Читать книгу "Божественный яд"

О собственном меркантильно-производственном интересе младшая Морнхут решила пока промолчать. Потом. Для начала надо добраться до Баад-Натхи и освоиться там.

– Напротив, – поспешил заверить принц. – Вы говорите то, что я надеялся услышать. Мне, вслед за владыкой Илаатана и королём Транта, не хотелось бы, чтобы участники этого соглашения чувствовали себя жертвами. И ваш разумный оптимизм – это лучший вариант из возможных.

– И много вам попалось оптимистично настроенных невест? – осторожно спросила Ида.

– К счастью, у нас есть неплохие шансы набрать десять подходящих девушек. И если вы не передумаете, то я буду счастлив видеть вас среди них, – окончательно развеял её сомнения Сулус.

– У меня было время обдумать всё и принять решение. Если требуется официальное согласие родителей…

– О нет, мне достаточно вашего, вы ведь совершеннолетняя по законам Транта. Согласие родителей волнует вашего короля, и именно его канцелярия занимается соответствующими вопросами. Кутум, бумаги?..

– Всё здесь, – с готовностью поднялся тот и принёс с каминной полки тонкую кожаную папку с золотым тиснением, которую Ида поначалу не заметила.

Дальше некоторое время пришлось посвятить вопросам исключительно практическим и настолько обыденным, что Идана порой боролась с нервным смехом. Договор с указанием обязанностей сторон, небольшая анкета с пунктами о предпочтительных качествах жениха и неприемлемых продуктах в рационе… Она не могла внятно сформулировать, чего ждала от этой аудиенции, но точно не этого.

Содержался здесь и финансовый вопрос. Традиции двух стран разнились, в Транте полагалось приданое за невестой, а в Илаатане – наоборот, за неё платили выкуп родителям. По соглашению правителей, этот вопрос на себя брала принимающая сторона: государство обязывалась обеспечить благополучие будущих семей и оказать им некую поддержку, которая в каждом случае оговаривалась отдельно. Конечно, только в том случае, если девушки действительно выйдут замуж.

Так или иначе, но через час фройляйн Морнхут покинула дворец с документами и дальнейшими инструкциями, согласно которым через шесть дней к определённому часу требовалось прибыть с вещами в воздушный порт. А илааты остались: через час предстоял визит следующей девушки. Каждая такая встреча оказывалась сюрпризом, к которому нельзя подготовиться заранее, и мужчины предпочитали использовать паузы для отдыха.

– Как тебе возможная невеста? – нарушил молчание Сулус, когда слуга удалился, беззвучно прикрыв за собой дверь.

– Красивая девушка, – дипломатично отозвался Кутум. – Они все такие светленькие, непривычно.

– А как твоя возможная жена?

– Ты меня каждый раз будешь подначивать с этим вопросом? – рассмеялся друг, помощник и бессменный секретарь. – Нет, мой принц. Эта ещё больше нет, чем все остальные.

– Почему? – удивился Сулус. – Симпатичная, без особых предрассудков, очень рассудительная…

– Вот именно, – хмыкнул друг. – В этом и проблема. Слишком рассудительная! И, прости меня, занудная. Твоей принцессе такой склад характера, Илаатан только выиграл бы!

– Сложно сказать, – вздохнул принц.

– Извини, – опомнился Кутум. – Как у тебя с ней?

– Пытаемся договориться, – честно признался Сулус. – Мариика – неплохая девушка. Порывистая, конечно, болтливая и немного эгоистичная, но ей всего восемнадцать, она неглупа и к своим годам наловчилась уверенно манипулировать окружением. Думаю, Владычица одобрит и примет такую невестку, и вообще моя невеста – настоящая принцесса. А эта… фройляйн Морнхут, – он медленно и старательно выговорил сложные слова чужого языка, получилось почти без акцента, – милая девушка, но слишком уж прямолинейна. Так что – нет, ты не прав, Мариика в роли невесты подходит мне несравнимо больше. Будем надеяться, на Морнхут обратит внимание кто-то из далёких от владыческого двора людей. Но я отчаялся понять, кого ты ищешь. Та слишком порывиста, эта слишком рассудочна… Гляди, другие расхватают!

