Читать книгу "Комплект из 2 книг от Аси Лавринович и Алекс Хилл"

– Ну… а как же тот парень, который подарил тебе львенка?

– Это несерьезно, – смеюсь я. – Дурачество. Даже не знаю, куда я эту игрушку забросила. Ни к чему не ведущий флирт, такое иногда бывает, сама знаешь.

– Честно сказать, не знаю, – признается Алиса, и мне уже кажется, что ее смущение достигло предела.

Интересно, ей кто-нибудь нравится? И были ли у Алисы когда-нибудь отношения? А может, они есть и сейчас? С кем-то же она болтает по вечерам. Но я не лезу к Романовой с неудобными вопросами, а, допив чай, первой встаю из-за стола.

– Поможешь убрать коробку с гирляндами? Она обычно лежит на самом верху. Нам понадобится стремянка.

На антресолях, куда никто, кроме Влада, не залезал уже несколько лет, я обнаруживаю знакомую ярко-красную коробку.

– Обалдеть!

– Что там такое? – интересуется Алиса.

– Ну-ка, подстрахуй меня? – прошу я.

Стараясь удержать равновесие, тянусь за коробкой, которая находится в самом углу.

– Это рации! – с гордостью заявляю я, наконец прижимая к груди вожделенную находку.

– Рации? – удивляется Алиса.

– Ага. Папа привозил мне из командировки как-то. Я тогда была совсем мелкая. Знаешь, как мне хотелось с кем-нибудь в них попереговариваться? Только не с кем было. Папа занят, а Влад поболтал пару дней, а потом ему тоже надоело. Сказал, что это детский сад. И у них радиус действия не такой большой. Интересно, они еще работают? Сейчас принесу комплект батареек!

Алиса зевает – ей явно хочется скорее попасть в постель и уж совершенно не до детских раций.

Поставив батарейки, я с волнением жму на красную кнопку. Из динамиков тут же доносится шипение, и я удовлетворенно улыбаюсь.

– Отлично! Ты слышала? Прием! – говорю я в рацию, и мой голос эхом откликается уже в динамике.

Вторую трубку я протягиваю Алисе, и она тут же теряется:

– Зачем это?

– Держи, держи! Это на случай важных переговоров.

– Но я немного согласна с Владом: это детский сад.

– Да что ж вам так сложно помочь исполнить чужую детскую мечту? – возмущаюсь я. – Алисочка, ну пожалуйста! Обещаю, я не буду беспокоить тебя по пустякам.

Романова вздыхает и все-таки берет протянутую рацию.

– А теперь пойдем спать? А то скоро уже вставать. Да и родители должны вернуться…

Наконец мы расходимся по комнатам, но, несмотря на усталость, сразу уснуть не получается. Лежа на боку, я наблюдаю, как в луче уличного фонаря кружатся крупные снежинки.

Не выдерживаю и, выбравшись из-под одеяла, склоняюсь к полу – рацию я предусмотрительно положила под кровать.

– Алиса? Проверка связи! Как слышно? Прием!

Трубка шипит, и я уже жалею о сделанном. Наверняка Романова, в отличие от меня, давно спит. Она сразу предупредила, что разговоры по рации – это несусветная глупость.

Я уже собираюсь отключиться, как шипение прерывается и я слышу приглушенный голос Алисы:

– Слышу вас отлично! Прием!

Негромко смеюсь и снова жму на красную кнопку:

– Тогда спокойной ночи, Алиса! Прием!

– Спокойной ночи, Лола! Прием!

Я отключаюсь и все с той же глупой улыбкой пялюсь в потолок. Засыпаю спустя пару минут в обнимку с рацией и львенком из игрового автомата.

Глава 6

POV Алиса

С силой сжимаю джойстик, вглядываясь в экран. Пальцы летают по кнопкам, а Майлз Моралес по вечернему Нью-Йорку. Краем глаза замечаю, как на втором мониторе всплывают новые облачка сообщений в чате-болталке: Лева зашел, чтобы поздороваться, и ребята принимаются обсуждать меня. Точнее, мое отсутствие, ведь я не появлялась на сервере уже четыре дня с той субботней вечеринки, а все потому, что Ваня теперь заходит туда каждый день.

