Читать книгу "Путешествие в сны"

Тамара ничего не ответила, но этого и не требовалось – Ирина и так все понимала. Гувернантка задумалась, а потом наконец изрекла:

– Это только все усложнит, однако я с вами согласна. Оставлять девочку на съедение этим упырям нельзя. Но у нас не так уж много времени. Потому что приезд ваших родственников – это не просто визит вежливости или очередной акт фарса. Здесь затевается кое-что ужасное.

Она обеспокоенно посмотрела на зеркало и сказала:

– Но об этом мы поговорим с вами в другой раз. Готовьтесь к тому, что завтра ночью мы совершим вылазку. Не спрашивайте куда. Подробности позже!

Пожелав Ирине спокойной ночи, она вышла. Ирина долго не смогла заснуть, все ворочаясь и думая о том, что имела в виду Тамара. Пыталась она вообразить и то, как выглядела ее собственная, предыдущая жизнь. Ведь если воспоминания можно вернуть…

Так, размышляя над этим, она и заснула. А когда проснулась, часы показывали половину шестого. Ирина чувствовала себя свежей и выспавшейся, не могла же она все дни напролет проводить в кровати.

Поэтому она поднялась, провела около десяти минут в ванной комнате, а затем, накинув белый шелковый халат, расшитый красными ирисами, спустилась в детскую. Людочка еще спала, и Ирина, присев на стул около нее, подумала, что за эти дни она полюбила малышку. И вовсе не потому, что ей упорно внушали, что она – ее дочь.

Теперь она знала, что кровного родства с Людочкой у нее нет, но от этого она не стала любить девочку меньше. Наверное, даже больше. О том, что произошло с ее настоящими родителями, Ирина предпочитала не думать. Но если что, то у нее есть мать – она сама, девочку она не бросит ни при каких обстоятельствах.

Она вышла из детской, прикрыв дверь. А затем спустилась на первый этаж. До нее донеслись шаги, и она заметила экономку, она была еще в халате, но без своего старомодного чепца.

Ирина не сомневалась, что Калерия уже увидела: молодая хозяйка больше не находится в спальне, поэтому и выползла из своего гнезда.

– Доброе утро, Ирина Владимировна! – пропела она. – Как вы, однако, рано проснулись! Неужели не спится?

– Да, я спала не очень хорошо, – сказала Ирина.

По напряженному выражению лица Калерии она поняла, что та живо заинтересовалась ее признанием. Но Ирина не стала удовлетворять ее любопытство и сказала:

– Вы, как я вижу, тоже встаете ни свет ни заря. Тоже не спалось?

Экономка, показывая белые зубы, ответила:

– Привычка, Ирина Владимировна. Я поздно ложусь и рано встаю – сна мне требуется не больше пяти часов. Стоит мне провести в кровати больше, как начинается дикая мигрень. А этого я допустить никак не могу!

Она вынула из кармана халата свой мобильный и мельком взглянула на него.

– Вам что-нибудь принести? – спросила она Ирину, которая, подумав, сказала:

– Я бы не возражала против свежевыжатого сока. Для вас это ведь не составит труда? Только не апельсиновый, прошу вас, а какой-нибудь экзотический, из множества фруктов!

Она надеялась, что ее желание поставит Калерию Афанасьевну в тупик и она отстанет от нее. Но не тут-то было! Экономка расплылась в улыбке и заверила ее:

– О, это не проблема! Только мне понадобится минут десять-пятнадцать…

Оставив Ирину сидеть в кресле в гостиной, она отправилась в кухню. Вскоре Ирина услышала мерное гудение – это был кухонный комбайн, который включила Калерия. Обеспокоенная тем, что шум может донестись до детской и разбудить Людочку, Ирина пошла на кухню, чтобы проверить, закрыта ли дверь.

И сквозь стеклянную дверь, которая была все же закрыта, увидела массивную фигуру экономки, орудовавшей сразу с несколькими фруктами. А сзади, на гранитной поверхности кухонного стола, лежал ее мобильный.

Калерия снова врубила комбайн, и Ирина тихонько отворила дверь и проскользнула в кухню. Экономка, стоявшая спиной, ее не видела. Ирина же склонилась над экраном мобильного.

