Читать книгу "Путешествие в сны"

Рисковать больше Верочка не хотела, а время поджимало. Ни усыновлять, ни удочерять никого она не желала. Ей требовались своя плоть и кровь – только так она могла обрести рычаг воздействия на мужа и дела холдинга.

Поэтому она посетила голландскую клинику и вернулась оттуда в отличном расположении духа. То, что не получалось естественным путем, было сделано искусственным. Верочка забеременела и несла во чреве даже не одного наследника, а целых двух: пару разнояйцевых близнецов, мальчика и девочку.

Беременность протекла на редкость легко, и Верочка уже строила планы относительно судьбы своих чад. Они рано или поздно унаследуют управление холдингом – именно они, а не Инна. Даже имена для детишек были уже заготовлены: конечно же, в честь деда и бабки по отцовской линии – Петр и Анна.

Инну эти дела не особенно занимали, она только отметила, что отец заваливает Верочку дорогущими подарками – она в отличие от падчерицы была охоча до редкостных, безобразно безвкусных драгоценностей: чем больше каратов, тем лучше. Верочка же уже стала покрикивать на мужа, готовясь к роли королевы-матери. Шпыняла она и Инну, доставалось и ее собственному сыну Никите.

А затем, на пятом месяце беременности… Инна так и не узнала, что тогда именно случилось. Посреди ночи у Верочки открылось кровотечение, причем отца дома не было – он находился в деловой поездке в Прибалтике. Вообще-то у Верочки в комнате была тревожная кнопка, стоило которую нажать, и к ней тотчас устремлялась команда, состоявшая из медика и двух медсестер. Но почему-то Верочка не успела нажать тревожную кнопку, видимо, лишилась чувств от большой кровопотери. А когда медсестра, заглянувшая к ней в спальню, нашла Верочку в ванной, было уже поздно – женщина находилась на грани жизни и смерти.

Спасти ее не удалось, она скончалась утром следующего дня, так и не приходя в сознание. А вместе с ней и неродившиеся Петя и Аня.

Инна помнила, что смерть Верочки и ее отпрысков стала для отца намного более сильным ударом, чем кончина мамы. Отец даже открыто плакал, чего Инна никогда не видела, и впал в депрессию, даже начав пить. И это он, презиравший алкоголь и не потреблявший шампанского даже на Новый год, во время боя кремлевских курантов!

Но в итоге железная воля взяла верх над ужасным горем, и отец вернулся к прежней жизни. Хотя и зарекся когда-нибудь еще жениться. А потом стал целенаправленно готовить дочь к управлению холдингом.

Все эти мысли промелькнули в голове у Инны, когда она увидела Никиту, стоявшего в коридоре и смотревшего на нее странным, немигающим взором из-за толстых стекол весьма уродливых очков.

– Я вовсе не плакала! – заявила Инна, стараясь в первую очередь доказать эту очевидную истину не столько Никите, сколько себе.

– Извини, – произнес ребенок своим странным, гнусавым голосом. – А мне показалось…

И вдруг Инна увидела его в новом свете. Это был восьмилетний мальчик, пусть и жутко умный, но в то же время с кучей заболеваний, который недавно потерял мать. Мальчик, о котором никто толком не заботился. Мальчик, который никому не был нужен.

Инна подошла к нему и положила руку на плечо. Никита отпрянул, словно ожидая от нее пакости или очередной проказы. Инна подумала о том, что была крайне несправедлива к ребенку и никогда еще не просила у него прощения за содеянное.

– Никита, я хотела тебе сказать, что мне очень жаль, что я с тобой так обращалась… – начала она, с ужасом вспоминая, как она его третировала – не одна, с подругами!

Никита же уставился на нее своими светлыми, практически бесцветными глазами, казавшимися из-за толстенных линз еще больше, чем они были на самом деле, и сдавленно произнес:

– Что ты имеешь в виду? Ты ко мне обращалась? Но с чем?