Тихонько фыркаю, возвращая внимание игре, но уже через несколько минут отвлекаюсь на приватный звонок. Ставлю на паузу свои приключения и подвигаю микрофон ко рту, принимая вызов.

– Привет, Лев.

– Привет. Что там у тебя? «Сэсэдэшник» навернулся?

– Ну-у-у… – тяну невнятно, потому что врать другу совсем не хочется. Я придумала эту отмазку для Вани и остальных, чтобы вопросов не задавали.

Экран телефона, что лежит на столе, загорается. Тянусь к нему, и тяжелый вздох слетает с губ.

hovanskyvano: Чем занята? *улыбочка*

– Что Гриша сказал? Нужно новый покупать? Может, у Вадика что есть на замену? Ты ему писала? – засыпает меня вопросами Лев.

– Нет.

– Хочешь, я напишу?

– Не нужно. Я просто… Все нормально у меня с «эсэдэ».

– В смысле?

– В прямом, – зажмуриваюсь я, упираясь затылком в подушку-подголовник.

– Ничего не понимаю…

В руке вновь вибрирует телефон. Читаю еще одно сообщение:

hovanskyvano: Смотри, какого друга я сегодня встретил *Фото рыжего кота, греющегося на солнышке*

– Ли́са, – зовет Лев.

– Да, я здесь.

– Что происходит?

– Не знаю! – отзываюсь нервно.

– А кто тогда знает? – с нажимом спрашивает он, но мигом смягчается: – Ли́с, что случилось? Почему ты не заходишь на сервер? Снова с Амелией поссорилась? Или что? Олег опять придолбался? Только скажи, я им быстро мозги вправлю.

Еще одно сообщение приходит на телефон:

hovanskyvano: Когда ты игнорируешь меня, в мире грустит один котик…

– Помнишь новенького? – смущенно спрашиваю я.

– Вано который? Так это он тебя обидел? – воинственно отзывается друг.

– Нет. В смысле, он не обижал, просто… Он из моей школы. Один из друзей парня Лолы.

– И что?

– И то, что мы вроде как общаемся, но я не хочу, чтобы он знал, с кем переписывается. А если мы будем вместе играть, то он может узнать меня по голосу, ведь в жизни мы тоже познакомились.

Лев молчит, очевидно переваривая мои слова, а я набираю ответ Ване:

lisa_misa: Я не могу этого допустить. Грустные котики – худшее, что может быть

hovanskyvano: Так и знал, что это тебя проймет *хитрая улыбочка*

hovanskyvano: Что делаешь?

– Он тебе нравится? – в наушниках звучит удивленный голос Льва, и я вздрагиваю, мысленно вернувшись на несколько дней назад, когда получила похожий вопрос от Ильи.

– Мне нравится с ним общаться, – отвечаю расплывчато, прогоняя из головы образ Мироненко.

– Тогда зачем прятаться?

– Все сложно…

– Почему?

Да потому что девчонок вокруг Вани целый батальон, и непонятно, кто из них ему действительно нравится. Маришка, которая в школе носится к нему каждую перемену? Настя, с которой он целовался на выходных? А может, все-таки Лола? Я не хочу лезть в эту бойню, мне и так хорошо.

– Лев, – вздыхаю я.

– Что? – хмуро отзывается он.

Шипящий звук вдруг заполняет комнату, а затем слышится голос Спивак:

– Алиса, прием! Ванная свободна! Как слышно? Прием!

Хватаю со стола рацию и, зажав кнопку, отвечаю:

– Лола, прием! Слышно отлично! Информация принята! Прием!

– Вас поняла! Прием!

– Спасибо! Конец связи!

– Что это? – посмеивается Лев.

– Связь с космосом, – хихикаю я, убирая рацию. – Мне нужно идти…

– Погоди! Мы ведь еще не закончили! Ты так и будешь скрываться?

– От тебя же я не скрываюсь. Чего ты переживаешь? Можем сыграть вдвоем через часок. М-м?

– Ладно. Напишешь, – не слишком охотно, но все-таки соглашается Лев.

