Читать книгу "Сердце Отроч монастыря"

– Вы и Ева, – коротко объяснил Кир. – Это не просто вызов, это манипуляция. Вы оба идеально подходите на роль тех, кто все же способен отыскать безопасный вход в Либерию. Особенно ему интересна Ева.

– Но… – девушка в очередной раз за время разговора была искренне удивлена. – Это нелогично. Я же давно в Твери. Я же была здесь тогда, в семидесятых… И мой кузен – Глава Стражи Москвы!

– А второй твой кузен – Хранитель Либерии, – дополнил Кир. – И потому ты просто не сможешь остаться в стороне.

– В его плане как раз все очень логично, – аккуратно заметил тверской Страж. – Подумайте. Тогда вы оказались на берегу в совершенно неблагоприятный вечер, когда нашли умирающего мальчика. И как это повлияло на вас?

– Ева задумалась над загадкой монастыря, – за напарницу ответил Нарышкин, и было понятно, насколько ему все это не нравится.

– Но я же не собиралась туда лезть! – возразила девушка. – Даже сейчас эта мысль меня не радует!

– Верно, – снова мягко согласился тверской Страж. – Да и все ваши исследования велись тоже очень вяло.

– Я постоянно следил за тобой, – признался Кир. – Все ждал и боялся… Тогда, пятьдесят лет назад, ты только еще училась и подавала надежды. Когда ты вернулась сюда двадцать лет назад и купила тут дом… Ты уже была лучшим артефак– тором.

– Именно вы, Ева, – увещевал ее священник, – отлично знаете, как обходить ловушки, как избегать магии в лабиринтах. Вы всегда находите то, за чем охотитесь. Достаточно при желании только проследить за вами, чтобы узнать тот самый единственный безопасный путь к Либерии.

– Но ты так и не собралась в подземелья, – усмехнулся старший Куракин. – Что делает тебе честь. Ты прямо на глазах рушишь нашу репутацию безбашенного рода. А потому нужно было сделать что-то такое, что заставит тебя спуститься вниз!

– И тогда преступник совершает это странное убийство, намеренно привлекает внимание к монастырю и к делу Скуратова, – закончил общую канву размышлений Вячеслав Аваев. – И вот, Ева и Дан, вы здесь. Лучший дуэт Стражи Москвы. К тому же Ева – кузина Главы Стражи и Хранителя Либерии. И у Михаила, и у нас связаны руки. Никто не сможет помешать вашему расследованию. Дан на самом деле лучший для вас напарник в этом деле. Вы двое практически обречены на спуск в подземелья.

– Все это, – помолчав и обдумав ситуацию, заявил Нарышкин, – кажется верным и логичным. Вот только мы здесь исключительно для поимки преступника. Мы не идем в подземелье. И еще… Если преступник сделал ставку на Еву… Он должен был не просто знать, кто она. Не просто следить за ней, быть в курсе ее репутации. Он так же точно должен был понимать тот самый факт, который вы назвали: она кузина Кира. А это значит, что преступник знает о Хранителях. И еще он точно знает, что именно теперь Ева стала работать консультантом Стражи.

– И все это говорит о том, – закончила за него девушка, – что преступник где-то очень близко, если имеет о всех нас столько информации. Он рядом. Мы должны только внимательно посмотреть по сторонам…

25 апреля

Тверь, дом в Затверечье

14.00

Кир Куракин, вернувшись днем в дом Евы, застал ее в одиночестве сидящей в библиотеке. Обычно девушка использовала это помещение еще и как свой кабинет.

Старший кузен не раз видел, как работает его любимая племянница. Ева подходила к поиску всегда с азартом и энтузиазмом. Стол ее в такие дни, когда артефактор готовилась к приключению, был завален книгами, открытыми на нужных страницах. По стенам и даже на оконных стеклах девушка крепила какие-то мелкие записки на крохотных листочках, испещренных ее мелким, но очень четким и разборчивым почерком. А еще в библиотеке или кабинете стояли в такие дни батареи пустых чашек из-под кофе и тарелки с крошками от съеденных пирожных.

Но сегодня все было иначе. На столе лежали лишь документы, переданные Еве Реставратором. И карта, где были указаны входы в лабиринт под Отроч монастырем.

