Читать книгу "Путешествие в сны"

Но ведь речь шла о женщине, которая будет большую часть дня проводить с Людочкой! Ирина дала себе слово, что не допустит, чтобы около ребенка появился какой-нибудь монстр. И вообще лучше всего отвергнуть всех кандидаток, заявив, что все они не подходят. И что бы ни говорили «муж» и «свекровь», настаивать на своем. Она сама позаботится о Людочке!

Поэтому, быстро приведя себя в порядок, Ирина спустилась вниз. Там она никого не застала и прошла в кабинет мужа. Не стуча, она распахнула дверь и увидела Вадима, Викторию Вадимовну и Калерию, восседавших на тронообразных стульях. Напротив них, на низеньких деревянных скамеечках, сидели три женщины, облаченные в строгие костюмы.

Значит, она ошиблась! Собеседование было реальным!

– Ириша! – воскликнул Вадим, смутившись, – появления жены он явно не ожидал. – Мы думали, что ты отдыхаешь, и не хотели тревожить тебя по пустякам!

– Выборы гувернантки для моей дочери отнюдь не пустяк, – заявила Ирина и подошла к нему. – Вы ведь не возражаете, если я приму участие в собеседовании?

Впрочем, это был не вопрос, а утверждение. Пододвинув к столу еще один стул, Ирина опустилась на него и стала изучать три папки с документами, лежавшие перед ней.

– Продолжайте, прошу вас, – заявила Ирина, не поднимая головы. – Ведь, кажется, вы говорили, Виктория Вадимовна?

«Свекровь» кашлянула, а Ирина подумала, что сорвала им представление. Наверняка никакого собеседования здесь и в помине не было, они уже давно знали, кого из тюремщиц возьмут на роль воспитательницы Людочки.

Виктория Вадимовна стала задавать вопросы, желая узнать, у кого работала каждая из трех кандидаток. Ирина же, листая документы, с удивлением отметила, что данные, которые сообщали женщины, совпадали с тем, что было зафиксировано на бумаге.

Потом эстафету переняла Калерия Афанасьевна, поигрывая своим телефоном, она стала задавать вопросы касательно методики воспитания детей и интересоваться тем, каков педагогический стаж каждой из дам.

Ирина внимательно осмотрела всех трех. Сидевшая в середине ей сразу не понравилась – жесткая складка у рта, командирский голос, колючий взгляд. Такой только в концлагере надзирательницей работать, а не отвечать за ребенка. Ирина была готова отдать руку на отсечение, что именно эта особа – облаченная в темно-синий костюм, с неброской цепочкой на шее – и есть та, которую прочили в новые тюремщицы. Отвечала она на вопросы, надо сказать, очень бойко, справлялась с любым, даже каверзным, при этом не теряясь, не паникуя и не перебарщивая. И послужной список у нее был солидный, и рекомендации более чем достойные. Но Ирина сразу же отмела возможность того, что эта женщина станет гувернанткой Людочки.

Та, что сидела справа, ничего особого собой не представляла. Миловидная, но какая-то никакая. Вроде бы и опыт имелся, и образование было отменным, но на Ирину она впечатления не произвела. Однако она решила, что, может быть, именно такую и надо взять. Если они устраивают собеседование, значит, все же не все три работали на «них».

Их агентом была особа в темно-синем костюме, Ирина в этом не сомневалась. Вторая, в светлом, была ни рыба ни мясо. А вот третья, в горчично-желтом…

Молодая, красивая, бойкая. С затейливым колечком в ухе, причем не в мочке, а в верхней его части. С нестандартной, асимметричной прической с розовыми и зелеными прядями.

Ирина заметила, что Калерия относилась к ней особенно предвзято, а Виктория Вадимовна недовольно качала головой, поглядывая на эту кандидатку.

Понравилось Ирине и то, что она не тушевалась, а если чего-то и не знала, то с обезоруживающей улыбкой признавалась в этом. Особенно понравилось Ирине то, что на ее вопросы о том, что лучше всего для ребенка, эта особа без запинки выдала:

– Прогулки на свежем воздухе, игры в прятки и догонялки!

Да, именно такая союзница и требовалась. И она сумеет сделать так, чтобы эта девица перешла на ее сторону. В итоге она поможет ей бежать отсюда!

