Читать книгу "Комплект из 2 книг от Аси Лавринович и Алекс Хилл"

Глава 8

POV Алиса

Ясное воскресное утро заглядывает в окна уютной кофейни, из колонок звучит нежный голос Тейлор Свифт, что поет о красивых глазах. За деревянной стойкой прячется сонный бариста, а я сижу за столиком напротив Полины, которую выдернула из постели, поняв, что сама больше не справлюсь. Впервые за долгое время я не могла уснуть почти всю ночь, несмотря на то что вчерашний ужин в честь помолвки был довольно изматывающим. В хорошем смысле. Вкусная еда, душевные тосты от гостей, танцы. Мы с Гришей и Лолой действительно хорошо провели время, мило пообщались и даже сделали несколько памятных фото на балконе с видом на город. Но стоило мне вернуться домой, закрыть дверь в свою спальню и взглянуть на телефон, как дымка беззаботного веселья рассеялась, сменившись тревожной тяжестью в груди.

Полина внимательно слушает мой подробный рассказ о последних событиях, принимает мобильный с открытой перепиской и сдувает с глаз вьющуюся медную челку, опуская нос в экран. Затаив дыхание, болтаю трубочкой в стакане с облепиховым чаем и с предвкушением жду окончания анализа сообщений. Если уж она не скажет мне, что здесь происходит, то я даже не знаю, что буду делать.

– Слушай… – Полина поднимает голову через несколько минут и многозначительно выгибает брови. – Ты явно нравишься этому Ване. Он пишет почти каждый день. Интересуется тобой, твоими увлечениями и состоянием. Про себя тоже много рассказывает, фотки шлет.

– Фотки котов, – поправляю я. – Где он их вообще столько находит?

– Да какая разница?! Он заинтересован в общении. В тебе!

– Он не знает, кто я. – Грустно вздыхаю и перевожу взгляд на голубое небо, по которому медленно плывут пушистые белые облака.

– Так пусть узнает, – вкрадчиво произносит Полина. – Хватит уже прятаться, Лис.

– У него…

– Куча девчонок. Я поняла. Но они – не ты. Думаешь, с ними он тоже ночами напролет обсуждает ваши мультики, игры и болтает о жизни?

– Думаю, с ними он обсуждает что-то покруче. И болтают они языками во рту друг у друга.

– Брось! – цокает Свиридова. – Парни, конечно, повернуты, но это не значит, что им нужно только это.

– Хочешь убедить меня, что любят в первую очередь за душу? – хихикаю я, вспоминая все приключения подруги. Истории Полины долгое время были для меня единственным окошком в мир реальной романтики и отношений. – Мне уже не десять лет.

– Вот именно! И я хочу, чтобы ты хоть немного в себя поверила! – ласково, но настойчиво произносит она.

Смотрим друг другу в глаза. Переписка с Ваней проносится в воспоминаниях короткими вспышками фраз. Шутки, легкий флирт, немного откровений.

«Общение с тобой – лучшее, что случилось со мной сегодня».

«Здорово, когда тобой кто-то гордится, да? Я вот редко подобное чувствую».

«Мне нравится, как ты рассуждаешь. Кажется, ты меня понимаешь. Не знал, что это так приятно».

«Я не часто думаю о далеком будущем. Не хочу спугнуть что-то хорошее».

«Мне кажется, этот котик похож на тебя *фото черно-белого кота, сидящего на широком деревянном столбике*».

В мысли вдруг просачивается непрошеный образ насмехающегося Мироненко – «Ты его не знаешь». Опускаю голову, плечи тоже ползут вниз от давящей неопределенности.

– Что, если в реальности все будет совсем иначе? – тихо спрашиваю я. – Что, если, узнав, кто я, Ваня разочаруется? Или я в нем разочаруюсь?

– Вообще-то кое-кто уже об этом позаботился, – ухмыляется Полина, вновь утыкаясь в мой мобильный. – Уверена, что тебе нужен Ваня? Этот посимпатичнее будет. А какие глазки…

– Ага. Просто ангелочек из преисподней, – фыркаю я, догадавшись, что речь теперь идет об Илюше, страницу которого рассматривает Полина.

– Но его план и правда хорош. Пообщаешься с Ваней и решишь, стоит ли он того, чтобы полностью открыться.

– С Илюшей мне тоже придется общаться.