Инна поняла: надо поговорить с ним по душам, не может быть, даже принимая во внимание его странности, что он ничего не замечал все это время. Но как сказать, что ей очень жаль, что раньше она вела себя неподобающим образом, а теперь вдруг прозрела?

Она притянула брата к себе, желая поцеловать в лохматую голову, но Никита увернулся. А потом Инна услышала голос отца – он, обеспокоенный ее долгим отсутствием на празднестве, приуроченном к ее совершеннолетию, отправился на поиски дочери.

Инна обернулась и увидела Никиту, ковыляющего прочь. Да, она была обязана поговорить с ребенком по душам и изменить свое к нему отношение. Но потом эти мысли сменились другими, ведь отец пожелал знать, почему она бросила гостей и сбежала прочь.

Инна вернулась в зал, больше всего опасаясь встречи с Олегом. Но его уже не было – они с супругой отбыли. Оказывается, актриса Люсенька неважно себя чувствовала, поэтому муж и покинул прием.

Отчего-то Инне припомнилась судьба мачехи Верочки. Она ведь умерла в результате выкидыша. А что, если такая же судьба постигнет и Люсеньку? Мысль была страшная, нечеловеческая, но Инна, терзаемая по ночам бессонницей, лежала в огромной кровати и думала именно об этом. Нет, она не желала смерти Люсеньке, но ведь может статься, что у судьбы с актриской свои счеты…

Она ужасалась самой себе, но проигрывала всевозможные сценарии. Если Люсенька вдруг умрет, то кто первым будет утешать ее вдовца Олега? Конечно же, она, Инна!

Только с чего вдруг актриске умирать? Но ведь Инна не знала, что за участь судьба подготовила Люсеньке. И если бы вдруг стало известно, что ее не стало…

Если бы ее не стало, то она сделала бы все, чтобы занять ее место рядом с Олегом. Ее Олегом. И только ее Олегом!

Она знала, что все это исключительно игра воображения, потому что Люсенька не умрет. Но надежда – ужасающая, циничная, кошмарная – все же теплилась в ее сердце. И Инна не могла понять, что это такое, быть может, проявление семейной жестокости, унаследованной от отца?

Да, она надеялась и ждала телефонного звонка от Олега, который, глотая слезы, сообщил бы, что его супруга только что умерла, ему так больно и одиноко, он хочет, чтобы она приехала к нему и утешила…

Она бы приехала и утешила! Но только звонка такого не было. И Инна знала, что никогда не будет. Она потеряла надежду на это, когда звонок от Олега в самом деле раздался.

Дело было за завтраком – после кончины Верочки отец постановил, что их небольшое семейство, состоявшее из него самого, Инны и Никиты, должно встречаться за общей трапезой как минимум один раз в день. Аркадий Петрович частенько возвращался из холдинга далеко за полночь, поэтому единственной возможностью встретиться за столом был завтрак.

Опаздывать на завтрак, начинавшийся ровно в шесть тридцать, можно было не больше чем на три минуты. Тот, кто позволял себе прийти позднее, подвергался со стороны отца едкому, саркастическому замечанию, и это было ужасно неприятно.

Инна – к тому времени студентка МГИМО – в ту ночь сумела заснуть только около четырех, так как думала об Олеге и том, как заполучить его. А когда открыла глаза, поняла, что уже половина шестого!

В столовую она влетела десять минут спустя, и это означало десять минут опоздания. Отец, одетый, как всегда, безукоризненно, в белую рубашку со стильным желтым в крапинку галстуком, изучал экономическую прессу. Никита – сводный брат не ходил в обычную школу, к нему приезжали на дом учителя – сидел на своем обычном месте, угрюмо ковыряя яйцо в мешочек, даже не поднял своих скрытых за уродливыми очками глаз на запыхавшуюся Инну.

Аркадий Петрович, взяв со стола чашку кофе и поднеся ее к губам, заметил:

– Как я вижу, тебе требуется особое приглашение, не так ли? Я очень тобой разочарован, Инна!