Взглянув на свой мобильный, Калерия Афанасьевна поблагодарила дам и попросила их подождать в соседней комнате, куда она их сама и проводила. Еще до того, как экономка вернулась, Виктория Вадимовна заявила:

– Надо брать Тамару! И только Тамару!

Она имела в виду строгую особу в темно-синем костюме. Ирина еле заметно скривилась – так и есть, эта Тамара была шпионкой, в обязанности которой будет входить наблюдение не только за Людочкой, но и за самой Ириной.

– А мне нравится Жанна, – заявила Ирина, подразумевая молодую девицу с диковинной прической. – У нее не столь замшелый педагогический подход, как у этой Тамары!

Обе женщины уставились на Вадима, которой произнес:

– А как насчет Ольги…

Это была третья кандидатка, ни рыба ни мясо. Ирина поняла: он не хочет идти против мнения «жены», но и не готов открыто выражать точку зрения, отличную от «мамочкиной».

Наконец вернулась Калерия, с порога пробасившая:

– Естественно, только Тамара! Иного мнения быть не может!

Ирина посмотрела на Вадима и сухо сказала:

– Тебе стоит подумать над тем, кого ты объявишь своей фавориткой. Я уверена, что Жанна…

– Нет, нет и нет! – заявила, энергично качая головой, Калерия. – Я ведь специально выходила с ними, чтобы заодно позвонить бывшим хозяевам этой разбитной девахи Жанны. Так она там чуть не соблазнила старшего сына!

– И кого она может соблазнить у нас? – спросила иронически Ирина. – Тебя, Вадим? Вроде бы больше некого. Или, быть может, вас, Калерия Афанасьевна?

Она посмотрела на экономку, которая тотчас надулась и покраснела.

Вадим помялся и изрек:

– Понимаю, если я скажу, что тоже за Жанну, то будет два на два голоса, то есть патовая ситуация…

– Отчего же, – сказала Ирина, – родители имеют по два голоса. А ведь родители – это ты и я, не так ли, дорогой? А вот бабушка и прислуга – по одному! То есть сейчас два против двух!

При слове «прислуга» лицо Калерии окаменело. Но Ирина была довольна тем, что сумела уязвить эту сказочную великаншу. Да, ей требовалась союзница, и таковой могла стать только молодая и готовая рискнуть Жанна, а не явно происходившая из рода потомственных стукачей и вертухаев Тамара.

Своей фразой она давала понять «благоверному» – ну давай же, решайся! Хоть однажды в жизни поступи как настоящий мужик! А не как актеришка, нанятый для ужасного спектакля.

– Но тогда надо пригласить и другую бабушку… – начала Виктория Вадимовна, но Ирина проигнорировала ее замечание. Она в упор смотрела на Вадима, который наконец сообщил:

– Ну что же, я думаю, что более всего на роль воспитательницы нашей дочурки подходит…

Он одарил Ирину виноватой улыбкой и завершил фразу:

– Тамара!

Ну конечно, как же иначе! Этот мачо подмосковного розлива, как водится, в решающий момент струсил, поджал хвост и сдал свои позиции. Ирина презрительно улыбнулась, а Вадим тотчас подошел и попытался обнять ее. Она увернулась, а он прошептал:

– Ириша, но она и вправду лучше! Ты что, обиделась?

А Калерия Афанасьевна уже выкатилась из кабинета, дабы огласить вердикт. Ирина закусила губу, думая о том, как же ей поступить. Устроить истерику и заявить, что если не возьмут Жанну, то она не будет больше ездить на сеансы мнемотической гимнастики? Тогда ее наверняка накачают снотворным и привезут туда против ее воли. Заплакать? Броситься «мужу» на шею и попросить его исполнить ее волю?

Ирина на одеревенелых ногах вышла в соседнюю комнату, где заметила облаченную в темно-синий костюм надзирательницу Тамару. Она с хитрой улыбкой подошла к Ирине и почтительно произнесла:

– Я рада, что смогу работать в вашей семье, Ирина Владимировна! Остановив свой выбор на мне, вы, смею заверить, не пожалеете!

