Текст книги "Случайные гости"

– Да так и говори, – оборвал его ухмыляющийся Василич. – У нас сложилось впечатление, что ради твоего спасения этот, – он кивнул на дверь, – чуть ли не на должностное преступление пошел.

– Откуда такие выводы? – вытаращилась я на штурмана.

– Ну, выводы эти сомнительные, – возразил капитан. – Мы все-таки судим со своей точки зрения, отталкиваясь от собственного жизненного опыта.

– О чем судите-то? – окончательно потеряла я нить разговора.

Оказалось, почти сразу после моего ухода в гости зашел тот самый Дрон. Он все равно собирался, да еще откуда-то был в курсе «омазуривания» дяди Бори и решил его проведать. Василич с Ванькой в самом деле дружно решили, что меня увезли на свидание, поэтому и не думали волноваться, некоторое время они вполне мирно болтали о жизни в целом и о быте и нравах аборигенов – в частности.

А потом вдруг заявился Сур. Мрачный, сосредоточенный, с почти такой же каменной физиономией, какая наблюдалась у него на корабле в первые дни полета, уже в броне, и с порога заявил Андрею, что нужна его помощь. На резонный вопрос нашего соотечественника, чем скромный «водила» может помочь многоуважаемому товарищу с настолько широкими полномочиями, что самому Дрону неловко примазываться, Сур ответил, что необходимо поработать по прежней специальности, пилотом человеческого корабля.

Здесь уже насторожились все присутствующие, а Андрей осторожно ответил, что ему, конечно, нетрудно помочь, но хотелось бы услышать подробности, а также узнать, с какой целью многоуважаемый Сургут решил сообщить об этом лично.

Ответ Сура дословно звучал: «Меня блокируют, по-другому не получается». Василич с Ванькой ничего не поняли, а вот Андрей, культурно выражаясь, совершенно опешил и буквально поперхнулся воздухом, но зато сразу подорвался с места со словами: «Что вообще у вас там происходит?!» Сургут с тем же каменным лицом заявил, что Алену похитили и намереваются вывезти с планеты, а он желает этому помешать. Мол, добровольцы и корабль есть, нужен кто-то, способный посадить чужую посудину.

Может, все прошло бы спокойней, но на беду именно в этот момент в общую комнату по какой-то надобности вышла тетя Ада и услышала как раз то, что ей меньше всего стоило слышать. В итоге атмосфера в семье воцарилась нервная и истерическая, а Сур с Андреем поспешили сбежать.

– Вот мы и решили, что он в это все ввязался в нарушение какого-то там приказа свыше, – резюмировал краткий пересказ в лицах дядя Боря.

– А может, он просто очень ответственный? Ну бывают же такие люди, которые собственные понятия о чести ставят выше… – осторожно начала я возражать, но быстро сдулась под насмешливо-сочувственными взглядами мужчин и поспешила сменить тему: – Странно, почему ему запретили догонять пиратов?

– Может, не хотели рисковать своим кораблем, – пожал плечами наш капитан. – Мы же так до сих пор и не имеем представления о боевых возможностях местных космических зверей. Или хотели накрыть всю сеть. Возможно, шпион какой-нибудь летел на корабле! Сложно судить, не владея всей информацией.

– А если у него возникнут проблемы?! – тут же встревожилась я.

– Если ты самоотверженно бросишься его защищать, они точно будут, – ехидно отозвался Василич.

Капитан бросил на него укоризненный взгляд и ответил гораздо более сдержанно. Хотя на первой же фразе, произнесенной совершенно спокойным тоном, я залилась краской и пожалела о своем вопросе.

– К влюбленным девушкам даже военные и разведчики относятся более-менее снисходительно, но здесь проблема в другом. Во-первых, мы так толком и не знаем, кем на самом деле работает Сур, и, соответственно, не имеем ни малейшего представления, где находится его гипотетическое начальство. А во-вторых, нельзя уверенно сказать, что у него непременно возникнут проблемы. Мы могли что-то неправильно понять, или здесь к подобному относятся лояльней и все ограничится выговором. Не надо заранее себя накручивать.