Если отец сообщал кому-нибудь, что он им разочарован, это означало высочайшую степень недовольства. Отец никогда не кричал, тем более не прибегал к брани. Наоборот, он становился до ледяного официален со всеми, даже с собственной дочерью.

– Папа, я… – начала Инна, но в этот момент горничная подала отцу телефон. Он, послушав несколько секунд, заявил, передавая его Инне:

– Это тебя!

Он явно хотел продолжить чтение нотаций, но Инна уже взяла трубку и вышла из столовой: говорить по телефону во время приема пищи было категорически запрещено и дозволялось только одному человеку – самому Аркадию Петровичу.

– Слушаю! – произнесла Инна и вдруг услышала голос Олега. Он странный, задыхающийся, какой-то необычный. Инна возликовала, чувствуя, что душа ушла в пятки. Неужели… случилось? Случилось что-то ужасное с его актриской?

– Нонночка, я должен сообщить тебе то, о чем еще никто не знает. Я только что стал отцом! Люсенька родила здорового мальчика!

Инна окаменела и не слышала, что вещал взахлеб Олег. А потом заставила себя принести ему поздравления, думая о том, что, видимо, она моральный урод и небывалый монстр, раз всерьез желала жене любимого человека смерти.

– Я хочу, чтобы ты стала крестной мамой нашего мальчишки! – огорошил ее предложением Олег, и Инна потеряла дар речи. А Олег принял ее молчание за радостное согласие и стал заваливать деталями предстоящего церковно-светского действа.

На занятия в университет Инна в тот день так и не попала, потому что ноги у нее подкашивались и поднялась температура. Она заперлась в своей комнате и долго плакала в подушку. А затем уснула, проснулась и снова плакала.

Нет, он позвонил ей не для того, чтобы сказать, что любит ее, а чтобы сообщить о том, что его жена наконец разродилась и что он желает видеть ее крестной матерью их малыша.

Наверное, именно тогда и началась ее болезнь, потому что несколькими днями позднее Инна потеряла сознание во время лекции. У нее диагностировали острый менингит, и она провела в больнице около месяца.

Самым ужасным в то время были корзины с цветами, которые присылал ей Олег. А также его трогательные открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления. И несколько звонков, которые он сделал в частную клинику – каждый раз Инна отказывалась брать трубку, прося, чтобы Олегу передали, что она спит. Она просто не знала, что ему сказать и о чем говорить.

Лечащий врач, Леонид Васильевич, уже профессор, однако еще совсем не старый – чуть за тридцать – и даже чем-то симпатичный, узнав об этом от медсестер, как-то заметил:

– Я вижу, что вас терзают какие-то проблемы. И уверен, что именно они замедляют процесс вашего выздоровления. Если хотите, вы можете поговорить с психологом…

Инна замотала головой, а потом посмотрела на доктора. Он вздохнул и заметил:

– Однако вам сразу станет лучше, и в этом нет ничего зазорного…

– Нет, говорить с психологом я не хочу! – заявила Инна. – Я хочу поговорить с вами!

Этот профессор, который спас ей жизнь, внушал большое доверие. Леонид Васильевич, щуря близорукие глаза, заметил, что рад такому предложению, но вряд ли может дать ей дельный совет.

– Мне не нужен совет медика. Или психиатра. Мне нужен совет мужчины! – заявила Инна.

Профессор усмехнулся, пододвинул стул к кровати, на которой она лежала, и сказал:

– Ну что же, в таком случае я внимательно выслушаю вас…

Инна начала рассказывать о том, о чем никому не говорила, выбрав в качестве конфидента практически незнакомого человека. Она сама не знала, почему так поступила, но профессор внушал ей доверие. Сначала запинаясь и путаясь в словах, затем все увереннее и увереннее, она изложила свою незамысловатую, но, в общем, часто встречающуюся историю.

Профессор, не прерывая, выслушал ее, а когда она завершила, снял очки и протер стекла платком.

– Вы хотите получить от меня совет? Вам надо забыть его! Раз и навсегда! И не делайте такие глаза! Ведь он вас не любит. Опять же, не изумляйтесь. Вы и сами это прекрасно знаете. Вы должны забыть его и начать новую жизнь. Вам всего восемнадцать лет!

