Читать книгу "Божественный яд"

– Отец, вы… вы в самом деле… – Ида запнулась, не зная, как и что именно спросить, а глава семейства улыбнулся уже явно, и глаза за стёклами очков лукаво блеснули.

– В самом деле – что? – Анина перевела встревоженный взгляд на Идану.

– Наша дочь – умная девушка и очень хороший техномаг, – заговорил Адарик веско. – Да, она не имеет университетского диплома и других перспектив, кроме как заниматься изобретениями за моей спиной или спиной брата. Здесь.

– Но её ведь не работать туда зовут! – проговорила фрау Морнхут. – Да и работать… Чужая страна, чужие незнакомые обычаи, а ведь ещё и замуж!.. Абы за кого! И… она будет далеко!

– Не столь уж это далеко, – мягко возразил супруг. – Всего несколько часов на дирижабле или ночь на поезде, когда его наконец пустят. – Адарик неодобрительно поморщился.

Ветку между двумя столицами тянули давно, и бесконечные проволочки очень раздражали Морнхута-старшего. Он вложил в этот проект не столь уж большие деньги и не слишком о них беспокоился, просто не любил непоследовательности и срыва сроков по незначительным поводам или вовсе без оных. В этом году ветку наконец достроили, но поезда ещё не пустили.

– И замуж не абы за кого, а за местного аристократа, – продолжила Идана, вдруг осознав, что всё для себя уже решила.

Кажется, она хотела шанса и молила о нём Защитника?..

– Вождя племени! – непримиримо фыркнула Анина.

Ида понимающе улыбнулась. Мама на самом деле не имела ничего против восточных соседей. Точно так же, как все достаточно обеспеченные женщины, она восхищалась талантами тамошних алхимиков и с удовольствием пользовалась почти чудодейственной илаатской косметикой, превосходно сохранявшей красоту и молодость, и другими достижениями их весьма развитой науки. И недавнюю пьесу, несмотря на скандальность, хвалила. И лирическую поэзию Илаатана, которую несколько лет назад начали переводить на трантский и печатать, – тоже.

Не в соседях дело, просто Анина Морнхут боялась отпустить дочь. Куда угодно, главное, достаточно далеко, туда, где нельзя будет каждый день видеть её, тихонько заглядывать в мастерскую, звать к завтраку… Тот побег Иды и его последствия сильно ударили по женщине, и пусть время залечило рану, но страх никуда не делся. За сыновей мать тоже беспокоилась, но те – мужчины, доказавшие свою самостоятельность, а Ида…

– А хоть бы и так, – проговорила Идана. – Я знаю язык, и про традиции немного читала. Да, они язычники и не почитают Защитника, но браки у них светские и, хотя благословляются одной из их богинь, совсем не требуют менять веру. Но главное, моя самая важная… проблема для них и не проблема вовсе. Напротив, если девушка сохраняет невинность долгое время, это вызывает вопросы.

О других особенностях восточных соседей Ида на всякий случай рассказывать не стала. Как и о том, что и без этого королевского предложения нет-нет да и задумывалась о поездке в Илаатан. Идана, конечно, никогда не набралась бы решимости для того, чтобы планировать подобное всерьёз, но…

– Ты в самом деле хочешь?.. – спросила Анина, беспомощно оглянулась на мужа и нервно сцепила пальцы на коленях. – Но это же… Илаатан!

– А ещё – шанс найти мужа, который оценит меня и не станет попрекать прошлым. Шанс обрести собственную семью, – добавила её дочь негромко, опустив взгляд.

Нечестный приём, но воспользовалась им Ида без зазрения совести. Анина Морнхут, воспитанная в строгих традициях, позволяла дочери многое и не мешала отцу её баловать, но всегда полагала, что замужество и собственные дети, семья – главная цель в жизни любой нормальной девушки, и горевала оттого, что дочь почти лишилась этого шанса.