Ирина подумала, что найдет предлог, чтобы избавиться от этой особы. Если она хоть один-единственный раз повысит голос или посмеет поднять руку на Людочку, то немедленно окажется на улице. И тогда она поставит Вадиму ультиматум – или она сама будет воспитывать Людочку, или они возьмут Жанну.

Приняв решение, Ирина успокоилась. Этой шпионке недолго работать в особняке. Она не позволит ей третировать Людочку.

– Могу ли я взглянуть на ребенка? – спросила Тамара, и Ирина отметила, что она не сказала «на малышку» или «на девочку». И даже по имени ее не назвала. Впрочем, ведь она была тюремщицей, а тюремщикам вовсе не обязательно знать поименно тех, кого они охраняют.

Сопровождаемая Викторией Вадимовной, Калерия отправилась в кухню, так как из-за собеседования она запоздала с обедом, Ирина и Тамара поднялись в детскую. Новая гувернантка нависла над кроваткой, в которой спала Людочка, словно коршун над гнездом голубицы. На ее лице расплылась странная ухмылка.

Виктория Вадимовна, сюсюкая и повторяясь, стала рассказывать о Людочке и ее привычках. Ирина же была готова поспорить, что «свекрови» на Людочку наплевать. И что все служило только одной цели – разыграть очередной акт жалкого фарса.

Наконец Виктория Вадимовна замолчала, а потом удалилась, сославшись на то, что сейчас вернется. Ирина осталась наедине с Тамарой. Та, даже не смотря на Людочку, ощупала взором потолок и стены.

– Вы ведь были против моей кандидатуры? – спросила она странным тоном, и Ирина ответила:

– Раз вы так прямо спрашиваете, то я отвечу без околичностей. Да, против. И честно скажу, что долго вы здесь не задержитесь. Вы мне не нравитесь!

Тамара усмехнулась, затем уставилась на картину и встала к ней спиной. Затем она вытащила из декольте цепочку, висевшую на худой и жилистой шее.

– Вот, взгляните! – сказала она требовательно, а Ирина вспыхнула:

– Вы что, лесбиянка? Хотите, чтобы я любовалась вашими сомнительными прелестями? Что же, отлично, вы сами дали повод, ничего выдумывать не пришлось. Вы уволены!

Тамара, продолжая усмехаться, пояснила:

– Да не на грудь мою смотрите, а на цепочку! Вернее, на амулет!

В негодовании Ирина бросила взгляд на цепочку и заметила странный серебряный амулет, закрепленный на ней. До этого он был прикрыт блузкой и пиджаком.

Это было изображение человеческого глаза, перечеркнутого косой линией.

Ирина немедленно вспомнила: именно об этом знаке вела речь медсестра. Сама этому не веря, Ирина спросила:

– Вы что, одна из них?

Пряча цепочку обратно под блузку, Тамара отрывисто сказала:

– Да. И здесь я с одной целью – вызволить вас. Только так вы сможете узнать всю правду.

Как она могла так ошибаться! Тамара была вовсе не тюремщицей и не пособницей преступников, а ее союзницей. Ирина, находясь под впечатлением от увиденного, все еще молчала. А потом спросила:

– Вызволить меня? Но как?

– Это мы обсудим позднее, – заявила Тамара. – Лучше, если мы и впредь будем вести себя так, как будто не выносим друг друга. Это устранит любые подозрения.

Косясь на картину, она добавила:

– Камера там. Но, насколько я в курсе, без микрофонов. Иначе нам сейчас конец…

Вернулась веселая Виктория Вадимовна, и Ирина громко заявила:

– Нет, то, что вы говорите, я не могу принять! Вы не будете воспитывать мою дочь подобным образом! Пойду поговорю с супругом. Потому что мне понятно, что мы с вами не уживемся!

И, окинув Тамару ледяным взором, Ирина вышла из детской. Она спустилась в кабинет к Вадиму, и он виновато сказал:

– Ириша, ты ведь не сердишься на меня за то, что я отдал предпочтение Тамаре?

– Она мне не нравится, однако я согласна дать ей шанс, – заявила Ирина. – Но если она допустит промах, хотя бы небольшой, то ты ее уволишь. Пообещай мне это!