Инна откинулась на подушки и закрыла глаза. Она была разочарована советом профессора. Хотя чего она от него ожидала – что он сделает так, что Олег влюбится в нее?

В кармане халата профессора запищал пейджер, он извинился, поднялся и вышел, оставив Инну одну. Когда он зашел к ней вечером, делая обход, то Инна дождалась, чтобы медсестры и прочие врачи тактично вышли, оставив их наедине, и задала вопрос:

– Леонид Васильевич, вы женаты?

Он усмехнулся, поправил очки и ответил:

– Ну, как-то не успел еще…

– В таком случае я прошу вас сопровождать меня на крещение сына Олега! – выпалила она. И тотчас, словно оправдываясь, пояснила: – Вы же сами сказали, что надо подвести черту под нашими отношениями. Вернее, под моим к нему отношением. Я хочу расстаться с ним по-хорошему и по-доброму. Не отказывать же в его просьбе только потому, что он не любит меня?

Профессор заметил:

– Становясь крестной матерью его ребенка, вы не только не удаляетесь от Олега, а, наоборот, входите в его семью. Впрочем, вам решать! Но позвольте заметить, зачем вам требуется спутник для этой церемонии?

Инна стеснялась сказать, что ей была нужна моральная поддержка. А от своих друзей-ровесников она не могла ее получить. У них в головах было совершенно иное – тусовки, секс, развлечения, попойки, путешествия, наркотики. А вот Леонид Васильевич…

– Вы оказываете на меня успокаивающее воздействие! – заявила она, и профессор рассмеялся. И вдруг она заметила, что, несмотря на свое звание, он ведь попросту молодой мужчина. И даже весьма привлекательный…

Крещение сына Олега проходило в церкви Илии Пророка в Обыденском переулке. Инна прислушалась к совету профессора и отказалась от роли крестной матери, заявив, что еще слишком молода, у нее мало жизненного опыта и она боится брать на себя такую ответственность. Олег, кажется, даже расстроился, а вот его супруга явно обрадовалась и быстро нашла ей замену в лице своей старшей сестры.

Крещение отпрыска Олега, нареченного также Олегом, походило на светский прием. И фурор на нем произвел отнюдь не виновник торжества и не его родители, а Инна Берберова, появившаяся с таинственным типом в очках и смокинге.

Профессор сам выбрал его, и Инна нашла, что он ему очень идет. А вот очки ему не шли, оправа была старомодная. Поэтому, до того как отправиться в церковь, они заехали в оптический салон, находившийся в торговом комплексе, не так давно построенном Аркадием Петровичем. Там сноровистая продавщица быстро подобрала Леониду Васильевичу новую оправу, а стекла в нее вставили в течение четверти часа.

Инна осталась довольна результатом, а потом, взглянув на наручные часики, потащила Леонида Васильевича в другой салон – косметический. И ее личный стилист, записываться к которому надо было за полгода, нашел полчаса, чтобы изменить прическу профессора.

После всех этих манипуляций на Инну смотрел молодой и весьма привлекательный тип, чем-то неуловимо похожий на Джеймса Бонда в исполнении Пирса Броснана, только в новомодных очках.

Профессор и сам был ошарашен произошедшей метаморфозой, однако не противился эксперименту, который доставил удовольствие не только Инне, но и ему самому. А Инна на приеме не без радости отметила, что пущенный кем-то слух – «это влиятельный продюсер с контактами в Голливуде» – обошел всех присутствовавших на крещении представителей столичной тусовки.

Когда к Инне подошел Олег, она заметила, что он посмотрел на Леонида Васильевича не без недовольства. Неужели ревнует? Профессор как раз вел беседу с известной певицей, которая, кажется, была очень заинтересована в том, чтобы пролезть со своим шансоном в Голливуд.

– Разреши спросить, кто это? – спросил он, указывая подбородком на спину профессора. Инна уловила мрачные нотки.

