Текст книги "Мусорный прибой"
![](/books_files/covers/thumbs_240/musornyy-priboy-181451.jpg)
Автор книги: Чэнь Цюфань
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Мими осторожно вдохнула дым, слегка расширяя ноздри. Сильно вдыхать она не рисковала. Сладковатый насыщенный запах, раздражающий нос, а в горле такое ощущение, будто там черви копошатся. Мими поспешно макнула зажженный угол в воду, поднялась струйка дыма. Сдерживая тошноту, кинула кусок в корзину с маркировкой PPO. В деревне Нанься Мими приходилось сортировать десятки и даже сотни корзин пластикового мусора в день. К концу рабочего дня ей иногда казалось, что ее вытошнило больше, чем она съела до того.
Она слышала про устройства, которые называли «электронным носом», с их помощью можно было автоматически сортировать пластик по запаху. Однако цена у «электронного носа» была такая, что на эти деньги можно было нанять сотню молодых рабочих, таких, как она, и вряд ли машина работала бы столь же эффективно. Более того, машина может сломаться, и тогда потребуется ремонт, а рабочего можно просто отправить домой, заплатив пару юаней, если он заболел, не платя за него никакой медицинской страховки.
Человеческие жизни намного дешевле машин, подумала Мими. Но, если честно, в том случае, если боссы решат полагаться исключительно на машины, где искать работу таким, как она? Здесь она за два месяца больше зарабатывает, чем родители в деревне за год. Экономя на всем, она имеет возможность много откладывать. Она собиралась поработать некоторое время, а затем вернуться домой и на накопленные деньги открыть магазин, чтобы семья могла жить нормально. Она продолжала лелеять надежду, что когда-нибудь увидит на пороге дома отца, что она возьмет у него из рук тяжелые сумки с багажом. А потом вся семья усядется за стол, и они разделят трапезу в мире и спокойствии. Трапезу, которой, казалось, не будет конца.
Кроме того, она познакомилась здесь, на Кремниевом Острове, с множеством интересных людей, увидела огромное количество совершенно фантастических изобретений и устройств. Это настолько лучше, чем жить в захолустной деревне, где даже собакам так скучно, что они из конуры вылезти ленятся. То, насколько человеку удается продвинуться в жизни, определяется его опытом, всегда говорил ей и остальным Брат Вэнь. Что бы он ни сказал, она лишь кивала и моргала, будто в точности понимала, что именно он имел в виду.
Эти мысли позволяли Мими не слишком сильно обращать внимание на мерзкие запахи.
Пойди отдохни, сказала ей одна из девушек. Мими вздрогнула. Она вдруг осознала, что теперь не работает на территории клана Ло. Поскольку она здесь оказалась по распоряжению Босса Ченя, все к ней относились очень внимательно, стараясь не загружать ее работой сверх меры.
«Мусорные люди» обычно считали, что все уроженцы Кремниевого Острова одинаковы. Они считают нас вонючим мусором, они задерживают дыхание и переходят на другую сторону улицы, увидев одного из нас. Но Мими не могла полностью согласиться с этим. Некоторые местные отличались от остальных. Например, Ло и Чень совсем разные. Хотя она и не могла сказать с уверенностью, происходит это потому, что члены клана Чень добрее к ней, или просто потому, что старший в клане сказал им так делать. Тем не менее пожилой мужчина из местных частенько улыбался ей, предлагал воды из бутылки, что на территории клана Ло было совершенно немыслимо.
Ей даже было немного стыдно, что ей так мало работы поручают. Она прервалась, глядя, как остальные чистят отсортированный пластиковый мусор, соскребая металлическими щетками бумажные этикетки и относя пластик в мастерскую поблизости, где машины резали на куски и размалывали отходы. Мими терпеть не могла стоять рядом с машинами, они так громко шумели, что, казалось, от этого шума ее внутренности вот-вот у нее через рот выскочат. Мельчайшая белая пыль прилипала к коже, будто впитываясь в поры, отчего начиналось раздражение и покраснение. Ни смыть их, ни счесать, когда чесотка начинается.