Она подошла к мужу и уселась на стол, причем так, чтобы юбка задралась на коленях. Вадим уставился на ее ноги и, тяжело дыша, произнес:

– Ириша, я не могу ничего обещать…

– Ты что, маменькин сынок? И делаешь все так, как хочет Виктория Вадимовна? Или ты все-таки готов прислушаться ко мне?

Сказав это, Ирина наклонилась к Вадиму и поцеловала его в губы, при этом кожей ощущая, как он уставился ей в разрез.

– Ириша, ты должна понять, что… – начал она, а Ирина ответила:

– Что я должна понять?

Тут «муж» привлек ее к себе и стал целовать, при этом приговаривая:

– К черту мамочку! Пусть все будет как ты пожелаешь! Тамара вылетит при первом же проступке!

Высвободившись из его объятий, Ирина заметила:

– Вот и отлично! А сейчас тебе, кажется, пора заняться делами. До скорого!

Оставив распаленного Вадима в кабинете, Ирина вышла прочь. Ей не требовалось его обещание – ведь от мнения «мужа» в особняке все равно мало что зависело. Просто она хотела устроить ему «проверку на вшивость».

Она зашла в библиотеку и, выбрав какой-то старинный детектив, уселась в кресло. Через некоторое время появилась «свекровь», сообщившая, что обед готов. За столом находились и Тамара, и проснувшаяся Людочка. Занятно, что девочка сразу же прониклась доверием к новой гувернантке.

Ирина заметила, как она ловко отстраняет бокал с соком, настырно подсовываемый экономкой. Значит, Тамара догадалась, что девочке дают снотворное. После обеда Ирина играла с дочерью, которая вела себя на редкость подвижно и раскованно. После этого она и Тамара уложили вдоволь наигравшуюся девочку в кровать.

– Они пичкают ее невесть чем, – прошептала Ирина, и Тамара кивнула.

– Я это поняла. Стандартный ход в подобной ситуации. Кроме того, они делали ей инъекции. В ее возрасте это всегда чревато.

– Стандартный ход? – заявила пораженная Ирина. Отчего-то она считала, что она – единственная жертва ужасной интриги. А выходило, что это было далеко не так.

– Об этом позднее, – пробормотала Тамара, накрывая Людочку одеялом. – И не забывайте сами принимать таблетки. Я буду давать их и Людочке.

– Спасибо вам! – вырвалось у Ирины, а Тамара, осклабившись, заметила:

– Кстати, мы ведь с вами на ножах! Так что ведите себя соответствующе! Сейчас здесь появится ваша любимая свекровь…

Ирина осмотрелась по сторонам и произнесла:

– С чего вы взяли?

Тамара осторожно вынула из кармана пиджака плоский длинный прибор. Она показала Ирине дисплей, и та увидела изображение части кухни, коридора и лестницы, которая вела наверх. По коридору шествовала Виктория Вадимовна с явным намерением подняться по лестнице.

– Как вам это удалось? – спросила Ирина, а Тамара быстро пояснила:

– Не они одни умеют монтировать камеры. Пока Калерия – ведь она всем здесь управляет – выпроваживала моих конкуренток, я установила две миниатюрные камеры. Изображение передается прямо сюда…

Она потрясла прибором, спрятала его в карман и добавила:

– А теперь затейте со мной ссору! Скажите что-нибудь обидное, такое, чтобы звучало угрожающе. А затем уходите к себе с комнату!

Секунд через тридцать в коридоре раздались шаги «свекрови». Когда она вошла, то увидела, как Ирина воскликнула, обращаясь к гувернантке:

– Все-таки какая вы невыносимая особа! Надменная, надутая и чванливая! Не хочу, чтобы вы воспитывали мою дочь! Вас надо уволить, причем как можно быстрее! – И выбежала из комнаты. Теперь она точно знала, что Тамара на ее стороне.

Ирина ютилась у себя в комнате, когда раздался стук в дверь и появился Вадим, сконфуженно заявивший:

– Думаю, тебе все-таки лучше поговорить с Тамарой Вячеславовной. И выслушать ее точку зрения.

В спальню вошла Тамара, и Вадим добавил:

– Я могу остаться, если хотите…

Тамара поблагодарила его и уставилась на Ирину. Та медленно произнесла:

– Нет, благодарю, но это только все усугубит. Я хочу поговорить с этой особой сама. Или ты думаешь, что я не справлюсь?

