Текст книги "Гибель империи. Российский урок"
Автор книги: Архимандрит Тихон (Шевкунов)
Жанр: Исторические приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
28 февраля. Царский поезд
В 00:55 в Ставку наконец приходит телеграмма Хабалова об измене большинства частей Петроградского гарнизона. Интересно, что это важнейшее сообщение доставляется телеграфом… пять часов! Объяснений никто не представляет, а находящийся уже на могилевском вокзале в поезде Николай II распоряжается усилить дополнительной артиллерией отбывающий в Петроград отряд генерала Иванова.
В 5 утра царский поезд отправляется из Могилева.
В 8 утра из Двинска на Петроград выдвигается первый эшелон с войсками для отряда Иванова. Если все пойдет по плану, утром 1 марта Император прибудет в Царское Село. Одновременно туда же начнут прибывать надежные полки.
Царь вовсе не намеревается устраивать в Петрограде кровавую мясорубку. Иванову предписано не вводить войска в город. Один лишь слух о прибытии закаленных в боях фронтовиков, с артиллерией и пулеметами, должен отрезвить бунтующих резервистов. А для острастки приказано подготовить для выдвижения к Петрограду тяжелую артиллерию из Выборга и Кронштадта.
Находясь в пути, Император узнает о предательстве Родзянко: об образовании узурпировавшего власть думского Временного комитета.
В 23:00 на станции Вышний Волочек в царский поезд приходит сообщение о частичном захвате управления железной дороги мятежниками, но Николай II приказывает продолжить движение. Его беспокоит судьба семьи: Императрица и дети, в то время болевшие корью, могут стать заложниками восставших. В Царское Село летит телеграмма Александре Федоровне: «Надеюсь завтра утром быть дома».
Императрица Александра Федоровна
1 марта. Второй «маленький человек» и Псковская западня
У Таврического дворца, где заседала Государственная дума
В 3 часа ночи царский поезд прибывает на станцию Малая Вишера. До Царского Села немного – около двухсот километров. Но вдруг приходит еще одно сообщение: промежуточные станции Любань и Тосно захвачены восставшими. В действительности путь был свободен: какие-то пьяные солдаты разгромили в Тосно станционный буфет. Но запаниковала свита. Чтобы не попасть в ловушку, Царя уговаривают направиться во Псков. Там, под защитой войск в ставке Северного фронта, можно будет собрать информацию и спокойно оценить обстановку. Император соглашается.
Тем временем в восставшей Думе, в Таврическом дворце, царила невиданная суматоха. Захватившие власть люди демонстрировали полную беспомощность от непонимания, что же делать дальше, да и от страха за себя. Как вспоминал позже один из участников февральских событий, восхитившие власть в России депутаты «говорили без отдыха, до потери голоса, и никто не думал, что надо же начать действовать»[180]180
Бубликов А. А. Русская революция (ее начало, арест Царя, перспективы): Впечатления и мысли очевидца и участника. – Нью-Йорк, 1918. – С. 18.
[Закрыть].
Слова эти написал в эмиграции совсем непростой участник февральских событий. Без него, как и без унтера Кирпичникова, история России могла бы пойти совсем по другим рельсам. Царский поезд доехал бы до безопасного тогда еще Царского Села – резиденции Императора. Генерал Иванов с верными войсками – георгиевским батальоном и артиллерией окружили бы Петроград. Взбунтовавшиеся войска – а это были сплошь еле обученные солдатики-крестьяне – покорились бы власти… Конечно, это всего лишь предположения.
Но вот известный эсер и масон Сергей Мстиславский позже признавался, что волнения и бунт резервистов в Петрограде легко было подавить малыми силами: «Можно сказать с уверенностью: если бы в ночь с 27-го на 28-е противник мог бы подойти к Таврическому дворцу даже незначительными, но сохранившими строй и дисциплину силами, он взял бы Таврический с удара наверняка: защищаться нам было нечем»[181]181
Мстиславский С. Гибель царизма. – Л., 1927. – С. 78.
[Закрыть].