Весь экран занимало изображение ванной комнаты – это была ванная Вадима. Со смущением Ирина заметила своего «мужа», который, сбросив одежду, шагнул в душевую кабинку.

Калерия шпионила не только за ней, но и за Вадимом. Наверняка он не подозревал, что сообщница разглядывала его тайком голого в ванной. Но Ирину волновал не столько обнаженный Вадим, сколько то, что можно было увидеть при помощи камер через прозрачные стенки душевой кабинки.

Душевую заволокло паром, разглядеть можно было только контуры человеческого тела. Значит, если Калерия и наблюдала за ее ванной комнатой, то не увидела, как она, забравшись в кабинку, принимала таблетку для нейтрализации действия медикаментов.

И все же Ирина несколько секунд не могла оторвать взор от душевой кабинки, в которой находился Вадим, а потом быстро дотронулась до экрана.

Тот видоизменился, и Ирина заметила на нем четыре крошечных отделения. Дотронувшись до одного, она увидела, как оно растянулось на весь экран. Это было изображение гостиной, где ее оставила экономка. Конечно, пустой гостиной, потому что сама Ирина в этот момент стояла и пялилась на мобильный, выполнявший функции шпионского прибора слежения.

Вернувшись к виду с четырьмя отделениями, Ирина увидела свою спальню, также пустую, спальню гувернантки – Тамара уже проснулась и чистила зубы. А также детскую. Эта особа всех держала под колпаком и хотела знать, чем занимается каждый из обитателей особняка!

Гудение выжималки вдруг стихло, и Ирина замерла – стоило экономке чуть повернуть голову, и она бы увидела, что в двух шагах от нее, прямо за ее спиной, застыла та, за которой вообще-то надлежало следить.

Калерия не обернулась, а только взяла со стола яблоко и засунула его в раструб выжималки. Потом взяла стоявший рядом темный пузырек без этикетки, отмерила ровно пять капель, а затем снова врубила комбайн.

Ирина быстро дотронулась до нужного квадратика с уменьшенным изображением ванной Вадима, оно развернулось на весь экран. Сначала она не могла понять, чем же Вадим занят в душевой кабинке, а поняв, покраснела. Теперь стало ясно, что означали эти быстрые движения и мелькание конечностей. Ее так называемый супруг, лишенный возможности делить ложе с «женой», вовсю предавался юношескому греху, не подозревая, что за ним наблюдает экономка.

Ирина выскользнула из кухни и быстро вернулась в гостиную. Через пару мгновений рев соковыжималки стих. Ирина поднялась из кресла и направилась обратно как ни в чем не бывало.

Сквозь стеклянную дверь она увидела, как Калерия, зажав в массивной руке мобильный, затуманенным взором, высунув лиловый язык, наблюдает за тем, что происходит в ванной Вадима. Случайно подняв глаза, она заметила Ирину, страшно смутилась и спрятала мобильный в карман халата.

– Я и не заметила, как вы подошли, – произнесла Калерия, когда Ирина вошла в кухню, и кинулась переливать сок из пластиковой емкости в бокал.

Она так суетилась, что даже разбила один из бокалов, случайно смахнув его со стола. Видимо, так на нее подействовал вид Вадима в душе.

Наконец она поставила перед Ириной бокал свежего сока. Женщина вспомнила, как экономка добавила туда пять капель из темного пузырька без этикетки. Его, впрочем, на кухонном столе уже не было. Наверняка, как и мобильный телефон, он исчез в необъятном кармане халата Калерии.

– Благодарю вас! – произнесла Ирина и вышла из кухни. Задержавшись на повороте, она обернулась и заметила, как экономка, достав из кармана мобильный, с упоением пялилась в него, позабыв о своих обязанностях тюремщицы. Ирина была готова поспорить, что наблюдала она сейчас не за ней, а за Вадимом.

Надо же этому смазливому мошеннику так влипнуть: обычно престарелый хозяин тайно наблюдает за молодой служанкой, принимающей душ, а тут наоборот – не первой свежести похотливая грымза положила глаз на юного хозяина.

