Текст книги "Гибель империи. Российский урок"
Автор книги: Архимандрит Тихон (Шевкунов)
Жанр: Исторические приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
3 марта. Отказ от власти командира «Дикой дивизии»
Великий князь Михаил Александрович
Узнав об отречении Николая II в пользу Михаила Александровича, Родзянко и Львов умоляют Рузского и Алексеева задержать Манифест. Такой вариант уже не устраивает заговорщиков: они соглашались посадить на престол больного ребенка, но не командира «Дикой дивизии».
Великий князь Михаил Александрович был известен всем как человек несомненного личного мужества. Поэтому с началом войны именно его назначают командиром прославленной «Дикой дивизии», сформированной из воинов-мусульман. Затем он получает в подчинение 2-й кавалерийский корпус.
При этом, по общему заверению людей, знавших его лично, Великий князь обладал на удивление добрым и участливым нравом. С началом войны он отдал свои особняки и дома под госпитали, содержал их на свои средства, так же как и оснащенные им санитарные поезда. На фронте Михаил Александрович оставался в строю, несмотря на рецидивы хронической болезни. А когда другие Великие князья в 1916 году устроили так называемую «великокняжескую фронду» – настоящий заговор против Императора, Михаил Александрович категорически отказался присоединиться к ним.
Великий князь совсем не стремился быть политиком, да и не обладал необходимыми для этого качествами. По воспоминаниям его адъютанта полковника Мордвинова: «Он действительно не любил, главным образом из деликатности, настаивать на своем мнении и из этого же чувства такта стеснялся и противоречить. Но в тех поступках, затрагивающих вопросы его нравственного долга, он проявлял настойчивость, меня поражавшую!»[201]201
Мордвинов А. А. Из пережитого. Воспоминания флигель-адъютанта императора Николая II. – Т. 1. – С. 40. – URL: https://www.rulit.me/books/iz-perezhitogo-vospominaniya-fligel-adyutanta-imperatora-nikolaya-ii-tom-1-read-566210–40.html
[Закрыть]
С утра 3 марта на квартире князя Путятина начинались переговоры новых хозяев страны с Великим князем Михаил Александровичем. Большинство присутствующих, кроме Милюкова и Гучкова, убеждали будущего Императора ни в коем случае не принимать верховную власть. Как заявлял Керенский: «Умоляю Вас, во имя России, принести эту жертву!»[202]202
Мельгунов С. П. Мартовские дни 1917. – М.: Вече, 2016. – С. 292.
[Закрыть]
В результате Великий князь подписывает довольно странный документ, составленный и отредактированный двумя видными масонами – Некрасовым и Набоковым.
Михаил Александрович не отрекается от престола. Но и не принимает его. В своем «Обращении» к народу он оставляет решение о будущем государственном устройстве России – конституционная монархия либо республика – на усмотрение «Учредительного собрания», которое будет избрано «на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования»[203]203
«Извѣстія Петроградскаго Совѣта Рабочихъ и Солдатскихъ Депутатовъ». 4 марта 1917, № 5. – С. 1.
[Закрыть]. А до тех пор передает власть Временному правительству. Легитимность этого Временного правительства с самого начала была очень зыбкой. В том числе этим объясняется, почему с такой легкостью в октябре его сметут большевики.
Утром 4 марта во всех газетах Российской империи публикуются сразу два документа. Первый – Манифест Николая II с отречением в пользу брата. Второй – обращение Великого князя Михаила Александровича к народу. В многовековой судьбе российской монархии поставлена не точка, а многоточие: трон, который Николай II передал брату, так и остался вакантен и де юре остается таковым по сей день.
Восторги революции
Петроград тем временем буквально обезумел. Цель «прогрессивной общественности», ведущей Россию к безоблачному счастью, была достигнута! Наконец-то к власти придут самые лучшие, самые честные, самые талантливые люди России!
Победа сопровождалась небывалыми восторгами, которые часто переходили все грани приличия.
Известный публицист Михаил Осоргин так выражал всеобщее ликование и энтузиазм того времени: «Эти дни все-таки следовало пережить, эти лучшие дни огромной нашей страны. Лучших и даже таких же она не знала и никогда не узнает»[204]204
Осоргин М. А. Времена. – Екатеринбург, 1992. – С. 26.
[Закрыть].