Отключаю звонок и стягиваю наушники. Кошусь на телефон, кончики пальцев покалывает. Все-таки хватаю мобильный и набираю ответ Ване. Не самый честный, но зато самый безопасный.

lisa_misa: Только домашку закончила

hovanskyvano: Ученье – свет, но в темноте спать легче *смеющийся до слез смайлик*

lisa_misa: Так говорят лентяи…

hovanskyvano: Не отрицаю

lisa_misa: А ты чем занят?

hovanskyvano: Ем картошку с грибами и думаю кое о ком…

lisa_misa: Умеешь думать? Похвально

hovanskyvano: Я много чего умею *улыбающийся чертик*

Мурашки ползут по шее и груди. Это ведь флирт, да? Перед глазами появляется поцелуй Вани и Насти, а следом звучит голос Лолы: «Хованский – страшный бабник!» Откладываю телефон в сторону и встаю с кресла. Нужно охладить голову.

Ухожу в ванную комнату и первым делом уже почти машинально возвращаю на места баночки и бутылочки, которые после Спивак стоят в полном беспорядке. Она, как маленький торнадо, везде оставляет за собой видимый след. Принимаю душ, но напряжение не уходит ни из тела, ни из мыслей. Понимаю, что глупо оставлять все вот так и прятаться за масками и никами в Сети, но… Неизвестность пугает. Что, если Ваня разочаруется? Что, если для него наше общение ничуть не важнее, чем пятку почесать?

Возвращаюсь в спальню, закутавшись в банный халат. На телефоне еще несколько новых сообщений от Вани, а над головой висит обещание поиграть со Львом.

– Алиса! Прием! Как слышно? – раздается из рации.

Тихонько усмехаюсь. С тех пор как мы нашли эти штуковины, Лола все никак не наиграется. Носится с ними, как с чем-то удивительным и волшебным. Но ее это так радует, что я не могу оборвать связь.

– Лола, прием! Слышу прекрасно!

– У меня есть просьба. Прием!

– Какая? Прием!

– Я завтра хочу попробовать новый мейк. Можешь разбудить меня пораньше? Я научилась отключать будильники и звонки от Влада во сне, поэтому мне нужна твоя помощь, если не сложно. Прием!

– Да, конечно. Во сколько тебя разбудить? Прием!

– В шесть. Прием!

– Уверена? – хихикаю я. – Прием!

– Можешь даже холодной водой меня облить, если потребуется! – смеется Лола. – Прием!

– Договорились! Конец…

– Алиса! – торопливо перебивает Лола.

– Да?

– Я иду на кухню, хочу чаю попить. Тебе принести что-нибудь? Прием!

Замолкаю, задумавшись. Перевожу взгляд с компьютера на телефон и обратно. Играть со Львом, переписываться с Ваней или же… попить чаю и поболтать с Лолой? Последний вариант нравится мне больше всего, ведь в компании Спивак я, по крайней мере, не чувствую себя загнанной в угол. Медленно зажимаю кнопку на рации и произношу несмело:

– Я могу пойти с тобой. Прием!

– Класс! Жду тебя в коридоре! Конец связи!

* * *

Касаюсь пальцами дверной ручки туалетной кабинки, но противный голос по ту сторону заставляет меня остановиться.

– Ну ты даешь! – кричит Маришка, вопли которой я узнаю из тысячи. – Я просто в шоке!

– Ну а что? В любви все средства хороши, – отвечает кто-то еще. Не могу определить на слух, кто именно, но девушка точно не из нашего класса. – А у тебя как? Ваня сдался?

– Если бы… – понуро вздыхает одноклассница. – Но и я не намерена сдаваться. До окончания школы осталось всего ничего. Обидно, если мы даже ни разу не поцелуемся.

– Ну, с этим точно проблем быть не должно. Хованский в этом плане мало кому отказывает. Ой, прости, Мариш. Я не то имела… Слушай! Все будет классно! Серьезно! К Восьмому марта устраивают первые весенние танцы для старшеклассников. Это твой шанс. Пойдешь в атаку лоб в лоб…

– Точнее, губы в губы, – хихикает Маришка.

– Еще лучше! А уже к концу марта мы обе будем девушками наших звездных футболистов. Вот так-то! – уверенно заявляет ее собеседница.

О ком это она? Об Илюше, что ли? Мироненко ведь последний свободный из этой тройки. А она точно знает, на что подписывается? У Кайфолома такой ветер в голове, что того и гляди сдует всех на его пути.