Пользуясь тем, что Калерия Афанасьевна следила явно не за ней, Ирина быстро зашла в туалет для гостей и вылила содержимое бокала в унитаз. Тщательно спустив воду, она вернулась в гостиную, уселась в кресло и поднесла бокал к губам.

По лестнице спустилась облаченная в темный костюм Тамара.

– Надеюсь, вы не пили этого, – произнесла она вместо утреннего приветствия, а Ирина с улыбкой пояснила:

– Конечно, нет, но кому-то неплохо считать, что пила.

Тамара кивнула и заметила:

– Отлично придумано! Но не забывайте принимать таблетки, полученные в клинике от моей подруги. Так надежнее!

Ирина быстро поднялась к себе в спальню, незаметно вынула одну таблетку, а потом залезла в душевую кабинку и включила воду. Засовывая таблетку в рот, она не смогла удержаться от смеха. Не повезло же Вадиму! Если бы он знал, что стал жертвой Калерии! Ну ничего, сами как-нибудь разберутся. Но «мужа» ей не было жаль ни чуточки.

За завтраком Ирина то и дело поглядывала на Калерию, снова игравшую роль чопорной экономки, и веселого, ничего не подозревавшего Вадима. Не выдержав, Ирина прыснула, а муж озабоченно спросил:

– Ириша, все ли в порядке? Ты какая-то… Какая-то слишком веселая сегодня!

– Я вспомнила несколько старых анекдотов! – заявила она и обратилась к Людочке, которая на этот раз не была такой апатичной и заторможенной. Сказалось действие таблетки, блокировавшей действие тяжелых медикаментов, которыми Калерия пичкала ребенка.

Но ведь перемена в поведении Людочки рано или поздно бросится Калерии в глаза и вызовет массу вопросов! Да и потчевать ребенка таблетками, предназначенными купировать эффект медикаментов, было опасно. Одно дело – она, взрослая женщина, а другое – трехлетняя девочка.

После еды Ирина играла с Людочкой, а потом эстафету переняла Тамара. Ведь в ее обязанности входило развивать у девочки логическое мышление и беседовать с ней по-английски.

Во второй половине дня Тамара, улучив момент, шепнула Ирине:

– Сегодня ночью мы совершим вылазку в пределах вашего поселка. Я вам кое-что покажу!

Ирина с нетерпением ждала наступления вечера. Наконец она затворилась в своей комнате и залилась хохотом – «муж» только что объявил, что собирается пойти освежиться и принять душ. Калерия Афанасьевна тотчас засуетилась и, прихватив мобильный, ринулась в кухню.

В начале одиннадцатого Ирина погасила свет и ждала, когда к ней заглянет Тамара. Время шло, а Тамара не появлялась. Ирина смежила веки – и вдруг почувствовала, как кто-то теребит ее за плечо.

Открыв глаза, она заметила Тамару, облаченную во все черное, которая поднесла к губам указательный палец, мол, не надо издавать звуков. И указала на дверь, за которой и исчезла.

Ирина взглянула на часы – они показывали двадцать минут третьего. Она быстро оделась и вышла в коридор. Тамара ждала ее там.

Они осторожно спустились по лестнице, причем Ирина занервничала, когда одна из ступенек еле слышно скрипнула. Миновав анфиладу комнат, они вышли в холл и остановились перед входной дверью.

Она просто так не открывалась, а каждую ночь запиралась при помощи особого электронного замка – причем делал это даже не Вадим, а Калерия Афанасьевна. Ирина заметила зеленый огонек, мерцавший в металлической коробке, вмонтированной в стену. Она знала, что если попытаться открыть дверь, не введя многозначный пароль, то раздастся сигнал тревоги. Причем было все равно, с какой стороны ее открывали – снаружи или изнутри.

Тамара же вставила в прорезь прибора нечто, похожее на пластиковую карточку, и на дисплее с невероятной скоростью стали мелькать зеленые цифры. Постепенно они замерли, выстроившись в число «530881».

Едва оно высветилось, раздался легкий щелчок. Рука Тамары, облаченная в перчатку, легла на дверную ручку, и Ирина заметила, как дверь пошла в сторону. В лицо ей ударил прохладный осенний воздух, и она увидела клочок неба, на котором сияли звезды.