Ева сидела в рабочем кресле, откинувшись на спинку, свободно положив руки на подлокотники. Закрытый блокнот покоился на коленях.

Вид у девушки был задумчивый и почему-то немного грустный.

– Ты одна? – поинтересовался Кир, проходя ближе к столу и усаживаясь во второе такое же кресло с высокой прямой спинкой напротив Евы. – А где Нарышкин?

– Дан должен был кое о чем поговорить с Михаилом, – ответила девушка немного нехотя.

– Ты злишься, что я влез в твое расследование? – высказал догадку старший кузен.

– Нет, – Ева чуть натужно улыбнулась. – Сначала, когда вы пришли все втроем, так рано утром… Это напоминало не просто вмешательство, а угрозу. Но потом все прояснилось. Я не злюсь на тебя. Мне просто все это не нравится.

– Тот факт, что убийца где-то совсем близко? – снова уточнил Кир. – Или… то, насколько велика возможность попасть в лабиринт Либерии? И, Ева, – он уставился на нее острым испытующим взглядом, – ты на самом деле не стремишься туда? в подземелья? Обратная сторона твоего дара… Она себя не проявляет?

– Кир, – на этот раз девушка улыбнулась более искренне и весело. – Я живу в Твери уже двадцать лет. Пусть не все время, пусть наездами… Но все же. Мне понадобились сутки пристального внимания к тайне Отроч монастыря, чтобы разгадать тайну, что скрывается в лабиринте. Как ты думаешь, если бы мне это было интересно и важно раньше, неужели бы я бездействовала эти двадцать лет? И снова напомню тебе: мне не интересны рукописи и книги. Я люблю камни, мечи и кольца. Я люблю артефакты совсем другого плана. Либерия не для меня. Так что можешь не беспокоиться, я не одержима библиотекой.

– Значит, тебя беспокоит убийца, – рассудил старший Куракин.

– Нет, – девушка снова стала задумчивой и какой-то грустно-отстраненной. – Дело не в этом. Просто слишком много вопросов. Тревожных, непростых и… есть и такие, которые заставляют меня задумываться о прошлом. О моем прошлом. Обо мне и о нашей семье.

– Ты всегда задавала мне вопросы об этом, – вспомнил старший Куракин. – Изводила меня, пока мы жили вместе.

– А ты отказывался отвечать, – воспоминания ненадолго вернули Еву в хорошее расположение духа и заставили ласково улыбаться. – Мы ссорились, а потом не разговаривали друг с другом неделями.

– Однажды не говорили месяц, – Кир тоже улыбнулся. – И за это время ты вскрыла почти все мои тайники.

– Почти все, – озорно рассмеялась девушка.

– Да, – он кивнул в ответ. – Ты уже тогда была очень талантлива. Я гордился тобой. А что до ответов… Теперь ты все знаешь. Ты ведь тогда все время спрашивала, как я смог тебя найти. И почему я пришел тогда за тобой в лагерь.

– Теперь знаю, – она опять погрустнела. – Но… Я никогда не спрашивала тебя о другом. О моих родителях. Мама… Я помню ее. И до сих пор люблю. Она была со мной хотя бы те первые мои двенадцать лет. Я знаю, кем она была, какой она была и как погибла. Но… отца я почти не помню. Только очень смутно… одну сцену… Как он, высокий, сильный и почему-то очень грустный, склоняется надо мной, говорит, что я его самая любимая малышка, целует меня и… и он уходит… Больше я не помню ничего и не знаю, кем был мой отец. Каким он был? Кир… ты можешь дать мне хоть что-то?

Она посмотрела на него непривычным робким и каким-то умоляющим взглядом.

– Конечно, могу, – он постарался улыбнуться ей ободряюще и нежно, хотя эти чувства были для него редкими. – О нем ты могла спросить и раньше. Даже не знаю, почему молчала?

– Я думала раньше, – призналась Ева. – Что… я попала в лагерь как-то из-за него. Что ты поэтому не хочешь ничего рассказывать. Не хочешь, чтобы мне было больно.

