Но нашу тишину нарушает звонок в дверь.

– Кто это там у нас так рано? – открывает дверь подруга.

На пороге стоит Максим. Все такой же, как будто только сошел с обложки модного журнала. Красивый. Обхватываю себя руками за плечи, ежусь.

– А вы к кому? – удивляется Алена, но, поймав мой взгляд, все поняла. – А-а-а, – тянет она. – Алена, – и протягивает ему руку.

– Максим, – усмехается он, но отвечает рукопожатием.

– Вы проходите, Максим, а я выхожу. Работа не ждет, – и, махнув мне рукой, кидает пару слов, – будь умницей, – и быстро покидает квартиру, закрывая за собой дверь, оставляет меня один на один в тесном коридор с мужчиной.

– Привет, – первым нарушает тишину. – Я рано, наверное.

– Да нет, это мы заспались. Степка еще не поднимался. Пойдем пока чаю попьем, если мы не сильно торопимся, – говорю, стараясь не заикаться. В его компании я становлюсь чересчур робкой. Он кивает, расстегивая куртку, снимает ботинки. Я же быстро ретировалась на кухню. Аленка всегда за собой убирает постель, поэтому мне остается только подогреть чайник и нарезать бутерброды.

Ставлю все на столик и только сейчас обращаю внимание на застывшего в дверном проеме мужчину.

– Садись, – приглашаю его к столу.

Мы располагаемся друг против друга.

– Что-то не так? – поймав снова его взгляд на себе.

– Нет. Все отлично, – натягивает улыбку.

– Просто ты так смотришь, что я и не знаю, что подумать. Я еще в таком виде, извини, – я в домашнем костюме с ярким принтом на кофте в виде зеленого авокадо.

– Забавно смотришься, – усмехается он, отставляя чашку.

– Ты на работу не торопишься?

– Взял выходной.

– Ну да, сам себе начальник. Ты, говорят, здесь работал, давно? – не знаю, зачем стала задавать вопросы.

– Год назад уехал. А так да, лет семь работал тут. Потом в Питер друзья забрали.

– Надолго здесь? – задаю наводящие вопросы, потому что напрямую стыдно спросить, сколько он пробудет  здесь. Да и почему меня это должно касаться?

– Пока не разгребу работу.

– А потом? – значит, не задержится. Сердце сжалось.

– Потом, думаю, вернусь в Питер. Возможно, даже сменю место работы, – отвечает, как мне кажется, предельно честно.

– Максим, ула, плиехал! Я загадал желание на ночь, и оно сбылось! – тихо появляется сын, но при виде мужчины  чуть ли не визжит от восторга.

– Привет, – здоровается Муромцев и подхватывает мальчика, усаживая к себе на колени. – Кататься поедем, или ты лучше в садик? – говорит это и тут же кидает настороженный взгляд в мою сторону.

Ну, что же ты делаешь с нами? Зачем тебе это?

– Кататься-кататься! – улыбается сын. – А сколо Новый год. Ты к нам плидешь? – вдруг изрекает Степа. Мы с Максом замираем.

– Я вот об этом и говорила, – многозначно смотрю на него. – Поэтому реши, пожалуйста, для чего мы тебе нужны. Потому что, если ты не собираешься задерживаться в нашей жизни, лучше больше не появляйся, – говорю тихо, почти одними губами, то, что пару дней как крутится на языке.

Он все понимает и кивает, только мне от этого не легче, совершенно.

После чая мы с сыном достаточно быстро собираемся. Пока Максим с кем-то разговаривал по телефону, мы успели полностью одеться. Так и ждали его пару минут в прихожей.

– Мы готовы, – привлекает к себе внимание мужчины Степа. – Поехали?

– Поехали, – улыбается тот в ответ, и мы все вместе выходим из квартиры.

Всю дорогу болтает сын. Это и неудивительно. Он рад Максиму и теперь готов выговорить все, что его душа сейчас хочет сказать. Я лишь молча сижу рядом с сыном, так и не решившись сесть вперед.