Ирина вдруг поняла, что вот уже несколько дней не покидала этот особняк, ставший для нее против воли тюрьмой. Она вышла вслед за Тамарой из дома, и дверь мягко захлопнулась за ними. Ирина в ужасе уставилась на нее, а Тамара произнесла негромко, однако вполне четко:

– Не волнуйтесь, назад мы попадем очень легко. У меня имеется универсальный электронный ключ, то есть попросту говоря – электронная отмычка, а код мы только что узнали.

Она направилась прочь от дома, на улицу. Ирина поспешила за ней и сказала:

– Но мы ведь еще не убегаем? Потому что без Людочки я никуда не пойду!

Осмотревшись по сторонам, что, впрочем, было излишне – улица была абсолютно пустынна, Тамара произнесла:

– Нет, сейчас мы бежать не сможем. Но подготовка ведется. И я хочу продемонстрировать, как это завтра произойдет. Потому что тянуть нельзя – они пригласили ваших так называемых родственников, значит, форсируют события.

Что это значило, Ирина не знала, но спрашивать не стала. Она пошла вслед за Тамарой по улице, и они оказались около одного из соседних особняков – огромного, импозантного, чем-то напоминавшего венецианский палаццо, что, однако, смотрелось под Москвой весьма нелепо.

Ирина заметила два дорогих автомобиля, припаркованных около входа, а потом увидела, как Тамара направилась к двери и вставила карточку в электронный замок.

– Что вы делаете! – воскликнула Ирина, бросаясь к ней, но было поздно – на экране уже высветились шесть цифр, и дверь открылась. Тамара прошла в холл, а Ирина замерла на пороге.

То, что они вторглись на чужую виллу, было само по себе далеко не благородным поступком, однако более всего она опасалась, что хозяева или прислуга, обнаружив в доме незнакомок, поднимут тревогу. И тогда все пропало!

Внезапно ей пришла в голову ужасная мысль: а что, если у соседей имеется собака или даже несколько? Ведь они точно выдадут их с головой!

Но в доме царила кладбищенская тишина. Неудивительно, ведь было половина третьего ночи. Наверняка все спали. Только что они делают в чужом особняке и, главное, с какой целью они туда проникли?

Они миновали залитую синим светом кухню, прошли через огромный зал, также освещенный, и Тамара направилась к лестнице. Ирина схватила ее за рукав и прошептала:

– Вы с ума сошли! А если наше присутствие заметят?

Может, Тамара этого и добивалась, в этом и состоял ее план – их заметят, сдадут на руки полиции, и таким незамысловатым образом они смогут покинуть территорию охраняемой деревни для нуворишей? Только план был весьма глупый. Ирина не верила, что Калерия и Вадим, а также те, на кого они работали, позволят полиции увезти ее.

Вместо ответа Тамара задрала голову и вдруг издала пронзительный вопль. Причем он был такой громкий и леденящий душу, что Ирина на несколько секунд даже оглохла. А когда пришла в себя, бросилась к входной двери. Гувернантка помутилась рассудком, иного объяснения у нее не было. Надо было вернуться в особняк, пока встревоженные воплями посреди ночи жители виллы не появились на лестнице.

– Не спешите! – заявила Тамара громко. – Вы разве не поняли, что все эти дома – такая же часть спектакля, как и обитатели вашего особняка? Тут никто не живет!

Ирина развернулась и посмотрела на Тамару. А ведь такая мысль приходила ей в голову. Однако она была настолько невероятной, что Ирина отмела подобную возможность.

– Но ведь у входа стоят автомобили… – сказала она, а Тамара отмахнулась:

– Стоят, ну и что? Их сюда пригнали, а потом бросили. На них никто не ездит!