– Я не влюбленная, – обиженно проворчала я.

– А все, конечно, так и подумали. И подумают те, от кого ты кинешься его защищать, – вновь съехидничал штурман. – Что ну совсем не влюбленная. Ни капельки!

– Жень, уймись, совсем затюкал девчонку, – заступился дядя.

– Да я же не со зла, – не стал вредничать тот. – Это из меня так беспокойство выходит и чувство вины, что проворонил этого Вараксина. Сура подозревал, а оно вон как обернулось… Ада Измайловна могут позволить себе взрыднуть от облегчения, а нам с тобой, Боря, по должности не положено. К тому же я девчонку не тюкаю, а развлекаю и отвлекаю, это две большие разницы.

– А со стороны и не скажешь, – усмехнулся дядя, после чего перевел на меня внимательный и строгий взгляд и спросил: – Как ты себя чувствуешь, Алена?

– Все хорошо, – неуверенно улыбнулась я в ответ. – На самом деле со мной ничего страшного случиться не успело, просто немного посидела в камере. Меня в основном собственная фантазия запугивала, а не пираты. Думаю, Сур перегнул палку: я вполне сумею уснуть и в одиночестве, здесь уж точно бояться нечего.

– Алечка, не мели чепухи, – строго возразила тетя. – Можно подумать, я свою девочку не знаю! Хорошо бы тебе принять какого-нибудь успокоительного, чтобы выспаться как следует, но его нет. Так что я тем более с тобой побуду, и даже не думай возражать!

– Да есть у меня успокоительное, – вздохнула я, красноречиво погладив черную полоску на руке. – Если оно, конечно, сработает.

Мазур, по-моему, тоже еще не до конца отошел от стресса, был заторможенным и каким-то оглушенным. На вопросы отвечал полным сумбуром, поэтому вскоре я перестала даже пытаться его теребить – пусть отдыхает. Он и так для меня сделал все, что мог, и сам страху натерпелся.

Еще некоторое время мы обсуждали мои злоключения, но ничего конкретного не могла сказать ни я, ни родные. Оставалось ждать объяснений тех, чья осведомленность не оставляла сомнений, а именно – Сура или хотя бы Андрея. А вскоре все разошлись спать.

Тетя Ада действительно, как и собиралась, составила мне компанию. Правда, не сказала бы, что ее присутствие сказалось особенно благотворно: я все равно долго ворочалась и терзалась сумбурными мыслями и переживаниями. Правда, для разнообразия переживала не столько о собственных бедах (наверное, потому, что они уже закончились), сколько о проблемах Сура. Стало ужасно неловко и обидно, что из-за меня этот человек заработал столько проблем на свою голову. И почему-то совсем не верилось в утешения старших.

В итоге задремала я уже под утро, да и сон был рваный, нервный. Однако кошмары не снились: я не заснула настолько крепко. Тревожили все те же мысли и воспоминания, причудливо искажаясь и меняясь местами.

С рассветом устала мучиться от пустых тревог и встала – невыспавшаяся, издерганная, в дурном настроении. Тетя еще спала, и будить ее я не стала. На широкой кровати мы с ней друг друга не стесняли, моих метаний она не заметила, а особой необходимости обращаться к ней за моральной поддержкой я не видела.

А вот в общей комнате нашлась приятная компания в лице дяди Бори. Он с задумчивым видом сидел за столом и внимательно разглядывал стакан с какой-то насыщенно-синей жидкостью, причем разглядывал настолько сосредоточенно, будто намеревался взглядом заставить взлететь. Мое появление мужчина заметил далеко не сразу.

– Здравствуй, Аля. – Он вскинул взгляд, когда я уже приблизилась к столу.

– Доброе утро, – ответила я, присаживаясь напротив. – Что это? – полюбопытствовала, кивнув на стакан.

– А, это… я так понимаю, местный чай. Сижу вот и пытаюсь понять, хочу я его попробовать или нет, – усмехнулся капитан. – Здесь, конечно, интересно и есть свои плюсы, но привыкать к новой еде сложновато.

– Очень хочется посмотреть, как мама Ада будет осваивать местную кухню, – согласно хихикнула я.

– Ну, она любит морепродукты, – тонко усмехнулся дядя. – Как прошла ночь? Кошмары не беспокоили?

– Нет, но все равно нервно. Думалось… всякое, – поделилась я. Скрывать что-то было глупо: шокировать или расстроить его подобными мелочами невозможно. – Всю ночь ворочалась.

– Пройдет, – удовлетворенно кивнул дядя, как будто именно подобного и ожидал. – Вот убедишься, что с полосатым другом все в порядке, и успокоишься. – Он насмешливо подмигнул. Я состроила недовольную гримасу, а дядя в ответ легко рассмеялся и все-таки попробовал чай. Судя по выражению лица, результат оказался выше ожидаемого.

– Пап Борь, а почему вы с мамой Адой решили остаться? – осторожно поинтересовалась, заодно меняя тему. – Ты же, по-моему, не мыслил себя без космоса, а тут…

– Мысли и ориентиры иногда меняются с возрастом и со временем, – вздохнул он. – Особенно когда вдруг появляется такая уникальная возможность.

– Какая возможность? – растерянно уточнила я.

– Да с симбионтами этими, – чуть поморщившись, отмахнулся он. – Они же не могут вылечить только отдельные и сугубо местные заболевания, а все остальное – за милую душу.

– Вылечить? – тут же насторожилась я. – Что случилось?!

– Случилось? А! Да это давно уже, не переживай, – усмехнулся он. – Понимаешь, у нас с Адой никогда не было своих детей, собственно, из-за меня. Я сейчас диагноз, конечно, по памяти не расскажу, там две строчки нечитабельных слов мелким шрифтом. Заболевание это лечится и дома, но за такие деньги, каких у нас никогда не было и не будет, а здесь – за просто так, само собой, да еще без всякого риска. Глупо не попробовать. Тем более все один к одному складывается: и ты остаешься здесь, а бросать тебя мы очень не хотим, и Ваньку за уши не утащишь, он в восторге от местного живого транспорта. В общем, мы с Адой все обсудили и решили, что это отличный шанс. Не обижайся, вы с братом никогда не станете для нас менее родными, просто… вы-то уже взрослые, а мы – вроде как еще не совсем старики, – он как-то виновато и растерянно улыбнулся и пожал плечами.

В первый момент после осознания сказанного больно кольнула ревность, но я тут же устыдилась, шикнула на нее и пинками прогнала прочь. Дяде Боре всего пятьдесят два, его жене – и того меньше. При современной продолжительности жизни за сотню – это только золотая середина, так почему бы им не воспользоваться шансом?

Так что я поспешила отставить стакан и перебраться под бок к человеку, с успехом заменившему мне отца, чтобы обнять его и честно сказать:

– Я очень надеюсь, что у вас все получится.

Наш капитан всегда был сдержанным в проявлении чувств человеком, что с успехом компенсировалось его эмоциональной и очень чувствительной женой. Но сейчас он крепко обнял меня в ответ и даже поцеловал в висок – молча, но так правильнее.

И я вдруг ощутила это всем своим существом – правильность, закономерность и естественность всего происходящего и даже грядущего. Жизнь на «Лебеде» была очень интересной и увлекательной, но я и прежде понимала, что это не навсегда. А для того чтобы началось что-то новое, должно закончиться старое. Пусть даже хорошее, интересное, чудесное старое, но жизнь – в движении, и если завершилось что-то хорошее, не обязательно ему на смену придет плохое. Просто – другое. Новое и уже этим – замечательное.

Мы просидели так с минуту, а потом на пороге появился отчаянно зевающий Ванька.

– Ого, какая идиллия! – пробормотал он.

– Присоединяйся, – гостеприимно предложила я.

Братец пренебрежительно фыркнул, а дядя Боря насмешливо качнул головой.

Вроде бы никто меня никуда не прогонял, даже не насмешничал, но момент оказался безнадежно испорчен, и я пересела в соседнее кресло: все-таки гнездиться вдвоем в одном не слишком удобно.

– Вань, а ты-то чего так рано? – задумчиво уточнил капитан.

– А? Да от любопытства всю ночь заснуть не мог, предположения строил. Уж очень интересно, куда именно сестренка умудрилась вляпаться, – хмыкнул младший, плюхаясь к столу. Пару секунд посидел молча, после чего продолжил жалобно: – А пожевать ничего нет?

– Сейчас что-нибудь соображу, – рассмеялась я в ответ и принялась колдовать над системой доставки.

Пока кормила брата и организовывала перекус дяде и себе, проснулись остальные, так что завтрак получился совместный.

Настроения сегодня царили оптимистично-жизнерадостные. Команда мирно обсуждала планы на будущее, прикидывала варианты собственного трудоустройства. Дядя Боря как человек ответственный тут же подключился к местной информационной сети для знакомства не столько с бытом и нравами аборигенов (чем занималась я), сколько с правовой частью их жизни.

Оказалось, наличие симбионта автоматически делало человека гражданином государства с поэтичным названием «Океания». Прочие же разумные существа полностью попадали под ответственность загадочного Контактного звена, информации о котором в свободном доступе почти не имелось. Правда, флера загадки и тайны вокруг него тоже не было: этим самым звеном, похоже, вообще мало кто интересовался. Выяснилось только, что звено является одним из подразделений Общественного совета – части местного правительства, отвечающей за социальную сферу жизни. Все это я старалась слушать внимательно, изо всех сил стремясь понять и запомнить, но мысли то и дело убегали в совсем другие области. Меня предсказуемо тревожила судьба Сура, причем чем дальше, тем сильнее.

Время шло, а никаких новостей не было, мой спаситель не появлялся. Я пыталась убедить себя, что это все домыслы, что он и раньше появлялся далеко не каждый день, и никогда не приходил рано утром, и наверняка просто занят какими-то другими делами. Вот только получалось это из рук вон плохо.

Сомневаюсь, что мне удавалось держать лицо и скрывать свои тревоги от окружающих, но они проявляли чудеса тактичности. Даже братец ни разу не прокомментировал мою отсутствующую физиономию, ответы невпопад и то и дело бросаемые в сторону входной двери тревожные взгляды, что уж говорить о старшем поколении!

К полудню тревога достигла апогея, было сложно усидеть на месте, и я периодически порывалась подскочить и походить по комнате, но каждый раз волевым усилием удерживала себя на месте. Пока в конце концов где-то в районе обеда не открылась дверь и на пороге не появился совершенно незнакомый тип.

Это был мужчина на вид ненамного старше меня. Длинные светлые волосы, собранные в низкий хвост, обрамляли узкое одухотворенное лицо. Ярко-голубые глаза смотрели на мир с любопытством и как-то… немного виновато, что ли? Тонкий острый нос, удивленно изогнутые брови и высокий лоб; этот незнакомец скорее походил на рассеянного ученого Вадима, чем на занимающего мои мысли Сура.

М-да, не все сотрудники загадочного Контактного звена представляли собой опытных тренированных бойцов.

– Добрый день, – обаятельно улыбнулся он, с любопытством нас разглядывая. – Меня зовут Матис, теперь я буду заниматься вашей адаптацией. Простите, что так получилось; обычно у нас не принято…

– А где Сур? – не выдержала я и все-таки подскочила со своего места. Под растерянным взглядом блондина шагнула в его сторону – раз, другой. – Что с ним? Почему не пришел он?!

– У Сургута возникли неотложные дела, он не может… – с извиняющейся улыбкой заговорил мужчина, но я вновь перебила:

– Что вы с ним сделали?!

– Аленушка, успокойся, – прозвучал рядом голос штурмана. Василич приобнял меня за плечи и мягко, но настойчиво потянул к креслу.

– На два слова, – хмуро проговорил дядя Боря, кивком предлагая растерянно озирающемуся Матису пройти в коридор.

Кажется, бедолага решил, что его по меньшей мере собираются бить, но проследовал за капитаном без возражений.

А я тем временем позволила усадить себя в кресло и с надеждой воззрилась на штурмана.

– Они ведь не могли его за это казнить, правда?

– Тьфу, ну женщины! – рассмеялся он в ответ. – Аленушка, что за паника на ровном месте? Почему сразу казнить-то? Могла бы уже заметить, что местные не тянут на жестоких психопатов. Ну, задержали до выяснения, устроили разнос. Может, под домашний арест посадили. А может, он вообще объяснительные пишет, ни минутки нет прерваться. Зачем сразу о худшем думать?

– А почему тогда папа Боря этого уволок разговаривать в другую комнату? – хмуро уточнила я, чувствуя, что под насмешливым взглядом штурмана тугая пружина страха начинает потихоньку разжиматься.

– Да потому, что женская истерика – не лучший фон для спокойного разговора, – со смешком припечатал Василич.

– Почему сразу истерика? – возмутилась я, обиженно хмурясь. – И не думала даже! И вообще, может, я просто беспокоюсь?!

– Я так и понял, – хмыкнул штурман. – Аленушка, уймись, ничего с твоим полосатым героем не случится. Всех порвет и обратно явится на белом коне, потерпи. Жена офицера – тяжелая профессия, ты готовься.

Я хотела в ответ возмутиться, но от стыда опять заполыхали уши, а слова застряли в горле.

– Женя, сейчас в лоб дам, – со вздохом пригрозила тетя Ада, подходя ближе и присаживаясь на край моего кресла. – Оставь ребенка в покое.

– Не могу, я и так все утро молчал, запас терпения иссяк, – весело ухмыльнулся он.

– Вот и помолчи еще, на скрытых резервах, – осадила тетя. – Аленушка, не обращай внимания, он не со зла, а по глупости. Знаешь ведь, мужчины – они…

– Не взрослеют, да, – со вздохом продолжила я, справляясь со смятением. – Мама Ада, но с ним точно все в порядке?

– Точно, хорошая моя, точно, – ободряюще улыбнулась она, погладив меня по голове. – Вот как освободится, так сразу и придет, не переживай.

– А если не придет? – тут же всполошилась я, переключившись уже на другую тему. – Вдруг он решит, что ему и так проблем достаточно?

Штурман на этих словах страдальчески вздохнул, закатив глаза, а Ванька рядом пакостно захихикал. Но, что характерно, оба промолчали. Мне кажется, не по доброй воле, а попросту впечатлившись угрожающе продемонстрированным тетей кулаком. Не то чтобы кулак внушительный, но ссориться с медиком и поваром в одном лице – это быть себе врагом, а Ада явно настроилась на серьезный лад.

– Придет, куда он денется, – с улыбкой ответила она уже мне. – Вот увидишь, первым делом, как только появится такая возможность.

– А вдруг…

– Алечка, родная моя, за девушками, которые совершенно безразличны и являются «просто работой», не бросаются в авантюры очертя голову, рискуя жизнью и должностью. Появится, поверь моему слову. – Женщина ободряюще похлопала меня по плечу, и я действительно поверила. Слишком хотелось, чтобы это было правдой.

Поэтому возвращение через пару минут капитана в сопровождении Матиса я встретила почти спокойно, только вскинула вопросительный взгляд на обоих. Который, впрочем, так же оба проигнорировали.

– Жень, с вещами на выход, – спокойно проговорил дядя Боря.

– Я-то, конечно, на выход; а что случилось? – уточнил тот.

– Паспорт тебе выдавать будут, иди уже, – усмехнулся капитан.

– А-а, тоже полосками покрываться. Ада Измайловна, смотри – тоже тигром буду, – насмешливо подмигнул штурман, поднимаясь из кресла.

– Какой ты тигр, кошак облезлый, а еще туда же, – устало отмахнулась женщина. Василич, правда, и не подумал обижаться, рассмеялся радостно и вышел вслед за кивнувшим на прощанье Матисом. – Борь, ну что там с этим мальчиком? – тем временем обратилась тетя к мужу.

– Жить будет, – насмешливо отмахнулся дядя. – Какие-то у него там срочные дела, как сможет – проявится, не дергайтесь.

«Не дергаться» легко на словах, а на практике у меня это получалось плохо. Если честно – не получалось вовсе. Я упрямо пыталась отвлечься, сосредоточиться на чем-нибудь полезном, но все равно раз за разом возвращалась мыслями к Суру. Продолжала вскидываться на каждое движение возле входа (чаще воображаемое), перебирала в голове все возможные кары, которые могли свалиться на голову мужчины, и сама себя доводила чуть ли не до истерики, потом все-таки умудрялась отвлечься и переключиться. Полезной деятельности от меня, правда, ждать перестали окончательно, потому что информация не укладывалась в моей голове, а из рук сыпалось решительно все, начиная с тарелок (благо они здесь небьющиеся) и заканчивая скрипкой.

Последнюю лучше бы вообще не трогала, честное слово! Через пять минут мучений я умудрилась порвать струну, то есть поставила крест на музыке на неопределенный срок. Кто знает, когда теперь предоставится возможность найти замену.

Спасение я нашла в местных видеоиграх и развлекательной литературе, и первые, как показала практика, помогали лучше. Наверное, потому, что местные книги принципиально не отличались от знакомых, и в них постоянно попадались моменты, возвращающие меня к мрачным мыслям. Собственно, таковыми были все сцены романтического характера, все мужчины, хоть чем-то похожие на Сура, и еще сотни на первый взгляд, казалось бы, совершенно не связанных с предметом моей тревоги мелочей.

В таком режиме прошло три дня. За это время у ученых случилась большая радость – очнулись остальные зараженные. Семь человек, то есть все, кто дожил до нашего прибытия на планету. Но это событие прошло как-то мимо меня. Не совсем мимо, я вместе с остальными ходила с ними знакомиться, но глубоко не затронуло. Порадовалась, конечно, что все выжили, но на фоне переживаний за Сура эти эмоции казались тусклыми и блеклыми.

Уже вся наша компания, включая младшего, успела обзавестись симбионтами и активно осваивалась в новом мире. Активнее всех, конечно, Иван; он умудрился с ходу записаться на какие-то летные курсы, и это был единственный случай, когда я всерьез выпала из своего апатичного ожидания в реальность. Хотя братец, по-моему, об этом пожалел, потому что выпала я исключительно для поддержки тети Ады, отчитывающей его за безалаберность.

– Женщины, уймитесь, – пресек нашу панику дядя Боря, насмешливо переводя взгляд с одной на другую. – Пусть лучше под контролем профессионалов учится, чем втихаря осваивать средства передвижения.

Аргумент срезал обеих, возразить было нечего, и мы стушевались.

– Действительно, всполошились, как наседки, – усмехнулся Василич.

– Женщины, – философски резюмировал довольно улыбающийся братец. А что бы ему не улыбаться, с такой-то поддержкой?

– Мужчины!.. – Мы с тетей, переглянувшись, сокрушенно качнули головами. Получилось пугающе синхронно, так что рассмеялись все.

– Как я вижу, информация достоверная, адаптация идет полным ходом? – прозвучал вдруг отлично знакомый голос.

Я сидела спиной к двери и не заметила появления нового действующего лица, в первый момент даже не поверила своим ушам и озадаченно уставилась на дядю.

– Привыкаем потихоньку, – кивнул он в ответ посетителю, мельком бросив на меня взгляд и заговорщицки подмигнув.

Встрепенувшись, я поспешно обернулась – и подозреваю, что расплылась в совершенно дурацкой улыбке.

– Сур! – воскликнула радостно, поспешно выбираясь из кресла. Бросилась к мужчине, повисла у него на шее, в тот момент совершенно не задумываясь о неуместности подобного поведения. Хорошо еще, не расплакалась от облегчения! – Живой!

– А не должен? – иронично уточнил он, после мгновенной заминки обняв меня в ответ.

– Ну да… То есть нет! То есть я не это имела в виду, – смутилась я, чуть отстраняясь. Ладони сползли на грудь мужчины, и я бы, наверное, опомнилась и сделала шаг назад, увеличивая расстояние, но сделать это не удалось: Сургут продолжал обнимать меня как ни в чем не бывало, с непонятным выражением в глазах и легкой улыбкой разглядывая мое лицо. – Мы просто подумали, что у тебя могли возникнуть проблемы, и беспокоились, – проговорила я, пытаясь побороть стеснение и старательно отвечая мужчине прямым взглядом.

– Да ладно, ерунда, – отмахнулся он, пренебрежительно дернув щекой. – Я рад, что у тебя все хорошо, – добавил, костяшками пальцев очертив контур моей скулы.

Я все-таки не выдержала и, смутившись, опустила взгляд, но бороться за свободу не стала.

Не знаю, насколько на самом деле это была «ерунда», но выглядел Сургут нелучшим образом. Высокие скулы заострились, под и без того глубоко посаженными глазами легли тени, хотя взгляд по-прежнему оставался ясным, прямым и внимательным. Прошедшие дни явно дались мужчине нелегко, и я очень надеялась, что дело только в загруженности и недостатке сна, а не в каких-то более серьезных проблемах.

– Сур, а у нас есть шанс узнать ответы хоть на какие-то вопросы, или это не нашего ума дело? – задумчиво уточнил дядя, нарушая повисшую тишину.

– Смотря на какие вопросы. – Сургут слегка пожал плечами, выпустил меня из объятий, но тут же совершенно спокойно поймал ладонь и с таким видом, будто ничего необычного не делал, мягко потянул меня к столу.

Я настолько растерялась, что, наверное, преспокойно позволила бы мужчине даже устроить меня на собственных коленях. Но проверить это не пришлось, Сур ограничился соседними креслами. Хотя мою ладонь так и не выпустил и более того – начал задумчиво поглаживать пальцы. Прикосновение было совершенно приличным, но я ощущала, как пылают щеки и уши.

Большого труда стоило отвлечься от этой неожиданной осторожной ласки и сосредоточиться на разговоре, но я честно старалась.

– Ну как минимум кем на самом деле являлся Вараксин и почему твои товарищи не хотели его задерживать?

Сур пару секунд помолчал, собираясь с мыслями, а потом вдруг начал отвечать – спокойно и обстоятельно, неожиданно подробно.

Мои предположения оправдались. Вараксин – а это именно он, а не кто-то другой под его личиной – оказался связан с разветвленной межвидовой преступной сетью.

Неофициальные контакты двух цивилизаций, вопреки высказанной ранее официальной версии (точнее, двум версиям – для «своих» и «чужаков»), происходили достаточно регулярно в течение продолжительного отрезка времени, но замалчивались. И те, и другие опасались конфликтов и волнений: местных тревожило подавляющее военное преимущество значительно более агрессивных землян, а ЗОР…

Надо было изучить местную историю раньше, успела бы привыкнуть к новым обстоятельствам. Как оказалось, то переломное событие, отбросившее человечество в развитии и оставшееся в исторической памяти как Вторжение, произошло из-за контакта с мазурами. Только вторжением как таковым назвать это было довольно трудно. Просто однажды в удаленную развивающуюся колонию случайно попала вместе со своим летающим межзвездным китом группа мазуров.

Межзвездные перелеты они освоили еще до столкновения с людьми, но в гораздо меньших масштабах. Слишком отличался их подход к жизни от человеческого: мазуры путешествовали на китах, как рыбы-прилипалы, даже не пытаясь управлять их движением. Кроме того, выйдя из прыжка, они очень долго и трудно приходили в себя после перенесенного стресса, вызванного отрывом от родной планеты, а у многих это не получалось вовсе.