Сама Идана ничего не имела против семьи и замуж хотела, но сейчас не это казалось главным. От открывающихся перспектив едва не кружилась голова. То, о чём она не смела даже мечтать, вдруг оказалось реальностью. Возможность открыто заниматься любимым делом. Возможность не слышать привычных шепотков, которые не ранили, но всё равно мерзко зудели, словно заноза в пальце или комариный укус – терпимо, но раздражает. Да и замужество… Не какой-то проходимец, какие порой пытались привлечь внимание обладательницы немалого приданого, а достойный мужчина, пусть и из другой страны.

Во всех смыслах достойный. Идана бы не осмелилась заговорить об этом не то что при отце и брате, а даже с матерью наедине, но не подумать не могла.

Илааты слыли великолепными любовниками, и этот вопрос Иду тоже волновал, несмотря на его крайнее неприличие. Пусть побег закончился плачевно, но ей хватало честности признаться самой себе, что поцелуи и близость с мужчиной доставляли удовольствие. Не настолько, чтобы согласиться на сомнительную связь здесь, но достаточно, чтобы считать илаатское отношение к интимной стороне жизни большим плюсом и ещё одним аргументом за поездку.

Слухи, конечно, вещь сомнительная, и Идана ни за что не стала бы полагаться только на слова молодых вдовушек и других особ с подмоченной репутацией, от которых наслушалась всякого об илаатах, но всё это косвенно подтверждалось гораздо более достоверными источниками. Литература и искусство Илаатана придавали плотским утехам большое значение, существовала весьма уважаемая профессия наставницы по искусству любви, встречались даже наставники, которые обучали желающих девушек, и никому не приходило в голову считать это неприличным.

В общем, Ида радовалась, что мама не знает илаатского, а на трантский переводилась и адаптировалась лишь малая часть.

А ещё об одной своей проблеме, с ногой, Идана решила пока не думать. Вряд ли мужчина, который примет прочие её недостатки, откажется из-за этой детали! А в самом крайнем случае можно не снимать в постели чулки.

– Значит, так тому и быть. Идана посетит аудиенцию, и после неё мы окончательно определимся, – подытожил отец семейства. – А к тому времени можно и по технической части подготовиться.

Адарик удовлетворённо улыбнулся и выпустил несколько дымных колечек – верный признак, что он пришёл в благодушное расположение. И, кажется, всё уже для себя решил, а теперь с интересом прикидывает открывающиеся возможности.

– С твоего позволения, отец, я возьму это на себя, – подал голос Рабан, которого сложившаяся ситуация уже веселила. – Будет интересно попробовать вести дела с драгоценной сестрицей как с партнёром, – брат заговорщицки подмигнул.

Идана улыбнулась ему искренне и широко: ей тоже было любопытно.

***

Владыка Илаатана и Дариштана, Сат-Улы и Сат-Саамы Звезда Путеводная Яруш ан-Яруш Чёрный Меч изволил отдыхать от трудов в Саду Голубых Глаз.

Здесь полноправно царили свежесть и прохлада, нежно пахло нектаром и влагой. Среди мягкой сочной травы змеились выложенные голубой мозаичной плиткой дорожки, а воздух наполняло тихим шелестом и звоном великое множество крошечных фонтанов, искусно запрятанных среди богатой листвы и ярких цветов.

Владыка возлежал на узорчатой тахте, небрежно сбросив обувь на траву. Сейчас он был в белом: белые сальвар – свободные штаны, зауженные к стопам, белый с едва заметной вышивкой калим – прямая рубашка до середины бедра, со шнуровкой на вороте и с разрезами до талии, подпоясанная белым же шёлковым шарфом. В Илаатане этот цвет издавна считали официальным, подходящим для тех, чья работа не касалась грязи в буквальном смысле. Уже несколько веков существовали простые чары для ткани, позволявшие одежде не пачкаться, и с этой традицией никто не боролся. От тысяч подданных по всей стране Владыку отличали украшения, известные каждому, кто хоть немного понимал в геральдике: несколько перстней с крупными камнями, узкий золотой венец с большим рубином посередине и серьги-диски со сложной концентрической вязью гравировки. Существовали и ожерелья, достойные правителя, но Яруш ан-Яруш Чёрный Меч их не любил.