Вадим поцеловал ее в щеку и прошептал:

– Ириша, наоборот, уверен, что справишься! Только будь с ней не так строга. И все же подумай – может, не стоит ее увольнять! Специалист она отличный, хотя сама по себе – сушеная вобла…

Он вышел, подмигнув жене и плотно прикрыв за собой дверь. Тамара окинула взором спальню, словно изучая интерьер, и встала спиной к зеркалу.

– Они думают, что вы будете вести со мной нравоучительный разговор. И пусть думают.

– Объясните же, кто это – они! – взмолилась Ирина. – Почему они держат меня здесь? С какой целью это представление? Для чего они пытаются вложить мне в голову фальшивые воспоминания? И где мои настоящие воспоминания? Откуда они взяли Людочку? Почему хотят, чтобы я вспомнила гибель какого-то мальчика Алеши? И, в конце концов, кто я такая на самом деле, кем была в предыдущей жизни?

Тамара усмехнулась и скупо заметила:

– Не кажется ли вам, что вопросов слишком много? Так нам и дня не хватит, чтобы все прояснить…

Ирина вздохнула, а Тамара быстро произнесла:

– Но вы правы: рано или поздно на все эти вопросы у вас найдутся ответы. Они и так имеются – у вас в голове. Но извлечь их из недр памяти не так-то просто…

Она смолкла на мгновение, а потом добавила:

– Итак, подробности вы узнаете в другой раз, когда мы сможем спокойно поговорить, потому что сейчас они за нами наблюдают. Слышать они нас не могут, только видят. Итак, делайте вид, что возмущены тем, что я сказала!

Стараясь не пялиться в зеркало, Ирина прошлась по спальне.

– Говорите же, ругайте меня! – заявила Тамара. – Они смотрят, им нужны эмоции. Иначе, если наша беседа вызовет у них подозрение, то сюда ввалятся ваш благоверный, его так называемая мамочка или этот бронтозавр – Калерия Афанасьевна!

– Но что мне говорить? – спросила Ирина растерянно, а Тамара пожала плечами. Ирина задумалась, и в голову полезло то, что доктор Гладышев именовал фоновыми знаниями, – те воспоминания, которые фактически никогда не исчезают.

 
Вдруг из маминой, из спальни,
Кривоногий и хромой,
Выбегает умывальник
И качает головой! —
 

продекламировала она, отчего на насупленном лице Тамары промелькнуло слабое подобие улыбки, быстро, впрочем, исчезнувшее.

Ирина стала читать стихотворение про Мойдодыра дальше, размахивая руками, вращая глазами и cделав вид, что обращается к повесившей голову Тамаре.

– Отлично! – прервала ее через пару минут гувернантка. – Теперь я буду вам отвечать….

Она опустила голову так, чтобы никакая камера не смогла показать ее шевелящиеся губы, и сказала:

– Это настоящая мафия. Точнее даже, своего рода секта. Называйте как хотите. Босс – Гладышев. Именно он отвечает за медицинскую и техническую сторону вопроса. Но имеются и другие. Их цель? Очень просто – деньги, влияние, власть. И снова деньги, деньги и деньги. Почему именно вы? Потому что вы даете им именно это – деньги, а кому-то, кто вас заказал, помимо денег, еще влияние и власть. Причем в огромном количестве. Кто заказчик – неважно, сказать я сейчас не могу. Почему – тоже не могу сказать. Узнаете позднее. Кто вы – тоже узнаете позднее. Когда наступит это «позднее», сказать не могу. Но весьма скоро. Делайте, что я вам говорю, и все будет в порядке. Мы вас спасем!

А затем, подняв взор на ошеломленную Ирину, требовательно сказала:

– Ну, продолжайте! Только, прошу, не Мойдодыра, а что-нибудь посерьезнее! Кстати, очень полезно для вашей глубинной памяти, то есть для воспоминаний, возникших в вашей, так сказать, предыдущей жизни. Извлекая оттуда стихи, выученные в то время, вы заодно стимулируете процесс возвращения настоящих воспоминаний. Это и есть мнемотическая гимнастика, а не то шарлатанство, которому вас подвергают в «Мнемозине».