– Мой спутник! – наслаждаясь ситуацией, ответила она.

Олег предпринял новую попытку, поинтересовавшись, чем же занимается этот спутник. И тогда Инна заметила жену-актриску с крошечным Олегом на руках. Она подошла к ним, и Олег с такой нежностью обнял жену, что Инне стало понятно: нет, ничего между ними не будет. Ей не на что рассчитывать, профессор был прав.

Актриска же, наморщив носик, томно произнесла:

– А ваш спутник, говорят, продюсер? Хотя мне кажется, что я его где-то видела! Ах, ну конечно, он же врач, который лечил мамочку!

Причем профессию Леонида Васильевича она произнесла с такой интонацией, как будто объявляла, что он побирается в переходе. Конечно, ведь он был не владельцем фармацевтического концерна или хотя бы частной клиники, а всего лишь обычным врачом, хотя и имеющим звание профессора.

– Вы правы: Леонид – светило в области неврологии! – надменно ответила Инна. – Ему предлагали изумительные условия за рубежом, но он предпочел остаться на родине. И кроме того…

Она не могла сдержаться, чтобы, как ей казалось, не унизить эту особу окончательно. А заодно не нанести последнюю – перед неизбежным расставанием – душевную травму Олегу.

– Кроме того, он мой жених, мы помолвлены! И скоро поженимся! – заявила Инна, понимая, что эта весть самое позднее через день распространится по всей тусовке.

Ей показалось, что уголки рта Олега дрогнули, а в глазах сверкнуло негодование. Но какое он имел право судить о Леониде, когда сам был женат на этой безмозглой грудастой курице?

Церемония крещения прошла отлично, но на прием, устроенный в честь этого события в одном из наиболее фешенебельных ресторанов столицы, Инна не поехала. Длиннющий лимузин увозил ее и профессора из церкви.

Инна понимала, что ей надо поставить Леонида в известность. Она пошутила, причем глупо и жестоко. Хотя почему пошутила? Она хорошенько присмотрелась к профессору. Он был умен, занимался работой, которую обожал и в которой достиг определенных высот. Независим, отзывчив, аристократичен. А, кроме того, недурен собой. Внезапно Инна подумала: а каков Леонид в постели?

– Я должна вам сказать кое-что, – произнесла Инна, когда автомобиль затормозил около дома, в котором жил профессор. – Дело в том, что я… Что я сообщила несколько не совсем верных сведений о вас гостям на церемонии крещения…

Леонид усмехнулся и ответил:

– От меня это не ускользнуло. Потому что мне трижды пришлось выслушивать предложения о сотрудничестве в области звукозаписи и кинематографа. Однако, кажется, я справился с этим неплохо, потому что две собеседницы и один собеседник теперь ждут, что им в ближайшее время позвонит мой секретарь, дабы пригласить их на переговоры…

Инна рассмеялась, чувствуя, однако, что настало время сказать главное.

– Но это еще не все… Так уж вышло… Сама не знаю, как именно… Я сказала, что вы мой жених и что мы скоро поженимся!

Леонид снял очки и взглянул на Инну. И только тогда она поняла, что у него удивительные глаза – серые с зелеными искорками.

Он молчал, а Инна попыталась оправдаться. Она ведь втянула в эту историю человека, который спас ей жизнь. И это было хуже всего!

– Вы понимаете, почему я это сделала? – спросила она, и Леонид вдруг произнес:

– А что, если мы попробуем?

Инна не сразу поняла, что он имеет в виду. А потом до нее дошло. Она вдруг начала смеяться, чем оскорбила Леонида. Он, сухо извинившись и пожелав ей доброго вечера, открыл дверцу лимузина.

Инна выбежала вслед за ним и потянула за рукав. Леонид обернулся, и тогда девушка произнесла с лукавой улыбкой:

– А что, почему бы и нет?! Только сначала ты должен показать мне, как умеешь целоваться!

