Текст книги "Еще кусочек! Как взять под контроль зверский аппетит и перестать постоянно думать о том, что пожевать"
![](/books_files/covers/thumbs_240/esche-kusochek-kak-vzyat-pod-kontrol-zverskiy-appetit-i-perestat-postoyanno-dumat-o-tom-chto-pozhevat-157676.jpg)
Автор книги: Дэвид Кесслер
Жанр: Здоровье, Дом и Семья
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Под действием эмоций еда врезается в память
С учетом того, какой властью обладают над нами сахар, жир и соль, можно ожидать, что всех будет тянуть к одним и тем же блюдам и продуктам. На деле этого не происходит – частично из-за того, что на наши пищевые предпочтения огромное влияние оказывают события прошлого. Наша жизнь придает эмоциональную окраску какой-то конкретной еде, и эти эмоции надолго врезаются в нашу память [1].
Эндрю – журналист, с которым мы познакомились на одной из презентаций, – вспоминает, как после каждой победы в Малой бейсбольной лиге родители водили его в кафе-мороженое легендарной нью-йоркской сети Carvel. Эти детские воспоминания до сих пор обладают над ним такой огромной властью, что каждый раз, когда Эндрю приезжает в Нью-Йорк, ему приходится бороться с непреодолимым желанием снова заглянуть в одно из этих кафе. Только жене удается удержать его от этого соблазна.
У меня же похожие эмоциональные переживания вызывают претцели с шоколадной глазурью. Когда я прохожу мимо отеля, где несколько лет назад покупал эти самые претцели, у меня в сознании просыпаются воспоминания о связанном с ними удовольствии и тут же возникает желание полакомиться ими вновь. Обстоятельства, в которых мы некогда употребляли принесшую нам удовольствие еду, ложатся в основу эмоциональных переживаний, и это ощущение сохраняется в нашей оперативной памяти, откуда может быть извлечено в любой момент времени. Характерный стимул может пробудить это воспоминание, тем самым вызвав у нас желание.
Подобные положительные ассоциации, закрепившись в нашем сознании, способны управлять нашим поведением даже тогда, когда мы и не догадываемся об их существовании. Еда становится одним из «острых стимулов», как их называет Уолтер Мишел [2]. Она активирует эмоциональные центры мозга, и мы начинаем думать о нашем желании, ощущать его и стремиться его удовлетворить. Воспоминания взаимодействуют с нервными путями, отвечающими за механизмы вознаграждения, которые мотивируют наше поведение.
Огромный потенциал нашей памяти был наглядно проиллюстрирован в ходе исследования, в рамках которого добровольцам демонстрировались картинки с изображением различных предметов, одни из которых были связаны с возможностью получения денежного вознаграждения, а другие – нет [3]. Как и следовало ожидать, МРТ показала, что когда люди смотрели на картинки, связанные с денежным вознаграждением, активизировались участки их мозга с большой концентрацией дофаминовых рецепторов.
Три недели спустя исследователи попросили участников исследования вспомнить изображения на картинках – оказалось, что гораздо лучше они запомнили те иллюстрации, что были связаны с получением вознаграждения.
«Полученные результаты говорят в пользу существования связи между возбуждением дофаминергетической системы и формированием долгосрочной памяти», – написали авторы исследования.
Либо же можно сослаться на куда более поэтичную формулировку, высказанную двумя учеными из Стэнфорда: «Система вознаграждения способна перешептываться с памятью» [4].
* * *
В один безоблачный вечер в выходные я ехал на машине через мост «Золотые ворота» по направлению к округу Сонома вместе со своим близким другом Биллом Шульцем, приехавшим ко мне в гости с Восточного побережья. Мы разыскивали один ресторанчик, в котором 15 лет назад ему довелось отведать совершенно уникальный десерт – клубничный молочный коктейль в шоколадном пакете (бумажный пакет заполнялся жидким шоколадом, после чего замораживался – таким образом шоколад приобретал форму емкости, в которую потом наливался молочный коктейль). И вкус, и подача десерта произвели на него настолько неизгладимое впечатление, что он до сих пор про него не забыл, и мы колесили из ресторана в ресторан в поисках шеф-повара, ставшего автором этого незабываемого сочетания.