Строчки пришли Ирине на память сами собой:

 
Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил,
И лучше выдумать не мог…
 

Дойдя до «бранил Гомера, Феокрита, зато читал Адама Смита», Ирина вопросительно взглянула на Тамару.

– Понимаю, вам хочется второго акта Марлезонского балета. И ответов на ваши многочисленные вопросы. Вынуждена разочаровать – продолжения мнемотическго банкета пока не будет. И это, поверьте, в ваших интересах.

– Не верю! – воскликнула Ирина, причем так экспрессивно, что Тамара заметила:

– Со стороны выглядит так, как будто вы готовы меня придушить. Впрочем, наверное, действительно готовы…

Придушить… Ирина замерла – мужчина, занимавшийся с ней любовью и пытавшийся задушить ее… И это ее предыдущая жизнь! Так, может, это благо – не знать, что тогда случилось, а жить в этом особняке-тюрьме со смазливым мужем и умницей-дочкой?

А также с Цербером в виде экономки да пронырливой и лживой «свекровью»… Да, выбор был, прямо скажем, далеко не равнозначный…

Не заметив смятения Ирины, Тамара продолжила:

– Да, в ваших интересах. Потому что если я все выложу, вы все равно не поверите. И уж точно не вспомните, кем были раньше. Только повредите себе, думая об этом постоянно и выковыривая информацию из своего подсознания. Многие в такой ситуации просто двигаются по фазе – в прямом смысле. Вы этого хотите?

Ирина в смятении посмотрела на Тамару, и та добавила:

– Вам и так сказали, как вас раньше звали. Это ничего, это можно. Вреда не нанесет. Все остальное – опасно.

– Меня лишили воспоминаний, меня лишили имени, меня лишили всей моей прежней жизни! – вспылила Ирина. – И вы хотите, чтобы я с пониманием относилась к тому, что вы не желаете мне ничего говорить? Конечно, куда вам, вы же представить не можете, что со мной происходит!

Тамара качнула головой и произнесла:

– Могу. Потому что, как и вы, когда-то оказалась в руках этих мнемозинщиков. Ну, то есть тех, кто работает на Гладышева и клинику «Мнемозина». Меня тоже лишили моих воспоминаний, моего имени и моей прежней жизни. И навязали мне новые воспоминания, новое имя и новую жизнь. Все такое правдоподобное – и одновременно насквозь лживое!

Ирина ошеломленно взглянула на Тамару и, еле справившись с обрушившейся на нее информацией, произнесла:

– Но вы ведь… Вы производите впечатление вполне адекватного человека! Скажите, ведь прежние воспоминания вернулись к вам?

Тамара кивнула и ответила:

– Да! Только, конечно, не сами – это после применения их методик забвения исключено. Да, имеется способ вернуть воспоминания, именно поэтому я здесь!

Ирина судорожно сглотнула, а Тамара добавила:

– Воспоминания и имя. Но не прежнюю жизнь. Потому что после того, что произошло, никакого возврата к тому, что было ранее, не может быть. Но ведь вы этого не боитесь?

Ирина помотала головой, и Тамара произнесла:

– Отлично! Значит, мы друг друга поняли! Я вас отсюда вытащу, но пока повремените с вопросами. Ответы вы получите скоро, но не сейчас. Все понятно? Вопросы есть?

– Примерно два миллиона, – ответила Ирина, – или ни одного. Хотя один имеется. Мне «Онегина» дальше читать или уже не надо?

В дверь осторожно постучали, Тамара кивнула Ирине, и она громко произнесла:

– Ну что же, Тамара Вячеславовна, я готова предоставить вам еще один шанс, хотя вы этого, честно говоря, не заслуживаете. Но, так и быть, мы зароем топор войны и начнем все сначала!

Дверь дрогнула и пошла в сторону, на пороге возник Вадим. Ирина судорожно пыталась сообразить: неужели их разговор с Тамарой вызвал подозрения, поэтому и «супруг» заявился?