Так вот, группа подобных «контуженых» космонавтов оказалась на чужой планете и вступила в контакт с человеком. Естественно, мнения людей они не спросили: просто не догадались, что нужно это сделать. Они не делили существ на разумных и неразумных, просто восприняли людей как дополнительный транспорт и источник возмущений информационного поля невиданной прежде силы, то есть интересный объект для изучения.

Люди же от такого соседства здорово растерялись и, мягко говоря, не обрадовались. Общаться с мазурами они пока не были способны, поэтому восприняли их как некое заболевание. Поначалу пытались разобраться с проблемой на месте, но не преуспели. Как гласит старый афоризм: «Человек не опознает брата по разуму до тех пор, пока тот не заговорит с ним на понятном ему языке», а – мазуры говорить не умели.

Впрочем, паники на тот момент не случилось: «зараженные» чувствовали себя прекрасно, даже лучше, чем до «заболевания», никаких неадекватных реакций не проявляли и вообще пребывали в прекрасном настроении со скидкой на беспокойство о дальнейшей собственной судьбе.

Все могло бы сложиться иначе, если бы начальник экспедиции не принял решение об отправке группы зараженных на ближайшую развитую планету, где имелось куда больше возможностей для продолжения исследований. Разумеется, отправили их на человеческих кораблях. И, разумеется, для мазуров это оказалось чудовищным по своей сокрушительности стрессом: не было общей колонии, прикрепленной к одному перелетному киту, не было вообще никаких связей с привычной реальностью. И, умирая, каждый отправил через информационное поле сигнал сородичам, предупреждая об опасности, которую несли в себе попытки оторваться от планеты.

Отправляли-то своим, но неожиданно зацепило людей: уж очень мощным оказался коллективный посыл и уж слишком крепкой – связь мазуров с их носителями. И если привычные к подобному способу общения черные кляксы поняли друг друга правильно, то по человечеству шарахнуло неожиданно сильно. На том самом инстинктивном уровне, на котором все мы связаны с информационным полем.

А дальнейшее знакомство двух видов продолжилось мазурами, которые еще не вступили в контакт с людьми, и теми, чьих носителей не отправили в космос. Они собрали полностью деморализованных обитателей того мира, а их было немного, и осторожно доставили на родную планету, где дружно разобрались в сути проблемы и придумали пути ее решения.

Собственно, огласки этой информации и опасались в ЗОР. Не то чтобы именно боялись, но хотели избежать разрушительных последствий, поэтому последние годы аккуратно готовили почву.

Увы, в это время контакт состоялся не только между властными структурами, но и между теми, кто существовал вне закона. И местные преступники, и наши, земные, быстро научились извлекать выгоду из совместного предприятия. Подпольный натуральный обмен, использование полезных свойств мазуров… Совместно люди двух цивилизаций стали глушить разум симбионтов и преспокойно пользовались плюсами прочной брони, одновременно избегая минусов вроде привязки к планете. Мазуры при таком отношении очень быстро погибали, но пиратов это беспокоило мало.

Собственно, для того, чтобы накрыть солидную часть этого совместного предприятия, и выдвинулись к Мирре местные патрули одновременно с галактической полицией. Но, увы, разминулись: точность перемещения у живых кораблей океанцев гораздо ниже, чем у звездолетов ЗОР. И если ошибки в координатах случались исключительно редко, то время в пути могло существенно отличаться.

В итоге наши сородичи вынуждены были принять бой, свидетелями которого мы стали, а Сур со товарищи прилетели к шапочному разбору. Оно, впрочем, к лучшему: зато выяснилось, что пираты где-то откопали пресловутых паразитов и быстро сообразили, какую выгоду можно извлечь из этой находки.

Наш же корабль во все это вляпался по нелепой случайности. Отправка небольшого груза с частным транспортником была инициативой одного из служащих, не осведомленных о реальной обстановке на планете, а до компетентных органов информация дошла поздно, и нас просто не успели перехватить на Лауре.