Другой участник февральских событий, инженер Ю. В. Ломоносов также откровенно утверждал: «Если даже весь Петроградский гарнизон перейдет на сторону народа, то и тогда это ничего не значит. Придет с фронта Дикая дивизия с артиллерией, и от всего восстания только мокро останется»[182]182
Ломоносов Ю. В. Воспоминания о Мартовской революции 1917. – Стокгольм-Берлин, 1921. – С. 19.
[Закрыть].
Но – не случилось… Не случилось благодаря одному маленькому человеку из февраля 1917 года. Звали его Бубликов. Александр Александрович Бубликов. Сорока двух лет, депутат Государственной думы от Перми, масон, инженер-железнодорожник. Кстати, и ему принадлежит еще одно подтверждение зыбкости положения заговорщиков: «Достаточно было одной дисциплинированной дивизии, чтобы восстание в корне было подавлено. Больше того, его можно было усмирить даже простым перерывом железнодорожного сообщения с Петербургом: голод через три дня заставил бы Петербург сдаться… в марте мог еще вернуться Царь. И это чувствовалось всеми: недаром ведь в Таврическом дворце несколько раз начиналась паника»[183]183
Бубликов А. А. Русская революция: ее начало, арест царя, перспективы. – Нью-Йорк, 1918. – С. 58.
[Закрыть].
И вот именно этот человек, средней руки чиновник, почти неизвестный даже впоследствии герой, а по сути гордость и слава десятилетиями воспитывавшего его «передового общества», предельно решительно и полностью самостоятельно принимает одно за другим блестящие и судьбоносные для дела заговора решения.
А. А. Бубликов
Прежде всего Бубликов стремительно получает (первым!) мандат Временного думского комитета на комиссарство по железным дорогам. Формирует из своих приятелей небольшой отряд. Арестовывает министра путей сообщения в его собственном кабинете. И тут же садится в его кресло, отдавая важнейшие для будущего России распоряжения. И, что самое поразительное и самое важное, во всей царящей чудовищной неразберихе Бубликов добивается полного исполнения своих приказов!
Железные дороги в то время являлись краеугольным камнем в инфраструктуре страны: по ним идет передвижение и снабжение войск, осуществляется доставка продовольствия, происходит быстрый обмен информацией через собственную, независимую от МВД, телеграфную сеть.
Именно по телеграфу Бубликов извещает все железнодорожные станции России (а значит, и весь мир!) о свершившемся перевороте и о новом органе управления Россией – Временном комитете Государственной думы. «Старая власть, создавшая разруху во всех областях государственной жизни, оказалась бессильной…» – телеграфирует Александр Александрович Бубликов 28 февраля 1917 года[184]184
Ломоносов Ю. В. Воспоминания о Мартовской революции 1917. – Стокгольм-Берлин, 1921. – C. 27.
[Закрыть]. Это – первое официальное известие – наш «маленький человек» убеждает, а точнее, почти заставляет подписать председателя Временного комитета Государственной думы перепуганного Родзянко.
Инженер Ломоносов – приятель Бубликова и его соратник позднее будет вспоминать: «А. А. Бубликов нашел в себе смелость торжественно уведомить всю Россию о создании новой власти в то время, когда фактически еще никакой власти не было»[185]185
Ломоносов Ю. В. Воспоминания о Мартовской революции 1917. – Стокгольм-Берлин, 1921. – С. 27
[Закрыть].
Сразу же после отправки телеграммы новоиспеченный комиссар, вдохновленный лишь харизмой верного гражданина «передового общества», решает сделать все, чтобы не допустить под Петроград верные присяге части и воспрепятствовать прибытию императорского поезда в Царское Село. И достигает полнейшего успеха!
Утром 1 марта генерал Иванов проезжает станцию Дно, а с Северного фронта к Петрограду приближаются первые семь эшелонов с войсками.
В 15:00 на станцию Дно прибывает царский поезд. Здесь Николая II ожидает телеграмма: Родзянко просит дождаться его приезда для переговоров. Прождав два часа, Царь приказывает выезжать во Псков, куда царский поезд прибывает в восемь вечера.