Им говорили, что размолотый пластик затем плавят и охлаждают, превращая в гранулы, которые затем продают на стоящие на побережье заводы, где они станут дешевой пластиковой продукцией, большую часть которой отправят на продажу по всему миру, чтобы люди могли покупать дешевые товары с надписью: «Сделано в Китае». Когда эти товары сломаются или устареют, то они снова превратятся в мусор, который снова отправят в Китай, и цикл повторится.
Мир живет циклами. Это всегда казалось Мими захватывающим и чудесным. Циклы, благодаря которым машины продолжают гудеть, а у рабочих есть работа.
На третий день после того, как была спасена Мими, к хижине, в которой она ночевала, пришел Кайцзун. Он вел себя неловко, говорил напряженно, будто намеренно поддерживая определенную дистанцию. Представился совершенно формально, сказал, что надеется, что Мими согласится ответить на несколько простых вопросов. Как живут рабочие, какие у них условия работы, как все происходит в клане Ло.
Но Мими не смогла ответить даже на первый его вопрос, просто не знала, что сказать.
– Какое у тебя ощущение от Кремниевого Острова?
– Я не знаю…
Мими попыталась угадать скрытый смысл вопроса. И решила спросить его о том же.
– А у тебя какое от него ощущение?
Кайцзун посмотрел по сторонам, убеждаясь в том, что их никто не услышит.
– Я хотел спросить вот что. Хочешь ли ты изменить свою жизнь?
Нотки превосходства в его голосе разозлили Мими. Она гневно посмотрела на Кайцзуна.
– Я тяжело работаю, чтобы получить эти деньги. А как я живу – не твое дело!
Кайцзун смущенно замахал руками.
– Я не это хотел сказать…
– Тогда что ты хотел сказать? – не унималась Мими.
Кайцзун сильно задумался, размышляя, как правильно сформулировать свои мысли, но в конце концов сдался.
– Наверное, я и сам толком не знаю, что я хотел сказать.
– Идиот, – не сдержалась Мими. И тут же пожалела об этом. Слишком уж она уже привыкла говорить грубо.
Кайцзун остолбенел. Ему мало доводилось общаться с людьми иного круга, и обычно люди не вели себя столь прямолинейно – и даже грубо. Но почему-то он на нее не злился.
Обернувшись, Мими заметила, что ее соседки подслушивают у двери хижины. И обрадовалась возможности сгладить грубость.
– Я имела в виду их.
Внутри хижины захихикали. Неловкость ситуации была преодолена, скорлупа, в которую заточил себя Кайцзун, спала, обнажив нежную мякоть внутри. Кайцзун посмотрел на Мими.
– Ты намного добрее моих однокурсников. Они меня обычно чокнутым называли, – наполовину в шутку, наполовину всерьез сказал он.
Мими прыснула. И поняла, что от взгляда на симпатичное лицо этого юноши у нее учащается пульс.
– Они правы. Ты немного чокнутый.
До переезда на Кремниевый Остров Мими видела мужчин в количестве не больше, чем карт в колоде. А о романтических отношениях знала только из телефильмов. Мать постоянно повторяла ей одну и ту же мантру: «Все мужчины одинаковы. Когда они за тобой ухаживают, ты богиня. Но когда они тебя заполучили, они об тебя ноги вытирать будут». Когда мама начинала говорить в этом ключе, то отец обычно молча курил.
И как же они тебя заполучат, обычно спрашивала Мими, сдерживая смех.
Мать обычно начинала запинаться и мямлить, не вдаваясь в подробности, но в конечном счете всегда приводила в пример себя. Всегда говорила Мими, что следует избегать встреч с мужчинами и оттягивать замужество, чем дольше, тем лучше, пока не найдешь того, кто тебе нужен.
Если не встречаться с мужчинами, как найдешь того, кто тебе нужен, спрашивала Мими.
Мать начинала причитать и ругаться, а отец, уже не в силах сдерживаться, хохотал. Вот такими были эти редкие моменты веселья в их доме. У Мими всякий раз ком в горле вставал, когда она это вспоминала. Так хотелось поскорее вернуться домой.