Но по выражению лица Вадима Ирина сразу поняла, что ничего он не слышал, ничего не заподозрил и ничего не знает. Подойдя, он поцеловал ее и произнес несколько виноватым тоном:

– Ириша, я прошу прощения, что мешаю вам, хотел просто спросить, не требуется ли тебе помощь. А то все выглядело уж как-то слишком серьезно…

«Выглядело уж как-то слишком серьезно». Сам того не осознавая, Вадим проговорился. Откуда он мог знать, как вообще это выглядело? Ведь в спальне его не было. А видеть он мог только в том случае, если здесь были установлены камеры наблюдения. И он, вкупе со «свекровью» и экономкой, наблюдал за тем, как напряженно беседуют две женщины.

Ирина же, не заостряя внимания на этой оговорке, ответила:

– Нет, ты весьма кстати, милый. Я только что объяснила Тамаре Вячеславовне, что она сможет остаться только в том случае, если будет играть по моим правилам. Ведь вы это поняли?

Она постаралась изобразить из себя капризную молодую хозяйку, жену владельца подмосковного особняка.

– Всенепременно, Ирина Владимировна, – ответила Тамара, – очень рада, что мы смогли прояснить несколько крайне важных моментов относительно методики воспитания Людочки. Она – живой, чувствительный и сообразительный ребенок. И так похожа на своих родителей!

Она произнесла это мягким, ласковым тоном, поглядывая то на Ирину, то на Вадима, Ирина же сама смотрела на «мужа» и заметила, как его лицо залил слабый румянец. Он ведь точно не отец Людочки, поэтому и не смог сдержать естественную реакцию на похвалы в чужой адрес.

– Да, Людочка пошла в маму, – заявил он и добавил: – Как, впрочем, и ее братик…

Он осекся, быстро стрельнул глазами и сменил тему.

– Отлично, тогда вы можете идти к Людочке! Она спит, но не исключено, что скоро проснется. У нее очень чуткий сон!

Он нес какую-то околесицу, и Ирина сразу поняла – в его задачу входило сосредоточить внимание на своей предыдущей фразе о братике, причем при помощи нелепых попыток найти другую тему для разговора.

Ирина посмотрела на Тамару, которая прищурила глаза и наклонила голову, словно желая сказать: «Необходимо вести себя не как Ирина, знающая правду или хотя бы ее часть, а как Ирина, верящая в сказки, которыми ее потчевали в особняке».

Потом она вышла, оставив «супругов» наедине. Ирина повернулась к Вадиму и испуганно спросила:

– Братик? Какой братик? О чем ты ведешь речь?

Вадим закашлялся, потом прошелся по комнате и заявил:

– Извини, я сегодня сам не свой. Я хотел сказать, что если у Людочки будет братик, чего мы не исключаем, то он тоже будет похож на своих родителей, ведь так?

Он приобнял Ирину за талию и носом дотронулся до ее шеи.

– А мы ведь хотим завести еще одного ребеночка? – промурлыкал Вадим, толкая «жену» к кровати. Его руки обнимали ее тело. – Он будет похож на Алешу…

Он замер и попятился, словно осознав, что снова сморозил какую-то ужасную вещь.

Ирина взглянула на Вадима, понимая, что идет тонкая игра. Этот мальчик, Алеша, анимационный фильм с участием которого она видела в «Мнемозине», играл во всем этом ключевую роль.

– Алеша? – нахмурилась она. – Почему именно так? Это имя… Оно мне знакомо?

Она действовала по наитию, точно не зная, как стала бы вести себя на ее месте ничего не сведущая Ирина. Однако, судя по всему, она поступила именно так, как ожидал Вадим. Потому что он тотчас добавил:

– Нет, не Алеша, зачем Алеша? Это имя мне не нравится!

– Но ведь так звали твоего отца, – сказала Ирина, а Вадим натужно рассмеялся:

– И он оказался в итоге ловеласом и прохвостом, разбившим сердце моей мамочке. Да к тому же это очень распространенное имя. Назовем его лучше…

Он задумался или сделал вид, что задумался, а Ирина, наблюдая за Вадимом, поражалась тому, какой он хороший актер. Как он учитывает нюансы, как он перебрасывает мостик от одной фразы к другой, как он подводит ее к какой-то важной мысли, вернее, пытается вложить в ее голову какое-то существенное воспоминание!

И где Вадим только такому научился? Наверняка на курсах повышения квалификации для аферистов и преступников. Не исключено, что при «Мнемозине» такие действительно имелись. Или он учился в театральном институте?