Ирина не сдавалась:

– Но я сама видела соседей! И, кажется, в этом особняке тоже кто-то живет. Как же зовут этого банкира и его молодую супругу…

Она наморщила лоб, а Тамара сказала:

– Какая разница, на кого записан особняк! Все принадлежит одному крупному российскому холдингу. Потому что, повторюсь, все это – декорации. И те, кого вы видели, такие же актеры, как и ваш благоверный, и его матушка, и Калерия. Только эти личности – статисты, они требовались для создания подходящего антуража. Чтобы вы не подумали, что живете на кладбище. Они появились на пару минут, помахали вам, разыграли бытовые сценки и смотали удочки. А ваши тюремщики остались и морочат вам голову двадцать четыре часа в сутки…

Ирина была готова ко многому, но не к такому. Она быстро спросила:

– С какой целью? Только для того, чтобы я ничего не заподозрила? Но ведь… Но ведь было бы намного проще снять или купить такой особняк в реальном закрытом поселке!

Тамара пояснила:

– Нет, в данном случае было гораздо проще воспользоваться этим поселком. Я уже говорила, но снова повторюсь – уж слишком много стоит на кону. Вас требовалось изолировать от остального мира, полностью от него отрезав. И им это удалось. Почти! Ну ладно, об этом мы можем поговорить и позднее. Идемте!

Она зашагала вверх по лестнице, Ирина последовала за ней. А ведь и правда – в глаза ей с самого начала бросилось то, что в поселке нет ни единого ребенка. Ведь дети наверняка означают лишние проблемы и ненужный риск. Однако в ее случае требовалась дочка Людочка…

Они оказались на последнем этаже, прошли по коридору и попали в просторную комнату. Тамара включила свет, Ирина же заметила:

– А то, что вы включили свет, не привлечет внимание охраны? Или еще кого-то?

Тамара ответила:

– Нет, ведь они охраняют подступы к поселку, не помышляя, что я пробралась уже внутрь. Кстати, статистов здесь нет, у них свое расписание, они приезжают днем. А сейчас вы вообще особняк не покидаете, поэтому им не требуется болтаться на улице и махать вам руками. А здесь мы ради этого!

Она подошла к шкафу и распахнула его. Ирина увидела ворох одежды, а также алюминиевый чемоданчик. Тамара вытащила его, открыла и удовлетворенно хмыкнула. В чемоданчике находились всевозможные принадлежности для изменения внешности.

– Как это сюда попало? – спросила заинтересованно Ирина, и Тамара сказала:

– Вы правы, этого здесь быть не должно. Но ведь если мы сумели пробраться в «Мнемозину», то оказаться в поселке тоже не составило труда. Один из статистов работает на нас.

Мы… Это звучало почти что как «они». Тамара поняла, что Ирина хочет знать, кто такие «мы», и заметила:

– Мы – это те, кто стал жертвами Гладышева и его людей. Вы – тоже жертва, хотя вас с нами, конечно, сравнить нельзя. Ну ладно, а теперь давайте приниматься за дело. Времени не так уж много. Калерия сейчас спит, но обычно она встает около пяти. Так что вперед!

Она указала Ирине на стул, и та послушно уселась на него. Тамара стала колдовать над ней, доставая из чемоданчика парики, а также резиновые маски, выглядевшие как настоящие человеческие лица.

Ирина примеряла одну, потом другую, третью. Тамара осталась довольна, посмотрела на часы и собрала вещи, положив их обратно в чемоданчик.

– Итак, станете старухой, это вам больше идет. Уж не обессудьте! Просто завтра у нас не будет времени на то, чтобы все это примерять и выбирать. Мы должны действовать слаженно и четко. Покинуть поселок мы сможем примерно в восемь вечера. Это значит, что около половины восьмого вы отправитесь к себе в комнату, заявив, что хотите отдохнуть. Ровно без пяти восемь вы выйдете из комнаты и спуститесь по лестнице. Направитесь не к центральному выходу, а к черному, около кухни…

– Но ведь там будет Калерия! К тому же она ведет за мной слежку! – сказала Ирина, а Тамара ответила:

– Об этом не беспокойтесь, Калерию я возьму на себя. Также я позабочусь о Людочке. Но так как она еще маленькая и всего объяснить ей нельзя, придется использовать снотворное. Ничего не поделаешь – она не должна выдать нас!

Ирина понимающе кивнула, а Тамара продолжила:

– От вас требуется выскользнуть через черный ход, дверь будет открыта, и направиться сюда. Но не по улице, а через сад. Маршрут вам ясен? Смотрите сюда!

Она вынула свой мобильный, на экране которого возник схематичный план особняка-тюрьмы и прилегавших к нему вилл.