Странные сны о том, как она отчаянно убегает от неизвестной опасности, начались у Мими после того случая со шлемом, и она начала подозревать, что он каким-то образом на нее подействовал. Радужное свечение, которое появлялось на горизонте, потом распространялось на всю поверхность моря, будто красный прилив, случающийся здесь в определенное время года, когда миллиарды крохотных живых созданий плодились и росли в морской воде. Когда свет касался ее тени, настигая ее и заливая ее тело, ей почему-то становилось неспокойно, даже после того, как она просыпалась, хотя она и знала, что это всего лишь сон.
Она не была уверена, надо ли обсуждать этот сон с Кайцзуном. Он задавал очень много вопросов и, казалось, был искренне заинтересован получить на них ответы. Похоже, он хотел знать о ней все, не считая никакие подробности ни глупыми, ни незначительными. Но если она расскажет ему про сон, то придется рассказать и все остальное, в том число про то, что случилось с тем маленьким мальчиком. Не решит ли Кайцзун, что она такая же, как Брат Вэнь, держащая внутри себя скрытую вражду к местным? Она до сих пор жалела, что тогда не вмешалась и не помешала причинить вред мальчику, и пока что не была готова рассказать Кайцзуну о том, что произошло.
Почему тебя так волнует, что он о тебе подумает? Мими тряхнула головой, стараясь отогнать эти хаотические мысли. Ты ничто, просто часть его исследований для этого его проекта, объект опроса, представитель «мусорных людей». Ты ничто. Ей показалось, что она поняла причину ее глупых чувств. Все эти голливудские фильмы, шаблоны, мыльные оперы. Герой, спасающий красавицу, красавица, влюбляющаяся в героя. Но ведь она не красавица, а он не герой. Любой назвал бы его просто самодовольным богатым мальчишкой. Однако Чень Кайцзун приходил к ней чуть ли не каждый день, интересовался, насколько она в безопасности, задавал вопросы, на которые она с трудом могла найти ответ. А когда она переадресовывала эти вопросы ему, то честно старался на них ответить.
Он многое рассказал Мими о жизни и обычаях по ту сторону Тихого океана, такое, что она бы никогда в жизни не узнала. Взамен Мими показывала ему тайные места Кремниевого Острова, те, о которых не знали даже местные. Приливы в бухтах, розовый закат солнца, черные струи грязной воды, низвергающиеся в море, механические судороги трупов чипированных собак, под воздействием электронных сигналов.
– Ты не боишься, что они о тебе говорить станут? – спросила Мими Кайцзуна.
– О чем?
– О том, что ты все время среди «мусорных людей», что позоришь имя семьи Чень.
Последние слова Мими произнесла, опустив глаза. Волны ласково накатывали на берег, будто слегка покусывая его; вода обтекала их ноги у лодыжек, омывая их белой пеной; в воде не было ни ракушек, ни крабов, только мусор, мусор, сброшенный в море и который море выкидывало обратно волнами, распространявшими тяжелый запах.
– А ты не боишься, что они о тебе говорить станут?
– О чем?
– О том, что ты все время проводишь с поддельным иностранцем, позоришь «мусорных людей».
Кайцзун сказал это с совершенно серьезным лицом, и Мими широко улыбнулась.
После того как Мими привели работать в мастерскую на территории клана Чень, Кайцзун каждый день с ней общался, пытаясь лучше понять, как живут «мусорные люди». Как и все остальные, она поначалу относилась к нему настороженно, говорила холодно и бесстрастно, подобно тому, как можно было бы отвечать незнакомцу, проводящему опрос на улице. Это продолжалось до тех пор, пока Кайцзун не стал есть и работать вместе с ними, вдыхать тот же запах горелого пластика, который они вдыхали, погружать руки в наполненные химикатами ванны, в которых очищали куски пластика. Она постепенно осознала, что внешний вид этого юноши обманчив. Он не такой, как большинство местных, глядящих на мигрантов с предубеждением. Даже его слова и жесты неуловимо отличались от них. Будто его кожа китайца была лишь маскировкой, под которой скрывался человек странной расы, для нее непонятной.