«Когда у людей всплывает воспоминание о каком-то излюбленном ими блюде, которое в данный момент по той или иной причине заполучить невозможно, то у них просыпается желание», – говорит Марсия Пелчат, специалист по физиологической психологии, работающая в исследовательском центре Монелл. «Воспоминание об удовольствии рождает желание» [5].
Бил отчетливо помнил и вкус, однако его желание вновь им полакомиться было многократно усилено обстоятельствами и эмоциями в момент его дегустации много лет назад. День, когда он впервые попробовал это лакомство, был для него особенным. Вместе с друзьями он устроил праздничный пикник в одном из калифорнийских виноградников. Вскоре он должен был жениться.
Хорошее настроение плотно переплелось с воспоминанием о молочном коктейле, и наше вечернее странствие по Северной Калифорнии было посвящено поиску этого вкуса и связанного с ним ощущения.
Подобные воспоминания обладают неоспоримой властью. Если спросить у человека, что он делал 21 ноября 1963-го или 10 сентября 2001-го, то вряд ли кто-нибудь сможет ответить что-нибудь вразумительное. Мельчайшие же подробности следующих дней навсегда остались в памяти у каждого американца. Это явление было подтверждено многочисленными исследованиями, которые показали, что мы гораздо лучше запоминаем подробности, когда они связаны с какими-то сильными эмоциональными переживаниями.
Вот к чему стремятся производители продуктов питания, показывая по телевизору рекламу своей продукции.
Нам продают не питательные вещества и не удовольствие от еды. Нам продают самые настоящие эмоции.
Еда, приносящая удовольствие, перепрошивает наш мозг
Теоретически приносящая удовольствие еда не может беспредельно стимулировать мозг. Биологическая ценность дофамина заключается в его способности мотивировать животное заниматься поисками пищи. Мозг устроен так, что при отсутствии необходимости в пище дофамина выделяется гораздо меньше. При этом должна происходить так называемая нейроадаптация за счет уменьшения нервного отклика – иначе нас бы постоянно тянуло к стимулу. Так наш организм стремится к балансу. Как ловко подметил Андраш Хайнал, доцент кафедры нейробиологии и науки о поведении университета штата Пенсильвания, «гомеостаз не переносит крайностей» [1].
Иногда именно так все действительно и происходит, как это было показано в исследовании итальянского ученого Гаэтано Ди Кьяро. Когда он впервые угостил подопытных животных кукурузными палочками с сырным вкусом, уровень дофамина у них в мозгу увеличился. Со временем происходила адаптация, уровень дофамина снижался, и еда теряла свою способность оказывать влияние на их поведение.
Но на этом дело не кончилось. Оказалось, что если стимул достаточно сильный, достаточно новый и повторяется с достаточной периодичностью, то мозг может оказаться не в состоянии сдержать дофаминовую реакцию. Желание так и не стихает. Подобное явление наблюдается при употреблении кокаина – никакой адаптации не происходит. У человека, принимающего наркотики, дофамин продолжает вырабатываться и дальше, как правило, на том же уровне, что и после первого употребления наркотика.
Еда с чрезвычайно высокой вкусовой привлекательностью меняет нервные контуры нашего мозга весьма похожим образом. Я попросил Ди Кьяра изучить, что происходит с подопытным животным после многократного употребления им шоколадного напитка с высоким содержанием сахара и жира. Когда эксперимент был завершен, он прислал мне по электронной почте письмо, в теме которого значилось: «Важные результаты!» Исследование показало, что дофаминовая реакция не угасала после доступа животного к шоколадному напитку в течение продолжительного периода времени. Никакой адаптации не происходило.
Новизна также мешает адаптации: уровень дофамина оставался завышенным, когда после сырных кукурузных палочек животным предлагали шоколад.
Адаптация к какому-то одному приносящему удовольствие продукту никак не помогает адаптироваться к другому.
Еще одним стимулирующим выброс дофамина фактором является периодичность. Если снабдить животное достаточным количеством пищи с высоким содержанием сахара, после чего на нужное время лишить его доступа к этой пище, а потом снова ее предоставить, то можно добиться того, чтобы уровень дофамина не снижался.