На низком столике с богатой инкрустацией лежало несколько папок с бумагами и толстая книга, раскрытая на середине: даже отдыхая, Владыка не забывал о делах. Длинные изящные пальцы рассеянно почёсывали за ухом пышного белого кота, возлежавшего перед правителем почти в такой же позе. В отличие от людей, от котов никто не требовал соблюдать этикет, и им позволялось многое. Особенно здесь. Любимцы Владычицы, они ходили и спали где хотели и, поговаривали, наушничали своей хозяйке. Учитывая силу этой женщины и её специализацию на животных, слух этот не выглядел пустой болтовнёй.

Владыка и в остальном походил на разделявшего с ним досуг кота. Светло-карие глаза отдавали в кошачью желтизну, а чёрная подводка делала похожим и их разрез. Время вытравило волосы до снежной белизны, и длинные пряди, стекавшие на шерсть, сливались с нею. И даже морщины, расчертившие узкое строгое лицо, загадочным образом усиливали сходство.

– Пусть будут твои дни ясны, а ночи страстны, мой господин, – молодой мужчина, также одетый в белое, нарушил уединение правителя бесшумно и остановился в нескольких шагах, сложив ладони над сердцем и согнувшись в вопросительном поклоне.

– Проходи, садись, – не поднимая взгляда от бумаг, разрешил тот и протянул руку.

Посетитель приблизился, преклонил колено и поцеловал перстень с ярким рубином цвета свежей артериальной крови, а после – сел прямо на траву сбоку от тахты, позволив себе для удобства привалиться к ней плечом.

– Всё готово к поездке? – спросил Владыка через несколько мгновений, отвлекшись от чтения.

– Да, отец, я зашёл попрощаться, – отозвался третий принц Илаатана, оставляя формальную вежливость и официальный тон. Без посторонних, не считать же таковым кота, можно позволить себе вольность.

Сулус ан-Яруш Чёрный Меч был хорош собой и лёгок нравом. Наружность он взял от отца, буквально являясь молодой его копией, а вот всё остальное – живой характер и неуёмную страсть к экспериментам – получил от матери. И с одной стороны, это неплохо, потому что для страны вполне хватало расчётливого государственного ума Владыки и двух его старших сыновей, а с другой – смело выбранное Сулусом направление исследований, пространственная магия и порталы, нередко аукалось неприятностями. То мыши-испытатели разбегутся на радость котам Владычицы, то кусок башни исчезнет в неизвестном направлении, благо без людей, а то, напротив, появится что-то такое, с чем попробуй разберись…

После происшествия с башней Сулус со своими соратниками перебрался в загородную резиденцию, где было гораздо меньше людей, да и уединённо, меньше вероятность жертв. И последний эксперимент подтвердил разумность этого переезда.

– Что ты решил с нашей… семейной проблемой? – спросил Яруш.

– Сейчас он в летнем дворце, там и поживёт пока. Больше некуда пристроить, а там и присмотр есть, и даже появление гостей вряд ли что-то изменит, – явно нехотя сказал принц. – Надеюсь, мы, несмотря на все эти мероприятия, выкроим время разобраться и найти ошибку в расчётах.

– Как он?

– Осваивается. Он очень многое пропустил, сейчас пытается наверстать и привыкнуть.

– Есть какие-то прояснения? Как получилось, что его считают умершим мучительной смертью, а на нём ни царапины? Что вообще тогда произошло?

– Говорит – не помнит, воспоминания последних лет обрывочны, – хмурясь, отозвался Сулус.

– Говорит? – конечно, не упустил главного Владыка. – А на самом деле?