– Нет, – старший Куракин резко подался вперед и возразил ей четко и резко. – Твой отец был очень благородным и достойным Избранным. Ты же помнишь, что я всегда зову тебя племянницей? Потому что это на самом деле так. Только ты моя двоюродная племянница. Наш род очень немногочисленный, пусть древний и с достойной историей. Нас мало. И в мире смертных, и в мире магии. Ты знаешь, что я сын Бориса Куракина и Елены Скуратовой-Бельской. И моя мама умерла очень рано… А отец… Я никогда не злился на него за это, никогда не держал зла. Он долго жил без мамы. Лет семьдесят. И тосковал по ней. Но потом, незадолго до своей смерти, он встретил Варвару Головину… Ту самую Варвару из рода Голициных. Она прожила отличную жизнь среди смертных, блистала красотой и талантом. И… полюбила моего отца. К счастью, она была Избранной. И после инсценировки своей смерти осталась с отцом. Недолго. Он умер, к сожалению. И даже не знал, что у него должен родиться еще один сын… Владимир. Мой брат. Высший Избранный, оборотень, Глава стаи, отличный ученый и составитель замечательных маскирующих заклятий. Через которые так легко прорывалась в свои пятнадцать лет его внучка.

Ева улыбнулась сквозь слезы. Еще никогда Кир не говорил с ней так долго, так тепло. Признанный затворник, он вообще не привык тратить время на разговоры. Но… он рассказывал для нее, о ее семье.

– Его сын, Георгий, – продолжил старший Куракин, – был достойным продолжателем рода. Такой же талантливый, умный, гордый и бесшабашный. Георгий был одним из лучших боевых магов в стране… Который не смог понять и признать власть большевиков, когда революция изменила страну. Он подался в Белую гвардию, он еще долго воевал… Но когда пришло время, когда дело касалось жизни и безопасности его любимой женщины и дочери… Он пожертвовал своей жизнью, наивно веря, что новая власть не тронет жену и ребенка.

Кир поднялся с кресла, подошел к своей племяннице, нежно обнял ее за плечи.

Ева, уже не скрываясь, плакала. Ей было горько. За отца, за мать, за их погубленные ни за что жизни. Она плакала, потому что все еще маленький ребенок в ее душе скучал по маме и хотел гордиться отцом – красивым, умным и смелым. Таким, какого могла представить, выдумать, маленькая наивная девочка. И каким он оказался на самом деле.

Его присутствие рядом успокаивало девушку. Все-таки именно Кир вырастил ее и воспитал. Он был рядом, спас…

Ева заставила себя успокоиться. Старший кузен немного рассеянно поглаживал ее по руке.

– А ведь ты родилась здесь, Ева, – чуть улыбаясь, сказал он, зная, что этот факт удивит ее, заставит слушать дальше. – В Твери. Когда наше дело закончится, я обязательно покажу тебе, где стоял ваш старый дом. Георгий оставил тебя и твою маму под моим присмотром. А сам иногда приезжал… – он тяжело вздохнул, его тон стал суше и грустнее. – После его смерти я часто бывал у вас. Все налаживалось. Твоя мама работала, воспитывала тебя. Никто не знал про вас… Сначала. Но потом… кто-то донес…

Маг-артефактор выпрямилась в кресле и посмотрела на кузена.

– А это могло быть подстроено? – вдруг спросила она твердым голосом, без тени слез и расстройства, только немного зло. – Все это! Мы жили здесь, как ты сказал. Тут же был и ты. И вел расследование, надеясь вернуть похищенные документы. И вдруг исчезает где-то на Севере вор, а на мою мать доносят, что она была женой врага народа…

– Но тогда были такие времена, – пожал плечами старший Куракин. – Доносы были обычным делом.

– Да, я понимаю, – согласилась девушка. – Но с другой стороны… Почему не раньше? Или не позже, когда репрессии стали повальными? Ведь я попала в лагерь именно в тот момент, когда ты там же искал вора! Очень странное совпадение.

– Возможно, ты права, – подумав, согласился с ней кузен. Теперь он отошел от своей племянницы и мерил шагами гостиную, заложив руки за спину и сцепив пальцы в замок. – Тогда… я ведь думал, что почти поймал его. Но был вынужден прекратить поиск, потому что нашел в том месте не вора, а тебя!