Железнодорожный вокзал станции Дно. Псковская губерния. 1917 г.
Во Пскове Государю был уготован ледяной прием. Караул, по уставу обязанный встречать Императора, даже не появился на перроне. Генерал Рузский, главнокомандующий Северным фронтом, не только не оказывает Царю никакой поддержки, но сразу же самым грубым образом начинает давить на него, рисуя полнейшую для Императора безвыходность положения.
Псков. Железнодорожный вокзал
Аргументы Рузского: перед лицом нарастающего восстания, грозящего революцией и новой смутой, Император должен передать власть Думе и ввести конституционную монархию. Царь возражает: он не может уступить власть над Россией людям, которые прекрасно известны ему как неумелые и безответственные интриганы.
Генерал Н. В. Рузский
Именно безответственность Кабинета министров, имеющего юридическое право в любой критический момент уйти в отставку и тем самым «умыть руки», более всего страшила Императора. «Я ответственен перед Богом, – говорит Государь. – Я никогда не буду в состоянии, видя, что делается министрами не ко благу России, с ними соглашаться, утешаясь мыслью, что это не моих рук дело, не моя ответственность»[186]186
Рузский Н. В. Пребывание Николая II в Пскове (беседа с ген. С. Н. Вильчковским.) // Отречение Николая II. – С. 152–153.
[Закрыть].
По воспоминаниям Рузского, Николай II «перебирал с необыкновенной ясностью взгляды всех лиц, которые могли бы управлять Россией в ближайшие времена в качестве ответственных перед палатами министров, и высказывал свое убеждение, что общественные деятели, которые несомненно составят первый же кабинет, все – люди, совершенно неопытные в деле управления и, получив бремя власти, не сумеют справиться со своей задачей»[187]187
Отречение Николая II: Воспоминания очевидцев, документы / под ред. П. Е. Щеголевой; вступ. ст. Л. Китаева и [М. Е. Кольцова]. – 2-е изд., доп. – Л.: Красная газета, 1927. – С. 153.
[Закрыть]. Государь ни на йоту не ошибся: так оно и случится. Временное правительство за несколько месяцев обрушит в пропасть и фронт, и экономику, и страну.
После трехчасовых уговоров Николай II все же соглашается признать Родзянко главой правительства, ответственного перед Думой. Об отречении речь пока не идет.
По требованию Рузского Император направляет Иванову, который уже прибыл в Царское Село, телеграмму: никаких мер не предпринимать. Отправка войск на Петроград остановлена. Находящийся на связи с Рузским начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Алексеев тут же транслирует этот приказ по фронтам.
Николай II и генерал Н. В. Рузский. Еще до измены
Ночью Рузский сообщает в Петроград, что дело сделано: Россия – теперь парламентская монархия, а председателю Государственной думы М. В. Родзянко поручено формирование нового правительства, ответственного перед Думой.
Но Родзянко выдвигает новое требование: Император должен отречься от престола в пользу больного несовершеннолетнего сына.
2 марта. Отречение
Утром Рузский докладывает Царю о требовании Родзянко. Генералы прекрасно понимают, что надежда выдавить из Государя отречение призрачна. И тогда в действие решительно вступает начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал М. В. Алексеев. Всем главнокомандующим фронтами рассылается циркуляр № 1872 за подписью начальника Штаба. Это тонко придуманный ультиматум начальника к подчиненным, начинающийся с панического вступления и завершающийся, по сути, уже готовым ответом:
«Необходимо спасти действующую армию от развала, спасти независимость России, и судьбу династии нужно поставить на первом плане хотя бы ценою дорогих уступок. Если вы разделяете этот взгляд, то не благоволите ли телеграфировать весьма спешно свою верноподданническую просьбу Его Величеству? Потеря каждой минуты может стать роковой для существования России»[188]188
Февральская революция 1917 года (Документы Cтавки Верховного главнокомандующего и штаба главнокомандующего армиями Cеверного фронта) // Красный архив. М.-Л., 1927. Т. 2 (21). С. 67.