– И что плохого? У него отличное чувство юмора и…

– …и совсем отсутствует чувство такта! – строго обрываю я.

– В любом случае все уже началось, Лис, – озвучивает Полина страшную правду. – Может, стоит хоть раз рискнуть в реальности, а не в игре? Почему там ты ничего не боишься, а тут вечно трусишь?

– Потому что там я могу в любой момент начать заново, а тут у меня есть всего одна попытка. Если что-то пойдет не так… Даже не знаю…

Свиридова вдруг подается вперед и тычет пальцем мне в нос:

– Чек поинт сохранен!

– Что ты делаешь? – смеюсь я, отмахиваясь.

Полина хитро улыбается и что-то набирает на моем телефоне, приговаривая:

– Отправляю тебя на новый уровень.

– В каком смысле?

Подруга разворачивает мобильный, показывая мне экран. Сердце сбивается с ритма.

Алиса Романова: Я согласна!

Илья Мироненко: Я и не сомневался *улыбающийся чертик*

– Зачем? – Я задыхаюсь от возмущения и выхватываю телефон.

– Затем, что тебе уже давно пора вернуться в реальность. Здесь тоже бывает весело. Честно. – Слышу голос подруги будто издалека, а сама читаю следующее сообщение от Ильи:

Илья Мироненко: Мы теперь команда, Алиса. Не волнуйся, я не дам тебя в обиду

Илья Мироненко: И сам не обижу *красное сердце*

– Какой же он милый, – хихикает Полина, заглядывая в экран мобильного.

Поднимаю голову, пальцы, сжимающие телефон, дрожат. Свиридова тепло улыбается мне и накрывает мою руку своей.

– Романова, давай начистоту. Мы дружим с первого класса, я знаю тебя как облупленную и, поверь мне, очень люблю, но… Я не могу быть твоим единственным окружением, быть твоим единственным другом.

– У меня есть друзья, – слабо протестую я.

– Гриша – твой брат, а дружба в Сети, как кислородная маска – дышать можешь, но только тогда, когда она на лице.

Открываю рот, собираясь назвать кого-то еще, но не выходит. Маму нельзя причислить к друзьям, даже несмотря на наши близкие отношения. Думаю о Лоле, но и тут мы скорее заложники сложившихся обстоятельств, а не подруги.

– Алиса, послушай, я же хочу как лучше. И ты тоже этого хочешь, иначе не стала бы продолжать общение с Ваней, врать ребятам с сервера и потакать Илье. И ты точно не притащила бы меня сюда в девять утра. Тебе нужны эти перемены. Тебе любопытно, и это абсолютно нормально.

– А еще мне очень страшно. – Признание дается с большим трудом.

– Понимаю. Но нельзя до конца жизни сидеть в безопасных пикселях. Ты ведь не одна. У тебя в союзниках лучший друг парня, который тебе нравится. Это десять из десяти по шкале удачи.

Полина стискивает мою ладонь. Чувствую, как тело наполняется силой, будто я только что выпила зелье, повышающее здоровье и ману. И пусть в союзниках у меня не самый надежный человек на земле, но Полина права – он хотя бы есть.

– Ладно, – решительно киваю. – Я попробую.

– Вот и умница, – широко улыбается Свиридова. – Держи меня в курсе. Если что-то пойдет не так, я сразу скажу Димке. Какими крутыми бы ни были твои футболисты, он быстро их приструнит. Договорились? Будем считать, я твой… Как это? Хилер?

– Скорее бустер, только я тебе не плачу, – расслабленно хихикаю я. – Как у вас с Димой-то? Все хорошо?

– Ой, – вздыхает Полина, откидываясь на спинку стула. – Тут недавно такое было…

* * *

У входа в школу мысленно надеваю на себя невидимые доспехи. Последнее сообщение от Ильи, полученное вчера вечером, совсем не успокаивает: «Я уже все придумал. Доверься мне». Да я скорее табору цыган доверилась бы, чем ему, но никто из них не дружит с Ваней.

Вхожу в коридор первого этажа и сдаю куртку в гардероб. Опасливо оглядываясь по сторонам, поднимаюсь на третий этаж по пустой лестнице, ведь не многие приезжают в школу за час до начала занятий. Я так и не смогла заставить себя ответить Илюше, Ване тоже не отвечала. И чем больше я думаю обо всем этом, тем четче вижу огромную кроваво-красную надпись перед глазами: «Поражение».

Учебный день проходит как никогда нервно, доспехи тяжелеют с каждой минутой все больше. Быстрыми перебежками ношусь из класса в класс, не желая сталкиваться в коридоре ни с кем из «вэшников», даже в столовую решаю не ходить, правда, в конечном итоге это меня все равно не спасает. После звонка с последнего урока выхожу в коридор и попадаю под пристальный взгляд темных глаз.

– Привет, солнышко! – громко и без капли стеснения обращается ко мне Мироненко. – За тучками прячешься?

Позади проносится удивленный шепоток одноклассников, и я шагаю к Илюше, чтобы не устраивать представление на глазах у всех.

– С ума сошел? – шиплю я.

– Только если от твоей красоты и коварства. Сначала соглашаешься дружить, а потом игнорируешь и избегаешь, – весело щурится он, наклоняясь к моему лицу. – Ну что, обнимемся? По-дружески.

Растерянно хлопаю ресницами, и Мироненко усмехается, опустив голову и спрятав озорные глаза за темными ресницами.

– Я пошутил, Алис. Расслабься, – тихо произносит он. – Давай прогуляемся, м-м? Нам нужно поговорить. Я только ради этого и пришел в школу, команде вообще-то пару дней отгулов после поездки дали.

– Я-я-я… я-я-я не… – тяну несмело, уставившись на покачивающегося деревянного мишку на шее Ильи.

– Пока без Вани, – успокаивает он. – Наладим, так скажем, контакт. Я знаю одно место, тебе точно понравится.

Мироненко легонько цепляет пальцем мой подбородок и быстро убирает руку от лица, а затем слегка склоняет голову. Синяк на его подбородке еще немного потемнел. Похоже, удар был сокрушительным. Мне даже становится совестно, что в прошлый раз я этому обрадовалась. Наверняка ему было очень больно.

Серия коротких вдохов и выдохов немного меня отрезвляет, и я деловито спрашиваю:

– Что за место?

– Сюрприз!

– Так не пойдет, – упрямо мотаю головой.

– Тебе нужно научиться мне доверять, – с легким укором произносит Илюша. – Иначе какая из нас команда?

Краем глаза замечаю, что со стороны на нас пялится группа девчонок, и молча киваю. Нам и правда лучше пообщаться не здесь, потому что я совсем не доверяю Мироненко, да и себе в его компании, если честно, тоже не очень.

Место, куда приводит меня Илья, оказывается действительно приятным сюрпризом. Обстановка в стиле лофт: кирпичные стены, лабиринты балок и вентиляционных труб под потолком, неоновые вывески, но самое классное – пятнадцать компьютерных столов и три зоны с диванчиками и приставками. Гудят системные блоки, слышатся щелчки кнопок и приглушенные разговоры. Народу немного, но уверена, вечерами здесь становится шумно и весело.

Администратор провожает нас к одному из диванчиков, а чуть позже приносит напитки, что заказал Илья, – молочные коктейли в баночках.

– Спасибо, Стас, – говорит ему Мироненко.

– Пожалуйста. Включить вам что-нибудь? – Парень кивает на внушительного размера телевизор, висящий на стене.

– Нет. Я и сам могу.

– Окей. Если что, зовите.

Илюша открывает один из коктейлей для меня, а после кладет локоть на мягкую велюровую спинку.

– Ну что? – спрашиваю я, потянувшись за баночкой. Под внимательным взглядом Мироненко я чувствую себя ящерицей в стеклянной банке.

– Жду, когда ты расслабишься, – отзывается он.

– Я тоже.

Делаю несколько глотков приторного коктейля, поморщившись. Илюша едва слышно цокает.

– Что не так, Алис? Ты ведь сама согласилась.

– Не я.

– Как это? – Он настороженно подбирается.

Облизываю губы, собираясь с мыслями. Я прекрасно знаю, что такое командная игра. И если мы правда хотим разыграть партию на двоих, то самое главное – быть предельно честными. Мы должны знать друг друга и понимать. Быть в курсе плюсов, минусов, слабых мест.

– Моя подруга тебе написала. Сказала, твой план и правда хорош.

– Но ты так не думаешь, – догадывается он.

Смело поворачиваюсь к нему и выдерживаю недолгую паузу, чтобы задавить неловкость.

– Ты сказал, что я не знаю Ваню, но тебя я тоже не знаю.

– Для этого мы здесь. Разве нет? Можешь спрашивать что угодно. У меня нет секретов. Я не настолько умный, чтобы их хранить.

– Как самокритично, – ухмыляюсь я, и Илюша довольно улыбается. Его ЧСВ просто зашкаливает. – Зачем тебе это? Зачем тебе мне помогать? – стреляю вопросами в лоб.

– Вариант, что я просто хороший парень, не рассматриваем?

– Твоя кличка – Кайфолом, – напоминаю я.

– Мне любопытно, – отвечает он, и я выразительно продолжаю таращиться на него, ожидая более развернутых объяснений. – Это все. Правда. Вокруг Вани постоянно вьется куча девчонок, но его интерес к ним не держится дольше пары гулянок.

– Так я для тебя что-то вроде ставки? – уточняю, не совсем разобравшись, как реагировать: радоваться, что Илюша считает меня перспективной, или злиться на то, что он возомнил себя великим букмекером.

– Просто ты от них отличаешься.

– О-о, так я особенная? Ничего лучше не придумал? – раздраженно фыркаю.

– Ну что ты все время злишься? – комично хнычет он. – Я помочь пытаюсь, а в итоге все равно злодей.

Мироненко открывает свою банку с коктейлем, прислоняет ее к губам и жадно пьет, запрокинув голову. Наблюдаю за ним, размышляя. Любопытство – не слишком твердая мотивация, но и не самая вредоносная. Пытаюсь прислушаться к внутреннему чутью, которое обычно неплохо помогает мне во время боя, но сейчас оно молчит. Только сердце отчего-то разгоняется. Илюша вытирает тыльной стороной руки губы и возвращает баночку на стол.

– Алис, я не собираюсь тебя мучить. Реши уже, принимаешь ты мою помощь или нет. – На этот раз он звучит почти серьезно.

– Давай сначала кое-что проясним… – заговариваю медленно. – Я не уверена в своей симпатии к Ване. И я не то чтобы совсем его не знаю.

– И что это значит?

– Мы общаемся с зимних праздников…

Выкладываю как есть историю своего знакомства с Хованским. Илюша слушает и не перебивает, скрыв губы за кулаком, прижатым к носу.

– И вот уже неделю я не играю на сервере, но с ним мы продолжаем переписываться, – заканчиваю я.

– Ясно, – кивает Илюша, уставившись в пустоту.

– Что тебе ясно?

– Почему ты просто не сказала ему, что это ты?

Постукиваю пальцами по баночке, потупив взгляд.

– Алиса, – ласково зовет Мироненко, – ты до этого с кем-то встречалась?

Молчу, плотно сомкнув губы. Кончики ушей жжет. Илюша наклоняется и тянется ближе.

– Это не то, чего стоит стесняться, – мягко говорит он. – Но я никому не скажу, если тебя это успокоит.

– Ты же не умеешь хранить секреты.

– Только свои. – Золотистые искорки в радужке его хитрых глаз завораживают. – Мой план все еще хорош, Алиса. Живое общение куда показательнее переписки. Посмотришь на Ховыча в естественной среде обитания, а дальше будет видно. И я буду рядом, ничего плохого с тобой не случится.

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что я милый, красивый, добрый и…

– Да-да, – смеюсь я, хлопая его по плечу, и руку точно иголками пронзает. Чего это он так напряжен? Или это я?

Илюша смотрит на мои губы, и я невольно замираю.

– Если ты ни с кем не встречалась, то и не целовалась тоже? – спрашивает он.

– А это важно?

– Можно я тебя поцелую?

– Нет! – испуганно отклоняюсь.

– Сколько там еще причин в списке? – насмешливо щурится он.

– До фига! И ты пообещал, что со мной ничего не случится, поэтому прекращай свои шуточки!

– Я обещал, что ничего плохого не случится, а поцелуи… Это ведь хорошо.

Гневно пыхчу, засмущавшись, а Илюша откидывается на спинку диванчика, подняв руки:

– Все-все. Я понял, охотимся на Ваню. Девчонки, кстати, говорят, что он неплохо целуется, но… – Мироненко игриво дергает бровями. – Я лучше.

– Я не стану это проверять.

– Жаль, – театрально вздыхает он и хлопает по коленям, поднимаясь. – А теперь давай сыграем во что-нибудь. Посмотрим, на что ты способна, а заодно и поболтаем. Мы же теперь друзья. Нам нужно узнать друг друга.

Послушно киваю и допиваю свой коктейль, сладкий вкус которого стягивает щеки. В голове мелькает шальная мысль – интересно, кто-то на самом деле сравнивал этих двоих? Встряхиваю волосами, прогоняя дурь из головы, и в следующий миг перед глазами появляется черный джойстик. Ну хоть что-то в моей жизни остается простым и понятным. С этим я хотя бы.

POV Лола

Начало марта в этом году непривычно солнечное. С крыш свисают тоненькие прозрачные сосульки, вокруг гремит частая звонкая капель, а у меня на душе – слякотная осень.

Ручки тяжелого пакета впиваются в кожу, и я уже в третий раз перекладываю его из одной руки в другую. Мой взгляд устремлен в сторону невысокого крыльца. Вот дверь подъезда открывается, но на улице появляется не Кирилл. Это девчонка с белой забавной болонкой на ярком поводке. Я знаю, в какое время Кирилл выходит из дома на тренировку, но сегодня он что-то не особо торопится. Конечно, я могу сама подняться в квартиру Меньшовых, но в мои планы не входит сдавать его маме. Поэтому я продолжаю терпеливо дожидаться Кирилла на улице.

Мы не виделись уже несколько дней. После победы на выезде наша директриса дала футболистам пару законных отгулов, и в школе они не появлялись. Кроме Илюши, который в понедельник зачем-то заглянул на два последних урока. Все эти дни мы с Меньшовым по-прежнему держали связь по переписке. Несколько раз Кирилл порывался прийти ко мне, но я всякий раз находила поводы отсрочить нашу встречу, ссылаясь на дела. Видеть его раньше положенного не было никаких моральных сил.

Наконец Кирилл появляется на крыльце. Щурится от яркого весеннего солнца, ударившего в глаза после темного подъезда. Кирилл без шапки, и ветерок треплет его каштановые волосы. Вот он натягивает перчатки и спускается со ступеней, и я со всех ног, скользя по наледи, направляюсь в его сторону. Стараясь унять волнение, натягиваю на лицо улыбку.

– Кирилл! – зову я. – Привет!

– Лола? – удивляется Кирилл. Он быстро спускается с крыльца и отбирает мой нагруженный пакет. – Ты чего здесь?

Меньшов свободной рукой быстро прижимает меня к груди, а я поднимаю голову и заглядываю ему в глаза.

– Ты на тренировку?

– Да, ты же знаешь наше расписание, – отвечает Кирилл. Вид у него настороженный. Сейчас, при солнечном ярком свете, я вижу, как он сильно изменился за последние дни. Вид у него уставший: синяки под глазами, лицо как-то осунулось… Мне даже кажется, что передо мной какой-то другой, совсем незнакомый мне Кирилл Меньшов. – Думал, мы встретимся сегодня после тренировки.

Я выдерживаю его взгляд и нарочито бодрым голосом отвечаю:

– Ну конечно, увидимся! Мы же договаривались… Только я не к тебе, а к тете Рите.

– К маме? – еще больше удивляется Кирилл. Я чувствую, как он напрягается.

– Ага, хочу предложить ей съездить в больницу к твоему дяде.

– Чего?

– Ну, к дяде Саше, – поясняю я с улыбкой и указываю пальцем на пакет, который теперь держит в руке Кирилл. – Там фрукты: яблоки, бананы, апельсины… Все, что можно в приемный покой.

– Фрукты?

– Не веришь? – смеюсь я. – Можешь заглянуть, проверить.

Кирилл никуда не заглядывает. Он продолжает растерянно смотреть на меня.

– Так тети Риты сейчас нет дома? – уточняю я.

– Нет, она уже уехала, – отвечает Меньшов чуть погодя. Смотрит на меня, не отводя взгляд и не мигая.

– Разве? А ведь мы договаривались…

– Договаривались?

– Она уже в больнице? Тогда я перехвачу ее там. – С этими словами я собираюсь забрать пакет у Кирилла, но он его не отдает.

– Лола… – негромко начинает Кирилл, но я на него не смотрю, больше нет сил притворяться. Просто продолжаю тянуть к себе пакет.

– Отдай, пожалуйста! – наконец прошу я.

– Лола, не надо никуда ехать! – говорит Кирилл, и я наконец заглядываю в его уставшие голубые глаза. – Ты ведь все знаешь, да? Тогда для чего…

– Какой же ты придурок! – зло говорю я, отпуская пакет. – Я до последнего давала тебе шанс самому во всем сознаться.

Разворачиваюсь и иду прочь со двора. Кирилл тут же следует за мной, а я ускоряю шаг.

– Я еще могу все объяснить, – говорит он, пытаясь ухватить мой локоть, но я уворачиваюсь.

– Уже не надо, – зло отвечаю я.

Тогда Кирилл обгоняет меня и перегораживает дорогу:

– Лола, пожалуйста!

– Дай пройти! – Я не хочу с тобой разговаривать. Сейчас ты меня раздражаешь одним своим видом.

– Лола… – Кирилл пытается обнять меня, но я вырываюсь.

– Пусти! Обманщик! Пусти! – выкрикиваю я, привлекая внимание случайных прохожих. – Теперь нам точно нужно расстаться. Ты явно заслуживаешь меньшего!

– Да ты мне даже объясниться не даешь!

– Объясниться? Чтобы ты снова мне соврал? У тебя была возможность рассказать правду. А теперь я не хочу тебя слушать! Мне все равно. Ты мне противен, Кирилл!

Я демонстративно закрываю уши руками и собираюсь идти дальше, но Кирилл продолжает стоять на пути. Удержать меня в объятиях одной рукой ему мешает мой тяжеленный пакет. Вот я делаю рывок, и пакет рвется: на обледенелый снег один за другим падают апельсины. Они катятся по земле в разные стороны, а мы продолжаем бороться.

– Да пусти ты меня!

– Не пущу, пока ты не дашь мне все сказать! Пожалуйста, Лола, давай зайдем куда-нибудь и поговорим?

Но меня охватывает такая ненависть, что я не могу с собой совладать. А ведь совсем недавно Кирилл был для меня самым близким человеком… Кажется, что сердце сейчас выскочит из груди, и тогда я снова кричу:

– Пусти, пусти, пусти!..

Я чувствую, что меня вот-вот накроет приступом паники, когда Кирилл пытается меня поцеловать, но я изо всех сил мотаю головой. И поцелуи приходятся в лоб, в щеку, в глаза, в губы…

– Молодой человек! – слышится со стороны строгий голос. Какая-то женщина не смогла пройти мимо. – Девушка, он к вам пристает?

Ее вопрос позволяет мне вырваться из объятий. Кирилл на мгновение ослабляет хватку, и я тут же бегу в сторону проезжей части. Здесь нет пешеходного перехода и светофора, и я успеваю перебежать дорогу. Кирилл кидается следом, но ему везет меньше: теперь машины с шумом несутся сплошным потоком. Они отрезают Меньшову путь ко мне.

– Мы поговорим, когда ты немного успокоишься! – кричит Кирилл.

Но я лишь качаю головой, пока не в силах развернуться и уйти. Ощущаю такую сильную слабость, что не могу сдвинуться с места.

Кирилл со злостью пинает один из апельсинов, и он летит на грязную обочину, а я наконец нахожу силы направиться в сторону остановки. На удивление, даже не плачу.

Меня накрывает позже, уже дома, когда я, отказавшись от ужина, запираюсь в спальне, выключаю свет и слушаю акустическую версию «Hurricane»[4]4
  Песня группы Thirty Seconds to Mars.


[Закрыть] на репите. И кажется, что вокруг меня, как в этой песне, все крушится, бушует, горит. Гирлянды на стене, оставшиеся еще с Нового года, всякий раз медленно потухают в такт припеву.

Когда раздается стук в окно, я пугаюсь. Вскакиваю с кровати и направляюсь к балконной двери. Чертов секретный лаз! Если, переборов боязнь высоты, ко мне пожаловал Кирилл, то я, не задумываясь, спущу его со второго этажа…

Но, к моему удивлению, незваным гостем оказывается Ваня Хованский. Кажется, у него возникли трудности: обледенелые перила слишком скользкие. Я распахиваю стеклянную дверь и в одной пижаме и домашних тапочках выхожу на балкон.

– Если тебя тоже подослал этот предатель, и руки не подам, – говорю я, зябко ежась от холода.

– Блин, Лола, я сам, по своей воле пришел, клянусь! Помоги!

Тогда я протягиваю руки и помогаю Ване забраться на балкон. Хорошо, что хотя бы Хованский не перепутал комнаты, – и на том спасибо.

Мы молча заходим в спальню. Я и не думаю зажигать свет или выключать песню, которая продолжает литься из колонки открытого ноута.

– Присаживайся! – сухо говорю я, первой плюхнувшись на диван.

Разговор явно будет идти о Кирилле, поэтому я заранее настроена скептически. Уже представляю, что скажет Ваня: конечно, снова будет выгораживать своего дружка. Наверняка и он, и Илья знали о том, что никакого дяди Саши не существует. И не сказали мне. Предатели! Какой же дурой я выглядела все это время.

Ваня, немного постояв на месте, все-таки садится рядом со мной на диван.

– Я знаю, для чего ты пришел. Наверняка твой лучший друг уже рассказал тебе о сегодняшнем… – начинаю я, опустив голову и нервно отколупывая лак с ногтей. Но Ваня, вдруг легонько ухватив меня за пальцы, тут же перебивает:

– Кирилл не пришел сегодня на тренировку.

За все время, пока Меньшов состоит в команде, он ни разу не пропустил тренировки. Кирилл из тех парней, что даже с простудой выйдут на футбольное поле.

– Вот как, – вздыхаю я. – Это действительно очень серьезно. Надеюсь, ты, как капитан команды, сделаешь ему выговор.

– Лола, он ничего нам с Илюхой не говорил.

– Значит, ты не знаешь, что с ним происходит? – Я поворачиваюсь к Ване и внимательно вглядываюсь в его лицо. Хотя вряд ли разгадаю ложь. Выходит, я совсем ничего не понимаю в людях.

– Я пытался с ним поговорить, но он только огрызается, – говорит Ваня. Лицо у него напряженное. Хованский снова хочет что-то мне рассказать, но не решается. Он определенно скрывает от меня какую-то информацию…

– Ты не знаешь, что с ним происходит? – строгим голосом повторяю я свой вопрос.

– Я не знаю всей истории, да и знать не хочу… Прости, что не сказал тебе раньше. Кирилл – мой друг. Мы с ним с детства вместе. Но и ты за этот год стала мне не чужим человеком, Лола… – Ваня говорит сбивчиво, и я вижу, что ему нелегко решиться на этот разговор. Скорее всего, он не один день обдумывал, сказать ли мне правду. Я тут же вспоминаю его странное поведение в наши последние встречи. И все-таки Ваня выдает: – Короче, что бы он тебе снова ни наговорил, не верь и не прощай его.

– Чего?! – опешив, восклицаю я. Честно говоря, думала, что Ваня будет до последнего выгораживать своего друга.

– Я видел их, Лола, – говорит Ваня. – Они практически каждый день встречаются за углом школы. Ты знаешь, о ком я.

И хотя я была готова к чему-то подобному, в глазах все кружится. Услышав от Вани правду, я теряю надежду. В глубине души мне до последнего хотелось найти всему происходящему оправдание.

Я молчу. И Ваня молчит. И только «Hurricane» продолжает играть уже в сотый раз.

– Лола? – зовет меня Ваня. – Лола, ты как?

Он снова берет меня за руку. Его ладони горячие, будто он не заявился ко мне несколько минут назад с мороза. А мои руки, напротив, ледяные.

– Ничего, переживу, – глухо откликаюсь я.

Ваня как-то неуклюже обнимает меня за плечи.

– Лола, ты очень классная! – говорит Ваня в знак утешения. – А Кирюха поступает с тобой как последнее дерьмо. Ты не заслуживаешь к себе такого отношения.

– Ну, спасибо за поддержку, Ваня.

– Я серьезно! Ты самая красивая в нашем классе. И я, если честно, иногда жалею, что ты сначала обратила свое внимание на него…

– Хованский, ты даже в такой момент не можешь без своих пикаперских штучек? – морщусь я.

– А чего? Я, между прочим, вполне искренне! Просто хотел разрядить обстановку.

Тогда я печально улыбаюсь:

– Спасибо, Ваня. Я и правда классная. И без Меньшова не пропаду. А теперь – уходи. Мне нужно еще немножко поплакать в этот вечер, для проформы.

Хованский усмехается и поднимается с дивана.

Когда он уже выходит на балкон, я его окликаю:

– Ваня! Я даже больше не злюсь, что ты не сказал мне ничего раньше. Лучше поздно, чем никогда.

– Прости, – еле слышно произносит Хованский, а затем перелезает через перила и скрывается в темноте, оставив меня наедине с туманными звездами.