Всеобщим кумиром был Александр Федорович Керенский. Со свойственной ему патетикой он возглашал: «Товарищи граждане! Не часты такие чудеса, как революция, которая из рабов делает свободных людей. Вы самая свободная армия в мире!»[205]205
Речь А. Ф. Керенского в Одессе 16 мая 1917 года. Цит. по «Биржевые ведомости» от 18 мая 1917 года. – URL: https://www.kommersant.ru/doc/768869
[Закрыть] В ответ Керенского называли «славным, мудрым, честным вождем свободного народа».
А. Ф. Керенский приветствует военных
Его личный секретарь и поэт Леонид Каннегисер выплеснул свои чувства в стихах:
К сожалению, немало представителей епископата Российской Православной Церкви приветствовали февральский переворот. Новгородский архиепископ Арсений (Стадницкий) (к счастью, позже пересмотревший свои взгляды) на первом после отречения Императора заседании Святейшего Синода воскликнул: «Двести лет Православная Церковь пребывала в рабстве. Теперь даруется ей свобода. Боже, какой простор!.. Так чувствуем себя в настоящий момент и мы, когда революция дала нам свободу от цезарепапизма»[207]207
Новгородские епархиальные ведомости. Новгород, 1917. № 7. Часть неофиц. С. 324–325.
[Закрыть]. Как же горько читать эти строки!
Уже в дни всеобщего ликования революция понемногу начала обнажать свою истинную личину. Полковник Федор Викторович Винберг так описывал происходившие на улицах Петрограда ужасы, которые не хотели замечать ликующие толпы: «Солдаты и рабочие рыскали по всему городу, разыскивая злосчастных городовых и околоточных; выражали бурный восторг, найдя новую жертву для утоления своей жажды невинной крови. И не было издевательств и глумлений, оскорблений и истязаний, которые не испробовали бы подлые звери над беззащитными своими жертвами. Этим зверям петербургское население в массах своих деятельно помогало: мальчишки, остервенелые мегеры, разного буржуазного вида молодые люди…»[208]208
Винберг Ф. В. В плену у «обезьян» (записки «контрреволюционера»). – Киев, 1918. – С. 103.
[Закрыть]
А вот свидетельство генерала Константина Ивановича Глобачева: «Те зверства, которые совершались взбунтовавшейся чернью в февральские дни по отношению к чинам полиции, корпуса жандармов и даже строевых офицеров, не поддаются описанию. Городовых, прятавшихся по подвалам и чердакам, буквально раздирали на части: некоторых распинали у стен; некоторых разрывали на две части, привязав за ноги к двум автомобилям, некоторых шашками. Были случаи, что арестованных чинов полиции и жандармов не доводили до мест заключения, а расстреливали на набережной Невы, а затем сваливали трупы в проруби. Кто из чинов полиции не успел переодеться в штатское платье и скрыться, тех беспощадно убивали. Одного, например, пристава привязали веревками к кушетке и вместе с нею живым сожгли»[209]209
Глобачёв К. И. Правда о русской революции: Воспоминания бывшего начальника Петроградского охранного отделения. – М. – Берлин, 2016. – С. 103.
[Закрыть].
Г. К. Савицкий. Арест городового. 1917 г.
Замечательный художник Борис Михайлович Кустодиев прославился полными счастьем и радостью полотнами о жизни России. Но есть у него и совсем другая по настроению работа. Она провидчески называется «Вступление. Москва». Эта картина посвящена революционным событиям 1905 года, но может по праву считаться в целом портретом русской революции.
Б. М. Кустодиев. Вступление. Москва
Церковная жизнь. Исполнение пророчеств
Богослужение у Исаакиевского собора. 1917 г.
Это одна из самых горьких страниц в истории Русской Церкви. Россия тогда не проявила себя той православной державой, какой она Богом призвана была быть. Мы знаем о мучениках, об исповедниках веры. Но знаем и другое. В царской армии в военное время было обязательным причащение православных офицеров и солдат в Великий Четверг, перед праздником Пасхи. За год до революции, в 1916 году, в этот день на фронтах причастились почти 100 % православных воинов. После февральского переворота Временным правительством был издан указ о необязательном, добровольном причащении на фронте. И вот, на Пасху 1917 года причастился лишь… каждый десятый из солдат и офицеров. Это в военной ситуации, под пулями и снарядами. Таково было реальное положение вещей в церковной жизни России того времени.