Слышатся хлопки дверей. Тихонько выскальзываю из кабинки и выбегаю в коридор. Торопливо удаляюсь, чтобы не быть пойманной, и по пути обрабатываю руки антисептиком. Лавирую между учениками, бесящимися во время обеденного перерыва, и уже собираюсь завернуть за угол, как вдруг чувствую уверенную хватку вокруг своего предплечья.

– Куда бежишь, Алиса?

Останавливаюсь и медленно поворачиваю голову, услышав еще один голос, который запомнила уже слишком хорошо. Илюша убирает руку и перебивает пальцами, хитро улыбаясь.

– Просто поздороваться хотел.

– Привет, – монотонно отвечаю я, поправляя очки.

– Приве-е-ет, – весело тянет он. – Так куда спешишь? Натворила чего? Тебя нужно спрятать? Улики скрыть?

– Она же не ты, – хмыкает Ваня, спрыгивая с подоконника. – Привет, Алиса.

– Привет, – смущенно улыбаюсь я.

– Эй! – возмущается Мироненко, тыча в меня пальцем. – Мне ты так не улыбалась! Измена!

– Я нравлюсь ей больше, чем ты, Кайфолом! Смирись! – смеется Ваня.

Чувствую, как горят уши, и радуюсь тому, что их скрывают волосы, а через мгновение начинает еще и пульсировать в затылке. Осторожно оглядываюсь: позади стоят Маришка и Наташа Болотова из «Д» класса. Девочки смотрят на меня с воинственным пренебрежением. Злятся, что я болтаю с предметами их обожания?

Вновь поворачиваюсь к парням и продолжаю разговор из чистой вредности:

– Вообще-то никто из вас мне не нравится. Ну, не в том смысле.

– А вот это обидно, – иронично отвечает Ваня.

– Ты разбиваешь мне сердце, Алиса! – театрально корчится Илюша.

– Ну извините. Не мы такие, жизнь такая.

Парни синхронно усмехаются, а я топчусь на месте, засмотревшись на ямочки на щеках Хованского. Скажи мне еще месяц назад, что я буду непринужденно болтать сразу с двумя звездочками нашей школы, я бы решила, что собеседник спятил.

– Как у вас дела? Не болели после субботы? – решаю поинтересоваться я.

– Нет, все хорошо, – отвечает Ваня.

– Я вообще был бодрячком, – отзывается Илюша. – А ты как?

– Прекрасно, – улыбаюсь шире, продолжая имитировать милую беседу. – Что у вас сейчас за урок?

– Алгебра, – говорит Хованский.

– Царица мучений и моих страданий, – дополняет Мироненко.

– Ну, тогда удачи вам! – покровительственно хлопаю обоих парней по плечам и ухожу, не подавая вида, что сердце взволнованно стучит в груди, а ладони почти нестерпимо жжет.

Вхожу в класс, занимаю свое место рядом с Игорем и жду начала урока истории. Пару минут спустя в кабинете появляется Маришка и бросает на меня короткий испепеляющий взгляд. Маленькие женские радости – бесить ту, которая жутко бесит тебя.

Вибрация в сумке заставляет отвлечься от смакования своей ничтожной и все-таки очень даже сладкой победы. Достаю телефон, мигом нахмурившись. Новое сообщение в социальной Сети.

Илья Мироненко: Врушка *смайлик, показывающий язык*

Алиса Романова: О чем ты?

Илья Мироненко: О том, что никто из нас тебе не нравится. Ну, в том сааамом смысле *улыбочка*

Илья Мироненко: Не волнуйся. Я помню про обещание. Но если скрываешь что-то, то хотя бы так сильно не пались *подмигивает*

Раздуваюсь от возмущения, правда, появление учителя мигом остужает пыл. Убираю телефон обратно в сумку и поднимаюсь из-за парты.

– Алиса, – шепчет мне Игорь. – Ты хорошо себя чувствуешь? Лицо красное.

– Да. Все в порядке, – отмахиваюсь я, в очередной раз прогоняя из головы образ одного нахала.

Дома царит полнейшая тишина и безмолвие. Лолы еще нет, Виталий в последние дни очень занят на работе, отчего ужин в честь помолвки был перенесен на следующие выходные, а мама вернется только к семи часам. Закрываю тетрадь по геометрии и уже собираюсь схватиться за компьютерную мышь, но пустота в желудке напоминает о том, что в него стоит иногда хоть что-то класть.