Они находили все больше тем для разговоров. Голова Мими была наполнена бесчисленными «почему». О самом Кайцзуне, обо всем, что происходит на другой стороне Тихого океана. Она кивала, выслушивая его сухие объяснения и понимая их лишь наполовину, а потом тут же задавала другой вопрос, совершенно невпопад.
Было несколько загадок, которые уже некоторое время ее беспокоили.
Например, мертвая собака.
Труп собаки, весь в порезах и ссадинах, лежал рядом с кучей сожженных печатных плат. Из-за жаркой погоды тело уже раздулось, будто сердитая рыбка-собака, и в любой момент могло лопнуть, обнажив копошащихся в гниющих тканях червей. Зловонный запах разложения смешивался с запахом горелых печатных плат и был совершенно непередаваем.
Поначалу Кайцзун удивился тому, что никто не убрал труп собаки, но вскоре он узнал причину этого.
– Я его часто подкармливала. Он хозяину надоел, и другие собаки с ним водиться не хотели.
Мими присела на некотором расстоянии от трупа, будто пытаясь телепатически передать свое сожаление.
– Как его звали? – спросил Кайцзун.
– Хороший Пес. Я просто называла его Хорошим Псом.
Мими улыбнулась.
– Он перед всеми хвостом вилял, но на это никто внимания не обращал.
Кайцзун сделал пару шагов в сторону мертвого пса. Мими уже хотела остановить его, но было поздно. Хвост собаки начал вилять, быстро и сильно, подымая с земли пыль. Это выглядело смешно и страшно одновременно. Кайцзун инстинктивно попятился. Хвост замер. Но как только он снова приблизился, хвост снова начал двигаться.
– Страшновато, правда? – печально сказала Мими. – Будто его душа до сих пор заточена внутри его тела, если, конечно, у собак душа есть. Но он действительно хорошим псом был, не таким, как остальные, что все время на людей бросаются, лают и кусаются. Почему же судьба уготовила ему такое?
Кайцзун уже подметил, что «мусорные люди» придерживались анимистического взгляда на мир. Они молились ветру, морю, земле, очагу в надежде, что прибывающие из далеких стран контейнеры будут полны хороших вещей, которые будет легко переработать или отремонтировать, что они не будут токсичными. Они ощущали некое раскаяние, разделяя на части искусственные человеческие тела, ведь японские изделия были настолько натуралистичны, что возникало ощущение, что режешь живую плоть.
Насчет Хорошего Пса он догадался сразу. Видимо, неудачный эксперимент по созданию киборга.
Очевидно, предполагалось, что он станет вести себя точно так же, как остальные чипированные собаки – нападать на всех, от кого не исходит заданный сигнал; но, видимо, что-то получилось не так при имплантации чипа, и пес вилял хвостом вместо того, чтобы нападать. В здешней параноидальной обстановке, где каждый был постоянно начеку и в любом встречном предполагал врага, добрый пес был обречен на такое же обращение, как и добрый человек.
– Глупости! Нет никакой души. Он мертв, просто сервоприводы в его теле еще работают.
Кайцзун долго пытался объяснить Мими, как проистекает жизнь чипированных собак. Затем вытащил из кармана телефон, и Мими с сомнением посмотрела на него. Директор Линь предоставил Кайцзуну и Скотту временную авторизацию на острове, чтобы на них ни одна собака не напала случайно. Кайцзун передал с телефона кодовый сигнал, а потом махнул Мими рукой, подзывая ее. Мими нерешительно пошла вперед.
Хвост Доброго Пса остался в неподвижности.
Мими шумно выдохнула. И посмотрела на Кайцзуна со смесью восхищения и разочарования. Будто скрывающий мир туман немного рассеялся, с одной стороны, открыв истину, с другой – лишив мир малой доли очарования. Кайцзун тоже немного жалел о сделанном. Быть может, иногда стоит не сводить к механической логике материализма некоторые вещи, сохранить хоть частичку первозданной красоты и загадочности.