[Закрыть].
И генерал Алексеев не ошибся. Один за другим главнокомандующие фронтами присылают ответы. Все без исключения поддерживают Алексеева, умоляя Государя об отречении в целях победы над врагом, сохранения армии, династии и самой России.
Командующий Юго-Западным фронтом генерал-адъютант Алексей Брусилов: «В данную минуту единственный исход, могущий спасти положение и дать возможность дальше бороться с внешним врагом, без чего Россия пропадет, – отказаться от престола»[189]189
Февральская революция 1917 года (Документы Cтавки Верховного главнокомандующего и штаба главнокомандующего армиями Cеверного фронта) // Красный архив. М.-Л., 1927. Т. 2 (21). С. 73.
[Закрыть].
Генерал А. А. Брусилов
Командующий Западным фронтом генерал-адъютант Алексей Эверт: «Необходимо немедленное решение, которое могло бы привести к прекращению беспорядков и к сохранению армии для борьбы против врага»[190]190
Февральская революция 1917 года (Документы Cтавки Верховного главнокомандующего и штаба главнокомандующего армиями Cеверного фронта) // Красный архив. М.-Л., 1927. Т. 2 (21). С. 73.
[Закрыть].
Командующий Румынским фронтом генерал от кавалерии Владимир Сахаров: «Рыдая, вынужден сказать, что, пожалуй, наиболее безболезненным выходом для страны и для сохранения возможности биться с внешним врагом является решение пойти навстречу уже высказанным условиям»[191]191
Февральская революция 1917 года (Документы Cтавки Верховного главнокомандующего и штаба главнокомандующего армиями Cеверного фронта) // Красный архив. М.-Л., 1927. Т. 2 (21). С. 74.
[Закрыть].
Командующий Балтийским флотом вице-адмирал Адриан Непенин: «С огромным трудом удерживаю в повиновении флот и вверенные войска. Всеподданнейше присоединяюсь к ходатайствам Великого князя Николая Николаевича и главнокомандующих фронтами о немедленном принятии решения, формулированного председателем Государственной Думы»[192]192
Февральская революция 1917 года // Красный Архив. М. – Л., 1927. Т. 3 (22). С. 12.
[Закрыть].
Командующий Кавказским фронтом Великий князь Николай Николаевич: «Победоносный конец войны, столь необходимый для блага и будущности России и спасения династии, вызывает принятие сверхмеры…»[193]193
Февральская революция 1917 года // Красный Архив. М. – Л., 1927. Т. 3 (22). С. 72.
[Закрыть]
В это самое время в Петрограде Милюков объявляет о создании Временного правительства во главе с князем Львовым и заявляет: «Деспот, доведший Россию до полной разрухи, добровольно откажется от престола или будет низложен»[194]194
Полнер Т. И. Жизненный путь князя Георгия Евгеньевича Львова: Личность. Взгляды. Условия деятельности. – М.: Русский путь, 2001. – С. 338
[Закрыть].
В 14:40 Рузский вручает Царю телеграмму Алексеева с ответами главкомов и сам высказывается за отречение.
«Заговор генерал-адъютантов» сыграл решающую роль. Коллективное выступление всех главнокомандующих фронтами с «верноподданническим советом» об отречении становится для Императора сокрушительным ударом. Особенно тяжело Государю было обнаружить среди сторонников отречения своего близкого родственника, старейшину рода Романовых – Великого князя Николая Николаевича.
Ни волнения в столице, ни думская болтовня, ни наглое фрондирование элит и аристократии не могли бы заставить Николая II отречься от престола предков. Он прекрасно знал обо всех этих людях, знал и об их действиях. Но предательский ультиматум главнокомандующих фронтами сокрушил, нет, не твердость и волю Императора (что показало его безупречное стоическое поведение на протяжении полутора лет мученических испытаний в заключении вместе с женой и пятью детьми). Предательство генералов сокрушило иное – реальные возможности Императора к действию.