Спускаюсь на кухню. Окрошка, свернувшись клубочком, спит прямо посреди стола и лишь коротко дергает ухом, услышав мои шаги. Бесстрашная. Вся в хозяйку. Плетусь к холодильнику, открываю его и оглядываю содержимое. Из готового – только колбаса и сыр, но если питаться одними бутербродами, можно загреметь в больницу. Раньше, если мама работала допоздна, я спокойно могла приготовить ужин сама, но тут… Оглядываюсь, будто кто-то действительно за мной наблюдает, и быстро себя одергиваю. Я ведь теперь живу здесь. Вряд ли Лола или Виталий отругают меня за то, что я немного похозяйничаю на кухне.

Через час над плитой уже клубится пар, а Окрошка крутится у моих ног, выпрашивая еще лакомства.

– А ты не лопнешь? – хихикаю я и подношу к губам кусочек жареной куриной грудки, чтобы остудить его для кошки.

– А чем тут так вкусно пахнет? – раздается за спиной уставший, но довольный голос мамы.

– Ужином. Правда, Окрошка уже съела большую его часть, – отзываюсь я. – Ты голодная?

– Очень! – отвечает мама, широко распахнув глаза.

– Тогда мой руки и за стол!

Мама помогает мне нарезать салат, а после мы усаживаемся рядом друг с другом, принимаясь есть и болтать. Я рассказываю ей о школе, она мне – о работе. И мы только вдвоем. Тонкая игла печали проходит между ребер. Я скучаю по нашим вечерам в старой квартире, но не хочу на этом концентрироваться. Сейчас тоже неплохо.

– Как идет подготовка к торжеству в честь помолвки? – спрашиваю я.

– Хорошо. Зал в ресторане забронирован, меню одобрено, – отвечает мама, откидываясь на спинку стула. – Только бы Виталю снова не дернули на работу.

– Там что-то серьезное?

– Всегда что-то серьезное.

– Ты расстроена?

– Нет, – отмахивается она. – Я ведь знала, какой он ответственный трудоголик, прежде чем принимать его предложение.

– То есть ты выбрала мириться с его недостатками?

– Какие же это недостатки? – смеется она. – Милая, в любимом человеке нет недостатков, только особенности.

– И на них не стоит обращать внимания?

– Почему же? Стоит. И еще как! Важно, чтобы эти особенности не причиняли тебе боль. Вот и все.

– Слишком сложно, – морщусь я.

– Поймешь, когда подрастешь.

– Ну-у-у конечно-о-о, – кривляюсь я, чем веселю родительницу еще больше.

– Иди отдыхай, солнышко. Я сама тут все приберу.

Мама ласково треплет меня по щеке, и я с ее дозволения поднимаюсь в свою спальню. Экран телефона, что я оставила на столе, светится в полумраке. Подхожу ближе и несмело тянусь к футляру для очков, поверх которого лежит тряпочка для стекол. Протираю очки и снова смотрю на дисплей мобильного.

hovanskyvano: Эээййй… куда ты пропала? *рыдающий смайлик*

Илья Мироненко: У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться *чертик*

POV Лола

Мои вещи лежат повсюду: на диване, в кресле и даже на полу. Чтобы Влад помог определиться с подходящим нарядом, пришлось после школы заехать домой и привезти в квартиру дяди половину гардероба. Наконец я полностью довольна своим луком: именно в этом вязаном платье, выгодно подчеркивающем мою фигуру, я и пойду в театр с Кириллом. Сверху – черный объемный пиджак. Выхожу из соседней комнаты и демонстрирую наряд. На меня поглядывают сразу два Влада: один томный и немного надменный – с плаката на стене, а второй, настоящий, явно чем-то недоволен.

– Ну что опять не так? – тут же хмурюсь я. – Мне уже надоело перебирать все шмотки!

– Ну-ка, покрутись? – просит Влад, помахав указательным пальцем.

Я послушно кручусь сначала в одну сторону, затем в другую. Наконец-то у нас с Кириллом впервые за долгое время будет настоящее свидание. И очень хочется, чтобы оно прошло идеально.

– Нет, пиджак мне определенно не нравится, – морщится Влад. – В таком еще моего деда хоронили.