Это вечная дилемма – позволить кому-то и дальше пребывать в детских фантазиях как можно дольше или насильно погрузить его в жестокую реальность мира, как можно скорее.
Но как-то ночью, на берегу моря, под небом, полным сверкающих звезд, Кайцзун выбрал третий путь.
Они наняли электрический сампан и вышли в море на закате. К тому времени, когда они добрались до аккуратной кромки искусственной береговой линии, небо и море вдали слились, приобретя цвет индиго. Воздух был наполнен тихим рокотом и ритмичным плеском волн о берег, прерываемым лишь редкими криками морских птиц. Царила чудесная гармония.
– Это электростанция? – спросил Кайцзун, показывая на два гигантских куполообразных сооружения неподалеку. Рядом с ними возвышалась большая дымовая труба, окрашенная в красные и белые полосы, будто фаллический монумент какого-нибудь дикого племени.
Мими не успела ответить, ее опередил лодочник.
– Точно! Посмотрите, какого цвета море рядом, совсем черное. Каждый день сточные воды в море сбрасывали, пока вся рыба не сдохла. Я раньше рыбаком был, а теперь вот могу только крохи собирать, туристов катая…
Он внезапно умолк. Уже темнело, и разглядеть выражение его темнокожего лица было невозможно.
– Слышите, насос работает. Каждый день берут воду из моря, для системы охлаждения, и вместе с водой пару грузовиков рыбы и креветок всасывают. А потом токсичную еду на рынке продают. Грех, да и только!
– Дядя… – тихо прервала его Мими. – Мы сюда приплыли, чтобы морские огни посмотреть.
Лодочник счел за лучшее перестать жаловаться. Повернулся к рулю и повел сампан к другому краю берега. Здесь морская вода пахла резче, и от нее шло тепло. Видимо, где-то поблизости выходила вода из системы охлаждения.
– Гляди! – сказала Мими, хватая Кайцзуна за руку и показывая на темную поверхность моря.
Кайцзун посмотрел туда, куда она показала. Глаза уже привыкли к темноте, и в глубинах темно-зеленой, будто агатовой воды он увидел сине-зеленые светящиеся точки. Сначала их было немного, но их становилось все больше, они начали образовывать линии и пятна, будто постепенно поднимаясь из глубины, пока не стали отчетливо видны их очертания. Сотни тысяч маленьких прозрачных колокольчиков. Они ритмично пульсировали, сокращаясь и расширяясь, мягко и изящно, как в танце, будто бесчисленные светодиодные лампы, мерцающие в море, будто колеблющийся вихрь звездного неба, вышедший из-под кисти Ван Гога. Казалось, что сампан плывет в море звезд, что его пассажиры видят сон, а их эмоции колышутся в такт волнам, до головокружения.
– Так мило, – сказала Мими. Ее лицо, залитое исходящим от моря светом, было будто слегка пьяное.
– Никогда столько медуз не видел, – ответил Кайцзун, вспоминая «Аквариум» в Сан-Франциско, где он однажды побывал. – Почему они здесь собираются? Я думал, здесь вода токсичная.
– Слышал по телевизору, что свечение медуз вызвано реакцией между какими-то их белками и ионами кальция в сточных водах, – сказал лодочник. – Те, что вы видите, – уже второе поколение.
– В каком смысле? – спросила Мими.
– Сбросы с электростанции разогревают воду, искусственный берег снижает силу прибоя; поэтому каждую зиму медузы здесь плодятся. Малыши вырастают в небольшие стебельки со щупальцами для питания и растут до лета, а потом делятся на несколько взрослых медуз, дисковидных. Сейчас вы видите уже взрослых медуз.
– Все равно не понимаю, – сказал Кайцзун, показывая на светящийся синим поток в глубине. – Их же обратно всасывает.
Подводное течение шло к какому-то водозабору, было видно, как прозрачные колокольчики медленно кружатся водоворотом, ускоряющим свое вращение по мере приближения к заборному отверстию. Затем их светящиеся тела деформировались и разрывались на части, пропадая внутри. Их жизненный путь заканчивался, едва начавшись.