Он не заставил себя упрашивать и поцеловал ее прямо там, у подъезда дома, около роскошного автомобиля. А затем они поднялись к нему, и его квартиру Инна покинула только на следующее утро. За вечер и ночь она убедилась, что Леонид не только отлично целуется, но и является божественным любовником. Собственно, Инна не могла сравнивать его ни с кем, потому что он стал ее первым мужчиной.

Когда она вернулась домой, то застала там отца, хотя он должен был находиться в офисе. Он так взглянул на нее, что Инне стало страшно. Ничего не говоря, он указал ей на дверь своего кабинета, и она прошла вслед за ним.

Отец опустился в кресло и сложил руки лодочкой. Пронзительно глядя на дочь, он произнес:

– Я понимаю, ты совершеннолетняя. Но это не значит, что ты имеешь право ночевать невесть где, не ставя меня в известность, и пропускать занятия. Ты когда-нибудь займешь мое место, ты должна впитывать знания, как губка! А вместо этого ты спишь неизвестно с кем!

Инна выпятила подбородок и заявила:

– Отчего же, папа, известно! Леонид – тот человек, которого я люблю и за которого выхожу замуж!

Аркадий Петрович аж подпрыгнул и сказал:

– Я полагал, что это всего лишь абсурдная светская сплетня. А оказывается, это правда! И кто этот жиголо и охотник за приданым? Ты понимаешь, что ты делаешь? Ему нужна не ты, а твои миллиарды, точнее, пока еще мои!

Инна в холодной ярости заявила:

– Не нужны ему твои миллиарды! Как, впрочем, и мне! И Леонид – не жиголо и не охотник за приданым. Он врач, невролог, профессор. Именно ему я обязана своей жизнью!

Отец в ошеломлении посмотрел на нее и выдавил из себя:

– Профессор Леонид Васильевич Залыгин? Он – твой избранник?

– Да, отец! – заявила Инна. – И если тебя это не устраивает, то это твои проблемы. Тогда тебе придется подбирать кого-то другого для управления холдингом!

Аркадий Петрович сидел в задумчивости минуты две, а потом произнес:

– Я приглашу его в самое ближайшее время к нам домой. Хочу познакомиться с тем, кому суждено стать моим зятем. Или ты против?

Инна знала, что отец хочет пригласить Леонида на своего рода экзамен, чтобы вынести окончательный вердикт – подходит он в мужья его единственной дочери или нет. Но не могла же она запретить тестю познакомиться с будущим зятем?

Инна кивнула и вышла, а едва дверь за ней закрылась, Аркадий Петрович поднял трубку телефона, набрал номер начальника службы безопасности своего холдинга и произнес:

– Роман, пробей по всем каналам профессора Залыгина Леонида Васильевича. Хочу знать о нем буквально все. Если он в детстве кидался в прохожих яблоками с балкона, и это тоже! У тебя есть сорок восемь часов!

А повесив трубку, грустно подумал: девочка-то превратилась в женщину! Причем с норовом. Но вот куда ее это заведет?

Ужин с отцом прошел, несмотря на все волнения Инны, великолепно. Она и не подозревала, что Аркадий Петрович внимательно изучил собранное на профессора Залыгина досье и пришел к выводу, что этот медик не принадлежит к разряду охотников за приданым, альфонсов или брачных аферистов.

Тесть и зять понимали друг друга с полуслова, а Аркадий Петрович решил, что дочери не помешает спутник жизни разумный, умудренный опытом и старше ее. Так и началась подготовка к свадьбе, а через четыре месяца Инна стала супругой профессора Залыгина.

Аркадию Петровичу импонировало, что профессор, после того как женился на дочери миллиардера, не забросил свою профессию, а когда олигарх предложил ему купить чужую или построить собственную клинику, где Леонид был бы главврачом, он сначала не понимал, о чем идет речь, а когда уяснил, сухо ответил:

– Премного вам благодарен, Аркадий Петрович, однако престиж и научные открытия не купишь!