– Мне кажется, он лжёт или как минимум недоговаривает. И я не понимаю почему. Не исключено, что у него просто помрачилось сознание. Он странно себя ведёт. Разговаривает очень неохотно, большую часть времени молчит и читает, но это я могу понять. Ещё он часами просиживает в храме. Не молится, не приносит даров и не воскуривает благовония, просто сидит и смотрит в одну точку с отрешённым видом. У разных богов, но чаще – у ног Любви. И я бы понял, если бы это была тоска об ушедшем, но чтец в эти моменты слышит в нём только холод, тихую злость и беспокойство близкой, но недостижимой цели. Не представляю, с чем это связано.

– И что ещё говорит чтец? А лекарь душ?

– Оба единогласно уверяют, что он, при всех странностях, здоров и настроен мирно. Я распорядился насчёт пригляда за ним, в случае неприятностей мне пришлют почтового ворона.

– И что ты сделаешь? – с насмешкой в голосе и спокойным лицом спросил Владыка. – Бросишь всё и примчишься сюда? И без тебя довольно сил, способных сдержать даже величайшего героя древности, тем более когда тот занят книгами и размышлениями. Лети с лёгким сердцем и привези мне дочь.

– Благодарю, мой господин! – Сулус плавным движением перетёк на одно колено, чтобы опять коснуться губами перстня. Поднялся, поклонился, отступил на три шага спиной вперёд, после чего стремительно вышел. Всё это он проделывал, мыслями уже находясь далеко от любимого сада отца.

Принцу не хотелось оставлять эксперименты и деятельный побочный эффект последнего из них в виде явившегося из ниоткуда древнего предка, но и нынешнюю миссию ни на кого не переложишь. И дело не в девушках, которых предстояло выбрать, с этим справился бы кто-то из приближённых Владыки или его собственных. В первую очередь Сулус ехал за своей невестой, которую не доверишь посторонним. И ревность тут ни при чём, просто жениться на принцессе ему, и пренебрегать ею с первого дня – не лучшее начало будущей совместной жизни и политического союза.

А побочный эффект… Отец прав на его счёт. Откуда бы ни взялся сейчас Маран Чёрный Меч, прозванный за свои деяния Отравленным и затерявшийся в веках тысячу лет назад, это не та проблема, ради которой можно поступиться интересами страны.

Глава 2. Тонкости подготовки листьев, плодов и корней

Я даю вам горькие пилюли в сладкой оболочке.

Сами пилюли безвредны, весь яд – в их сладости.

Станислав Ежи Лец

Три дня до аудиенции прошли насыщенно и плодотворно. Адарик Морнхут всерьёз увлёкся идеей открыть представительство в Илаатане, где техномагов было ничтожно мало, а уж конкуренции «Конструктам Морнхута» и вовсе не предвиделось. Человек деятельный и решительный, он взялся за новую идею с упорством, больше приличествующим дельцу, а не представителю старой аристократической фамилии, о чём не уставали шушукаться светские сплетники. Но Адарик всегда предпочитал делать дело и деньги, а не вид.

Фрау Анина поначалу попыталась мягко повлиять и остановить набирающий ход локомотив, она знала упорство супруга, и знала, что если не успеть сразу, потом точно будет поздно. Но муж разогнался быстрее, чем обычно, и вскоре пришлось смириться с поражением. Защитник с ними, с конструктами! Главное, Идана не просто подчинялась воле отца, а загорелась этой идеей, и вместо чертежей и схем засела над книгами на илаатском. Расставаться с дочерью Анина не хотела, но одновременно с этим желала ей счастья, и если оно – там, за горами, то лучше пусть Ида будет счастливой в Илаатане, чем несчастной – здесь. В конце концов, это дело короны и престижа обеих стран, и там вероятность попасть в неприятности существенно ниже, чем дома.