– Разве это плохо? – пожал плечами Кутум. – Или ты настроен женить меня именно сейчас и именно на ком-то из них? Чтобы не одному мучиться?

– Нет, почему? Я просто пытаюсь понять, что ты ищешь.

– Любовь?.. – тихо уронил тот, заглянул в бокал. – Разве не этого, в конечном итоге, мы все ищем и жаждем? Любовь горячая и яростная, любовь мгновенная и глубокая, любовь всеобъемлющая и всепрощающая…

– Когда ты успел стать романтиком?! – Принц посмотрел на друга с изумлением. – Так договоришься до желания обрести истинную пару! – предположил он и сделал рукой отвращающий знак: словно поймал перед лицом мошку и сжал её в кулаке. Поверье приписывало этому жесту силу оставить слова тому, кто их сказал, и не донести до богов, чтобы не накликать.

– Нет, боги с тобой! Конечно, нет! – Кутум, хмурясь, тряхнул головой. – Но всё же… Может быть, любовь – это единственное, ради чего стоит жить? И ради чего стоит умереть…

– Я вообще не настроен умирать в молодом возрасте! Тем более во имя какой-то одной женщины, – насмешливо фыркнул Сулус. – Предпочту пожить на радость себе и пользу Илаатану. Чего и тебе от души советую как друг и приказываю как принц.

– Да, конечно, – стушевался Кутум и усмехнулся. – Я не всерьёз, в порядке лирических рассуждений. Общение с местными девушками настраивает на романтический лад. Да и вообще… Если оставить эту лирику, ничего не изменится. Ни одна не приглянулась мне настолько, чтобы выделить её из остальных, и, раз ты пока не приказываешь мне жениться, я потерплю. Ты ведь не приказываешь?

– Боги с тобой, и не думал даже! Давай оставим эту тему, – решил принц, озадаченный поведением друга.

Обаятельный, с отлично подвешенным языком, Кутум всегда имел успех у женщин, и до сих пор ему не приходило в голову связать себя с одной и навсегда крепкими узами. Он влюблялся по меньшей мере раз в месяц, иные увлечения не длились и недели, и такая жизнь его полностью устраивала. Сулус не одобрял переменчивости лучшего друга, но в чужие сердечные дела никогда не лез: Кутум обладал удивительным талантом расставаться со своими пассиями полюбовно. Пока ни одна из них не приходила с жалобами ни к принцу, ни к отцу «первого любовника владыческого двора», Сулус не считал себя вправе вмешиваться в жизнь взрослого самостоятельного человека. Друг на участие в этом отборе невест-то согласился исключительно за компанию и потому, что вероятных женихов предполагалось по меньшей мере в три раза больше, чем невест.

Тем неожиданнее оказалось услышать от Кутума столь высокие речи, произнесённые всерьёз. Да, очаровывая новую прелестницу, друг мог и стихи читать, и красиво рассуждать о чувствах, и звёздочку с неба достать – на словах или даже на деле, но вот так, в подобном тоне, да за бокалом вина? Это было ему несвойственно и очень на него не похоже.

Сулус не мнил себя знатоком человеческих душ, его куда сильнее привлекала наука и магия, поэтому он благодарил богов за то, что является лишь третьим сыном Владыки и может позволить себе заниматься любимым делом. Принц допускал, что может недостаточно хорошо знать друга и не замечать каких-то скрытых до определённого момента черт характера, вроде вот этой вдруг пробудившейся любовной хандры. Но тем интереснее стало разобраться, что нашло на Кутума.

Интереснее и, главное, важнее. Одно дело, когда в неподходящую женщину драматически влюбляется абстрактный юноша из благородной семьи, и совсем другое – когда происходит это с доверенным лицом одного из сыновей Владыки, которое вхоже в личные покои и посвящено во многие тайны. Не хочешь, а заподозришь злой умысел и попытку подобраться к правящей семье.