– Будто кто-то спланировал это специально, – заметила Ева. – Но кстати, я так и не поняла, откуда ты узнал, что я в том лагере, да еще и с Марси?

– Подожди… – Кир остановился и нахмурился. – В этом что-то есть…

В этот момент хлопнула входная дверь, и буквально через пару мгновений в гостиную вошел Дан. Сегодня он был одет более официально. В черный пиджак, по фасону напоминающий военный сюртук, в белую рубашку и строгие черные брюки. Не хватало только галстука. Свои непослушные волосы цвета спелой пшеницы Страж зачесал назад. Он выглядел внушительно и как-то официально. Пока не заметил следы слез на лице своей напарницы.

– Ева? – Дан тут же нахмурился и перевел холодный, даже угрожающий взгляд на Куракина-старшего. – Что произошло?

– Не волнуйтесь, Дан, – быстро заговорила девушка, стараясь при этом рукой вытереть лицо. – Ничего страшного. Это только воспоминания. Семейное дело. Но оно привело нас к неожиданным выводам!

– Нарышкин, – Кир холодно усмехнулся. – Я никогда и ни за что не причинил бы моей племяннице зла! В других обстоятельствах вам пришлось бы заплатить за такие подозрения. Но сейчас я могу только порадоваться вашей заботе о ней.

Дан выдержал его взгляд, коротко кивнул и повернулся к Еве.

– Что за выводы? – поинтересовался он уже совсем другим тоном, более дружелюбным и спокойным.

– Есть предположение, – стала тут же объяснять маг с несколько преувеличенным энтузиазмом, стараясь увести мужчин от конфликта. – Что тогда Кира специально отвлекли от поисков вора. А это значит, преступник очень хорошо знал, кем является мой кузен. Он уже тогда принадлежал к его окружению.

– А еще это значит, – Дан повернулся к Хранителю Либерии. – Что вам тогда удалось подобраться к нему опасно близко. Надо восстановить все события того времени, возможно, мы сможем понять, кто он.

Кир согласно кивнул и указал Стражу на кресла, приглашая сесть и показывая, что их размолвка забыта.

– Я сейчас спросила Кира, – продолжила Ева. – Как он узнал, что в том лагере, куда, как он полагал, отправился вор, нахожусь я и Марси, дочь Хранителя Равновесия Магнуса Скифа. Это очень странный момент в нашей истории.

– Он на самом деле странный, – согласился с ней Кир. – Я обнаружил пропажу документов, стал искать вора. Проверил архивы Путевого дворца, архив епархии. Нигде не было того, что изъяли в Волосово. Тогда я попросил содействия Стражи. Мне выдали имя того самого Избранного, кто национализировал наследие нашего рода, – старший Куракин поморщился: воспоминания о потере родового имения, коллекции, личных вещей, принадлежащих его предкам и смертным Куракиным, все еще приводили его в ярость. – Я уже говорил об этом. Но имя вора было поддельным.

– Тогда как ты смог проследить за этим Избранным на Севере? – удивилась его племянница.

– Никак, – снова пожал Кир плечами. – Я искал не его конкретно. Я искал любых Избранных, кто уезжал из Твери в другие монастыри после 1920 года. Я же тогда не знал, что вор уже мертв.

– То есть его убили раньше, чем настоятеля Отроч монастыря? – тут же заинтересовался Дан.

– Не знаю, – и снова было видно, насколько старший Куракин недоволен тем, что ему так и не удалось тогда узнать истину. – Но сейчас я все больше склонен в это верить. Не важно. Тогда я искал монахов, покинувших тверской монастырь. Их было более десятка. Поиск занял пару лет. Я перемещался по всей стране. И вдруг, когда я вернулся, выясняется, что мать Евы арестовали и почти тут же расстреляли, а девочка исчезла! Но я уже знал, что Ева Избранная и у нее только-только прошла Инициация! Я обратился к Аваеву. Мне нужны были документы НКВД. А там были еще и фото… Мать Марси расстреляли вместе с матерью Евы. Что странно. Ведь она жила под Москвой. Я помнил эту женщину, видел ее со Скифом. И я нашел его.