– Им каждый год приходится тратить много денег на забившиеся трубы, – сказал лодочник. – Но медузы плодятся быстрее.
Мими смотрела на происходящее, постепенно осознавая его.
– Что же это за родители, которые бросают своих детей в таком опасном и ядовитом месте? – выпалила она. – Их совсем собственные дети не заботят?
Кайцзун тихо усмехнулся. Такая наивная, но от этого он ощутил лишь новый прилив нежности по отношению к ней.
– Мисс, если бы они не здесь родились, их бы еще меньше выжило, – сказал лодочник.
– Я просто не понимаю. Почему люди не могут проявить сострадание, не подождать, пока эти малыши отсюда уплывут, и закачать воду потом? Желание денег не оправдывает убийство.
– Они не могут себе позволить даже о человеческих жизнях заботиться, не то что о медузах.
Прежний Кайцзун, наверное, в ответ разразился бы лекцией о том, что выживают сильнейшие, закончив тем, что постройка электростанции придала импульс эволюции этого вида медуз, что выжившие потомки будут лучше приспособлены к окружающим условиям, быстрее реагировать на перемены и станут более плодовитыми. Но Кайцзун нынешний погрузился в молчание. Стоящая перед ним девушка была живым примером и жертвой именно такого подхода – она и такие, как она, покинувшие свои дома и приехавшие сюда под лозунгами «экономического развития», чтобы зарабатывать себе на жизнь среди грязи и ядов, терпя высокомерие и эксплуатацию со стороны местных и рискуя умереть здесь, вдали от дома и родных. Не мог сказать, что «все это лишь для того, чтобы ваши дети и их дети жили лучше, чем вы», даже если это и было бы правдой.
– Вы правы, – сказал он, сам себе удивляясь. – Рано или поздно карма настигнет всякого.
– Рано или поздно, – отозвался лодочник.
Мерцающее сине-зеленое сияние на лице Мими постепенно угасало, пока в темноте не остались видимыми лишь ее глаза, отражающие слабый свет моря, будто две тусклые звезды, не входящие ни в одно из созвездий, мерно вздымающиеся и опускающиеся в такт морским волнам. Кайцзун видел лишь смутные очертания ее тела, но не мог оторвать взгляд. Будто пространство вокруг нее искривилось, и все звезды вокруг померкли на ее фоне.
Мими подняла руку и показала в темноту.
– Смотри.
Кайцзун прищурился, но не увидел, на что она показывает.
– Я‐то думала, у вас, иностранцев, у всех контактные линзы с дополненной реальностью, – сказала Мими, разворачиваясь и глядя на него. – Странный ты, Поддельный Иностранец.
– Не у всех, – ответил Кайцзун, неуклюже пытаясь пригладить волосы, растрепанные морским ветром. – Мои родители перешли в христианство уже взрослыми, и в их фундаменталистской церкви считается, что людям дозволено взирать на мир лишь теми глазами, которыми их Бог наградил. Любое протезирование для усовершенствования тела рассматривается как нарушение воли Божией, поскольку мир должен быть прожит и осознан природным способом, таким, каким сотворил его Бог.
– Ой… – сказала Мими, пытаясь осознать его тираду. – Так ты… тоже в Бога веришь?
– Я атеист, но поскольку я китаец, то сыновняя почтительность – мой первейший долг; я стараюсь уважать их веру.
Мими молчала, будто что-то вспоминая. Повернулась, глядя на море, над которым начали проступать темные тени, будто хребты странных животных.
– Вон там – Павильон Созерцания Прибоя.
Она повернулась к лодочнику.
– Дядя, не отвезете нас к Пляжу Созерцания Прибоя?
– Мисс, уже поздно. Зачем вам это несчастливое место?
Кайцзун уловил в голосе лодочника тревогу.
– Просто посмотреть, – тихо, но настойчиво ответила Мими.
Пляж Созерцания Прибоя находился не совсем в том месте, где Павильон. Здесь Кремниевый Остров выставил в море длинный изогнутый плес, будто щупальце, огибающее лагуну площадью в несколько квадратных километров. Павильон располагался на кончике щупальца, а серповидный пляж на плесе называли Пляжем Созерцания Прибоя.