Расспрашивать Кутума сейчас явно было бессмысленно, а вот отправить почтового ворона к Далану Песчаной Змее, Голове Старшего Дракона – стоило.

Старшим Драконом звалась личная гвардии Владыки, которая в Илаатане занималась расследованием преступлений государственной важности, а также защитой правителя, его семьи и незыблемости вертикали власти. Далан возглавлял эту службу уже лет двадцать и нареканий по ней не имел. Больше того, именно он придерживался мнения, что лучше перестраховаться заранее, чем разгребать последствия непредусмотрительности, и привил его всем подопечным. Поэтому встретить непонимание Сулусу не грозило.

***

Поначалу казалось, что несколько дней на сборы – это много, а на деле время помчалось вперёд столь стремительно, что дух захватывало, и Идана начала бояться, что абсолютно ничего не успеет. Фрау Морнхут взялась подготовить для дочери достойный гардероб, отец – подготовить дочь к реалиям Илаатана, а старший брат – юридическую и экономическую почву для прорастания на новой земле семейного дела. И всё это, разумеется, не могло обойтись без внимания Иданы. Матушка пыталась, но тут уже сама Ида решительно выступила против: если дать фрау Морнхут волю, то со всем багажом её дочери никакой дирижабль не взлетит! А куда ей столько? Тем более одеваются в Илаатане иначе.

Так что дел было много, помощников – тоже, а Идана – одна. Хотя через пару дней появилось подозрение, что такими темпами её скоро разорвут на добрый десяток маленьких Ид. Или недобрый, что вероятнее.

И всё-таки, несмотря на вымотанные нервы, несколько небольших семейных скандалов и недостаток сна, сборы окончились успешно, и дирижаблю со стороны семейства Морнхут ничего не грозило. Набралось всего два дорожных чемодана с одеждой и книгами и ещё небольшой саквояж с самым ценным – драгоценностями и документами.

Бумаг набралось изрядно. Собственные рабочие записи, необходимые разрешения и полномочия от отца, короткие досье на тех, кто мог оказаться полезен в будущем деле. И, конечно, вся подноготная на Пола. Девушкам разрешили взять кого-то из особо доверенных слуг, но Ида предпочла слугам его.

Полом, или, если целиком, «Полноценной действующей моделью человека экспериментальной», назывался личный автоматон Иданы, на котором та отрабатывала многие свои задумки. Хозяйка, конечно, знала любимое детище наизусть до последней шестерёнки и безо всяких схем, но предпочитала перестраховаться.

Выполнять функции горничной техномагический болван, конечно, не мог: мелкая моторика оставляла желать лучшего и сводилась к нескольким базовым упражнениям, не столько полезным в работе самого Пола, сколько важным для оценки возможностей конечностей, которые на автоматоне отрабатывались. Но зато он очень солидно выглядел, особенно для демонстрации достижений техномагии далёким от неё илаатам.

Ида не старалась придать Полу побольше сходства с человеком, из антропоморфного в нём были только конечности – те части, для отработки и отладки которых он и служил. Непропорциональное, слишком квадратное тело закрывали кожухи из дублёной кожи на тонком каркасе с деревянными и металлическими вставками. Управляющий кристалл, магической мозг конструкта, располагался в виброгасящем подвесе в самой защищённой части корпуса – чуть ниже плеч, примерно там, где у людей размещались лёгкие. Но сильнее всего посторонних впечатляло отсутствие у Пола головы, из его плеч торчали только небольшой звукоуловитель на стойке и окуляр на длинном гибком световоде.

Чтобы автоматон не громыхал и мог брать предметы, ступни и ладони подбили искусственным каучуком, так что двигался Пол сравнительно тихо. Правда, боялся сырости и грязи, и Идана раньше не вытаскивала его на улицу. Но сейчас выбора не осталось, и она надеялась, что один переезд её детище как-нибудь выдержит, тем более погода стояла хорошая.