Часто можно услышать: Николаю II не надо было отрекаться, в те часы ему следовало именно действовать! И действовать решительно!
Говорить так – значит не представлять реальную обстановку.
Император прибыл во Псков к своему непосредственному подчиненному – главнокомандующему Северным фронтом – с задачей именно действовать, опираясь на армию. Но оказался в руках изменника. Вскоре все чины высшего руководства армии изменили присяге. И это – в разгар войны, накануне подготовленного решающего наступления. Что должен был делать Верховный главнокомандующий? Конечно же отдать приказ об аресте всех генералов-предателей. Но кому? Рузскому, стоявшему в первых рядах изменников, державшему Императора фактически под арестом и даже не скрывавшему этого? Алексееву, главнокомандующим фронтами, требующим его отречения?
Но главное даже не это. Ведь, если Николай II имел бы даже возможность призвать верные войска на свою защиту, он тем самым начал бы – гражданскую войну! Стратегия сохранения власти любой ценой была неприемлема для российского Императора. Да и в ситуации войны, продолжающейся третий год, когда все силы народа и страны были мобилизованы на победу, когда враг все еще стоял на русской земле, Николай II просто не мог отдать приказ арестовать главнокомандующих всеми (!!!) фронтами, тем самым обезглавив русскую армию. Не мог оголить фронт перед немцами и лишить смысла подвиги и жертвы миллионов русских воинов.
Все вокруг: и взлелеянная им армия, и Дума, и родственники-аристократы, и конечно же вездесущее «прогрессивное общество» со всей своей прессой – уверяли Императора, что лишь он один мешает единению народа и власти. Лишь он один стоит на пути к победе и процветанию России!
Понимая, что опереться на армию не получится, Николай II соглашается передать престол сыну. «Нет той жертвы, которую я не принес бы во имя действительного блага и для спасения родимой Матушки России», – пишет Государь в телеграмме, отправленной на имя М. В. Родзянко[195]195
Отречение Николая II: Воспоминания очевидцев, документы / под ред. П. Е. Щеголевой; вступ. ст. Л. Китаева и [М.Е. Кольцова]. – 2-е изд., доп. – Л.: Красная газета, 1927. – С. 240.
[Закрыть]. В ней же Император сообщает об отречении от престола в пользу пятнадцатилетнего цесаревича Алексея Николаевича.
Но в 15:00 неожиданно приходит сообщение о скором прибытии во Псков делегации от Думы в составе Гучкова и Шульгина. Для переговоров. Император просит Рузского вернуть телеграмму об отречении. Генерал цинично отказывает.
В 21:45 Гучков и Шульгин прибывают во Псков.
Гучков, торжествующий свою победу над Императором, сообщает, что в случае воцарения цесаревича Алексея никаких контактов отца с сыном допущено не будет. Император понимает, что они так и сделают. Посоветовавшись с лечащим врачом Наследника лейб-медиком Федоровым, Николай Александрович объявляет о своем решение передать престол своему родному брату Великому князю Михаилу Александровичу, боевому генералу, командующему легендарной «Дикой дивизией».
И. А. Владимиров. Отречение Николая II
В 23:40 Император подписывает указ о назначении князя Львова главой правительства и Манифест об отречении за себя и за сына в пользу Великого князя Михаила Александровича. Государь напутствует «всех верных сынов Отечества» исполнить святой долг перед новым Царем «в тяжелую минуту всенародных испытаний и помочь ему вместе с представителями народа вывести государство Российское на путь победы, благоденствия и славы»[196]196
Отречение Николая II: Воспоминания очевидцев, документы / под ред. П. Е. Щеголевой; вступ. ст. Л. Китаева и [М.Е. Кольцова]. – 2-е изд., доп. – Л.: Красная газета, 1927. – С. 223.
[Закрыть]. По просьбе Шульгина (члена монархической партии из числа так называемых «рассерженных патриотов», оказавшихся для России провокаторами похуже иных либералов) в текст добавляется обязательство присяги нового императора Думе. Здесь характерно то, что Государь в тяжелейший момент своей жизни думает о благе России. А остальные, и даже лидер монархистов в Думе Шульгин, – только о своей власти!