За пять дней до переворота, 26 февраля, в разгар беспорядков в Петрограде, товарищ (заместитель) обер-прокурора Святейшего Синода князь Николай Давидович Жевахов попросил председательствующего в Синоде митрополита Киевского Владимира (будущего мученика, убитого через год у стен Киево-Печерской лавры) обратиться к народу с воззванием, решительно осуждающим революционеров, несущих погибель Церкви и Отечеству, – «вразумляющее, грозное предупреждение Церкви, влекущее, в случае ослушания, церковную кару»[210]210
Жевахов Н. Д. Воспоминания товарища обер-прокурора Св. синода князя Н. Д. Жевахова. – Т. 1. – М.: Родник, 1993. – С. 288.
[Закрыть]. Митрополит Владимир отказался.
Священномученик Владимир, митрополит Киевский
На следующий день, 27 февраля, к Синоду обратился уже сам обер-прокурор Николай Петрович Раев. И снова отказ!.. В момент величайшей государственной опасности наши архиереи сочли борьбу с «ненавистной» им обер-прокуратурой и пресловутым «цезарепапизмом» более важным делом, чем спасение монархии. А ведь в дни революции 1905 года воззвание Священного Синода возымело умиротворяющее действие на восставших!
Никто из высших церковных иерархов не поддержал Государя. А сразу после опубликования в газетах Манифеста об отречении царский трон был вынесен из зала заседаний Синода.
Правды ради надо сказать и нечто большее. В своих мемуарах князь Жевахов отмечал, что его призыв к поддержке монархии нашел отклик у… российских католиков. Католические иерархи и без учения о Симфонии верно догадались о том, что происходит, и обнародовали обращение к своей пастве с обещанием отлучить от причастия всех, кто присоединится к митингующим. И, как пишет Жевахов, «ни один католик, как было удостоверено впоследствии, не принимал участия в процессиях с красными флагами»[211]211
Жевахов Н. Д. Воспоминания товарища обер-прокурора Св. синода князя Н. Д. Жевахова. – Т. 1. – М.: Родник, 1993. – С. 288.
[Закрыть]. В данном случае Синод не возвысился даже до уровня католических прелатов, показавших, в отличие от православных архиереев, хотя бы самую элементарную верность присяге, данной ими перед крестом и Евангелием.
Многие задаются вопросом: как вообще такое могло произойти в православной стране – разрушение государства, террор, жесточайшие гонения на Церковь, повальная измена присяге, убийство Царской семьи?
А ведь наши русские святые предсказывали эти события в далекие от 1917 года времена.
Преподобный Серафим Саровский (1754–1833) предупреждал: «Злодеи поднимут высоко свою голову. Будет это непременно: Господь, видя нераскаянную злобу сердец их, попустит их начинаниям на малое время, но болезнь их обратится на главу их, и на верх их снидет неправда пагубных замыслов их. Земля Русская обагрится реками кровей, и много дворян побиено будет за великого Государя и целость самодержавия его; но не до конца прогневается Господь и не попустит разрушиться до конца земле Русской, потому что в ней одной преимущественно сохраняется еще Православие и остатки благочестия христианского. До рождения антихриста произойдут великая продолжительная война и страшная революция в России, превышающие всякое воображение человеческое, ибо кровопролитие будет ужаснейшее: бунты разинский, пугачевский, Французская революция – ничто в сравнении с тем, что будет с Россией. Произойдет гибель множества верных отечеству людей, разграбление церковного имущества и монастырей, осквернение церквей Господних, уничтожение и разграбление богатства добрых людей, реки крови русской прольются…»[212]212
Цит. по: Славгородская Л. Н. Православные старцы. – М., 2013. – С. 18.
[Закрыть]
Преподобный Серафим Саровский
Замечательный русский подвижник святитель Игнатий Брянчанинов (1807–1867) размышлял: «Судя по духу времени и по брожению умов, до́лжно полагать, что здание Церкви, которое колеблется уже давно, поколеблется страшно и быстро. Некому остановить и противостать. Предпринимаемые меры поддержки заимствуются из стихии мира, враждебного Церкви, и скорее ускорят ее падение, нежели остановят. Опять скажу: буди воля Божия! Что посеют, то и пожнут! Что посеяли, то и жнут!»[213]213
Игнатий Брянчанинов, свт. Полное собрание писем. – М., 2011. – Т. 3. – С. 125.