– Маршрут вам ясен? Отлично! И заходите на виллу не как мы сюда сейчас зашли, а также через черный ход, со стороны гаража. Я вам его еще покажу. Попав сюда, немедленно приступайте к переодеванию. Как надеть маску, я вам сейчас продемонстрирую. К ней – вот это пальто.

Особняк они покинули спустя двадцать минут. Руки Ирины слегка дрожали – все-таки им предстояла попытка побега с территории хорошо охраняемого объекта. Однако она понимала, что иного пути на волю у нее не было.

На волю. К прежним воспоминаниям. И к своей предыдущей жизни.

Тамара показала ей вход через гараж, а в «свой» особняк они вернулись через сад, так, чтобы Ирина имела возможность представить маршрут, которым ей предстояло пройти всего через несколько часов, правда, в обратном направлении.

Они проникли в дом через дверь в кухню, и Тамара прислушалась. В особняке все спали. Часы показывали четверть пятого. Они отсутствовали почти два часа.

Не говоря ни слова, они разошлись по комнатам. Тамара отправилась к детской, где спала Людочка, а Ирина поднялась на этаж выше.

Подойдя к своей комнате, она с беспокойством заметила, что сквозь приоткрытую дверь пробивается рассеянный луч света. Неужели она забыла выключить ночник, когда уходила? Хотя нет, она не включала его, Ирина точно помнила это. Но как же тогда…

Она распахнула дверь и увидела Вадима, сидевшего на кровати к ней спиной. Ирина окаменела, а «муж» обернулся на шум и, заметив Ирину, сказал:

– Господи, вот ты где, Ириша! А то я уже беспокоился. Где ты была?

Ирина пыталась сообразить, как долго «муж» уже находится в ее комнате. Одно дело – если зашел три минуты назад, всегда можно сказать, что спускалась в кухню, чтобы попить или поесть. И другое – если он сидит здесь уже час или полтора!

Однако она поняла: сидеть и ждать ее так долго он бы точно не стал, а разбудил бы Калерию. Значит, он пришел не так давно. Но все равно Вадим, казалось, что-то подозревал.

Ирина была рада, что оделась в халат. Только на ногах у нее были не тапочки, а сапожки. Поэтому она быстро присела на кровать, пряча ноги под длинным пологом, спускавшимся к самому ковру.

Она запустила пятерню в мягкие светлые волосы Вадима и взъерошила их. Нет, она не была в игривом настроении, но требовалось отвлечь «супруга».

– Дурачок, тебе что, приснился страшный сон? – спросила она его, и Вадим вдруг поцеловал ее руку и произнес:

– Нет, просто зашел, чтобы проведать тебя. Глупо, конечно, посреди ночи вламываться, но мне стало так тоскливо!

Он приобнял ее, и Ирина поняла – ему хотелось ласки и страстного акта любви, как в первый день после возвращения из клиники.

– Я только спустилась в кухню… Мне хотелось мороженого… Я долго не могла найти его… – сказала Ирина, и Вадим, сияя, признался:

– Ну да, Калерия… Я хотел сказать, Калерия Афанасьевна хранит его в морозильнике в самом низу. Я тебе сейчас принесу. Какое хочешь? Ах, твое любимое, фисташковое!

И действительно, Ирина любила именно его, хотя не могла сказать, почему и как эта привычка сформировалась. Как, впрочем, и то, когда она в последний раз ела фисташковое мороженое.

Вадим исчез, Ирина же быстро сбросила сапожки, поставила их в шкаф и нырнула под одеяло. После ночной вылазки она чувствовала себя разбитой, и меньше всего ей хотелось заниматься на рассвете любовью с человеком, который играл роль ее благоверного. Хотя в постели Вадим был так горяч и темпераментен…

Запретив себе думать об этом, Ирина сосредоточила все мысли на том, что он – один из «них». То есть из врагов. Ее врагов.

Посему она притворилась спящей, когда Вадим минут пять спустя вошел в спальню, держа в руках серебряный поднос с двумя фарфоровыми пиалами, заполненными мороженым.