На аудиенцию Идана шла в боевом настроении и с твёрдо принятым решением. Она обязательно поедет на восток, обустроится там, найдёт хорошего мужа и подходящее место для мастерской. Для начала. Дальше фантазия рисовала смелые картины ещё одной огромной фабрики, или даже нескольких, и Ида не сомневалась, эти мечты вполне могли осуществиться. Как бы ни развита у восточных соседей медицина, отрастить заново руку или ногу она не помогала, и создать другие искусственные органы – тоже. А вот если совместить илаатские познания в медицине с техномагическими наработками, то мечта изготавливать не только протезы, но и нечто гораздо более сложное, вполне могла стать реальностью. Скорее бы добраться до этого Илаатана!..

За всеми этими мечтами и планами Идана не вспоминала о том, что двое соседей почти никогда за всю историю не жили мирно и то и дело пытались оттяпать друг у друга лакомые куски под эгидой религиозных и освободительных войн. Последняя такая окончилась всего пятнадцать лет назад точно так же, как большинство до неё: паритетом сторон. Ида не любила историю и не интересовалась политикой, а к армии и военному делу питала лёгкую подспудную неприязнь, несмотря на то что Волдо избрал для себя именно этот путь. Брата она меньше любить не стала, но выбор не одобряла, не понимая, как можно заниматься подобными вещами, если есть фабрика и фамильная склонность к техномагии.

В приглашении, к счастью, содержалось не только время аудиенции, но указывался точный подъезд дворца и допустимый транспорт и имелась пометка для охраны.

Мобилем Идана управляла сама – так она и позволила бы кому-то лишить себя этого удовольствия! Ей, и без того считавшейся безнадёжно испорченной, такое мелкое чудачество не доставляло проблем, что вызывало зависть некоторых знакомых. Ида входила в небольшой кружок по интересам, где прогрессивные дамы обсуждали техномагические новинки, и водить они умели все, но не все могли позволить себе подобную вольность публично.

Впрочем, кое-кто и не хотел. Фрау Логерлет, например, которая считала себя вдовой при живом муже – тот был стар и почти не проводил время с женой – с удовольствием пользовалась услугами шофёра. Ида видела пару раз этого рослого красавчика с широкими плечами и изумительно голубыми глазами и не сомневалась, что его навыки вождения интересовали нанимательницу только как приятное приложение к самому шофёру.

Дворцовая прислуга была вышколена на совесть. Лакей, который подал гостье руку, помогая выбраться из мобиля, и бровью не повёл, обнаружив, что искать гостью нужно со стороны водительского места. И сел за руль, чтобы отогнать транспорт, с прежней печатью вежливой невозмутимости на лице.

В то же мгновение перед Иданой возник ещё один молодой человек в точно такой же сине-зелёной ливрее и с поклоном попросил следовать за ним.

С того дня, когда юную фройляйн Морнхут представили ко двору, она бывала во дворце несколько раз. Семья пользовалась уважением, король вообще любил техномагию и техномагов, поэтому заметное пятно на репутации не стало причиной немилости его величества. И, наверное, именно это во многом определило нынешнее положение Иды: порицаемая и недостойная, она так и не стала полноценным изгоем в обществе.

Сейчас Идана прибыла по делу, поэтому пригласили её к третьему восточному подъезду. Восточная сторона издавна считалась в Транте посольской, в этом крыле располагалось министерство иностранных дел, здесь же принимались все иноземные делегации и почти не попадались праздношатающиеся бездельники.

Ида ни разу не видела илаатского принца, да и вообще илаатов встречала на своём веку мало, и воображение рисовало очень странные картины, больше основанные на стереотипах и домыслах, чем на знаниях. Ей то представлялся солидный мрачный кабинет, отделанный дубовыми панелями, где восседал угрюмый и зловещий мужчина в военной форме, то – варварски роскошное подобие тронного зала, где на расшитых подушках возлежал полуобнажённый мускулистый красавец, которого обмахивали опахалами обнажённые наложницы.

Про Илаатан Ида знала мало. Её интересовали книги по медицине, немного – мифы и легенды, поэзия и совсем уж по остаточному принципу всё остальное, так что фройляйн Морнхут хоть и имела общее представление о нравах и обычаях соседей, но именно что общее.