[Закрыть]
Святитель Игнатий (Брянчанинов)
Его современник святитель Феофан Затворник (1815–1894), образованнейший человек своего времени, предостерегал: «Нас увлекает просвещенная Европа… Вдохнув в себя этот адский угар, мы кружимся как помешанные, сами себя не помня. Но припомним двенадцатый год: зачем это приходили к нам французы? Бог послал их истребить то зло, которое мы у них же переняли. Покаялась тогда Россия, и Бог помиловал ее. А теперь, кажется, начал уже забываться тот урок. Если опомнимся, конечно, ничего не будет, а если не опомнимся, кто весть, может быть, опять пошлет на нас Господь таких же учителей наших, чтоб привели нас в чувство и поставили на путь исправления. Таков закон правды Божией»[214]214
Феофан Затворник, свт. Созерцание и размышление: краткие поучения. – М., 2007. – С. 94.
[Закрыть].
Святитель Феофан Затворник
А после убийства Александра II в 1881 году святитель Феофан записал: «У нас материалистические воззрения все более и более приобретают вес и обобщаются. Силы еще не взяли, а берут. Неверие и безнравственность тоже расширяются. Требования свободы и самоуправства выражаются свободно. Выходит, что и мы на пути к революции. Это не пустые слова, но дело, утверждаемое голосом Церкви. Ведайте, что Бог поругаем не бывает»[215]215
Феофан Затворник, свт. Собрание писем. – М., 1901. – Вып. 7. – С. 142–143.
[Закрыть].
Святой Иоанн Кронштадтский в 1907 году предупреждал: «Царство русское колеблется, шатается, близко к падению»[216]216
Иоанн Кронштадтский, св. Новые грозные слова, произнесенные в 1906 и 1907 годах, «О Страшном поистине Суде Божием, грядущем и приближающемся». – СПб., 2000. – С. 43.
[Закрыть].
Святой Иоанн Кронштадтский
Мученик протоиерей Иоанн Восторгов, ставший в 1918 году одной из первых жертв революционного террора, за десять лет до своей мученической кончины предупреждал: «Государство, отступившее от Церкви, погибнет, как погибла Византия; народ, отошедший от чистоты православия, будет отдан в рабство другим народам, как это и случилось с тем же Византийским царством. Так погибнет и наша Россия. До неба вознесенная за свое православие и верность Церкви, то есть Христу, она до ада низринется. Избави нас, Господи, от этого ужаса!»[217]217
Восторгов И. И., прот. Полное собрание сочинений. – М.: Русская Печатня, 1915. – Т. 3. – С. 583–584.
[Закрыть]
Священномученик протоиерей Иоанн Восторгов
Но святые говорили и о надежде. Прозорливый старец-монах Аристоклий (1838–1918) возвещал: «А Россия будет спасена. Много страдания, много мучения предстоит. Надо много и много перестрадать и глубоко каяться всем. Только покаяние через страдание спасет Россию. Вся Россия сделается тюрьмой; и надо много умолять Господа о прощении, каяться в грехах и бояться творить и малейшие грехи, а стараться творить добро, хотя бы самое малое. Ведь и крыло мухи имеет вес, а у Бога весы точные. И когда малейшее на чаше добра перевесит, тогда и явит Бог милость Свою над Россией»[218]218
Цит по: Иером. Серафим (Роуз). Будущее России и конец мира // Отец Серафим (Роуз). Приношение православного американца. – М.: Издательский дом «Русский паломник», 2011. – С. 35.
[Закрыть].
Преподобный Аристоклий Московский
Слава Богу, хотя немало иерархов и священников поначалу близоруко поддержали февральский переворот, но оставались мудрые люди в Церкви, сразу разобравшиеся в том, что происходит, и бесстрашно обличавшие беззаконие, предательство и неправду. А большинство из тех, кто на время был ослеплен обольстительным калейдоскопом перемен, вскоре жестоко и искренне раскаялись.
Великие свершения новой власти
Временное правительство во главе с князем Львовым с беспримерными решимостью и воодушевлением взялось за руководство страной.
Но неожиданно выяснилось, что управлять таким государством, как Россия, совсем непросто. Для новой власти это стало неожиданностью. У руля государственного управления оказались кумиры толпы, думские ораторы и искусные политические интриганы, но, как писал в эмиграции историк Антон Керсновский, «великой страной взялись управлять люди, до той поры не имевшие никакого понятия об устройстве государственного механизма. Пассажиры взялись управлять паровозом по самоучителю и начали с того, что уничтожили все тормоза»[219]219
Керсновский А. А. История русской армии. – М.: Голос, 1994. – Т. 4. – С. 266.