Олигарх тогда настаивать не стал, про себя, однако, посмеиваясь: и то и другое можно было купить, причем не за такие уж и астрономические суммы. Ему нравилось и то, что Инну, склонную к бунтарству, после замужества словно подменили. Она взялась за учебу, прошла стажировку в двух элитных заграничных университетах, а после окончания МГИМО заявила отцу, что намерена работать над диссертацией.

– Только твоя помощь, папа, мне не требуется! – заявила она, и Аркадий Петрович не стал настаивать. Дочь нашла свою дорогу в жизни, и он был этому рад. Он, используя свои связи, сделал так, чтобы звезда профессора Залыгина на медицинском небосклоне восходила как можно быстрее. Таланта у профессора было не отнять, но у него не было связей! Вернее, раньше не было. А теперь у него имелся тесть-миллиардер…

Леонид Васильевич страстно любил молодую жену и был рад тому, что она перебесилась и забыла своего Олега. Однако – они состояли в браке уже почти четыре года – Инна и Леонид как-то столкнулись на одном из приемов с Олегом и его актриской Люсенькой, которая, родив еще одного ребенка, девочку, располнела еще больше. Но это не мешало Олегу обожать ее с утроенной силой.

Леонид не был простачком. Он знал, что приглашения на международные симпозиумы, а также разнообразные важные премии в Отечестве – не только его собственная заслуга. Кто-то невидимый и чрезвычайно могущественный позволил ему в течение четырех лет достичь того, чего собственными силами он добился бы не меньше чем за тридцать. А так ему было всего сорок, а он являлся светилом неврологии не только в России, но и за рубежом.

Дурачком он тоже не был и знал, что этим «помощником» являлся тесть, Аркадий Петрович Берберов. И если раньше Леонид сопротивлялся его вмешательству в их жизнь, то теперь делал вид, что не замечает. В конце концов, он не купил ему почести и звания, а всего лишь ускорил процесс их получения. Профессор знал, что достоин всего, что получил. А кто сказал, что нужно принимать награды и разъезжать по симпозиумам в качестве почетного гостя глубоким старцем?

Не будучи ни дурачком, ни простачком, Леонид внимательно наблюдал за женой. О, Инна любила его, в этом не было сомнений! Она была ему благодарна, восхищалась им. Но все же, все же… Леонида не покидало ощущение того, что она все еще питала чувства, пусть и глубоко скрытые, к своему Олегу.

Поэтому он позволил им двоим вести учтивый светский разговор, сделав вид, что поглощен беседой с супругой Олега. Она с упоением рассказывала о своей маленькой дочери, Леонид кивал головой, краем глаза наблюдая за Олегом и Инной.

Ему не требовалось слышать слова. Ему было достаточно выражения лица Инны и тех эмоций, которые были на нем написаны. Впрочем, мимикой она владела отлично, но Леонид за годы совместной жизни изучил ее и знал, что ее выдают глаза.

Да, сомнений быть не могло: Олегу она была безразлична. Хотя, кажется, он был рад встретиться со своей «Нонночкой», ведь после свадьбы Инны они не контактировали.

А вот сама Инна… Леонид мог поклясться, что жена все еще питает чувства к этому роскошному хаму. Получается, что его самого она любит меньше, чем этого хлыща? Тут Леонид подумал о том, что бы сделала Инна, если бы Олег вдруг стал свободен и предложил ей руку и сердце?

Его так и подмывало подойти к Инне, решительно взять ее за руку и увести прочь. Но как раз этого он делать не стал, а наблюдал за ней и Олегом. Наконец они расстались, Олег направился к какому-то другому знакомому, а Инна смотрела ему вслед с такой тоской, с такой невыносимо затаенной болью в глазах…

Леонид понял – да, любит. И никогда не переставала любить. И, кажется, не перестанет. И почему женщины влюбляются всегда в «плохишей»? И почему «славные ребята» мучительно и безропотно любят этих женщин, безнадежно влюбленных в «плохишей»… Ведь он дал Инне все то, о чем она мечтала. Но… Но ей все равно чего-то не хватало!