– Так Магнус узнал, что от случайного романа у него есть еще одна дочь, – догадался Страж. – Но пока это не объясняет, как вы нашли девочек в том лагере.

– Благодаря дару Скифа, – ответил Кир.

Ева и Дан синхронно кивнули. У каждого Высшего Избранного есть один ярко выраженный дар. Так, Ева могла видеть суть предметов, людей или иных существ. Страж обладал способностью менять свой облик силой мысли. Кир имел странную власть над порталами и Пустотой. А Магнус Скиф, Хранитель Равновесия мира магии, обладал уникальным нюхом. По запаху он мог определить очень многое. Когда и где был человек или Избранный, с кем он общался и даже что делал.

Как часто с некоторой горечью отмечал сам старый вампир, кем Магнус и являлся по сути: кровь впитывает все, что ее окружает, а пролитая кровь оставляет долгий и резкий запах.

Следователям по делу Либерии было нетрудно догадаться, что случилось более девяноста лет назад, когда Кир пришел к Скифу со своими вестями. Вампир вместе с магом тут же построил портал на место расстрела. Там, по следу, нашел тех, кто убил его женщину.

Дальше оставалось только преследовать их. После расстрелов большевики арестовывали имущество погибших. И забирали детей.

Магнус и Кир нашли дом, где жила Марси. Так вампир получил ее запах. Дальше надо было только следовать за ним.

– В том монастыре на Севере, где держали тебя, Ли, Марси и еще пятерых молодых Избранных, – сухим и неприятным тоном продолжал Кир, – после нашего ухода живых не осталось. О чем я не жалею. Но еще я видел и списки тех, кто жил в этом монастыре. Там тоже еще оставались монахи. И вот что странно. Одного из них звали именно тем именем, за которым вор прятался в Твери.

– Это слишком странно, – заметил Дан. – И совсем не похоже на совпадение.

– Особенно если учесть, что тот северный монах был смертным, – снова неприятно усмехнулся старший Куракин. – И очень меня удивляет именно тот факт, что тогда женщину Скифа расстреляли вместе с матерью Евы.

– А если этого не было? – подумав, предположил Дан. – Если просто кто-то подтасовал факты? Кто-то специально положил дела матери Евы и матери Марси в единую стопку? Чтобы именно вы их нашли?

– Это логично, – поддержала напарника Ева. – Так ты бы точно отправился к Скифу, вы сделали бы именно то, что и сделали. То есть пошли выручать нас. И ты на несколько лет был отлучен от поиска преступника.

– Мы не сможем это проверить, – после некоторой паузы напомнил Кир.

– Сможем, – возразил Дан. – Надо просто узнать у Скифа, где жила его женщина. А дальше будет работать Стража. Мне же интересно другое. Каким именем назвался вор, пока работал в НКВД? И соответственно, как звали того смертного монаха, кого вы нашли на Севере?

– Михаил Морозов, – Киру не нужно было долго вспоминать это имя.

Ева не удержалась от ехидного смешка.

– Кир! – весело обратилась она к брату. – И ты в это поверил? Во-первых, это весьма распространенное имя. Во-вторых, как я понимаю, ты заподозрил, что этот Избранный из рода Саввы Морозова, купца первой гильдии, кто строил в Твери фабрику и жилой квартал для своих рабочих. Но в этой семье не было Избранных!

– Интересно, откуда я мог это знать? – искренне возмутился ее кузен.

Дан смотрел на старшего Куракина с удивлением. Он редко вообще имел честь лицезреть знаменитого отшельника. Но все же они пару-тройку раз встречались в доме начальника Нарышкина, второго кузена Евы Михаила Куракина, Главы Стражи столицы. И всегда Кир был холоден, немногословен и не проявлял сильных эмоций. Но здесь и сейчас старый маг выглядел совсем иначе, будто ожил или расслабился в гостях у племянницы. И стал взрывным, даже немного по-детски обиженным.

– Но ты же столько лет, если не веков, живешь в Твери, – удивленно заметила Ева. – Знаешь историю города, знаешь местные семьи. Морозовы – москвичи, конечно, но тут были постоянно. Они купцы! А значит, богатые люди. У них в руках всегда могли оказаться ценности, а точнее, артефакты!