Философ Иван Ильин писал: «В отречении Николая от престола было столько живого патриотизма, опасения вызвать гражданскую войну на фронте и в тылу, столько царственного бескорыстия, скромности в учете своих личных сил и христианского приятия своей трагической судьбы (день Иова многострадального был днем рождения Государя, о чем Государь часто вспоминал), что язык не повертывается сказать слово суда или упрека».
В 2 часа ночи отрекшийся Николай Александрович отбывает из Пскова обратно в Могилев, записав в дневнике: «Кругом измена и трусость, и обман!»[197]197
Дневники Николая II и императрицы Александры Федоровны: в 2 т. – Т.1. – М.: ПРОЗАиК, 2012. – С. 254.
[Закрыть]
Запись в дневнике Николая II
Примерно в то же самое время делает запись в своем дневнике и генерал Рузский: «Я сегодня сделал все, что подсказывало мне сердце и что мог для того, чтобы найти выход для обеспечения спокойствия теперь и в будущем, а также чтобы армиям в кратчайший срок обеспечить возможность спокойной работы»[198]198
Отречение Николая II: Воспоминания очевидцев, документы / под ред. П. Е. Щеголевой; вступ. ст. Л. Китаева и [М.Е. Кольцова]. – 2-е изд., доп. – Л.: Красная газета, 1927. – С. 152–153.
[Закрыть].
Великий поэт Федор Иванович Тютчев за полвека до этих событий провидчески писал:
Ф. И. Тютчев
В 1927 году в СССР увидела свет книга «Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев». Вступительную статью к ней было поручено написать одному из самых знаменитых тогда в СССР журналистов Михаилу Кольцову (Моисей Фридлянд). Глумливо и усердно поливая грязью образ Царя, он тем неожиданнее, говоря о выдержке и твердости Императора, вдруг изрекает слова очевидно поразившей его правды: «Где же тряпка? Где сосулька? Где слабовольное ничтожество? В перепуганной толпе защитников трона мы видим только одного верного себе человека – самого Николая… Он отрекся после решительной и стойкой борьбы в полном одиночестве… Спасал, отстаивал Царя один Царь. Не он погубил, его погубили»[200]200
Отречение Николая II: Воспоминания очевидцев, документы / под ред. П. Е. Щеголевой; вступ. ст. Л. Китаева и [М.Е. Кольцова]. – 2-е изд., доп. – Л.: Красная газета, 1927. – С. 20–26.
[Закрыть].
Подвал дома Н. Н. Ипатьева, в котором была расстреляна Царская семья. Екатеринбург
Американский экономист Энтони Саттон констатировал: «Никакой глава государства не смог бы противостоять смуте такого масштаба. Поэтому не имеет смысла все сводить к мнимому безволию и отсутствию политических способностей у государя Николая II».
Тогда, 2 марта 1917 года, еще не было известно, что авантюристы, свергнувшие Императора, не дадут Михаилу принять российский престол. Что власть на долгие месяцы захватит никем не избиравшееся, ни перед кем не ответственное, постоянно меняющее свой состав Временное правительство. Что в октябре произойдет новая, еще более радикальная революция. Что победоносная война будет с позором проиграна. А Россия окажется ввергнута в кровавый водоворот небывалой в ее истории смуты. Что английские родственники отрекутся от Царской семьи, откажут ей в убежище. Что самого Государя, его жену, детей, самых близких и верных друзей – ждут страшные месяцы унижений и мученическая смерть в подвале безвестного ранее уральского дома. А затем в нескольких поколениях в столь любимой Царской семьей России у сотен миллионов людей память о них будет исполнена невообразимой клеветой.
Лишь Господь Бог увенчает их венцами страстотерпцев и прославит в Своей Святой Церкви в лике страстотерпцев – за безупречную христианскую жизнь в последние шестнадцать месяцев восхождения этой семьи на страшную екатеринбургскую Голгофу.