[Закрыть].
Сейчас вы познакомитесь с первыми и важнейшими указами новой власти. Это кажется немыслимым, но эти документы недрогнувшей рукой подписывались и при восторженных криках толпы принимались в России – в нашей с вами стране.
Уже 2 марта 1917 года в газетах был опубликован знаменитый «Приказ № 1» Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Вскоре он был утвержден Временным правительством.
Приказ № 1 был безумным.
В воюющей армии одним росчерком пера упразднили основополагающий принцип армейской дисциплины – единоначалие. Во всех частях создавались выборные комитеты из нижних чинов, подчиненные местным солдатским советам. Субординация отменялась. В приказе предусматривалось: «Всякого рода оружие, как то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее должны находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам даже по их требованиям»[220]220
Известия Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов. – 2 марта 1917. – № 3. – С. 3.
[Закрыть]. Вместе с тем Временное правительство с пафосом провозгласило «войну до победного конца»!
Солдаты приветствуют А. Ф. Керенского на коленях и с криками «Ура». Юго-Западный фронт. Май 1917 г.
Началось стремительное разложение восьмимиллионной русской армии.
4 марта 1917 года указом Временного правительства были отрешены от своих должностей все губернаторы и вице-губернаторы во всех регионах самой большой в мире страны. Вертикаль власти в России рухнула.
Тем временем глава Временного правительства князь Львов победно заявлял журналистам: «А назначать никого не будем! На местах выберут. Такие вопросы должны разрешаться не из центра, а самим населением. Будущее принадлежит народу, выявившему в эти исторические дни свой гений. Какое великое счастье жить в эти великие дни!»[221]221
Цит. по: Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией // Родина. – 1917. – Февраль. Спец. вып. – С. 18.
[Закрыть]
В тот же день, 4 марта, в стране были ликвидированы:
• отделение по охранению общественной безопасности и порядка,
• все гражданские суды,
• отдельный корпус жандармов,
• железнодорожная полиция.
5 марта – указом Временного правительства из тюрем и ссылок выпущены «жертвы царского режима» «политзаключенные», – всего девяносто тысяч человек, среди которых огромное множество отпетых уголовников и террористов. Их скоро назовут «птенцами Керенского», по имени подписавшего амнистию популярнейшего министра юстиции. Смертная казнь отменялась. Пожизненное заключение заменялось пятнадцатью годами. (Хотя пожизненно осужденный за убийство Нестор Махно оказался на свободе именно в эти дни.) Каторжанам всем без разбора в два раза уменьшили сроки. На воле оказались 80 % отбывавших наказания преступников. «Жертвы царского режима» охотно записывались в народную милицию вместо прежних полицейских и жандармов. Страна погружалась в хаос преступности и бандитизма.
Литовский тюремный замок после освобождения заключенных. Петроград. Март 1917 г.
7 марта – арестован Николай II. Для его конвоирования в Царское Село был командирован вездесущий Бубликов.
10 марта – упразднен Департамент полиции.
12 марта – принято постановление об отмене смертной казни.
В тот же день:
• в армии отменены военно-полевые суды;
• упразднены Верховный уголовный и Высший дисциплинарный и окружные суды;
• упразднены судебные палаты.
Вместо уничтоженных структур поспешно пытались создать нечто новое.
В марте же на предприятиях явочным порядком устанавливали восьмичасовой рабочий день. Это привело к падению экономики, к гигантскому росту цен и гиперинфляции.
Инстинкт государственности, понимание интересов страны были попросту незнакомы либерально-демократическим руководителям новой России. В итоге Временному правительству в считаные месяцы удалось до предела обострить все существовавшие ранее противоречия, разрушить государственный аппарат, полицию, армию, разведку, контрразведку, развалить финансы, парализовать экономику, надломить сельское хозяйство.
Киев. Памятник П. А. Столыпину. Открыт 6 сентября 1913 г.
Падение Империи вызвало распад создававшегося веками многонационального государства. Помимо оккупированных немцами Польши и Прибалтики и всегда стоявшей обособленной Финляндии, сепаратистские междоусобицы забурлили на Украине, в Закавказье, в Молдавии, на Дальнем Востоке, в Средней Азии. Вскоре территория бывшей Российской империи превратится в лоскутное одеяло с десятками самопровозглашенных региональных правительств. Россия перестанет на время существовать как единое государство.