Теперь усмехались уже Кир и Даниил.

– Ева, – примирительно вступил в разговор Страж. – Только вы, в силу своей профессии, можете знать такие вещи. Ни мне, ни вашему кузену в голову бы не пришло интересоваться этой семьей смертных в таком ключе. Даже если бы среди них были Избранные.

– Мы боевые маги, – напомнил девушке старший родственник.

– Возможно, – артефактор немного смутилась. – Но в роду Морозовых на самом деле не было Избранных. И совпадение имен… это точно случайность, которую использовали против тебя, Кир. Наверняка вор или его напарник, позже ставший убийцей, видел списки имен в архивах епархии. Там же есть информация по инокам иных монастырей. Так он воспользовался нужным именем, полагая, что многие, как и ты, решат, что он из известного купеческого рода. Тем более что на Севере в нужном монастыре жил его тезка.

Даниил кивнул, соглашаясь со своей напарницей.

– Мы можем это проверить, – предложил он. – Ева попросила меня связаться с моим начальником и вашим кузеном. Михаил предоставил мне списки родов и семей Твери, в которых рождались Избранные в последние двести пятьдесят лет.

– Интересный запрос, – Кир вопросительно посмотрел на свою племянницу.

– Я хотела видеть картину в целом, – объяснила она. – Мы увидим в этом списке имена всех погибших в монастыре, их родных, кто принадлежит к Волшебному миру, тех, кто может дать нам информацию. А возможно, там же, в этом списке, и имя убийцы.

– Хорошо, – одобрительно кивнул старый маг. – Так у вас есть этот список, Дан?

Страж уже вынул из внутреннего кармана пиджака сложенные листы бумаги.

– Тут точно нет имени Михаила Морозова, – пробегая глазами имена в списке, сказал он.

– А есть кто-то с фамилиями Соболевские, Мамонтовы, Кладовщиковы или Хлудовы? – с некоторым азартом спросила артефактор.

Даниил невольно улыбнулся. Вот такой он уже привык видеть Еву. Такой она становилась, когда затевала очередное приключение, когда у нее появлялась идея, как достать то, за чем она охотилась.

Дан вспомнил, как пять лет назад девушка именно с таким же выражением лица собралась лезть в каменный колодец, готовый обвалиться даже от самого легкого случайного прикосновения. Тогда так и случилось. А он, Даниил Нарышкин, вместе с Роной, дочерью Магнуса Скифа, и целым кланом вампиров откапывали Еву из-под завала. Артефактор нашла второй выход из той ловушки и достала ценнейший артефакт – реальную частицу древнего божества.

– Вы правы! – Дан по-детски обрадовался, увидев в списке одно из имен. – Хлудов! Кстати… тоже Михаил…

– Я думаю, это и есть твой вор, Кир, – уже серьезно заметила Ева. – Род Хлудовых тоже московский. Предприниматели, меценаты, а главное, любители древних рукописей. Один из них, Алексей Иванович Хлудов, известный культурный деятель, обладатель библиотеки редких рукописей и текстов, был отцом Варвары Алексеевны Хлудовой, в замужестве Морозовой. Последней управляющей морозовской мануфактуры в Твери! А вот ее брата как раз и звали Михаилом.

– Он Избранный? – переспросил Кир.

– О да, – Ева усмехнулась. – До сорока лет прожил в мире смертных. Михаил не стал продолжать достойное дело отца, не интересовался предпринимательством и культурой. Был отчаянным любителем приключений в юности, кутилой и пьяницей в среднем возрасте. А за пару лет до смерти в мире людей вообще признан сумасшедшим.

– Интересно, – заметил Дан. – Любитель авантюр, сын любителя редких рукописей… Подходящий портрет для вора из мира Избранных.

– Но почему ты решила, что это он? – удивился Кир. – Вот так, сразу, только услышав фами– лию?