Пользу Пол мог принести не только как демонстрационный образец. Надёжный конструкт преспокойно таскал тяжёлые чемоданы, которые сама Ида оказалась не в состоянии даже поднять. А ещё знал несколько танцев, и это был заслуженный повод для гордости и радости хозяйки, которая любила танцевать и нередко на светских приёмах жалела о собственной репутации и том образе, который сложился в глазах окружающих, потому что приглашали её без задней мысли редко. И вёл в танцах Пол достаточно неплохо, чтобы получить от процесса удовольствие. Конечно, не как хороший живой партнёр, но явно лучше плохого партнёра.

Провожать Идану в воздушный порт отправилась вся семья. Мысленно присутствовал даже Волдо: отец сообщил ему о принятом решении и получил ответную телеграмму со словами поддержки, пожеланиями и напутствиями. В тексте брат удержался от шуток и подначек, но Ида достаточно хорошо его знала, чтобы представлять реакцию без купюр. Да и Рабан компенсировал отсутствие старшего, стараясь за двоих.

За рулём мобиля сидел брат. Фрау Морнхут, с одной стороны, гордилась умением дочери управиться с железным монстром, но, с другой, опасалась этих детищ прогресса и гораздо больше доверяла сыну. Она бы вообще предпочла общество своего водителя, очень неторопливого и флегматичного мужчины, но супруг привычно отмахнулся от этого страха, над которым всегда посмеивался.

Пола в салон не взяли, он занял бы слишком много места. Но за любимца Идана не беспокоилась, тот вполне мог прокатиться на запятках для лакеев, которые почти никогда не использовавшихся в семействе Морнхут по назначению.

Мобиль без заминок пропустили на территорию воздушного порта. Невест собирали не в общем здании вокзала, а в отдельном королевском павильоне, предназначенном для правящей семьи и особо важных гостей. Подтянутый офицер в лейтенантском мундире королевской гвардии указал, где поставить мобиль, проверил документы будущей невесты, стараясь не глазеть слишком уж неприлично на автоматона, который под командованием Рабана доставал багаж. Поскольку рук у Пола было только две, он взял на себя основной груз, а маленький саквояж брат подхватил сам.

В небольшом светлом холле, отделанном тёплым кремовым мрамором, к ним тут же устремился один из носильщиков с тележкой, их возле стены скучало аж четверо. И люди, и их транспорт казались одинаковыми и выглядели словно в дорогой гостинице: бурый с золотыми пуговицами мундир, отрепетированная улыбка, шпонированная тёмным деревом и обитая блестящей латунью тележка – буквально картинка из рекламного проспекта.

При виде механического конкурента носильщик замер и растерялся, зато среагировал Рабан и указал на тележку:

– Пол, поставь. – Автоматон, несколько мгновений помешкав, распоряжение выполнил. – Может, и его туда посадить? А что, чем не багаж!

– Всем, – недовольно буркнула Ида и поправила очки на носу. Плохого зрения она стеснялась, но не до такой степени, чтобы лишить себя возможности вдосталь полюбоваться на дирижабли. – Не хватало ещё, чтобы его повредили или он что-нибудь повредил! Пол, следуй за мной.

– А главное, в багаже его не увидит принц и конкурентки, – рассмеялся Рабан, вручил автоматону маленький саквояж сестры, быстро проверил бирки на ручках чемоданов и дал носильщику на чай.

Родители наблюдали за этим со стороны не вмешиваясь – дети уже достаточно взрослые, чтобы самостоятельно решать мелкие бытовые вопросы. Анина больше любовалась строгим и элегантным убранством холла – зеркала, огромная хрустальная люстра, изящные скамейки и несколько пышных растений в кадках, – а Адарик безуспешно пытался читать газету, купленную по дороге. Для этого у него имелась всего одна рука, за локоть второй держалась супруга, которая к тому же всегда ругала его за чтение на ходу.

Приспособиться он так и не успел. Рабан подал сестре руку, и дети чинно приблизились, пришлось следовать дальше.