Волны, входя в лагуну, перекатывались через подводные рифы, и на них появлялась серебристая пена; когда они доходили до берега, то снова вспенивались, образовывая вторую серповидную линию, выгнутую в другую сторону. Местные называли их «Два Прибоя, Отражающие Луну». Хотя это и выглядело очень красиво, похоже, мало кто приходил сюда, чтобы полюбоваться этой красотой.
Сампан слегка вздрогнул, переваливая через внешний серп. В небе плыли облака, и пробивающийся меж них лунный свет пятнами освещал воду. Тени облаков двигались вместе с сампаном, и его пассажирам казалось, что они застыли на месте, но потом они вдруг увидели перед собой светлый песок пляжа.
Лодочник остановил сампан.
– Дальше я идти не могу.
– Здесь?
Кайцзун еще не успел закончить фразу, а Мими уже с плеском спрыгнула в воду, оказавшись в ней по пояс. Кайцзун принялся лихорадочно стягивать ботинки и носки, но Мими подпрыгнула, хватая его за руку, и сдернула его в море, разбрызгивая воду.
– И зачем? – недовольно спросил Кайцзун, вставая, промокший с ног до головы.
– Будьте осторожны, хорошо? Когда на берег выйдете, не сходите с дороги, которая ведет к деревне.
Сказав это, лодочник тут же включил мотор и повел сампан прочь от берега.
Бултых. Воспользовавшись тем, что Мими отвлеклась, Кайцзун провел ладонь по воде, окатывая ею Мими.
– Теперь поровну, – самодовольно сказал он.
В лунном свете волосы Мими были будто покрыты сверкающими жемчужинами, которые скатывались по мокрым прядям, оставляя сверкающие дорожки на ее лице. Плотно облегающая ее тело черная футболка отражала лунный свет, как рыбья чешуя. Ветер раздувал облака, и влажные глаза Мими вдруг ярко вспыхнули, будто под ее блестящими веками скрывались сверкающие моря. На фоне поверхности моря ее лицо обрамлял круг света, как гало вокруг Луны. Кайцзун затаил дыхание, глядя на то, как эта богиня Луны идет к нему сквозь воду.
Богиня поглядела на него, тихо сказала одно слово, развернулась и пошла к берегу.
– Идиот.
Они лежали на пляже, усталые, не обращая внимания на прилипающий к их телам песок. Сюда мало кто приходил, поэтому тут было куда чище, чем на других пляжах Кремниевого Острова. Волны ритмично накатывали на берег, а звездное небо в просветах меж облаков медленно двигалось над ними. Кайцзун слушал звук дыхания Мими, тихого и медленного, будто доносящегося из глубин космоса.
Это совсем иное. Кайцзун вспомнил других девушек, с которыми он был знаком, – его одноклассниц, породистых и модных уроженок Восточного Побережья, идеально адаптированных к обществу. Нет, отличие было не только в демографии, это было нечто более глубокое, контраст, который он не мог описать словами, но совершенно отчетливо чувствовал. Душа. Мими часто употребляла это слово. Наверное, в этом и дело.
– Чем ты хочешь заняться в будущем? – спросил Кайцзун, глядя на звезды. Сказал так, будто задал этот вопрос и ей, и самому себе.
– Заработать достаточно денег, чтобы открыть магазин, у себя дома, чтобы родителям не надо было так тяжело работать.
– Я имел в виду… ты хочешь сделать это для себя?
Долгое молчание.
– Я не знаю… никогда об этом не думала.
Она снова умолкла, ненадолго.
– Я хочу отправиться куда-нибудь далеко, очень далеко, узнать много нового, как ты.
Она рассмеялась.
– Быть может, в следующей жизни, – с наигранной легкостью добавила она.
Кайцзун даже не знал, что ответить на это.
На протяжении долгой истории человечества существовали разные философские школы. Одной из основ философии, то и дело проявлявшейся среди людей, была идея следования скрытым законам вселенной, слепой веры в естественное равновесие, существующее в мире. Бог был добр ко всем Его детям, и Небеса отбирали от излишнего, восполняя недостающее[12]12
Это цитата из семьдесят седьмой главы «Дао Дэ Цзин», философского трактата Лао-цзы, китайского мудреца, жившего в шестом веке до н. э.