Андраш Хайнал и я решили вместе изучить влияние непрерывного и периодического доступа животных к ванильному питательному напитку с высоким содержанием сахара и жира на дофаминовую систему их мозга [2]. Когда животные ежедневно на протяжении восьми недель получали пищу с высокой вкусовой привлекательностью, их мозг получал достаточную стимуляцию для того, чтобы продолжать вырабатывать дофамин, – никаких признаков нейроадаптации нами обнаружено не было. Когда же мы ограничили доступ животных к этой пище всего двумя днями в неделю, мозг получал еще большую стимуляцию, и дофамина вырабатывалось гораздо больше.
Хайнал объяснил мне, что секрет подавления механизма нейроадаптации заключается в том, чтобы поддерживать «актуальность» еды для подопытного животного [3]. Этого можно добиться, если дразнить животное небольшими порциями стимулирующей центр удовольствия еды, предоставлять возможность доступа к этой еде в одно и то же время каждый день либо использовать другие методы создания чувства предвкушения. Это помогает подавить способность мозга адаптироваться к постоянному стимулу.
Конечно, мы еще многого не знаем про связь между управляемой дофамином мотивационной системой мозга и нашим поведением в присутствие приносящей удовольствие еды. Мы знаем, однако, что еда с высоким содержанием сахара, жира и соли меняет нервные контуры нашего мозга. Современные научные методы позволяют нам показать, как именно еда, служащая положительным подкреплением и приносящая значительное удовлетворение, а также сигналы, связанные с употреблением такой еды, меняют структуру нашего мозга. Крейг Шилц, занимавшийся исследовательской деятельностью в Висконсинском университете в Мэдисоне, продемонстрировал изменение «функциональной связанности», как он ее сам назвал, важнейших отделов головного мозга: после многократного воздействия конкретных стимулов менялись связи между нервными контурами мозга, а как следствие и их реакция на эти стимулы [4].
Итак, приносящая удовольствие еда перепрошивает наш мозг [5]. В результате этого процесса мы становимся более восприимчивыми к стимулам, которые вызывают у нас предвкушение такой еды. Именно в этот замкнутый круг и попали Сара, Эндрю, Саманта и Клаудия, о которых было рассказано в начале этой книги. Они больше не в состоянии контролировать свою реакцию на еду с высокой вкусовой привлекательностью, потому что структура их мозга изменилась под воздействием съедаемой ими пищи.
Когда пищевое поведение становится привычкой
Когда хорошо знакомые стимулы активируют устоявшиеся нервные пути, приводящие к повторению одного и того же поведения, формируется привычка. Одни и те же стимулы вызывают у нас одну и ту же реакцию.
Со временем употребление приносящей большое удовольствие пищи начинает вызывать автоматическую реакцию. У нас формируются своего рода «схемы поведения»: мысленные модели наших действий, а также особые последовательности их выполнения [1]. Когда стимул, движущий нашим поведением, является еще и положительным подкреплением, формирование этих схем поведения происходит особенно быстрыми темпами.
Когда последовательность действий зашивается у нас в мозге, диктуемое ей поведение становится настолько привычным, что мы начинаем реагировать еще до того, как осознаем наличие стимула. Огромное количество научных трудов не дадут соврать: ученым удавалось засечь движение людей еще до того, как они знали, что собираются его совершить. Активность мозга формирует моторную реакцию еще до того, как мы это осознаем.
Чтобы подробнее узнать о том, как повторяющиеся события усиливают нервные контуры мозга, я позвонил Джошуа Берк из Мичиганского университета в Энн-Арбор. Он помог мне понять несколько расплывчатую, однако довольно важную разницу между целенаправленным и привычным поведением.
Примером целенаправленного поведения является следующая цепочка: человек думает о мороженом, у него возникает желание съесть мороженое, после чего он предпринимает осознанные шаги для того, чтобы это мороженое заполучить. Мыслительный процесс при этом задействует определенную группу мотивационных нервных контуров. Когда я захожу к себе домой с намерением достать коробку с мороженым из морозилки, то мои действия являются целенаправленными, и ими движет осознанное желание получения удовольствия. Я хочу мороженое и собираюсь его заполучить.