Убедившись, что Ирина спит, он осторожно поставил поднос на стол, чмокнул «жену» в щеку, потоптался около кровати, поправил одеяло, а затем, прихватив поднос, погасил свет и вышел.

Ирина почти сразу же, несмотря на пережитое и связанный с этим стресс, а, может быть, именно поэтому, провалилась в глубокий сон. В себя она пришла оттого, что кто-то теребил ее за плечо.

Открыв глаза, она заметила Людочку – девочка, смеясь, сидела у нее на кровати. А потом полезла под одеяло. Ирина подхватила Людочку, которая залилась счастливым, беззаботным смехом. Женщина же не могла не думать о том, что родителей этого очаровательного ребенка, сущего ангелочка, в живых, вероятнее всего, уже не было.

– А ты теперь будешь моей мамочкой? – спросила Людочка, обнимая Ирину за шею, и та, поцеловав ее в нос, ответила:

– Конечно! Обещаю тебе, что буду!

– И ты никогда меня не бросишь? – спросила вдруг серьезно девочка, и Ирина столь же серьезно пообещала:

– Клянусь тебе, что никогда!

– Никогда-никогда? – спросила Людочка, закусив губу. И Ирина подтвердила:

– Никогда-никогда!

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова Вадима. Он скорчил страшную, но в то же время смешную рожу, и Людочка, притворно визжа от страха, в действительности же хохоча, снова полезла под одеяло.

Вадим ввалился в комнату и спросил грозным тоном:

– А где тут маленькая девочка Людочка? Я ведь ее нутром чую! Потому что хочу ее найти и съесть!

Из-под одеяла донеслось хихиканье. Вадим, вошедший в роль то ли сказочного великана, то ли Кощея Бессмертного, стал рыскать по комнате, разыскивая Людочку. Она, приоткинув одеяло, наблюдала за этими поисками, затаив дыхание.

– Здесь ее нет! – заявил Вадим, заглядывая в стенной шкаф. – И здесь тоже! – Он посмотрел в ванную. – А, я понимаю, где она спряталась!

И он полез под кровать. Ирина села, поджав ноги, наблюдая за этим веселым действом. Однако на сердце у нее было тяжело и тоскливо. Ведь из Вадима получился бы великолепный отец, а из Людочки – чудесная дочка. Беда была только в том, что Вадим не был ее мужем. А Людочка – дочерью. И все в этом особняке, любой момент, даже самый непринужденный и веселый, был, вероятнее всего, частью кошмарного сценария.

– Так где же она? Чую, чую я ее дух! Вот она где! – прорычал Вадим и двинулся прочь от кровати к шторам. А потом вдруг развернулся и кинулся обратно к кровати, откинул одеяло – и его взору открылась визжащая от ужаса и радости Людочка.

Он подхватил ее на руки, подбросил вверх, и Людочка захохотала. Даже Ирина, обуреваемая тяжелыми мыслями, не смогла сдержать улыбки. Все же не такой плохой человек этот Вадим…

Она вдруг снова подумала о том, как они занимались любовью. А потом вспомнила постыдные кадры с мобильного Калерии Афанасьевны.

Да, не такой уж и плохой. Но далеко и не хороший. Он работал на «них». И разыгрывал перед ней добродушного отца, который возится с дочуркой. А ведь Людочка его дочерью в действительности не являлась.

Видимо, привлеченная визгом, смехом и рычанием, в спальню заглянула экономка. У нее даже челюсть отвисла, когда она увидела, как Вадим подбрасывает к потолку Людочку, а Ирина с блаженной улыбкой наблюдает за происходящим.

И вдруг наваждение исчезло, мгновения беззаботного веселья закончились. Ирина заметила суровый взгляд Калерии, под которым Вадим сник и, поставив Людочку на ковер, поцеловал ее в лоб.

– Еще, еще! Я хочу еще! – кричала девочка, подпрыгивая и размахивая руками. – Пожалуйста, еще, папочка!

Она назвала Вадима «папочкой», отметила Ирина. Интересно, помнит ли она своего настоящего отца? И, что важнее, вспомнит ли, если вернется к нему? Хотя относительно этого Ирина сомневалась…

Экономка кашлянула и протянула:

– Прошу прощения, что мешаю, однако вам, Вадим Алексеевич, звонят. С работы! Это очень важно!