– Но, Влад! – возмущенно кричу я. В придачу еще и топаю ногой. Пусть знает, насколько я не согласна с его оценкой. – Это мой любимый пиджак! И ты ничего не понимаешь, оверсайз в моде.

– Лола, я тусовался на европейских подиумах в нулевых. В мою молодость мы такое безобразие на себе не носили.

– Твоя молодость уже давно прошла, смирись с этим, – бурчу я, поглядывая на настенные часы. Через полчаса за мной уже заедет Кирилл. Ради нашего свидания он одолжил у отца машину. К театру мы подъедем как взрослые.

Я демонстративно поправляю на себе пиджак и молча иду к столику, на котором уже разложена куча моей косметики.

Влад возвращается к ноутбуку. Что-то там проверяет, высчитывает, бормочет себе под нос. И лишь спустя время осознает, что я долго не подаю голос. Хотя обычно во время сборов трещу без остановки.

– Заяц, ты что, обиделась на меня? – спрашивает Влад. – Я тебя всю жизнь учу: не принимай на свой счет ничего, кроме денег.

– Очень смешно! – отвлекшись от нанесения туши, я показываю дяде язык. – Ты действительно думаешь, я приволокла сюда все свои вещи только ради твоего одобрения? Мне нужна поддержка! Я очень волнуюсь…

– Из-за похода в театр? Кажется, ты там уже не раз была.

– Но ни разу – с Кириллом. И вообще, этот месяц был дурацким. Хорошо, что февраль заканчивается. Я рада, что тетя Рита достала для нас билеты на этот спектакль. И я очень надеюсь, что наш с Кириллом кризис в отношениях миновал и все будет как раньше. Потому что я совсем его в последнее время не узнаю.

– Он тебя обижает? – настораживается Влад.

– Не совсем. Он просто…

Договорить мне не дает входящий вызов. Я тут же хватаюсь за трубку. Это Кирилл сообщает, что приехал раньше и мы можем выдвигаться.

– Ну все, мне пора! – вскакиваю я с места. Хорошо, что второй глаз успеваю накрасить… Влад что-то быстро печатает в ноутбуке и не сразу идет меня провожать, поэтому я воплю уже из прихожей: – И не забудь про помолвку! Все забронировано!

– Как же, про вашу помолвку забудешь, – выходит наконец в коридор Влад. – Заяц, если Кирилл тебя вдруг обидит…

Тогда я клятвенно заверяю:

– Никто меня не обидит. Никто и никогда! Не позволю. Все! Убегаю, целую, люблю!..

Кирилл, увидев меня, выходит из машины и галантно открывает дверь, что приводит в восторг. Теперь меня не покидает мысль, что у нас снова будет все хорошо. Обязательно. И даже сегодняшняя капель вторит этому убеждению: «Бу-дет! Бу-дет! Бу-дет!» – дробно стучит по карнизам. Ледники растаяли.

В машине мы разговариваем мало: Кирилл, крепко ухватившись за руль, внимательно смотрит на дорогу, а я не собираюсь его отвлекать.

И все-таки на одном из светофоров интересуюсь:

– Как твой дядя?

– Дядя? – переспрашивает Кирилл, отчего-то явно напрягшись. – Идет на поправку, все хорошо.

– Ну слава богу! – выдыхаю я. – Ох, как же здорово, что твоя мама смогла достать нам билеты. Я очень давно хотела попасть на этот спектакль!

– Значит, ты рада? – Кирилл внимательно смотрит мне в глаза.

– Рада? Да не то слово! – искренне восклицаю я. – Вечер с тобой в театре – это лучшее, что со мной могло случиться в этом проклятом феврале.

Тогда Кирилл впервые расслабленно улыбается и, нащупав свободной рукой мои пальцы, легонько их сжимает.

В театре мы оставляем вещи в гардеробе, берем программку и бинокль. Кирилл по моей просьбе делает сотню фотографий на фоне красивой лестницы, люстры, белых колонн… Я кручусь и так и эдак. Кирилл смиренно старается мне угодить, и от этого на душе хорошо. Сегодня вечером все так, как и должно быть. Я даже мысленно возвращаюсь в тот период, когда мы начинали встречаться год назад и очень трепетно относились друг к другу.