Киев. Снос памятника П. А. Столыпину. 30 марта 1917 г.
Крайне болезненным был национальный вопрос. В первую очередь: в каких границах определять самопровозглашенные автономии и как быть с проживающим там русским населением?
А немцы тем временем наступали, и к осени 1917-го фронт приблизился к Петрограду. Когда творцы «нового прекрасного общества», «надежда и упование просвещенной России» наконец-то поняли, что натворили, какую заварили кровавую кашу, было уже поздно.
А в октябре в конечном счете победили те, кто обращался к народу с самыми простейшими и самыми лживыми лозунгами, кто пообещал народу мир, землю, фабрики и заводы и будущее ни с чем не сравнимое благоденствие. Победили те, кто сумел вызывать сильные низменные эмоции – зависть, гнев, ненависть и, не останавливаясь ни перед какими нормами морали, безучастно направлять на смерть против своих политических врагов обманутый народ.
Запоздалое раскаяние
«Во время нашей революции… все кумиры общественности умели только ругать власть, но не умели управлять…»[222]222
Спор о России. В. А. Маклаков – В. В. Шульгин. Переписка, 1919–1939. – М., 2012. – С. 218.
[Закрыть] – писал в эмиграции Василий Алексеевич Маклаков – популярнейший политик, непримиримый критик власти, деятельный масон, член десятка элитарных лож.
Уже после октябрьского переворота широко разошлось в списках письмо П. Н. Милюкова председателю Николаевского отдела Союза русского народа и секретарю Совета Монархических Съездов И. В. Ревенко. В нем бывший глава фракции кадетов в Государственной думе и бывший министр Временного правительства писал: «Вы знаете, что твердое решение воспользоваться войною для производства переворота было принято нами вскоре после начала этой войны. Заметьте также, что ждать больше мы не могли, ибо знали, что в конце апреля или начале мая наша армия должна была перейти в наступление, результаты коего сразу в корне прекратили бы всякие намеки на недовольство и вызвали бы в стране взрыв патриотизма и ликования»[223]223
Архив УФСБ РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской обл. Д. 30377 («Каморра народной расправы»). Т. 3. Конверт с письмами, изъятыми у И. В. Ревенко; Коняев Н. М. Гибель красных Моисеев. Начало террора, 1918 год. – М., 2004. – С. 43–45. Еще одна копия документа, но без указания даты и адресата, хранится в Государственном Архиве Российской Федерации, в фонде Милюкова: ГАРФ. Ф. 579. Оп. 1. Д. 6392. Л. 1. – Письмо написано конфиденциально и не предназначалось для огласки. Впоследствии сам Милюков отрицал свое авторство.
[Закрыть].
Письмо Павла Николаевича пронизано горьким, запоздалым и бесплодным раскаянием: «История проклянет вождей наших так называемых пролетариев, но проклянет и нас, вызвавших бурю… Спасение России – в возвращении к монархии… Но признать этого мы не можем. Признание есть крах всего дела всей нашей жизни, крах всего нашего мировоззрения, которого мы являемся представителями…»[224]224
Архив УФСБ РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской обл. Д. 30377 («Каморра народной расправы»). Т. 3. Конверт с письмами, изъятыми у И. В. Ревенко; Коняев Н. М. Гибель красных Моисеев. Начало террора, 1918 год. – М., 2004. – С. 43–45.
[Закрыть]
А вот как подвел итоги своей успешной революционной деятельности главный протагонист заговора Александр Иванович Гучков: «Власть, при многих своих недостатках, была права. А революция, при многих своих достоинствах, была неправа»[225]225
Цит. по: Сенин А. С. Александр Иванович Гучков. – М., 1996. – С. 144.
[Закрыть].
Владимир Пуришкевич, пользуясь неприкосновенностью депутата Государственной думы, развозил по фронтам пасквили о спившемся Царе и шпионке Царице и целые тюки листовок со знаменитой речью Милюкова «Глупость или измена?». Доверчивые офицеры и солдаты верили… В 1919 году несчастный Пуришкевич (в прямом смысле слова несчастный, поскольку будучи убежденным монархистом сам разрушил дело своей жизни) публикует покаянное стихотворение:
Надгробие могилы П. Н. Милюкова на кладбище Батиньоль в Париже совершенно уникальное для эмиграции: на нем нет креста. Павел Николаевич был атеистом
В эмиграции ходит история, что незадолго до смерти А. Ф. Керенскому задали вопрос:
– Можно ли было избежать победы большевиков в 1917 году?