– Назовем его в честь тебя! – перебила мужа Ирина. – Вадимом. Когда вырастет, будет таким же богатым, ему будет во всех начинаниях сопутствовать удача, женщины от него будут без ума…

Вадим снова зарделся, попытался ее обнять, но Ирина, сославшись на то, что после разговора с гувернанткой у нее разболелась голова, сказала, что хочет прилечь. Конечно, он тотчас завел речь о том, что Калерия Афанасьевна может принести ей теплого молока, сока или чаю, но Ирина наотрез отказалась.

Он поцеловал ее в лоб, а потом скрылся. Ирина в изнеможении опустилась на кровать. Все же играть чужую роль было очень утомительно. Ведь она сейчас и играла – роль Ирины, которой можно было манипулировать, которая была послушной марионеткой в руках бандитов.

Сколько же нервной энергии тратили на подобные представления Вадим и компания? Об этом она могла только догадываться. Ирина в самом деле почувствовала себя уставшей, поэтому приняла душ, а потом прилегла.

Ее разбудило появление Виктории Вадимовны, заявившей, что ужин готов. Ирина сказала, что останется у себя в комнате и выходить к столу не будет.

– Ты плохо себя чувствуешь? У тебя что-то болит? – запричитала та, а Ирина, подыгрывая ей, сказала:

– Меня мучают воспоминания… Словно пытаются выбраться из укромных уголков моей памяти, но им пока что-то мешает.

Она заметила триумфальную улыбочку, на мгновение возникшую на лице «свекрови». Значит, именно этого они и добивались!

Поэтому Ирина схватила Викторию Вадимовну за локоть и прошептала:

– Скажите, кто такой Алеша? Это имя не дает мне покоя! Оно вертится у меня в голове, но я не могу вспомнить…

«Свекровь» стала плести какие-то небылицы, но Ирина быстро поняла – она подталкивала ее к тому, что Алеша был каким-то образом связан с их семьей. И чем больше Виктория Вадимовна отрицала это, тем больше Ирина убеждалась, что именно эту цель они и преследуют.

Они… Те, кто сделал из нее заложницу особняка. Те, кто работал на доктора Гладышева и на заказчика!

Наконец Виктория Вадимовна отлипла от нее и сказала, что после ужина поедет домой. А потом сообщила сногсшибательную новость:

– На днях приедет Сергей. Он вернулся в Россию из-за рубежа и хочет тебя увидеть. Он ведь так любит тебя!

Она закатила глаза, а Ирина поняла, что это еще одна часть представления, его очередной акт.

– И моего племянника, для которого предназначена комната около Людочкиной, тоже привезут? – поинтересовалась она, и «свекровь» запричитала:

– Ах, он простудился, причем весьма серьезно. И привозить его к нам не с руки, а то еще заразит Людочку. Он останется дома! Зато приедет Светочка, жена Сергея. Ты ведь ее помнишь?

Сославшись на то, что ей хочется спать, Ирина отделалась от говорливой Виктории Вадимовны. Информация, которую она вывалила, была не случайной. Она являлась частью большой игры.

Теперь, когда у нее имелась союзница в лице Тамары, Ирина чувствовала себя намного спокойнее и увереннее. Но все равно она понимала – те, кто держит ее в особняке, замышляют что-то важное. И это напрямую касалось самой Ирины.

Поздно вечером к ней на несколько минут заглянула Тамара. Прикрыв дверь, она произнесла:

– Калерия разместила меня около Людочки. С девочкой все в порядке, хотя они и пичкают ее медикаментами. Весь вопрос в том, как долго это еще будет продолжаться. Ведь они используют сильные средства…

Ирина озабоченно пробормотала:

– Они угробят ребенка, ведь так? Им абсолютно наплевать, что будет с Людочкой, она для них не более чем декорация. Этому надо положить конец!

Тамара заметила:

– Я уже положила и дала девочке витаминку. Думаю, никто этого не заметил. На самом деле это своего рода противоядие. Однако с этими таблетками тоже лучше не перебарщивать.

– Значит, мы должны бежать отсюда, – заявила Ирина. – Причем сразу скажу: без Людочки я никуда не уйду. Потому что они уморят ребенка, если его здесь оставить, ведь так?!