К лёгкому разочарованию Иданы, слуга привёл её в обыкновенную гостиную, интерьер которой всего лишь ненавязчиво отсылал к илаатским традициям, что-то подобное и даже куда более эффектное встречалось в домах падких на экзотику аристократов. Низкая, немного непривычная мебель, обитая пёстрой тканью и украшенная резьбой на деревянных частях, мозаичный пол, сложные барельефы с растительным орнаментом и мозаичные вставки на стенах, два настенных фонтана друг против друга… Красиво, но совсем не то, что рисовала фантазия. Впрочем, и она сейчас не в Илаатане, а в королевском дворце, откуда бы здесь взяться совершенно чуждым интерьерам?

Илаат, который поднялся навстречу гостье, одновременно соответствовал её ожиданиям и обманывал их. И хотя неприлично столь откровенно кого-то разглядывать, но Идана просто не могла удержаться, и, пока они вежливо раскланивались и знакомились, девушка давала волю своему любопытству, насколько позволяло плохое зрение. Её извиняло то, что принц Сулус ан-Яруш, который настаивал на неформальном разговоре без титулов, и сам отвечал не менее откровенным интересом.

Он имел непривычную наружность, но определённо был красив. Хорошего роста – такого, чтобы не возвышаться над окружающими совсем уж неприлично (хотя принц, наверное, мог себе подобное позволить), но при этом иметь право считаться высоким мужчиной. Конечно, принц не сверкал обнажённым торсом, но свободные белые одежды сидели на нём очень хорошо, безо всякой наготы подчёркивая тонкую талию и широкие плечи и давая понять, что сложён мужчина прекрасно.

Илаат двигался текуче и грациозно, длинные распущенные волосы и подведённые глаза вкупе с обилием золотых украшений производили странное впечатление и, наверное, должны были придавать в глазах непривычных к такому трантцев женственности, но этого не происходило. И ничего чрезмерного, крикливого в его наружности не виделось: простая белая одежда удачно оттеняла блеск золота.

Ида пришла к выводу, что илаат походил на змею – белую с чёрной головой морскую гадюку, ядовитую обитательницу прибрежных скал.

Показывая себя гостеприимным хозяином, Сулус предложил чай и закуски, вежливо поинтересовался, не случилось ли каких-то проблем в дороге и всё ли у неё, Иданы, хорошо. Поскольку это были обыкновенные светские мелочи, вдаваться в детали Иде не следовало, даже если бы жалобы имелись, поэтому она несколько минут поддерживала спокойный светский разговор, с удивлением ловя себя на том, что совершенно не волнуется. А ведь находится наедине с незнакомым мужчиной, притом чужестранцем, обычаи родной страны которого знает посредственно! Больше того, разглядывает его без стеснения и позволяет рассмотреть себя.

А с другой стороны, что ей скрывать и чего стесняться? Белый с пепельно-розовым дневной наряд очень шёл Идане, тонкие кружевные перчатки и жемчуг на шее – тем более, а собранные в аккуратную высокую причёску кудряшки постоянно притягивали взгляд собеседника. Безупречная осанка, тонкая талия, обаятельная улыбка… Если попытаться поставить себя на место илаата, привыкшего к совсем иным чертам и одеждам, это должно смотреться столь же экзотично и привлекательно, как наружность принца в Транте.

Через несколько минут принесли чай. Никаких любопытных служанок, столик прикатил ещё один лакей с лицом, напоминающим восковую маску. Идана даже пристально вгляделась в его движения, гадая, человек ли это или отлично исполненный автоматон?

Но через мгновение от этого вопроса отвлекло появление ещё одного илаата, при виде которого все мысли о лакее вылетели из головы фройлян Морнхут.

Такие же свободные белые штаны, как у принца, подпоясывал шёлковый алый шарф, а верхнюю часть тела прикрывал только длинный распахнутый жилет, расшитый красным и золотым. На груди висело несколько ниток бус. Ида с трудом и вскользь вспомнила, что эта деталь одежды называлась кутра, и постаралась сосредоточиться на том, чтобы оторвать взгляд от торса непривычно полуобнажённого мужчины. Это давалось с трудом: илаат был слишком хорош собой. Гладкая смуглая кожа, развитая мускулатура, правильные черты лица…

Ох, Защитник, можно подумать, она могла сейчас разглядывать его лицо!