Если же я буду так делать достаточно много раз, то мыслительный процесс изменится. Поведение превращается из целенаправленного в привычное. Оно становится в меньшей мере осознанным и в большей мере машинальным и задействует уже совсем другие нервные контуры мозга. Мной уже больше не руководит осознанное желание что-то съесть – зайдя домой, я сразу же направляюсь к своему холодильнику, просто потому что я привык так делать. Мое моторное поведение стало автоматическим.
Дофамин оказывает влияние на поведение обоих типов – он раскручивает мотивационные контуры мозга и укрепляет силу привычки. Практически параллельно друг другу работают два контура: один из них служит центром обработки информации о мотивации, в то время как другой сосредоточен на связанной с привычкой моторной активности [2].
Последствия этого явления для человека, пытающегося контролировать количество потребляемой пищи, очевидны [3]. Когда привычка усваивается, то мозг «кодирует всю последовательность действий в виде одной операционной единицы, выполнение которой запускается при заданных обстоятельствах», объясняют ученые, занимающиеся изучением работы привычки на уровне отдельных нейронов [4]. Стимулы, поступающие из окружающей среды, провоцируют автоматическую и предсказуемую реакцию.
Таким образом, когда дело касается еды, мы действуем согласно некоторому коду, прописанному в нервных контурах нашего мозга.
* * *
Привычки позволяют живым существам – причем как с высокоразвитым, так и с совсем примитивным мозгом – молниеносно реагировать на какие-то рядовые события. Порой это удобно, так как позволяет что-то делать, не переключая полностью на это действие свое внимание. Так, например, нам не нужно прерывать разговор, чтобы наклониться и завязать шнурок. Но за такое удобство, к сожалению, приходится платить. Мозг устроен таким образом, что мы можем действовать неосознанно, не контролируя в полной мере собственные действия. В этой потере контроля, на самом деле, и кроется вся суть.
«Потеря контроля естественным образом укрепляет механизмы привычки, – объясняет Джошуа Берк. – Привычка позволяет снизить когнитивную нагрузку. Когда какая-то ситуация повторяется снова и снова, вполне логично, что мозг позволяет реагировать на нее каким-то заранее определенным образом без нашего осознанного участия в этом процессе».
Привычки вырабатываются медленно и постепенно, но стоит им укорениться, и избавиться от них становится невероятно трудно. «Привычки по своему определению довольно упорны, – говорит Берк. – Им сильно недостает гибкости. Даже когда обстоятельства меняются, они остаются прежними».
Различие между целенаправленным и привычным поведением было наглядно продемонстрировано в ходе другого исследования потребления пищи с высоким содержанием сахара [5]. На протяжении недели ученые размещали кусочки сахарозы в конце небольшого загона, и при первой возможности группа подопытных животных бежала их заполучить. После этого животных пересадили в другую клетку, где они также объедались сахарозой, только на этот раз ученые намеренно делали так, чтобы по окончании приема пищи животным становилось плохо. Когда на следующий день их вернули в загон, поведение животных кардинально поменялось: они больше не устремлялись к пище, а с некоторой неохотой двигались по направлению к ней, практически не проявляя к еде интереса.
Теперь сравните это с результатом, полученным во время второго этапа эксперимента. Животных на этот раз помещали в загон уже не на одну, а на три недели, каждый день скармливая им кусочки сахарозы в конце загона. Все остальное осталось без изменений: по окончании трехнедельного подготовительного периода животным снова давали огромное количество сахара и снова делали так, чтобы им становилось плохо. По возвращении в загон подопытные животные с прежним рвением устремлялись к еде и сразу же ее съедали.
«Это прекрасная наглядная иллюстрация между целенаправленным и привычным поведением», – сказал Берк. После недели поедания сахара мысленной ассоциации между едой и плохим самочувствием было достаточно, чтобы отбить у животных охоту объедаться и дальше. Трех недель же оказалось вполне достаточно для формирования привычки – животные теперь действовали бессознательно. Тот факт, что после этой еды им как-то стало плохо, больше не сдерживал их моторную активность. Людям – в том числе и мне – прекрасно это знакомо. В прошлом мне не раз становилось плохо, когда я съедал слишком много пиццы, однако это не останавливало меня от того, чтобы есть ее снова и снова.