– И моя дочурка такая лапочка, я так хочу сейчас отправиться домой, чтобы взять ее на ручки! – просюсюкала жена Олега, и Леонид понял, что ему требуется. Вернее, что требуется им: ребенок.

Он знал, что Инна недавно окончила университет и работала над диссертацией. А вот Аркадий Петрович был на его стороне – он ждал внуков, понимая, что подарить ему их сможет только Инна, а никак не Никита.

Сама же Инна заявляла, что пока не хочет ребенка. И Леонид был с ней согласен, во всяком случае, до этой роковой встречи на приеме.

Он снова осторожно затронул эту тему, когда они вернулись домой. Инна, растерянная и несобранная, что было так на нее не похоже, отрезала:

– Нет, ни о каком ребенке сейчас не может быть и речи!

Леонид понял, что она находится на грани истерики. Возможно, на нее так повлияла встреча с Олегом и весть о том, что у него родилась дочка.

Однако это только укрепило профессора в мысли о том, что им нужен свой собственный ребенок. Это привяжет Инну к нему, к отцу их малыша или малышки! Только вот как сделать так, чтобы Инна забеременела против своей воли? Но не даром же он был врачом!

Дабы не забеременеть, Инна принимала таблетки, причем в этом отношении она была чрезвычайно педантична. Но Леонид просто подменил один из блистеров с таблетками блистеров с плацебо – они выглядели точно так же, как таблетки, даже надписи были такие же, но ничего, кроме фруктового сахара, мела и безвредного пищевого красителя, не содержали.

Результат не заставил себя ждать – скоро выяснилось, что Инна ждет ребенка. Она была в прострации, не понимая, как это произошло, на что Леонид ей доходчиво объяснил, что таблетки не гарантируют стопроцентный результат.

Сначала Инна была безутешна, но потом, к радости Леонида, быстро свыклась с мыслью о том, что станет матерью. Он же был уверен, что она станет самой лучшей матерью на свете.

УЗИ показало, что у них будет мальчик. Аркадий Петрович был несказанно этому рад и строил грандиозные планы относительно своего первого внука. О том, что он будет первый и не последний, сомнений у него не было.

Расчет Леонида оправдался: Инна выбросила из головы Олега и готовилась к роли матери. Уже была известна примерная дата рождения, и все было готово…

Но потом произошла эта ужасная катастрофа – автомобиль, за рулем которого была Инна, попал в аварию, причем не по ее вине. Она осталась жива, но потеряла ребенка. И это было еще не все. Леонид долго не знал, как сообщить жене: у нее никогда теперь не будет детей…

Удивительно, но весть об этом Инна восприняла стоически. Она страдала, но не показывала виду. И от этого профессору было жаль супругу еще больше.

Она с головой ушла в бизнес и в рекордно короткий срок стала правой рукой отца. Инна пропадала днями и ночами в офисе холдинга, в поездках по России и за рубежом. Науку она забросила и о диссертации забыла. Леонид видел ее все реже и реже и понимал, что она отдаляется от него. И не только в пространстве…

Между ними возникла невидимая преграда. Сначала Леонид думал, что это психологические последствия аварии. Однако как-то он заглянул в электронный органайзер, который жена оставила на столе, и прочитал лаконичное послание: «Мы ведь завтра снова встретимся, Нонночка?»

Это потрясло его до глубины души. У жены был любовник! Он сразу же подумал об Олеге, своем вечном сопернике, ведь кто еще мог называть ее Нонночкой? Но потом Леонид понял, что ошибается, у Олега недавно родился третий ребенок, с ним, кажется, случилась какая-то трагедия, и Олегу было точно не до Инны. К тому же и Леонид не сомневался в том, что он по-прежнему любил свою актриску.

Но тогда кто? Леонид пытался вести наблюдение за женой, но ничего не вышло – она была чертовски осторожна и очень хитра и никогда больше не оставляла свой электронный органайзер без присмотра.

Тогда профессор Залыгин обратился к услугам частного детектива, которому поручил следить за женой. Спустя несколько дней Леониду позвонил Аркадий Петрович и коротко сказал: