Текст книги "Пленница"
![](/books_files/covers/thumbs_240/plennica-3728.jpg)
Автор книги: Бренда Джойс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 8
Мыс Бон, 3 июля 1803 года
Ксавье изнемогал от усталости. Он стоял, прислонившись к борту, и следил за темнеющими небесами. «Жемчужина» только что бросила якорь в укромной бухте, которую указал капитану наемный лоцман-испанец. Предполагалось, что бриг простоит здесь всю ночь, чтобы пополнить запасы пресной воды. После чего «Жемчужина» вновь отправлялась выполнять свою тайную миссию. Миссию, цель которой, по мнению Ксавье, давно стала понятна паше.
Он уже передал официальную жалобу через датского консула в Триполи. Ведь как только война была объявлена, американский консул поспешил убраться в Италию, в Леггорн, где торчал и поныне. В его отсутствие датчанин был уполномочен заменять консула США.
Ксавье знал, что в ответной депеше от американского посла в Алжире будет содержаться вежливое недоумение: к великому сожалению, правительству США ничего не известно ни о «Жемчужине», ни о ее капитане.
Роберт наверняка был бы доволен.
Ксавье нахмурился. В памяти всплыла картина корсарского корабля, который он едва не отправил на дно. Паршивец успел пробить здоровенную брешь в борту «Жемчужины». И попал прямо в пороховой погреб «Софии»: шхуна взлетела над водой на добрых десять футов.
Словно наяву Ксавье услышал отчаянные крики матросов, пытающихся спастись в море. Конечно, для военного моряка такая картина была привычной, однако после гибели «Сары» она причиняла капитану нестерпимую боль. Вот и сейчас он замер, не в силах справиться с горем. Роберт!
Усилием воли Ксавье заставил себя побороть отчаяние. Как бы то ни было, Роберт мертв, и тело его поглотила морская пучина. Сегодня снова гибли моряки – мальчишки, кое-кто даже моложе, чем его брат, – и снова кто-то оказался в плену. Война есть война.
И Ксавье тоже участвовал в этой, пусть и неофициальной, войне. А поэтому он обязан держать чувства в кулаке. У него есть задание, которое необходимо выполнить.
Но сначала нужно встретиться с послом и коммодором Моррисом в Леггорне. Он получил приказ каждые восемь недель встречаться с коммодором военного флота – для обмена оперативной информацией.
Ксавье полной грудью вдохнул благоуханный ночной воздух. Каким спокойным и невинным казалось сейчас море! Небо на западе было пурпурным и розовым, а вода – словно расплавленное серебро. Стояла полная тишина – если не считать негромкого разговора матросов. Словно и не было кровавой бойни несколько часов назад. Тем драгоценнее казались эти минуты затишья. Тем драгоценнее…
Взметая фонтан серебряных брызг, из воды выпрыгнул дельфин – и снова тишина.
В старину моряки сочли бы это хорошим предзнаменованием. Однако Ксавье давно не верил в приметы. Он привалился к борту и стал обдумывать письма, которые хотел отправить домой.
При мысли о Саре холодок пробежал по спине. Отчаяние и обреченность чувствовал он, вспоминая ее чудесное личико. Но он никогда не нарушит той клятвы, что дал после гибели Роберта. Ибо если не он, то кто станет заботиться о ней?
И все же временами он не мог удержаться от мысли о том, что у него могла бы быть настоящая жена, красивая, отважная и умная женщина. Взрослая женщина, такая, которую он смог бы любить всей душой и при случае даже опереться, настоящая спутница жизни. Однако этой мечте не суждено сбыться.
Ну вот, не хватало только раскиснуть от глупой жалости к себе. Он взглянул на матросов, которые отдыхали сейчас, наслаждаясь положенной порцией виски – наградой за отлично сделанную работу. Как обычно, Тимми, корабельный юнга, развлекался игрой на губной гармошке. Ее мелодичные звуки далеко разносились над водной гладью, переплетаясь с нестройным пением матросов, выводивших слова «Боже, благослови Америку!».
Ксавье не удержался от улыбки. Ему повезло с экипажем. Закрыв глаза, капитан подставил лицо соленому морскому ветру. Все идет как надо. И он непременно выживет в беспощадной войне с Триполи и выполнит свою миссию, и отомстит. Но отчего же тогда он не находит себе места от поселившейся в глубине души неясной тревоги?
Ксавье открыл глаза. Тревога все усиливалась. Что-то пошло не так. Он резко выпрямился. И уже в следующую минуту разговаривал с Таббсом, своим первым помощником.
– Этой ночью выставишь полную охрану.
– Что-то случилось, капитан?
– Я и сам толком не знаю. Однако лишняя осторожность не повредит. – Он дружески похлопал по плечу коренастого кривоногого англичанина, улыбнулся и направился на нос корабля.
Что-то вот-вот должно было произойти. Что-то чрезвычайно важное. Грандиозное. Он сердцем чувствовал это.
По приказу Ксавье две дюжины матросов на четырех больших шлюпках направились к берегу за пресной водой. Он сам возглавил экспедицию, оставив Таббса с лоцманом по имени Фернандес на борту «Жемчужины». Вскоре днища шлюпок заскрипели по песчаному дну залива. Ксавье вот уже в сотый раз с подозрением осмотрел берег, но не заметил ничего. Только ослепительно сверкающий на солнце песок. И скалы. Да еще далеко на юге темная громада гор вонзала в небеса грозные пики.
Матросы выскочили на мелководье, волоча за собою шлюпки. Ксавье стоял еще по колено в воде, когда раздались первые крики.
В них звучали ярость, торжество – и смерть.
Откуда ни возьмись выскочили около двух дюжин арабов: неистово размахивая ятаганами, они набросились на матросов с кровожадными воплями. На помощь им спешили еще десять верховых, которые палили из мушкетов и выкрикивали мусульманские военные кличи.
– Назад! – взревел Ксавье, вскинув пистолет. – Назад, на корабль!
Припав на одно колено, он прицелился и выстрелил, свалив араба, едва не зарубившего одного из матросов. Трое из оказавшихся ближе всех к берегу матросов уже приняли ужасную смерть, изрубленные в куски кривыми ятаганами. Ксавье вновь прицелился и свалил вторым выстрелом верхового на белом арабском скакуне. Вокруг него матросы вступили в отчаянную рукопашную схватку, стараясь пробить себе путь обратно к шлюпкам. А арабов становилось все больше.
Ксавье сунул разряженный пистолет за пояс и выхватил клинок. Он ловко отбил нацеленный в грудь удар ятагана, с облегчением заметив, что две шлюпки уже спущены на воду и плывут в сторону «Жемчужины». Отскочив, он отвлек внимание врага обманным финтом и поразил его прямо в грудь. Темные глаза удивленно раскрылись, и араб медленно осел на залитый собственной кровью песок.
Ксавье, не тратя ни секунды, набросился на другого дикаря, душившего матроса. Через секунду араб валялся с перерезанным горлом.
– В шлюпку! – крикнул капитан, толкая матроса к воде.
– Есть, сэр, – откликнулся Аллен и вскочил в лодку. – Капитан! Сзади!
Но Ксавье уже обернулся и отбил атаку конного араба, занесшего над его головой ятаган. Вставший на дыбы конь оказался вплотную к Ксавье, и тот резко ударил его наискось. Безжалостная шпага рассекла животному яремную вену, и оно рухнуло, истекая кровью. Капитан бросился на араба и прежде, чем тот успел высвободить ноги из стремян, утопил его.
– Капитан! Скорее! – кричал матрос.
Ксавье оттолкнул мертвого врага. Две шлюпки были уже далеко. Между ним и последней шлюпкой было примерно десять футов воды. Быстро обернувшись, Блэкуэлл заметил примерно человек шесть из команды, неподвижно лежавших на песке в лужах крови. Правда, за их жизни они взяли жизни по крайней мере втрое большего числа арабов.
Остальные разбойники предпочли убраться с берега. А те, что были верхом, подогнали лошадей к кромке воды и дико вопили вслед Ксавье, размахивая пистолетами и ятаганами, проклиная капитана всеми возможными способами, но при этом не рискуя сунуться слишком близко.
– Капитан!
Ксавье повернулся и побрел по пояс в воде к дожидавшейся шлюпке. Навстречу протянулось четыре пары рук. Его мигом втащили на борт, словно мешок с мукой.
Задыхаясь, Блэкуэлл рухнул на скамью.
– С вами все в порядке, капитан? – заботливо спросил квартирмейстер. Сейчас Бенедикту пришлось заменить погибшего гребца.
Ксавье промолчал. Выпрямившись, он оглянулся на берег. Картина кровавой бойни наполнила его сердце горем и гневом.
– Смотрите, капитан! – вскричал Аллен.
Блэкуэлл развернулся и различил на горизонте корабль, полным ходом шедший к «Жемчужине».
Ксавье вскочил на борт своего корабля прежде, чем шлюпка успела пришвартоваться.
– Поднять якорь!
Таббс поджидал капитана на полубаке «Жемчужины», уже готовой к отплытию. Взглянув на Блэкуэлла, первый помощник молча протянул подзорную трубу. Ксавье поднес ее к глазам, направив на приближавшийся корабль.
Так и есть – корсары.
– Похоже, мы попались, капитан, – заметил Таббс. Казалось, «Жемчужина» никогда не тронется с места и не наберет полную скорость. – Вряд ли он даст нам выскочить из залива.
– Лево руля! – велел Ксавье, не отрываясь от подзорной трубя.
Таббс громко повторил команду.
«Жемчужина», плавно развернувшись, убыстряла ход.
А корсары плыли навстречу.
Ксавье насчитал у них на борту тридцать шесть пушек, и лицо его осунулось. Дикари превосходили «Жемчужину» в вооружении.
– Поднять все паруса! – крикнул он.
Таббс повторил приказ.
Захлопали на ветру огромные полотнища. «Жемчужина» понеслась по волнам. До узкой горловины залива оставалось каких-то двести ярдов. Однако пиратский корабль находился не дальше, а ведь он давно шел полным ходом.
– Может, мы все-таки обойдем их, капитан? – с робкой надеждой спросил Таббс.
Ксавье не отвечал. Он видел, как капитан вражеского судна стоит на мостике, глядя в подзорную трубу, и как неотвратимо приближается этот корабль.
Теперь он мог рассмотреть. Так и есть. Солнце ярко блестело на выгоревших добела волосах. У Ксавье екнуло сердце.
Раис Джовар. Начальник триполитанского флота. Шотландец, ставший турком. И ярый ненавистник американцев – хотя никому не известно, отчего он стал таким. Его настоящее имя было когда-то Питер Камерон.
– Добро пожаловать, Питер, – пробормотал Ксавье.
– Капитан! – позвал Таббс. «Жемчужина» набрала полный ход. Оба корабля летели навстречу друг другу. В этом узком проливе им не разойтись.
– Так держать! – скомандовал Ксавье и вдруг взревел: – Огонь!
– Огонь! – подхватил Таббс, на миг опешивший от неожиданности.
Раздался залп бортовых орудий.
Зажатая в узкой горловине залива, «Жемчужина» не могла маневрировать, поэтому ни одно ядро не достигло цели. Корсары не отвечали.
– Носовые орудия, пли! – скомандовал Ксавье.
Четыре ядра со свистом понеслись над водой. Затаив дыхание, американцы следили за их полетом. Три снаряда пропали впустую, зато четвертый пробил здоровенную брешь.
На «Жемчужине» раздались торжествующие крики.
И тут загрохотали вражеские орудия. Одно ядро едва не угодило в борт, другое – в основание грот-мачты.
– А ты обзавелся неплохими канонирами со времени нашего последнего свидания, Питер, – ухмыльнулся Ксавье.
– Капитан? Пять градусов к штирборту[6]6
штирборт – правый борт, бакборт – левый).
[Закрыть]? – спросил Таббс.
Между носами кораблей оставалось не более сотни ярдов. Идя тем же курсом, они неизбежно столкнутся лоб в лоб.
– Нет, так держать! – приказал Ксавье. – Всем орудиям – огонь!
– Капитан, прошу прощения, сэр, но мы сейчас врежемся в них, – от возбуждения Таббс чуть не кричал. – А они – в нас!
Однако это был единственный способ вырваться из залива.
– Да! – сурово подтвердил Ксавье. – И насколько я могу судить, от этого пиратам придется намного хуже, чем нам!
Таббс побледнел, однако штурвал в его руках не дрогнул. На судне воцарилась невероятная тишина. Бледные, напряженные, матросы на «Жемчужине» застыли на местах. Вот «Жемчужина» пронеслась мимо двух грозных скал, стоявших на входе в залив. Казалось, что бурун, возникавший под носом корсарского корабля, летевшего навстречу, сияет ослепительной белизной.
Ксавье опустил подзорную трубу. Он и так прекрасно видел Джовара. Как и Блэкуэлл, пиратский капитан стоял, скрестив руки на груди, и не двигался.
«Ублюдок», – подумал Ксавье.
Корабли неслись, как сумасшедшие, и между ними оставалось восемьдесят ярдов.
Семьдесят пять.
– О Господи, – простонал Таббс.
И тут Джовар выкрикнул команду.
На палубу его судна со страшным шумом обрушился огромный парус. Одного из матросов оглушило и сшибло за борт. И пиратский корабль нехотя начал разворот, теряя скорость, меняя курс!
Ксавье торжествующе улыбнулся. По его спине струйками тек пот. Таббс тяжело засопел, его грубая физиономия слегка порозовела. Матросы заулыбались. Откуда-то из-за грот-мачты выскочил Тимми и принялся отплясывать джигу. И «Жемчужина» покинула залив под гордо реявшим звездно-полосатым американским флагом.
Однако настоящая битва только начиналась. Снова гремели бортовые орудия, но ни одно судно не пострадало. С осторожностью кружили друг подле друга капитаны, словно исполняя сложные па некоего смертельного танца. Прошло четверть часа, затем полчаса, час.
– Ну, Питер, из тебя вышел способный ученик, – пробурчал Ксавье.
Он ужасно устал. Становилось все труднее сосредоточиться на очередном маневре. Да к тому же он тогда не заметил, что во время нападения на берегу один из арабов успел ранить его в руку. Капитан кое-как остановил кровотечение, замотав рану платком.
Блэкуэлл не сомневался, что экипаж сражается также на пределе возможностей. Людям необходимы отдых и еда. Им не удалось набрать свежей воды, а запасы на борту были на исходе. Кроме того, после нынешней стычки потребуется пополнить еще и запас пороха и ядер. А Джовар и не думал униматься. Мало-помалу его орудиям удалось сделать в бортах «Жемчужины» три пробоины – правда, ни одну из них нельзя было считать серьезной. Да, Джовар теперь был куда терпеливее и осторожнее.
Его «Майя» тоже получила три незначительные пробоины. Но зато ее экипаж был сытым и свежим. И Джовар оставался полон решимости выиграть эту битву один на один с Деви-капитаном.
Наступала ночь. Если схватка не завершится в ближайшее время, Джовар получит заметное преимущество, ведь он отлично знает здешнюю береговую линию и течения. А Ксавье волей-неволей придется положиться на своего испанского лоцмана – человека не такого уж и надежного, как ему сказали.
Ксавье резко обернулся. Удивительно, как это он до сих пор не понял, почему они угодили в ловушку?!
– Черт побери! Где Фернандес?
– Не знаю! Он спустился вниз, когда на нас напали в заливе. – Глаза Таббса широко раскрылись. – Капитан, по-вашему, это…
Ксавье уже знал, кто предатель. Иначе и быть не могло.
– Барлоу! Разыщи Фернандеса и закуй в кандалы! Сию минуту!
Растрепанный длинноволосый матрос торопливо помчался выполнять приказ. Ксавье с Таббсом наблюдали, как новый залп из их бортовых орудий всего на какой-то ярд пролетел мимо правого борта пиратов.
– Огня не прекращать! – скомандовал капитан.
Нельзя было давать Джовару ни мгновения передышки. Барлоу вернулся на полубак.
– Капитан, сэр, я не смог его найти!
– Этот грязный вонючий пес где-то спрятался! – взревел Таббс. – Я вздерну его на рее, как только найду. Разрешите мне самому поймать его, сэр!
– Обыщи весь корабль! – рявкнул Ксавье, обращаясь к Барлоу. – Он не мог сбежать!
Барлоу кубарем скатился вниз.
И тут Ксавье охватило весьма недоброе предчувствие. Он вглядывался в корсарское судно, слегка изменившее курс.
– Что ты еще задумал, Питер?
И тут почувствовал запах дыма.
– Капитан, что-то горит!
Ксавье обернулся.
Раздался отчаянный вопль:
– Пожар! Пожар в трюме!
Он бросился вниз.
На краю полубака он столкнулся с Алленом. Молодой моряк побледнел от ужаса.
– Сэр, поджог в трюме! И боюсь, нам не справиться с огнем!
Ксавье закричал, призывая матросов спуститься в трюм. Те, кто совсем недавно подносил новые заряды к пушкам, в лихорадочной спешке принялись таскать ведра с водой. Однако вскоре стало ясно, что было слишком поздно.
«Жемчужина» вдруг встала на дыбы, как взбесившаяся лошадь.
Блэкуэлл побывал во многих боях и мог с уверенностью сказать, что его судно угодило под прямое попадание. Прямо под ногами из-под досок вовсю повалил дым. Кто-то дико закричал. А в голове капитана билась одна-единственная мысль: «Измена!»
Кто-то предал его самым низким образом. Лоцман-испанец – всего лишь продажная шкура. А за его спиной стоял кто-то еще.
Но кто его предал? И почему?
Глава 9
Триполи, 7 июля 1803 года
– Алекс! – Мурад ворвался в комнату к хозяйке. – «Жемчужина»! Ее захватили корсары! Раис Джовар напал на нее и захватил у мыса Бон!
Алекс медленно приподнялась в кровати, глядя на Мурада.
– Ты что, не слышишь? – нетерпеливо спросил раб.
– О Господи, – только и смогла прошептать Алекс с замирающим сердцем. – О Господи!!!
Свершилось. Она ждала, ждала этого дня четырнадцать бесконечных месяцев – если не всю жизнь, прожитую в двадцатом веке. Он здесь, здесь, в Триполи, наконец-то они встретятся! И она увидит его.
– Да что же такое с тобой, Алекс? Что ты нашла в этой «Жемчужине»? – Мурад не сводил с нее встревоженного взгляда. – Почему она вместе со своим капитаном сводит тебя с ума?
– Ты не поверишь, если даже я расскажу правду, – промолвила Алекс, поднимаясь с кровати на негнущихся ногах.
– Алекс, после того как я прослужил тебе верой и правдой один год, два месяца и три с половиной дня, я готов поверить всему, чему угодно!
Пленница уже вытаскивала из шкафа бедуинский бурнус, то и дело замирая, прислушиваясь к бешеному биению сердца. Наверное, это все от чрезмерного волнения. Она взглянула на Мурада:
– Тебе что, так жалко времени, потраченного на меня?
– Еще бы мне не считать дни, ведь ты постоянно подвергаешь испытаниям мое терпение и верность, – несмело улыбнулся он.
Алекс повернулась, прижимая к груди бедуинский наряд. Она была не в состоянии обращать внимание на то, как ведет себя Мурад. Теперь, когда здесь был Блэкуэлл.
– Алекс, – с тревогой сказал раб, – ты не можешь сейчас выйти из дворца и отлично это знаешь. Ведь поглазеть на раиса, захватившего столь ценную добычу, сбежится весь город и королевская семья тоже!
Алекс уже раздевалась, не слушая Мурада.
– Джебаль наверняка явится на пристань. О, святой Аллах, вразуми же ее наконец! Там будут и паша, и Фарук, и Аллах один знает, кто еще! А с твоими рыжими волосами так легко попасться кому-то из них на глаза!
– Под этим бурнусом мои волосы совершенно не видны, и ты отлично это знаешь, – возразила Алекс. Скоро, совсем скоро она увидит Блэкуэлла! Живого! О Господи!
– А рыжие брови? – вскричал Мурад.
– Я иду туда. Если ты струсил – так и быть, оставайся.
Глаза раба вспыхнули. Он пробормотал что-то по-арабски, обращаясь к Магомеду, и сказал:
– Я не боюсь за себя. Хотя не сомневаюсь, что если нас схватят за стенами дворца вместе, то сначала казнят меня. Ты хочешь увидеть, как я погибну ради тебя, Алекс?
– Перестань. И не вздумай впредь так глупо шутить!
– Прости. – Он помог ей справиться с широкой рубахой. – Ты права. А я всего лишь твой верный слуга.
Алекс ничего не ответила, торопливо натянула шаровары и уселась на кровать, чтобы затянуть подвязки на толстых кожаных сандалиях.
– Алекс, ну почему нам обязательно нужно туда идти? – шепотом спросил Мурад. Он поправил ей бурнус. А потом отошел в угол и быстро скинул обычную одежду. Алекс постаралась дать понять, что не смотрит на него – сознание собственной неполноценности больно ранило самолюбие раба, – и потуже затянула края повязки на голове. Но вот наконец и Мурад был готов.
– Ты на самом деле хотел бы это знать?
Он кивнул.
– Потому что, – хрипло прошептала она, – я люблю капитана «Жемчужины». Я люблю Ксавье Блэкуэлла.
Мурад остолбенел.
Они прибежали в гавань, когда пиратское судно еще только огибало мол и входило в ее воды. Раздался оглушительный приветственный залп. Мурад нисколько не преувеличивал. Поглазеть на победное возвращение раиса Джовара сбежался весь город. В огромной толпе смешались мужчины, женщины, дети, воины, торговцы и рабы. Все возбужденно жестикулировали и кричали. Женщины и дети пустились в пляс. С борта пиратского судна прогремел салют. От всего этого шума и грохота можно было оглохнуть. Шальное ядро от корабельной пушки даже долетело до стен дворца, повредив кладку.
Протискиваясь сквозь толпу зевак в первые ряды, Алекс крепко держала за руку Мурада. Тот не выдержал:
– Алекс, нас могут заметить!
Действительно, в их сторону оборачивались. Какая-то женщина сердито заворчала. Алекс на все было наплевать. Она не остановилась, пока не оказалась у самой кромки воды – задыхаясь, обливаясь потом. Корсарский корабль уже вошел в гавань, а за ним следовал американский фрегат. Алекс похолодела от тревожного предчувствия.
– Это неправильно! – вскричала она.
– Что неправильно? – недоумевал Мурад, испуганно озираясь. – О Всевышний, Отец всего сущего! Алекс, сюда едет твой муж!
Но она ничего не боялась, ничего не слышала.
– «Жемчужина» должна быть потоплена. Она не должна была стать трофеем. Блэкуэлл пустил ее на дно еще в море!
Мурад с трудом отвел глаза от Джебаля, верхом на белоснежном арабском жеребце, в красном бархатном кафтане, увешанном драгоценностями. Рядом с ним ехал визирь. Обнадеживало лишь то, что ни Джебаль, ни министр не обращали внимания на толпу: оба не сводили глаз с приближающихся кораблей.
– Что ты хочешь сказать, Алекс? – Голос Мурада дрожал от волнения.
– «Жемчужину» затопили прежде, чем она попала в Триполи, Мурад! – словно в трансе, забормотала та. – Я читала об этом в книгах по истории.
– Каких еще книгах по истории?! – Он смотрел на нее как на сумасшедшую. Алекс побледнела: до нее дошло, что она ляпнула. Однако на ум никак не приходила какая-нибудь правдоподобная отговорка.
– Ты бредишь? Ты больна? – всполошился раб.
Алекс покачала головой, не в силах вымолвить ни слова, оглохнув от звона и шума.
– Нет, со мной все хорошо, – выдавила наконец она, проглотив комок в горле. И отвернулась, чтобы посмотреть, как «Жемчужина» входит в гавань. Но тут же ее взгляд метнулся обратно к «Майе». Корсарский корабль приблизился настолько, что можно было уже различить стоявших на палубе людей. Сердце у Алекс учащенно забилось: где же, где Ксавье Блэкуэлл?!
– Он едет сюда! – вскричал Мурад. – Алекс, Джебаль едет сюда!
Она подняла глаза как раз в тот момент, когда Джебаль развернул жеребца в их сторону. На миг показалось, что он заметил ее в толпе и подбирается поближе. Алекс остолбенела. Сердце замерло. Она не смела даже дышать.
Однако Джебаль, как оказалось, просто пожелал перейти на их причал – судя по всему, «Майя» собиралась отдать швартовы именно здесь.
И все же он на секунду отвлекся от созерцания «Майи» и надменно окинул взором шумную толпу на пристани. Карие глаза остановились на ее лице.
Алекс низко опустила голову. Сейчас раздастся резкий окрик. Она лихорадочно пыталась придумать какое-нибудь объяснение своему пребыванию в гавани. Но в этот самый миг Мурад с неожиданной силой, приданной ему отчаянием, сгреб ее в охапку и, прежде чем она успела понять его намерения, утащил подальше в толпу.
– Мы возвращаемся домой! – крикнул он.
– Нет! – Алекс стала вырываться, выворачивая назад голову, однако вокруг теснилась огромная толпа, отгородившая ее от причала, заслонившая корсарский корабль – и Ксавье Блэкуэлла.
Мурад, не выпуская ее из железных объятий, потащил Алекс прочь.
Алекс обливалась безутешными слезами. Мурад сидел рядом, не в силах ее успокоить. Его лицо исказилось от тревоги, сожаления и раскаяния.
– Прости меня, Алекс!
Она лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку. Все пропало. Боже милостивый, она ждала так долго и была так близка к тому, чтобы увидеть его! Только ради того, чтобы в последний момент ее уволокли прочь…
– Я виноват, Алекс, я ужасно виноват, но у меня не было выбора. Я старался тебя спасти! – увещевал Мурад, гладя ее по плечу.
– Знаю, – всхлипнула та. – Разве тебе не ясно? От этого мне еще хуже! Мурад, я должна была его увидеть!
Мурад промолчал. В его глазах читались обида и боль.
– Я не представляю, как это можно устроить, – наконец сказал он.
– А куда его теперь должны отвести? – спросила Алекс.
Вдруг в дверь постучали. На пороге стоял один из слуг Джебаля: господин желал немедленно поговорить со своей второй женой. Алекс испуганно вскочила: неужели ее все-таки заметили?
– Моя хозяйка больна, – сказал Мурад. – Ты же сам видишь, как у нее болит голова – она даже плачет от боли. Пожалуйста, передай господину, что она умоляет отложить беседу до завтрашнего утра. Я уверен, что к этому времени Лили Зохаре станет намного лучше.
Раб удалился, чтобы передать эту просьбу.
– Как ты думаешь, видел меня Джебаль? Или кто-то другой? А потом ему доложил?
– Надеюсь, тебя там никто не видел, – сердито откликнулся Мурад. – Алекс, тебе следует держаться подальше от этого твоего Блэкуэлла и уж тем более не покидать дворца в переодетом виде.
Алекс поджала губы и промолчала. Она не желала даже слушать о подобных вещах.
– Что с тобой, Алекс? – прошептал Мурад, сев рядом и нежно пожимая ей руку.
Она беспомощно посмотрела в любящие глаза.
– Я влюблена в него. Я никогда прежде не испытывала ничего подобного. Ты должен мне помочь, Мурад! – взмолилась Алекс.
Тот поспешно поднялся и проверил, не стоит ли кто-нибудь за дверью. Тщательно заперев ее, он осторожно заглянул за занавеси, проверил все окна. Наконец он заглянул на галерею. И лишь потом заговорил, понизив голос:
– Откуда ты его знаешь?
– Ты что, боишься, что нас подслушают?
– Да. И особенно я боюсь, что за нами шпионит Зу. Итак? Откуда ты его знаешь?
«Сказать – не сказать?» – думала Алекс. Да, он был верным союзником, но ей так не хватало человека, которому можно полностью довериться! Однако даже Мурад ни за что не поверит ей. Он высмеет Алекс, вздумай она сказать, что стала путешественницей во времени и что впервые повстречалась с Блэкуэллом, читая книги по истории в то время, когда прошло уже сто девяносто два года со времени его казни. А при упоминании о встречах с призраком Блэкуэлла он рассмеется ей в лицо! А может, все-таки не рассмеется? Алекс нервно облизала губы.
– Мы как-то встречались в Бостоне – как раз перед тем, как я оказалась в Триполи. – Даже такая полуправда давалась с трудом, ибо ей ужасно не хотелось лгать Мураду. Словно читая ее мысли, он посмотрел ей в глаза, и во взгляде его были обида и недоверие.
– Почему ты врешь мне, Алекс?
– Я просто сказала не всю правду.
– Ты и прежде врала мне. Твердила свою сказочку про то, как отправилась к любезному супругу, английскому дипломату в Гибралтаре, да по дороге была захвачена пиратами.
– Ты все равно мне не поверишь, – прошептала она.
– Ты мне не доверяешь.
– Доверяю. Я же доверила тебе свою жизнь, – возразила Алекс. – Мурад, в один прекрасный день эта правда может стоить тебе жизни!
– Тем больше мне это не нравится. Что происходит?
– Ты должен мне помочь, – упрямо сказала Алекс. – Мне жизненно важно повидаться с Блэкуэллом.
– Но ведь это на самом деле невозможно, – увещевал Мурад, гладя ее по руке. – Вам нельзя видеться ни наедине, ни на людях. Ты достаточно долго прожила в этой стране, чтобы знать такие вещи. Это не позволено.
– Но я не мусульманка. И не намерена подчиняться вашим законам. Я должна встретиться с ним.
– Но ведь ты дала клятву выполнять все, что начертано в Коране, и повиноваться Джебалю! – ахнул раб.
– Я соврала! – выкрикнула она, вскочив с постели.
– Это я уже понял. – Мурад тоже поднялся на ноги. – Однако такие подробности тебе лучше держать при себе, Алекс.
Она заметалась по комнате.
– В данный момент с него ни на миг не спускают глаз, будь это у Джовара дома или где-то здесь, во дворце. Сейчас эта встреча просто невозможна, Алекс.
Она нахмурилась. Между нею и Ксавье Блэкуэллом с невероятной скоростью вырастали все новые преграды. И уж если одно-единственное свидание придется устраивать с такими трудностями – как, скажите на милость, они успеют вступить в любовную связь?!
– На свете нет ничего невозможного, – наконец заявила Алекс.
– Да что же, скажи на милость, тебе нужно от этого человека? – возмутился Мурад. – Если ты действительно любишь его, то одно-единственное свидание причинит тебе больше боли, чем попытка забыть его раз и навсегда. А именно этим тебе и следует заняться!
Алекс вовсе не собиралась выдавать Мураду свои планы – стать любовницей Блэкуэлла и вместе с ним бежать из Триполи. Не важно, насколько раб был предан – он ни за что не будет помогать ей в этом. Она решила пропустить мимо ушей его последние слова. Спросила:
– Что с ним могут сделать?
– Не знаю. Он не простой пленник. Возможно, за него назначат выкуп. Возможно, продадут в рабство. Возможно, он вообще примет ислам.
– Он никогда не станет предателем, – уверенно заявила Алекс.
– Сначала все так говорят, – возразил он.
– Мурад, – гнула свое Алекс, – ступай и разузнай все, что сможешь. Я желаю знать, где его держат, что с ним собираются делать, а если он под стражей – кто именно его стережет.
– Мне все это ужасно не нравится, – почти жалобно промолвил раб.
– А еще я хочу, чтобы ты придумал, как можно было бы устроить встречу с ним.
Алекс мерила шагами комнату. Где сейчас может быть Блэкуэлл? Должно быть, прошло не меньше часа с тех пор, как «Майя» отдала швартовы. В этот миг Блэкуэлл мог бы уже оказаться где-то здесь, во дворце – так близко и так далеко от нее!
Она не находила себе места. Все шло не так, как должно было. Почему «Жемчужина» осталась на плаву и оказалась в гавани? Она же отлично помнила исторические факты: «Жемчужина» подверглась атаке, когда зашла в залив за пресной водой. И ее уничтожили еще там, в море, прежде чем корсары успели доставить в Триполи свою добычу.
И тут ее пронзила догадка. Неужели она как-то смогла изменить ход истории?!
Раздался громкий стук в дверь. Это не Мурад. Он не стал бы стучать. Только бы это не оказался Джебаль!
– Пожалуйста, входите!
В комнату вплыла Зу.
Алекс растерялась. Первая жена Джебаля пришла к ней впервые. Две женщины молча смотрели друг на друга. Алекс не могла скрыть удивление. Ей впервые довелось увидеть вблизи эту знойную красавицу. А кроме того, хитрого и опасного врага.
Зу в точном соответствии с этикетом была одета в огромное число шелковых и бархатных рубашек и жилеток и увешана, как рождественская елка, массивными кричащими драгоценностями. Однако это не умаляло прелести идеального овального личика, черных густых волос до колен (которые она никогда не трудилась заплетать в косы) и правильных черт. Если бы не излишняя полнота – а ее вполне можно было назвать толстухой, – то в двадцатом веке из нее вышла бы великолепная топ-модель.
Проницательные очи Зу удивленно раскрылись: она увидела бедуинский наряд Алекс. Изобразив на лице улыбку, Алекс выдавила из себя:
– Здравствуй, Зу. Как мило с твоей стороны заглянуть ко мне.
– Что ты хочешь сказать? – удивилась Зу. – Я еще никуда не заглянула. Ого! А одета ты еще загадочнее, чем твои речи! Зохара, чем это ты занималась, переодевшись мужчиной?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?