– Я знаю истории богатых купеческих домов и меценатов, – напомнила Ева. – Но дело не в этом. Помнишь, Кир, как Дан рассказывал нам о твоих родителях? И он тогда перечислил, при каких обстоятельствах Избранные могут вернуться в мир смертных. Чтобы утвердить, узаконить в мире людей брак или рождение ребенка. Все дело в том, как правильно заметил Дан, что все мы привязаны к обоим мирам. А еще к своим корням. К семьям, родам, домам. Также и в нашем случае, как и во многих других похожих, выбирая себе подложное имя для возвращения в мир смертных, Избранный все равно как-то свяжет его со своей истинной семьей. Так наш вор мог оставить себе свое истинное имя – Михаил, но взять фамилию сестры, которую та получила по замужеству. Я же не зря перечисляла целый ряд семей, связанных с Морозовыми.

– В этом есть логика, – признал Кир. – И ты была права: имя Михаил Морозов слишком простое и распространенное. Найти двойника-тезку легко. В этом может быть смысл.

– Тогда мы просто можем проверить дальнейшую судьбу этого Избранного, – предложил Страж. – И тогда все станет ясно. Я возьму это на себя.

– Хорошо, – согласился старший Куракин. – Но теперь, Ева, может, ты сможешь так же просто вычислить и имя убийцы?

– Нет, но у меня есть некий план, как это сделать без списка… Я собираюсь выяснить это имя иным путем, – заявила Ева, решительно и с уже знакомым азартным блеском в глазах. – Но это будет очень непросто.

– Кажется, у вас появился план, – как-то обреченно заметил Дан. – И это меня уже пугает. Особенно если вы сами признаете его опасным.

– Что надо делать? – Кир, не привыкший к сомнениям и такой же бесшабашный, как его племянница, сразу перешел к подробностям.

– Тебе, Кир, – девушка смотрела на кузена испытующе и как-то даже настороженно, – придется сделать больше нас всех. И прежде всего… Ответь, потому что от этого зависит все. Скажи, готов ли ты согласиться, что место Либерии не где-то там в тайнике, куда уже почти сто лет пытаются проникнуть, и… поверь, кому-то это однажды удастся! Место библиотеки – в Хранилище Равнове-сия.

Услышав это, Дан выпрямился в кресле и даже заулыбался. Это было наиболее верное решение, и Стража восхищало, что его напарница с этим согласна. А вот Кир отреагировал совершенно неожиданно. Он издал почти издевательский смешок и громко хлопнул ладонями по коленям.

– Девочка моя! – это звучало с едким сарказмом. – Ты думаешь, мне доставляет удовольствие торчать здесь? Работать изредка могильщиком, пряча трупы тех, кто пока еще не смог туда проникнуть? Нравится носиться по стране за убийцей? И вообще! Ты хоть представляешь, сколько я уже тащу этот груз! Да! Я был бы счастлив перенести эти чертовы книги в Хранилище! Но как?

– С помощью Хранителя Равновесия, естественно, – голос Евы был спокоен, только в глазах плясали хитрые искры. – И именно тебя я попрошу найти и привести к нам в помощь Магнуса Скифа. А уж мы с Даном позаботимся о том, чтобы передать ему Либерию.

На это ее заявление оба мужчины ответили недолгим, но изумленным и каким-то тяжелым молчанием.

Первым не выдержал Дан.

– Вы знаете безопасный путь? – с явным беспокойством и нескрываемым недоверием осведомился он.

– Почти, – со смехом ответила Ева. – Но сегодня к вечеру буду знать точно. Мне всего лишь надо полистать книги и задать кое-кому пару вопро– сов.

– А потом? – Киру это все тоже не нравилось, но он был сдержан и привык говорить только по делу.

– Потом мы с Даном и Скифом заберем Либерию, – девушка говорила так, будто разговор шел об увеселительной прогулке. – А потом… мы расставим ловушку.

Кир начал улыбаться, холодно, зло, даже как-то хищно.

– А мне нравится ход твоих мыслей, – заявил он. – Ловушка… для того, кто почти сто лет рвался в тот подвал! И ты права! Нам даже не нужно знать его имя. Мы просто увидим, кто придет в пустую комнату. И кто останется там навсегда!

И после он посмотрел на Стража, внушительно, даже с угрозой, принуждая Нарышкина согласиться на это убийство.

– Мне не важно, в каком подвале он сгниет, – с ледяным презрением ответил ему Дан. – Если ему повезет выбраться, я устрою ему отдельную комнату в других подземельях.