Чем больше удовольствия приносит еда, тем быстрее формируется автоматическая реакция. В этом и состоит главная опасность привычки. Вместе с тем привычка вовсе не обязательно должна приносить нам вред. Если мы научимся прерывать этот порочный круг, то сможем формировать новые привычки, побуждающие нас искать другие, более полезные источники удовольствия.
Часть вторая
Еда в промышленных масштабах
Поход в «Чилиз»
Годы исследований поведали мне многое о том, как сахар, жир и соль меняют наш мозг. Я понял некоторые параллели между едой с чрезвычайно высокой вкусовой привлекательностью и наркотиками, а также связь между сенсорной стимуляцией, внешними сигналами и воспоминаниями [1]. Я пообщался с достаточным количеством людей вроде Клаудии и Марии, чтобы понять, как одна только мысль о еде способна лишить человека воли.
Но я не был до конца готов к тем открытиям, которые сделал о непреодолимом соблазне, о монстр-бургерах и кукурузных палочках «Читос», о чревоугодии и фиолетовых коровах. Совершенно не понимая научной подоплеки, производители продуктов питания смогли предугадать, какие именно товары будут пользоваться у потребителей популярностью.
* * *
В ожидании своего ночного рейса я сидел в «Чилиз» в чикагском аэропорту О’Хара. За соседним столиком сидела пара – обоим немного за 40, – сильно увлеченная своей трапезой. У женщины явно был лишний вес – при росте чуть больше 160 сантиметров она весила явно за 80 килограммов. Заказанные ей яичные рулетики в меню были расположены в разделе основных блюд, однако огромная тарелка перед ней просто ломилась от еды [2]. Блюдо было описано в меню как «копченая куриная грудка, черная фасоль, кукуруза, сыр Пеппер Джек, красный перец и шпинат, завернутые в хрустящую тортилью, и подавалось со сливочным соусом из авокадо. Вопреки своему названию, блюдо больше напоминало своим внешним видом буррито, а не яичные рулетики – такое сочетание продуктов в одном блюде было возможно только в Америке.
Я наблюдал, как женщина с большим аппетитом уплетала свое блюдо. В одну руку она брала яичный рулет, макала его в соус и подносила ко рту, зачерпывая вилкой во второй руке еще соус. Иногда она тянулась вперед и хватала картошку фри, заказанную своим спутником. Женщина ела непрерывно, с монотонным упорством запихивая в себя содержимое тарелки, ни на секунду не отвлекаясь на разговоры. Когда она наконец остановилась перевести дыхание, на тарелке остался лишь крошечный лист салата.
Если бы вы знали, что за вами кто-то наблюдает, вы бы ели совершенно по-другому.
Если бы ее попросили описать, что она только что съела, то она бы наверняка недооценила количество употребленной пищи. И она наверняка была бы удивлена, узнав, что на самом деле представляли собой ингредиенты ее блюда.
* * *
Женщине, возможно, было бы интересно, как мой информатор из пищевой отрасли – тот самый большой специалист в ресторанном деле, который назвал сахар, жир и соль тремя фронтами, по которым стараются бить рестораторы, – описал съеденную ею закуску. После обжаривания во фритюре содержание воды в тортилье уменьшается с 40 % до 5 % – все остальное замещается жиром. «Тортилья впитывает просто невероятное количество жира, – объяснил он. – В итоге яичный рулет выглядит так, как и должен, – с аппетитной хрустящей золотистой корочкой снаружи» [3].
Консультант читает вслух все остальные ингредиенты из описания, параллельно комментируя их.
«Жареная куриная грудка, связующий агент, ароматизатор со вкусом дыма. Людям нравится копченый вкус – это пошло еще с тех пор, когда мы жили в пещерах».
«Тут еще и немного зелени, – говорит он, обратив внимание на шпинат. – Сразу же возникает чувство, будто я ем что-то полезное. Тертый сыр Монтерей Джек… Потребление сыра на душу населения растет просто головокружительными темпами. Острый перец, – говорит он, – добавляет блюду пикантность, но не слишком навязчивую, чтобы не перебить все остальные вкусы».