– Я прошу прощения за то, что прерываю беседу, – заговорил илаат, у двери глубоко поклонившись и прижав ладони к груди. – Мой господин, прилетел почтовый ворон с вестью из дома.

– Простите, фройляйн, это не займёт много времени, – обратился принц к Идане, принял из рук посетителя небольшой цилиндрический футляр и полностью сосредоточился на нём.

– Разрешите представиться, прекрасная дева, я Кутум Чёрный Ветер, – белозубо улыбнулся почтальон и склонился к руке Иды.

– Идана Морнхут, приятно познакомиться. – Ида всё же заставила себя отвлечься от волнующего и смущающего вида полуобнажённого рельефного торса и смогла вежливо улыбнуться илаату в лицо, когда тот задержал её ладонь в своей заметно дольше положенного.

Перчаток Кутум не носил, у соседей это вообще было не принято, и Ида не смогла не отметить, какие горячие у него руки. И, кажется, сильные.

– Неужели вы – одна из заложниц грядущего мира? Изумительно! Я надеялся, что Трант уступит нам несколько прелестных цветов из своих оранжерей, но даже мечтать не смел, что среди них окажется столь прелестная роза воистину королевского сорта. – Кутум рассыпался в комплиментах, выпустил наконец руку Иды и без приглашения занял соседнее кресло.

Идана попыталась вспомнить, что говорил на этот счёт этикет Илаатана – имел ли право кто-то садиться без приглашения в присутствии принца, и если да, то кто, – но не преуспела. Слишком отвлекал илаат. Бархатисто-мягкий, глубокий голос обволакивал сознание и напрочь лишал возможности думать. Так бы сидеть и слушать его вечно…

Последняя мысль слегка отрезвила, Ида насторожилась. Голос был хорош, и его обладатель – тоже, но не слишком ли быстро она растаяла?

Чтобы не затягивать паузу, девушка сделала несколько глотков чая и незаметно до боли прикусила щёку изнутри, пытаясь вернуть себе самообладание. Это помогло. Идана вспомнила, что магия илаатов позволяла им воздействовать на живую природу, включая человека и его сознание.

Внутри мгновенно вскипело раздражение, но Ида одёрнула себя и заставила сохранить лицо, даже улыбнулась велеречивому илаату.

– Я не большой знаток культуры Илаатана, но, кажется, у вас принято ценить в розах не столько их красоту, сколько остроту шипов, не правда ли?

– Сочетание красоты и умения не дать себя в обиду – воистину проявление совершенства, – с улыбкой ответил Кутум. – Да, мы ценим это в женщинах.

– То есть в том случае, если кто-то попытается влезть в мою голову, будет уместно воткнуть ему в руку шпильку? За отсутствием других шипов, – невозмутимо продолжила Идана.

Собеседник растерянно приподнял брови во время этой короткой тирады, а потом вдруг расхохотался – громко и заразительно, слегка запрокинув голову и без стеснения демонстрируя отличные белые зубы.

– Простите моего друга, – вмешался в разговор помалкивавший до сих пор принц. Он не смеялся, но улыбался весело и тоже очень искренне. – Мы должны всесторонне проверить девушек и подготовиться к их визиту. Заметные воздействия на сознание, разумеется, под запретом, а подобные мелкие хитрости, призванные расположить собеседника, используют многие. Покажи, Кутум.

– Вот, – тот аккуратно высвободил из-под украшений тонкий кожаный шнурок с изящной резной подвеской из кости или светлого дерева. – Это совсем простая поделка, какие можно достать едва ли не на каждом шагу, легко воздействует на разум, успокаивая и вызывая доверие. Наши амулеты отличаются от ваших артефактов.