Мы останавливаемся у какого-то автосалона. Максим помогает нам выбраться из машины.

– Пойдем, – берет сына на руки, а я уже хочу его отругать, за то, что приучает Степку к рукам. Это неправильно.

 Пока  я молчу. Но если вдруг он снова его возьмет на руки, то выскажу.

Мы заходим в большое светлое помещение с запахом новых автомобилей. Рядом тут же появляется менеджер.

– Здравствуйте. Могу ли я быть чем-то полезен? – оценивающим взглядом пробегает по нам молодой человек.

– Нам нужно подобрать небольшой автомобиль для девушки, – радует своими словами этого парня Максим.

– У нас есть пара экземпляров, которые могли бы вам понравиться, пройдемте, – зовет нас следовать за ним.

– Ты же сказал, подержанные, – говорю тихо Муромцеву, на что тот загадочно улыбается.

Максим выпускает из рук Степу, и он важно, с любопытством стал разглядывать отполированные до блеска машины.

Я иду за мужчинами, чуть отставая. Вообще не понимаю, что мы тут делаем. Я не в состоянии сейчас купить машину. Даже в кредит. Я просто не вытяну. Разве что только с пробегом. Да, судя по всему, с огромным. Лет так за семь, не меньше.

Мы останавливаемся у небольшой машины, чем-то очень похожей на мою. Парень что-то рассказывает о ней. Максим задает вопросы. А я застываю и словно слышу всех их со стороны. Меня привлекает пара, что стоит совсем недалеко и общается с одним из сотрудников салона. Мой взгляд цепляется за знакомый затылок. Сердце подпрыгнуло. Закон подлости работает безотказно.

Он оборачивается, словно почувствовав мой взгляд. Точно. Александр, собственной персоной. Да не один. Его под руку держит блондинка в шикарной шубе. Наши с ним взгляды встречаются, и на его лице появляется еле заметная ухмылка, от которой меня передергивает.

– Мам, смотли какая машина, – довольно лопочет Степка, привлекая мое внимание.

– Красивая. Только дорогая, – говорю я, смотря на Максима.

– Если тебе она нравится, ты мы ее возьмем, – строго смотрит на меня, словно не хочет слышать от меня возражений.

А я что должна сделать? Подпрыгнуть на радостях, захлопав в ладоши и повеситься на его шее?

– Можно тебя на минуточку, – подзываю его к себе, отступая на пару шагов от машины. – Мне кажется, ты не понимаешь, что происходит. У меня нет таких денег. Боже, да зачем я согласилась сюда ехать?

– Я же у тебя денег не прошу, – отвечает он.

– А я не прошу у тебя, разницу чувствуешь? – шиплю в ответ, так как вижу, как пара гостей двинулась в нашу сторону. Черте что!

– Здравствуйте, Максим. А я вас сразу узнала, – елейным голосом заговорила блондинка, протягивая руку мужчине.

– Елена. Неожиданная встреча. Рад видеть, – отвечает рукопожатием.

– Знакомьтесь, это мой муж, Александр, – знакомит мужчин. – А это? – смотрит на меня с любопытством.

– Кира, – отвечаю, потому что Максим замялся, явно не зная, как меня представить.

Я же чувствую взгляд бывшего на себе. А у самой сердце скачет, пульс явно пришел в бешенство.

– Мамоська, – вклинивается в наш разговор голос Степы. – Мы будем покупать ту машину? Мне понлавилась.

– Если мама захочет, то купим, – смотрит на меня Максим с любопытством. Неужто мои эмоции написаны на лице?

Мне ничего не остается, как только кивнуть в ответ, чтобы Максим увел с собой довольного Степку как можно дальше от любопытных серых глаз Саши.

Конечно. Если по его словам, я бракованная. Ну что ж, на вот, выкуси. У меня есть сын.

– Извините, пойду к своим мужчинам, – отделываюсь от навязчивого внимания этой пары.

– Паспорт, пожалуйста, на кого будем оформлять автомобиль, – до меня доходит голос менеджера. Видимо, все детали уже обсудили.