Он полагает, что курятину порубили и заново слепили, подобно мясному рулету, добавив связующий агент, благодаря чему все эти калории проглатываются без особого труда. Удерживающие влагу ингредиенты, в том числе экстракт автолизированных дрожжей, фосфат натрия и концентрат соевого белка, делают блюдо еще нежнее. Я обратил внимание, что в списке ингредиентов соль встречалась восемь раз, а подсластители упоминались пять раз в виде кукурузного сиропа, патоки, меда, тростникового сахара и просто сахара.
– Это можно назвать сильной технологической обработкой? – спросил я.
– Вне всякого сомнения. Все это перерабатывается таким образом, чтобы проглатывалось в мгновение ока. Все измельчается и делается до безумия вкусным… Очень аппетитный вид, очень приятно на вкус, очень много калорий. Ничего из того, что нужно жевать.
Избавив нас от необходимости жевать, современные методы технологической обработки пищи позволяют нам есть быстрее.
«Когда ешь такие блюда, не успеваешь и глазом моргнуть, как в тебе уже 500, 600, 800, 900 калорий, – говорит консультант. – Это действительно происходит настолько быстро, что ничего не успеваешь понять». Переработанная и рафинированная еда так и тает во рту.
* * *
Сеть ресторанов «Чилиз» пользуется невероятной популярностью. Во всем мире открыто более 1400 заведений, а средний годовой оборот на один ресторан по данным на 2007 год составил 3,2 млн долларов. Я бывал, пожалуй, в дюжине разных ресторанов этой сети, причем во многих неоднократно. Зачастую в их ресторанах битком набито, а порой у входа даже выстраивается очередь, чтобы занять столик.
В «Чилиз», расположенном к северу от моста «Золотые ворота», я заказал фирменные острые начос и два основных блюда – крылышки без костей по-шанхайски и жаренную на гриле курицу «Маргарита» для себя и своего коллеги.
Сначала нам принесли начос. Подача блюда была весьма изящной: кукурузные чипсы были выложены по кругу, а по центру тарелки располагались нарезанные листья салата и два соуса – сальса Пико-де-гальо и сметана. На каждом ломтике чипсов – тонкий кружочек перца халапеньо. Жаренные во фритюре кукурузные чипсы служат основой для пюре из черной фасоли и слоя пикантного сыра Монтерей Джек (в этой фирменной версии острых начос сыра еще больше, чем в классическом варианте). Смесь острых перцев делает начос еще более пикантными.
Крылышки без костей по-шанхайски [4]. Если верить описанию в меню, то это были «кусочки куриной грудки в хрустящей панировке с остро-сладким имбирно-цитрусовым соусом и семенами кунжута. Подаются с освежающе-острым соусом из сметаны и васаби». Передо мной стояла тарелка с дюжиной мясистых наггетсов – они выглядели просто восхитительно, и вкус у них был соответствующий.
Наконец, жаренная на гриле курица «Маргарита» [5]. «Мы берем нежную сочную куриную грудку, маринуем ее в нашем классическом соусе «Маргарита» и обжариваем на гриле», – гласило меню. Курица подавалась с рисом, черной фасолью, кусочками жареной тортильи и сальсой. Моему спутнику это блюдо, судя по всему, казалось относительно полезным для здоровья.
Подобно всем остальным блюдам, курица подавалась весьма изящно. С обеих сторон крупных кусочков куриной грудки без костей красовался аппетитный след от решетки гриля, дополняя собой разнообразие цветов и текстур. Сырую курицу выдерживают в маринаде, состоящем из апельсинового сока, текилы, сухого апельсинового ликера, лимонного сока со сладким сиропом, двух видов растительного масла и соли. Куриные грудки поставляют в замороженном виде – каждая упаковка весит где-то по 12 килограммов, содержит порядка 50 кусков курятины, а также концентрат сывороточного белка и модифицированный крахмал из тапиоки.