[Закрыть]. Всем правит судьба. Сталкиваясь с несправедливостью реального мира, люди пытались найти иные свидетельства себе в утешение. Если Небеса наградили кого-то положением в обществе, богатством, красотой, талантом, здоровьем… значит, совершенно точно, что они взяли за это нечто иное в качестве платы. Если таковых свидетельств не находилось, то приходилось принять теорию перевоплощений, гласящую, что за несчетные времена каждый испытывал достаток и лишения, в результате соблюдая закон равновесия. Кайцзун отрицательно относился к теории о законе сохранения в отношении судеб, но, возможно, люди нуждались в такой теории не потому, что она истинна, а потому, что она давала им утешение в ограниченных условиях их жизней.
Его размышления прервало смеющееся лицо. Мими дернула его за руку, поднимая с песка, и они побежали, вместе, на другой конец тьмы.
Но ведь он местный!
Так говорили ей остальные девушки. Да, он уроженец Кремниевого Острова, но не такой, как другие. Пусть он иногда и выглядел глупо, он никогда не называл их «мусорными людьми»; его взгляд был добр и внимателен, и он никогда не боялся посмотреть кому-то в глаза; на людях он не плевался и не ругался; и, что самое странное, у него не было ни одного импланта, и он не пользовался дополненной реальностью. Кайцзун был похож на астронавта, только что вернувшегося на Землю из путешествия в несколько световых лет, вышедшего из стерильного спускаемого аппарата и очутившегося в аду и грязи.
Она привыкла к тому, что Кайцзун приходит к ней каждый день, ждала этого, другие девушки над ней посмеивались. Но их дружба становилась все крепче, и вместе с этим Мими чувствовала нарастающую в глубине души панику. Что, если он просто перестанет к ней приходить?
Она знала, чего она боится на самом деле. Она боялась того, что ее привлекает не человек по имени Чень Кайцзун, а его манера изящно одеваться, его идеальный Современный Мандарин, так странно звучащий для нее, его ученость – все то загадочное и экзотическое, что было воплощено в нем для нее. Она боялась, что все это создало в ее голове некую идеализированную иллюзию первой любви, повлекшую за собой нереальные мечты о том, что она для него – тоже особенная, уникальная и единственная, в той же мере.
Она вспомнила, как единственный раз в жизни влюбилась в мальчика. Еще в школе училась, в городке рядом с ее деревней. В параллельном классе учился мальчик, высокого роста и симпатичный, будто персонаж манги. Каждый раз, проходя мимо двери класса, где он учился, Мими намеренно сбавляла шаг, чтобы лишние пару секунд посмотреть на него. Иногда в этот момент он смотрел в сторону двери, они несколько раз встречались взглядами, и в эти мгновения ее сердце дрожало, как испуганный кролик. Он на меня смотрит? О чем он думает? Кажусь ли я ему хорошенькой? Сможем ли мы поладить?
Эти фантазии мучили ее, и она наконец осмелилась попросить одноклассника спросить того мальчика, что он о ней думает. Судя по смущенному взгляду мальчика, он и понятия не имел, кто такая Мими, и ее далеко идущие планы разрушились в мгновение ока.
Она пообещала себе, что больше никогда не позволит себе так фантазировать. Никогда. Когда Кайцзун как-то раз шутливо высказался по поводу ее мальчишеской стрижки, она сразу же решила, что больше не будет слушаться совета матери и отрастит волосы хотя бы до плеч, ради него, а может, и до пояса, хотя это и будет доставлять ей постоянные неприятности, такие, какие у нее были, когда она жила дома.
Но в следующее же мгновение Мими холодно сказала Кайцзуну:
– Это мои волосы. Мне совершенно плевать, что о них другие думают.
Однако сегодня, когда она его уже час прождала на хорошо знакомом грязном перекрестке, Кайцзуна все не было.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?