– Можно, – ответил Керенский. – Для этого надо было расстрелять всего одного человека.
– Ленина? – уточнил корреспондент.
– Нет, Керенского, – ответил Керенский.
Было ли такое раскаяние у Александра Федоровича на самом деле? Дай Бог!
А. Ф. Керенский. Последние годы в эмиграции
Начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Алексеев был внуком крепостного крестьянина и сыном солдата, дослужившегося до офицера. Сам Михаил Васильевич Алексеев – генерал от инфантерии (звание, предшествовавшее генерал-фельдмаршалу) прошел путь на самую вершину военной иерархии именно при Николае II (это, к слову, о якобы отсутствии в Российской империи социальных лифтов). Уже на следующий день после отречения своего благодетеля и Верховного главнокомандующего, 3 марта, несчастный генерал Алексеев горько сожалел: «Никогда не прощу себе, что поверил в искренность некоторых людей, что пошел за ними и послал телеграмму главнокомандующим по вопросу об отречении Государя от престола»[227]227
Ольденбург С. С. Царствование императора Николая II. – М., 2020. – Т. 2. – С. 305.
[Закрыть]. Охваченный запоздалым раскаянием, Алексеев стал одним из организаторов Белого движения. В 1918 году, тяжело болевший еще со времен Японской войны, он умрет в Екатеринодаре от воспаления легких.
Генерал Рузский, живший после революции на Кавказских Минеральных Водах, будет оправдываться перед собеседниками, что виноват перед Государем и Императрицей, «во всяком случае менее, чем Алексеев»[228]228
Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев. – Ленинград, 1927. – С. 146.
[Закрыть]. Но в конце концов его прирежет «в порядке красного террора» начальник Пятигорской ЧК Атарбеков в том же 1918 году.
Главнокомандующий Западным фронтом генерал Алексей Ермолаевич Эверт, узнав о расстреле Царской семьи, скажет: «А все-таки чем ни оправдывайся, мы, главнокомандующие, все – изменники присяге и предатели своего Государя. Если бы я только мог предвидеть несостоятельность Временного правительства и Брест-Литовский договор, я никогда не обратился бы к Государю с просьбой об отречении. Нас всех ожидает та же участь… и поделом»[229]229
Цит. по: Андрей Ганин. Главком Западного фронта Алексей Эверт: Мы предатели своего Государя! – Родина. № 2. Февраль, 2017. – С. 52.
[Закрыть]. Вскоре он был арестован и в ноябре восемнадцатого убит конвоиром при пересылке из можайской тюрьмы.
Адмирал Непенин, первым признавший новую власть, 4 марта 1917 года был убит в Гельсингфорсе революционной толпой. (В первые две недели после падения самодержавия в погромах матросских бунтов только Балтийский флот потерял 120 офицеров[230]230
Волков С. В. Трагедия русского офицерства. – М., 1993. – С. 16–17.
[Закрыть] – больше, чем в результате всех боев с начала Первой мировой войны.)
Генерал Сахаров расстрелян зелеными в Крыму в 1920 году.
Генерал Брусилов перешел на службу в Красную армию и дожил до 72 лет, в душе испытывая глубочайшую ненависть к большевикам, излитую им в мемуарах.
Генерал А. А. Брусилов
Великий князь Николай Николаевич бежал за границу, где доживал свой долгий век в эмигрантских склоках.
В эмиграции скончался и Михаил Владимирович Родзянко. Его родной внук епископ Василий (Родзянко) рассказывал мне, что у деда на письменном столе всегда стоял портрет Государя, перед которым Михаила Владимировича не раз заставали плачущим.
Но расплачиваться за измену присяге пришлось не только им. Расплачивалась вся Россия.
Впоследствии Троцкий, не скрывая злорадства, но, к несчастью, справедливо записал: «Среди командного состава не нашлось никого, кто вступился бы за своего Царя. Все торопились пересесть на корабль революции в твердом расчете найти там уютные каюты. Генералы и адмиралы снимали царские вензеля и надевали красные банты… Каждый спасался как мог»[231]231
Троцкий Л. История русской революции. – М., 1997. – Т. 1. – С. 140.
[Закрыть].