Дверей в холле, не считая входной, было три. Две по одной стене, поскромнее и почти незаметные, вели в дамскую комнату и мужскую уборную, а двустворчатые, из матового стекла в частом переплёте, – в зал ожидания. Идана поборола порыв велеть Полу открыть и придержать дверь, это могло кончиться плохо. Сложные команды автоматон не распознавал, а открыть дверь – простое дело только на человеческий взгляд. Взять за ручку, надавить, потянуть, отступив на полшага, потом придержать, перехватить и пройти внутрь, и именно в такой последовательности, ничего не перепутав… Подобному Пола никто не учил. А жаль, могло бы произвести впечатление!

Зал ожидания, оформленный в спокойных серо-зелёных тонах, оказался похож одновременно на дорогой ресторан и просторную гостиную. Зону справа занимали несколько столиков в окружении мягких стульев с высокими спинками, всё остальное пространство – группы изящных кушеток и кресел. В дальнем углу на возвышении блестел чёрным лаком рояль, пара книжных шкафов предлагала скоротать время за чтением, а официанты в белых передниках – за едой.

Морнхуты прибыли не первыми, но, кажется, не последними. Анина сразу потянула мужа и с ним вместе всю семью засвидетельствовать почтение принцессе и её будущему супругу.

Вот только, привычная к жизни с тремя техномагами и их постоянными экспериментами, почтенная фрау совершенно забыла, какое впечатление всё это производит на неподготовленных людей. А расчёт её дочери оказался верен: звездой дня определённо стал Пол. Глазели на него не только илааты, которых тут было четверо – помимо принца и его друга, присутствовали ещё двое мужчин, представленные как помощники, но больше похожие на личную охрану, – но и сама принцесса, и остальные ожидающие.

Ида была ей представлена, и этого вполне хватило, чтобы Мариика усадила девушку рядом с собой, с другой стороны от принца Сулуса, и засыпала вопросами о том, что умеет её механическая игрушка.

Идана любила рассказывать о техномагии и своей работе, а принцесса оказалась по-детски непосредственна и любопытна, так что с четверть часа девушки преспокойно болтали о том, о чём в приличном обществе им не полагалось не то что говорить, но даже думать. Однако желающих одёрнуть их не нашлось, Сулус и его друг и бессмертный секретарь Кутум, расположившийся в кресле рядом, слушали с не меньшим интересом и даже задавали вопросы.

За это время успели прибыть остальные невесты. Ида с радостным облегчением обнаружила среди них отлично знакомое лицо, и это открытие буквально окрылило.

Вскоре через боковые двери, не замеченные Иданой, вошёл немолодой хмурый илаат с собранными в тугую косу волосами и без украшений. Одежда его отличалась от остальных не только чёрным цветом, но и покроем. Штаны уже и, кажется, гораздо теплее, мягкие сапоги до середины икры, рубашка-калим – короче и плотнее. Кутра не кутра, но той же длины стёганый жилет, подпоясанный ярко-синим. Поверх наброшен длинный пиджак на пуговицах, сейчас расстёгнутый, понизу отороченный мехом.

Илаат остановился, сразу замеченный всеми, глубоко поклонился, не сводя пристального взгляда со своего принца, а когда тот коротко кивнул и сделал быстрый жест рукой, точно так же молча скрылся за дверью. А принц через мгновение поднялся.

– Прекрасные фройляйн! К вылету всё готово, и нет смысла его откладывать. Прошу всех проследовать для посадки. – Сулус пригласил всех в сторону той двери, за которой скрылся мужчина в чёрном.

На мгновение в зале всё стихло, а потом девушки засуетились, но больше, конечно, не сами невесты, а их сопровождающие – прощания, напутствия, понятные тревоги…

Меньше всего шума создавали две девушки, державшиеся особняком, которых никто не провожал. В одинаковых светло-синих платьях с белыми воротничками и манжетами, они, кажется, явились из закрытого пансиона для благородных девиц.

Одна, со светло-золотистыми волосами, невысокого роста и проще лицом, отличалась красивым голубым цветом глаз, которые блестели нескрываемым любопытством. Вторая была на полголовы выше и вид имела сдержанно-королевский, который очень подходил ей – безупречные черты лица, аккуратно убранные блестящие каштановые волосы, карие глаза и чувственные губы. Кажется, именно её присутствие до сих пор не позволяло спутнице перезнакомиться с окружающими: светловолосая курсистка то и дело порывалась шагнуть вперёд, но каждый раз оглядывалась на соседку и сдерживалась.