– А мы что, уже берем машину? – удивляюсь я.

– Да, прям вот эту. По начинке самое то, – отвечает как ни в чем не бывало Максим. – Давай паспорт, – поворачивается ко мне.

– Уважаемый, как вас? – обращаюсь к менеджеру.

– Константин.

– Так вот, Константин, раз уж мужчины решили брать транспорт, оформляйте на моего спутника. Я свой паспорт забыла дома, – ловлю хмурый взгляд Максима.

А что ты хотел? Что я вот так вот просто позволю купить мне машину? Нет уж. Спасибо. Мне таких щедрых подарков не надо.

Бывший со своей женой, видимо, ушли, потому что, оглянувшись я больше никого не увидела. Тем и лучше. Главное, чтобы он не надумал узнавать про Степку. А он зацепился на нем взглядом, видела. И от этого делается неспокойно.

А если его жена знает Максима, возможно, она знает и то, что он мне не приходится мужем, а значит, и не отцом Степе… а возраст мальчика прикинуть – много ума не надо. Боже, только проблем мне этих не надо бы! Ой, как не надо бы.

– О чем задумалась? – подходит Максим, пока Степка исследует машину.

– Да так, – отмахиваюсь, совершенно не желая выкладывать свои переживания.

Он молча кивает.

– Машину привезут сегодня к вечеру по адресу твоему, я указал его в документах, – снова врывается его голос в мои мысли.

– Зря.

– Почему?

– Потому что привезут на мой адрес, но с данными твоего паспорта. Я не смогу получить ее, всего лишь.

– Значит, этим вечером я буду у тебя дожидаться доставку, раз ты не захотела ее оформлять на себя.

– Ты издеваешься, да? – вспылила.

Мне кажется, или он меня принимает за дурочку?

Больше не вымолвив ни слова, мы с сыном выходим на улицу. Максим идет вслед за нами. Он пристегивает сына к креслу, а мне не дает сесть рядом со Степой, открывая перед моим носом дверь спереди.

– Прошу, – помогает сесть, делать нечего, отказываться уже будет глупо.

Он садится рядом, заводит машину. Мы едем в полной тишине. Даже сын на удивление притих. Я оглянулась на него, мальчишка уснул. Видимо, потратив всю энергию, решил ее таким образом восполнить.

– Кто он? – спрашивает Максим, наконец видимо, собравшись с мыслями.

– Кто? – делаю вид, что не поняла, о чем он.

– Муж Елены, ты его знаешь, так ведь? – просканировал меня своим взглядом и снова смотрит на дорогу.

– А она кто? – задаю встречный вопрос.

– Она дочь одного из заказчиков нашей фирмы. Судя по всему, недавно замуж вышла. На твой вопрос я ответил. Теперь твоя очередь.

– Он мой бывший муж, – отвечаю чуть просевшим голосом.

– Отец Степы?

– Да, – врать нет смысла.

– Он, судя по всему, не знает об этом, – предполагает мужчина и оказывается прав. Я лишь киваю в ответ и отворачиваюсь к окну, погружаясь в непрошенные воспоминания.

Лежу на кушетке в ожидании с замиранием сердца. Уши закладывает как при взлете самолета. Закрыла глаза. Ощущаю лишь, как холодный датчик скользит по низу живота. И стук в ушах: тук-тук, тук-тук.

– Ну что ж, могу вас поздравить, – сквозь шум прорывается голос врача.

И тут же что-то щелкает, транслируя шум и стук. Быстрый-быстрый. Сердечко. 

Слезы тут же одна за другой покатились по щекам. Неужели дождалась?

– Ну, что вы? Посмотрите на монитор. Все хорошо, – снова голос врача.

Я заставляю себя распахнуть ресницы и повернуть голову, чтобы увидеть малюсенькую точечку на экране. Вот моя кроха. Моя радость. Моя жизнь.

– Завтра на прием приходите. Вам все расскажут и выпишут нужные сейчас витамины. Ну, и направления на анализы, – подает мне бумажную салфетку женщина.