Мужчины согласно кивнули друг другу и оба обернулись к Еве.

– Что надо делать? – повторил Кир свой недавний вопрос.

25 апреля

Тверь. Бывшая Аваевская богадельня

23.00

– Ева! – Реставратор, казалось, приятно удивлен ее визитом. – Не ждал… Ты одна? Это, знаете ли, не слишком безопасно, девушка. Ваше расследование… Ходить без сопровождения Нарышкина я бы тебе не рекомендовал.

– Ну, – маг несколько иронично улыбнулась. – Пока у меня нет причин для опасений. Никто насильно не заставляет меня лезть в подземелья Отроч монастыря. Но время нам дорого. Дан занят. Потому я одна сегодня. Без него и без Кира.

– Кир? – искренне удивился старый маг и даже на миг замер, наливая в чашку гостьи ароматный чай. – Кир Куракин? Твой старший кузен? Глава Стражи Москвы просил его тоже позаботиться о твоей безопасности?

– Нет, – Ева с интересом ждала реакции хозяина дома на свои следующие слова. – Кир тут в качестве Хранителя Либерии.

Рука Реставратора сильно дрогнула. Чайник ударился днищем о столешницу. На лице старика на миг мелькнул страх.

– Кир – Хранитель? – было видно, что новость на самом деле потрясла старого мага. – Как же так?..

– Разве он не был у вас вместе с остальными? – артефактор знала ответ, но ей было важно дать понять хозяину дома, насколько она осведомлена об этом сообществе.

– Нет, – старик отставил чайник, забыв выполнить обязанности хозяина и доразлить напиток по чашкам. – Если бы знал… Мне надо было бежать из Твери! Если Кир Куракин хранит библиотеку… Боже… Но кто бы дал мне ускользнуть с моими знаниями!

– Вообще-то вы неплохо храните секреты, – напомнила немного суховато девушка. – Нам с Даном вы ни слова не сказали о Хранителях вообще.

– Вы не спрашивали, – резковато и нервно оправдался Реставратор. – Даже если бы спросили… Это не те существа, о которых стоит вести беседы. Я даже не знаю, кто опаснее, тот убийца или противостоящие ему Хранители.

– Думаю, все же убийца, – Ева не скрывала иронии. – Один из Хранителей – мой кузен, потому я могу уверить вас в его благородстве и честности. Ну да ладно. Теперь, когда мы оба знаем то, о чем вы умолчали, поделитесь, пожалуйста, когда приходили к вам Аваев и Сумароков.

– Не вместе, – тут же поправил ее Реставратор. – Они были по одному и в разное время. Первым появился Аваев. Тогда, пятьдесят лет назад. Он пришел ко мне после одного из визитов моего друга. Он понимал, что я догадался о Либерии. Естественно, очень настойчиво просил молчать об этой тайне. Без угроз и насилия. Просто… Коротко рассказал мне о тех смертях. Просил удержать Главу некромантов от глупостей. И после… когда мой друг погиб… именно Аваев сообщил мне о его смерти.

– А священник? – напомнила Ева о втором Хранителе.

– Это было двадцать лет назад, – Реставратор невесело улыбнулся. – В ту ночь, когда ты доставила мне соскоб с фрески в крипте. Степан был моим знакомцем и раньше. Но я не подозревал о том, кто он на самом деле. Вот тогда и узнал. Ты же понимаешь, что он настоятель Успенского собора и не мог не заметить визит столь известной прихожанки, как ты. И вот он зашел напомнить… о смертях и о тайне. Просил позаботиться о тебе и твоей безопасности.

– То есть сбить меня со следа, – весело перевела девушка.

– Конечно, – совершенно спокойно подтвердил старый маг. – Ты же была и у того мальчишки в архиве? У Алексея.

– А он тут при чем? – удивилась Ева.

– Думаешь, его не посещали Хранители? – теперь уже усмехался Реставратор. – Ева! К архиву ведут многие ниточки. Это один из пунктов обязательной программы в поиске самой Либерии или безопасного пути к ней! К тому же Алексей единственный из той вашей кампании, кто еще жив и не пропал, как другие. Думаешь, это просто так?