Первыми к выходу, подавая пример, направились принц и принцесса, рука об руку, чинно, как положено жениху и невесте, а следом потянулись остальные.

Идана, выпущенная наконец из родственных объятий встревоженной и чуть не плачущей от волнения матери, через мгновение угодила буквально из огня в пламя: в руки Греты Иргвид, бойкой миловидной шатенки двадцати четырёх лет от роду из приличной и респектабельной семьи, присутствие которой так обрадовало Иду несколькими минутами ранее. Эта девушка была единственной, кого Идана могла назвать своей подругой.

– Как я рада, что ты тоже вызвалась поехать! Просто камень с души. Я совершенно ничего не успела и даже не смогла как следует попрощаться! Написала тебе письмо, но, представляешь, забыла, отправила я его или нет? Кажется, всё же нет, – вздохнула Грета, крепко уцепив подругу под локоть.

– Да, сборы вышли… стремительными, – согласилась Идана. – Удивляюсь, как я голову дома не забыла!

– Тебе без неё пришлось бы туго! – звонко рассмеялась Грета. – Да и некрасиво это. Зато, пока ты развлекала принцессу, я всё выяснила.

– Совершенно всё?

– Совершенно! – радостно подтвердила подруга. – У нас собралась чудесная компания!..

Из будущих невест, помимо Греты, Идана лично знала троих, и все тоже… с изъянами, как и она сама, и её подруга – дочь хоть и почтенного, но довольно несчастного рода, в котором появилось на свет шесть девочек и удачно пристроить удалось не всех.

Вилма Гунтрад – энергичная яркая брюнетка, младшая дочь графа, в свете считалась падшей, как сама Идана, и имела схожее пятно на биографии.

Рыжая Лииса Лондрин, скандально известная своей непримиримой и безнадёжной борьбой за права женщин, на которую давно махнули рукой собственные тихие и религиозные родители и, наверное, с облегчением встретили её отъезд.

Ну и, конечно, Одила Трольд, насчёт которой свет давно спорил: чудачка, сумасшедшая или проклятая. Она сама уверяла, что общается с призраками, и неизвестно, что хуже: если девушка только заявляла об этом или действительно разговаривала. Несколько веков назад за такое вполне могли отправить на костёр, сейчас – просто сторонились. Одила от этого не страдала: бледная, с угольно-чёрными волосами и большими чёрными глазами, она сама походила на жутковатого духа и держалась всегда особняком, предпочитая общество книг.

Ещё три девушки, дочери старых и уважаемых семей, изначально прибыли в Линдер, столицу Транта, из других городов, чтобы через две недели быть представленными ко двору на большом празднике, посвящённом началу лета, и неожиданный поворот с приглашением в Илаатан восприняли с воодушевлением, как шанс найти куда лучшую партию.

Обе курсистки оказались сиротами из приюта на попечении королевы, обе – из побочных ветвей весьма богатых и уважаемых родов, которые не особенно радовались подобным «побегам», и хотя не отказались обеспечить девушек финансово, но брать на себя их устройство и воспитание не пожелали. Непоседливая блондинка Эрма Шантар оказалась родственницей весьма одиозного графа, ярого сторонника ортодоксального патриархата, который откровенно презирал женщин, и Ида подумала, что девушке повезло вырасти в приюте, а не рядом с этим неприятным типом. А надменная брюнетка Ерсэла Прат оказалась частью разветвлённого и плодовитого баронского семейства, которое на всю страну славилось своими бесконечными тяжбами всех родственников со всеми за очередное наследство.

Странная и не очень представительная собралась у принцессы Мариики свита. Видимо, найти более благополучных девушек, о которых говорил королевский посланник, не удалось, но главное, что всю делегацию одобрил сам принц. Да и так куда интереснее, чем с чопорными, скучными и заносчивыми девицами.

Идана жалела только об одном: она не сможет увидеть, каких девушек подберёт взамен Илаатан.