В первом акте Кирилл заметно скучает, время от времени зевает и заглядывает в телефон. А по моему телу бегают мурашки: от музыки, эмоциональных монологов, декораций, света… Пару раз приходится лезть в сумку за бумажным платочком, чтобы промокнуть выступившие слезы. Кирилл с удивлением смотрит на меня, а я лишь смущенно улыбаюсь. Меня слишком легко вывести на эмоции.

Во время антракта мы берем в буфете бутерброды с семгой и, не обнаружив свободного столика, располагаемся у широкого мраморного подоконника. За окном уже стемнело, на подсвеченном огнями проспекте – вечная суета. Мне нравится, что мы никуда не спешим. Жуем бутерброды, время от времени переглядываемся и улыбаемся друг другу.

– Как тебе постановка? – наконец спрашиваю я, хотя отлично знаю ответ.

– Если честно, я чуть не уснул, – признается Кирилл. – Ты же знаешь, что в театр я пошел только ради тебя. Вот если б мы погнали на футбол… Или на хоккей, на крайняк.

Я счастливо улыбаюсь. Мне приятно, что ради меня Кирилл идет на такие «жертвы». Порывисто обнимаю его за шею и громко чмокаю в щеку.

– А еще я кое-что не понял в этой постановке… – начинает Кирилл. – Точнее – почти ничего не понял. И если ты мне сейчас расскажешь…

Оставшееся время антракта я подробно объясняю Кириллу смысл экспериментальной постановки. Мой парень слушает меня и, кажется, действительно хочет вникнуть в суть спектакля. И это мне тоже безумно нравится.

Второй акт проходит бодрее. Я время от времени наблюдаю за реакцией Кирилла, который теперь не отводит взгляд от сцены. В полутьме разглядываю его профиль – каждую знакомую и любимую черточку лица. Мне хочется поцеловать его прямо здесь, но я сдерживаю свой порыв и просто кладу голову парню на плечо. Когда кулисы медленно закрываются, а зал взрывается аплодисментами, Кирилл одним из первых поднимается со своего места. Я тоже вскакиваю, громко хлопаю и, счастливо смеясь, смотрю на Меньшова.

Выйдя из театра, мы горячо обсуждаем постановку. На улице горят фонари и витрины, а с неба летят редкие снежинки. После дневной капели проспект превратился в каток, поэтому я крепко держу Кирилла под руку. Мы неспешно направляемся в один из дворов, в котором оставили машину.

– Ох, я бы сходила на эту постановку еще раз… Очень мощно!

– А как тебе костюмы?

– Полный восторг! А эта сценография…

Внезапно я замолкаю. На противоположной стороне улицы замечаю Марго. Подруга подходит к светофору и пока не обращает на меня внимания. По широкому проспекту с шумом проносятся машины, и Марго периодически то появляется, то снова пропадает из виду.

– Лола, ты чего? – замечает мое замешательство Кирилл.

– Там… там Марго! – тут же откликаюсь я.

Ничего не понимаю! Подруга пропустила последнюю тренировку из-за гриппа. Я даже думала ее навестить, но Марго сказала, что чувствует себя очень неважно, и вообще, – я могу заразиться. На сообщения она с тех пор отвечала редко, и я решила не беспокоить ее лишний раз из-за плохого самочувствия. Но теперь она стоит в нескольких метрах от меня. Жива, невредима и даже без шапки! Только лицо закутано в шарф.

Машин становится меньше, и наши взгляды встречаются. Я растерянно улыбаюсь и машу Марго, но она вдруг резко разворачивается и идет в противоположную сторону.

– Марго! – кричу я, но подруга даже не оборачивается.

Я собираюсь сорваться с места, однако в последний момент Кирилл хватает меня за рукав пальто.

– С ума сошла? Нам еще красный горит!

Мне остается только проводить подругу растерянным взглядом. Когда загорается зеленый, я, не дождавшись Кирилла, первой бегу через широкую проезжую часть.

Мы с Кириллом молча пробегаем несколько метров, скользя по блестящей наледи и хватая руками воздух, но догнать Марго так и не удается. Оба тяжело дышим и переглядываемся.

– Сдалась она тебе сейчас! – наконец произносит Кирилл.

– Почему она убежала? Это странно!