Но все же врал Лев Давыдович! Нашлись в России военные, спасшие тогда честь русского генерала. Они не являлись главнокомандующими фронтами, им не адресовал телеграмму-опрос генерал Алексеев, но они сами направили Императору свои телеграммы с безусловной поддержкой Государя. Это были мусульманин Гусейн Хан Нахичеванский[232]232
Красный Архив. – 1927. – Т. 22. – С. 46–48.
[Закрыть] и обрусевший немец генерал Федор Артурович Келлер[233]233
Граф Келлер. – М., 2007. – С. 1093–1094.
[Закрыть].
Генерал Гусейн Хан Нахичеванский
Генерал Ф. А. Келлер
И адмирал Александр Васильевич Колчак, командующий Черноморским флотом. Он также остался верен присяге и жестко осадил главнокомандующего Кавказским фронтом Великого князя Николая Николаевича, пытавшегося склонить Колчака к измене. Великий князь возмущенно сообщал об их встрече: «Ездил переговорить с адмиралом Колчаком – он прямо невозможен!»[234]234
Николай Николаевич, Вел. кн. Из дневника А. В. Романова за 1916–1917 гг. – С. 197.
[Закрыть].
Зачем же эти сыны России, даровитые мужи, ее элита, могущие стать славой и гордостью Отечества, вершили крамолу, переворот, революцию?! Сами они утверждали, что делали это только в интересах России.
И я им верю… почти.
Я им верю, потому что многие из них искренне готовы были жизнь свою положить за Россию, за свободу народа, как они ее понимали, за будущее Родины, каким оно рисовалось в их несчастных головах. И вот, искренне желая всякого блага России, ее народу, они передали власть человеку, который как-то в разговоре с меньшевиком Георгием Соломоном откровенно заявил: «Дело не в России: на нее, господа хорошие, мне наплевать. Это только этап, через который мы проходим к мировой революции»,[235]235
Соломон Г. А. Среди красных вождей. – М.: Современник, 1995. – С. 9.
[Закрыть] – В. И. Ленин.
В 2017 году в стенах Московского Сретенского монастыря проходила конференция[236]236
URL: https://pravoslavie.ru/100490.html
[Закрыть], посвященная февральским событиям столетней давности. На ней выступали известные ученые-историки различных взглядов. Я спросил у них, чего же по-настоящему хотели Родзянко, Гучков, Милюков, генерал Алексеев, Великие князья? К чему они стремились? Почему пошли на такой безумный риск даже не по отношению к себе – по отношению к столь любимой ими России? Один из мудрых ученых мужей, подумав немного, произнес: «Да порулить они хотели… Порулить!» И все остальные вдруг единодушно с ним согласились.
Зимний дворец после захвата большевиками. Октябрь 1917 г.
Они «хотели порулить»… Эту бесхитростную истину признали люди, глубоко изучившие и события, и действующих лиц тех времен. И князь Львов, и Гучков, и Милюков, и Родзянко, и Керенский, и Маклаков – все они считали себя куда более достойными и способными управлять Россией, чем этот «неумелый шофер» Николай II.
А генералы? Генералы прекрасно понимали, что совсем вскоре, когда русские войска победоносно войдут в Берлин, Вену и Константинополь, лавры триумфатора достанутся Императору – «ничтожному, безвольному». Но ведь «по справедливости» слава победителей достаться должна им, профессиональным военным!
На предыдущей странице был упомянут «неумелый шофер». Это не случайное выражение. Осенью 1915 года в либеральных «Русских ведомостях» появилась статья кадета Василия Маклакова, в которой Россия описана как несущийся под уклон автомобиль, за рулем которого безумный шофер: «И вдруг вы видите, что ваш шофер править не может, потому ли, что он вообще не владеет машиной на спусках или он устал и уже не понимает, что делает, но он ведет к гибели и вас, и себя, и, если продолжать ехать, как он, – перед вами неизбежная гибель. К счастью, – пишет думский оратор Маклаков, – в автомобиле есть люди, которые умеют править машиной; им надо поскорее взяться за руль…»[237]237
Маклаков В. А. Трагическое положение // Русские ведомости. 27 сентября 1915 г.
[Закрыть] Выражение «Необходимо сменить шофера!» сразу стало излюбленным в среде «прогрессивного общества».
В. А. Маклаков
А сейчас попрошу читателя не счесть за труд и вернуться к цитате того же Маклакова, с которой начинается эта глава.