По ее тону Ирина поняла, что звонок был не с мифической работы в нефтегазовом концерне, а от «них», настоящих хозяев Вадима. «Муж» сорвался с места и, извинившись, исчез.

Ирина многое бы дала, чтобы узнать, о чем будет идти речь во время этого телефонного разговора. Она осталась сидеть на кровати, чувствуя на себе тяжелый взгляд Калерии Афанасьевны.

– Почему ты ведешь себя неподобающим образом? – грозно спросила она у Людочки, и девочка сразу съежилась. Ирина похлопала по одеялу рядом с собой, Людочка тотчас забралась к ней на кровать. Женщина положила руку на плечо девочки и сказала:

– Все же мать Людочки я, не так ли? Так мне и решать, что является для нее подобающим, а что неподобающим поведением. Или вы со мной не согласны?

Она взглянула прямо в глаза экономке, которая, скривившись, пробормотала:

– Разумеется, Ирина Владимировна. Просто девочка никогда себя так раньше не вела. Я хотела сообщить вам, что завтрак готов. Мне накрывать?

Конечно, Людочка так себя раньше никогда не вела, потому что ее пичкали разной медикаментозной гадостью, и она спала днями напролет.

Сделав вид, что она раздумывает над вопросом Калерии, Ирина ответила:

– Нет, не надо! Мы ведь не будем завтракать?

Она посмотрела на Людочку, которая, вторя ей, пролепетала:

– Не будем, не будем!

Экономка не ожидала такого ответа, поэтому на мгновение лишилась дара речи, а потом стала пытаться навязать бокал сока или тост.

– Если мы проголодаемся, то сами возьмем что-нибудь из холодильника! – прервала ее Ирина. – Спасибо вам большое, но вы можете заниматься своими делами. И своим телефоном!

Последняя реплика вырвалась у нее случайно. Экономка подозрительно уставилась на нее, а потом, пробормотав что-то, вышла прочь. Не исключено, что упоминание телефона было лишним, но Ирина не могла сдержаться.

Да и какая разница, заподозрила Калерия что-то или нет?! Ведь осталось всего несколько часов, и они покинут этот ужасный особняк и обретут свободу. А затем, если все пройдет так, как задумано, она сама обретет воспоминания. А Людочка – свою прежнюю семью.

А если семьи у нее нет… Ирина посмотрела на девочку, которая снова бесилась на кровати, подпрыгивая и кувыркаясь.

Если семьи у девочки больше нет, то она обретет новую. Потому что мать у нее уже имеется, ибо Ирина знала, что никогда не бросит Людочку – ни при каких обстоятельствах.

Людочка прыгала на кровати, а Ирина вдруг произнесла гнусавым голосом:

– А где здесь девочка Людочка? Я, Баба Яга – Костяная Нога, что в лесу живет и детей жует, за ней пришла! Подавайте мне Людочку на завтрак!

Девочка, визжа, зарылась в подушки, а Ирина, отогнав все дурные мысли, принялась дурачиться.

Так прошло около получаса, а потом заявилась «любимая бабушка», Виктория Вадимовна. А за ней и ее «сынок», то есть Вадим. Ирина поняла, что время беззаботных игр прошло, поэтому спустилась вниз.

Вадим мимоходом сообщил ей, что завтра к ним приедут ее матушка, старший брат Сергей и его жена Светлана. Ирина вспомнила слова Тамары о том, что их визит является своего рода кульминацией. Только каким образом, она себе не представляла.

Завтрак она пропустила, а обед – нет. До этого Ирина украдкой приняла таблетку, блокировавшую действие транквилизаторов, поэтому смогла насладиться грибным супом, судаком в тесте и шоколадным тортом.

Время, тянувшееся как резиновое, вдруг понеслось вперед, словно рысак на скачках. Взглянув на часы, Ирина обнаружила, что стрелки показывают половину восьмого. Ужин по ее просьбе перенесли на половину девятого, и она даже несколько минут обсуждала меню с Калерией Афанасьевной, хотя прекрасно знала, что поужинать не придется, потому что к тому времени они уже покинут территорию охраняемого поселка.