– Может, опаздывает?

– И поэтому резко сменила маршрут?

Кирилл только пожимает плечами.

– Марго что-то скрывает. Зачем говорить, что ты болеешь, когда здорова? Ничего не понимаю…

Кирилл растерянно смотрит в ту сторону, где скрылась Марго.

– Ненавижу, когда меня обманывают! – сердито говорю я.

– Возможно, у нее есть веские для этого причины, – осторожно предполагает Кирилл.

– Нет этому оправдания! – продолжаю возмущаться я. Кирилл снова берет меня за руку, и теперь мы направляемся в нужную сторону. – Разве можно обманывать близких людей? Какая же она теперь мне подруга?!

– Да ладно тебе, мало ли какие обстоятельства…

– Ты ее защищаешь? Поверить не могу! Нет, я доберусь до нее… Я так просто это не оставлю!

– Я ее не защищаю, просто у человека могут быть разные причины для обмана, – мягко говорит Кирилл.

Настроение после такого падает. До нашего поселка мы снова едем молча. Вечерний город за окном проплывает медленно, словно в киносъемке. А я все время прокручиваю в голове эту картину, когда Марго, заметив меня, убегает. Кирилл все еще не теряет надежду вернуть мое настроение и продолжает обсуждение спектакля. Поначалу я отвечаю вяло, но затем все-таки включаюсь в беседу, и к дому мы подъезжаем снова охваченные разговором.

В доме свет горит в двух окнах: в комнате Алисы и на кухне. Интересно, дома ли отец? А Лера? Когда Алиса одна, мне, несомненно, проще. Кажется, мы все-таки нашли общий язык. А вот в присутствии Леры я до сих пор чувствую неловкость. Возможно, они с Алисой сейчас вместе, что-то обсуждают. Болтают привычно и легко, как никогда не смогу поболтать с Лерой я… Кирилл снова замечает перемену моего настроения.

– Лола, все в порядке? – обеспокоенно спрашивает он.

Я поворачиваюсь и киваю. Тогда Кирилл, глядя в глаза, протягивает руку и осторожно проводит пальцем по моей скуле, а затем наклоняется и нежно целует. Как же мне этого не хватало! Я сразу отвечаю на поцелуй и крепко обнимаю Кирилла. Не знаю, сколько проходит времени, – мы целуемся, пока нам хватает воздуха. Внутри все сладко ноет, а сердце сбивается с ритма.

– Жаль, что теперь у тебя каждый день кто-то дома, – с сожалением выдыхает Кирилл мне в губы.

– Да, у меня теперь есть соседка за стеной, – напоминаю я.

Кирилл снова целует на прощание. Но когда я собираюсь выйти из машины, вдруг берет меня за руку и разворачивает к себе.

– Я тебя люблю, Лола. Сильно люблю. И я такой придурок! Прости…

– За что ты извиняешься? – удивляюсь я. – Кажется, мы все уже выяснили.

– За наше четырнадцатое февраля. И все, что было после… – быстро объясняет Кирилл, а затем вдруг добавляет полушепотом: – Просто прости, ладно?

– Ну-у, ладно… – немного обескураженно улыбаюсь я. – И я тебя люблю. Сильно-сильно! Увидимся в школе…

В глазах Кирилла мелькает что-то ранее мне незнакомое. Он заводит машину и уезжает, а я еще некоторое время стою возле ворот.

Сразу возвращаться домой не хочется. Я запрокидываю голову и смотрю в темное небо. Здесь, за городом, оно такое звездное… Я вспоминаю наш вечер и не могу сдержать улыбку. Мне хочется позвонить тете Рите и поблагодарить ее за билеты.

– Алло? Тетя Рита? Здравствуйте, это Лола! – счастливым голосом приветствую я. – Спасибо вам огромное! Да, постановка – просто отвал всего!.. Может, мы сходим на нее как-нибудь вместе? Да? Здорово! Ой, тетя Рита, простите, что не спросила раньше… Не хотела вас тревожить. Как ваш брат себя чувствует? С ним все в порядке?

Ответ выбивает из равновесия, и тут же наваливаются обида и страшная тоска. Кажется, что даже звезды в ночном небе громко и горько надо мной смеются. Я не могла забыть о существовании дяди Саши, потому что его никогда не было.