– Я техномаг, я знаю, – не удержалась от замечания Ида, с жадным интересом вглядываясь в подвеску.

Артефакты Транта имели сложную конструкцию, состояли из нескольких металлов с каменными вставками и служили долго. Их заряд обычно восстанавливался сам от окружающего фона, но при необходимости техномаг мог его пополнить своей силой. А в Илаатане пользовались амулетами. Изготовленные из дерева, кости, перьев, кожи и других «живых» материалов, они могли нести большое количество магии, но не возобновляли её и, истощившись, приходили в негодность. Ида знала это в теории, но ещё ни разу не видела настоящих илаатских амулетов – в Транте их не жаловали и запрещали ввоз.

– Тем лучше! – заверил принц. – Разумеется, на сам… отбор не допустят даже таких вещиц, и за возможными женихами, имеющими соответствующий дар, приглядят отдельно, но вам предстоит жить в Илаатане и лучше заранее настроиться. Мы выясняем, насколько каждая девушка подвержена внушению, и если всё плохо – её придётся обучить защите и обеспечить амулетами.

– Ах, это была проверка, – раздосадованно протянула Идана. Осадок остался неприятный, но на хитрого принца она не сердилась, и на его друга – тоже. Разумная предосторожность, которая на пользу иноземным невестам. – И как, я её прошла?

– С блеском, – заверил принц.

– Скажите, – сообразила Идана, – а внешний вид вашего друга, наверное, тоже не случаен?

– Разумеется, – не стал скрывать тот. – Культура Транта запрещает обнажать тело, насколько я помню, некоторые послабления делаются только для женских вечерних платьев, а наша не видит в наготе ничего стыдного. Порой неуместное – да, но в спокойной дружеской или праздничной обстановке подобный вид никого не смущает. – Сулус выразительно указал на распахнутую кутру, и Идане пришлось приложить всю силу воли, чтобы не прилипнуть опять взглядом к скульптурному торсу. – Конечно, ко всему можно привыкнуть, но и первая реакция важна. Одно дело, когда девушка просто смущается и отводит глаза, но совсем другое – если начинает яростно требовать прикрыться или, хуже того, падает в обморок.

– Что, и такие были? – изумилась Ида. Ладно возмущение, она и сама знала нескольких таких чрезмерно благовоспитанных девушек, но обморок?!

– Увы, – неопределённо отозвался принц. – Но проверки проверками, а мне бы хотелось услышать и ваше собственное мнение. Неужели вы в самом деле готовы вот так оставить родные места и перебраться в другую страну? Где, как бы мне ни хотелось обратного, можете столкнуться и с враждебностью, и с козням некоторых фанатично настроенных людей. Мы обеспечим безопасность и постараемся предотвратить неприятности, но в новом обществе и чужой культуре шероховатости неизбежны.

– Простите, ваше высочество…

– Сулус. Я же просил, – он нахмурился с лёгким укором.

– Хорошо, Сулус. Простите, но я не верю, что биографии потенциальных невест для вас – закрытые книги. Вы наверняка знаете, кто я и почему до сих пор не вышла замуж, – твёрдо заговорила Ида, предпочтя решать все вопросы прямо и сразу. – Я считаюсь падшей женщиной и не могу рассчитывать на достойное замужество. Даже если мне повезёт встретить мужчину, способного отринуть предрассудки, всегда остаётся окружение, которое неизменно будет давить и отравлять жизнь. В Илаатане иное отношение к вопросу добрачных связей, и я не раз задумывалась, каково это – оказаться в стране с вашими обычаями. Конечно, я бы предпочла остаться здесь и изменить нравы Транта, но подобное вряд ли произойдёт на моём веку. А я ещё достаточно молода и хочу найти своё счастье. Я сказала что-то не так? – нахмурилась она, потому что принц с его другом слушали эту речь молча, с непонятными лёгкими улыбками. Показалось – насмешливыми, но Ида предпочла уточнить, прежде чем обижаться.