Ник Никельсон, главный научный консультант базирующейся в Далласе компании Standard Meat, поставляющей продукты для «Чилиз», рассказал, что курицу маринуют в специальной центрифуге, больше напоминающей бетономешалку [6]. «Так маринад попадает прямо в мышечную ткань, – объясняет Никельсон, – расщепляя клеточную структуру мяса и делая его в результате более нежным».
Другой распространенный способ насквозь пропитать мясо маринадом заключается в применении инъекций. Мясо протыкается сотней тончайших иголок, которые разрывают соединительные ткани. «Его словно предварительно разжевывают», – говорит Билли Розенталь, бывший президент Standard Meat [7].
При всем этом своим внешним видом или вкусом подаваемые в «Чилиз» блюда никак не выдают, как много в них содержится сахара, жира и соли и как легко они проникают в желудок. Сидящая неподалеку от меня женщина, заказавшая начос, разделалась где-то с двумя третями своей порции, после чего отодвинула от себя тарелку к другому концу стола. Уже несколько минут спустя она за ними потянулась и снова принялась грызть.
* * *
Каждый раз, заказывая что-нибудь в «Чилиз», я обычно спрашиваю у официанта, из чего это готовят. Иногда я задаю тот же самый вопрос менеджеру. Я никогда не прошу поделиться со мной рецептом – я прекрасно понимаю, эта информация является собственностью фирмы. Мне все равно, какие специи и приправы они используют, однако мне все-таки хочется знать хотя бы основные ингредиенты блюда, которое я заказываю. Я покупатель и имею право знать, что ем. По-моему, это логично.
Персонал обычно не горит желанием общаться со мной на эту тему.
– Мы не можем вам рассказать, – заявил мне категорично один менеджер.
– По какому поводу вы переживаете? – спросил один официант. – На что у вас аллергия?
– Не уверен, что имею право вам об этом рассказывать, – нерешительно сказал как-то другой.
Какими бы ни были истинные ингредиенты, консультант пищевой отрасли, судя по всему, прекрасно понимал, почему некоторые блюда уплетаются с такой легкостью.
По поводу куриных крылышек без костей по-шанхайски он сказал: «Мясо снимают с кости подобно скорлупе с ореха». После такой обработки жевать нужно гораздо меньше, и блюдо съедается в два счета.
В крылышках содержится раствор – он составляет до 25 % общего веса, – состоящий из воды, гидролизованного соевого белка и фосфата натрия.
Вода нужна сразу по нескольким показателям. Во-первых, она придает курице объем – производители так борются с потерей массы в процессе обработки. Во-вторых, вода дешевле, чем куриная грудка, а значит, стоимость производства снижается. Наконец, в-третьих, вода делает курицу нежнее, и ее становится проще жевать.
Перед доставкой курицу обмакивают в кляр, панируют и замораживают. Так на курице образуется солоноватое покрытие, которое после обжарки во фритюре превращается в хрустящую корочку.
«В процессе обжарки вода в кляре и панировке замещается жиром, и в конечном итоге они состоят из жира как минимум на 40 %», – утверждает мой информатор. На хрустящую корочку, которая помимо прочего содержит кукурузный сироп, высушенные дрожжи и соевое масло, может приходиться до половины всего объема подаваемых в ресторане наггетсов.
В придачу к курице в рестораны «Чилиз» поставляются коробки, в каждой из которых по восемь двухкилограммовых пакетов с имбирно-цитрусовым соусом, который можно хранить в холодильнике в течение четырех месяцев [8]. Ингредиенты, входящие в состав этого соуса, выглядят довольно безобидно: сахар, соус хойсин, уксус, соевый соус, чеснок, паста чили, модифицированный кукурузный крахмал и концентрат апельсинового сока. Вместе с тем сахар является главным ингредиентом, а соль упоминается трижды.
Этот соус – «сладкое и вязкое месиво», как выражается консультант. «Сахар с сахаром. Просто представлен он тут в разном виде. Ну и много-много соли. А также насыщенный вкус». Соус хойсин придает соленый привкус и коричневый оттенок, в то время как концентрат апельсинового сока добавляет характерный цитрусовый вкус и аромат.
Судя по всему, в «Чилиз» все это считают недостаточным, чтобы соблазнить посетителей. К этим сладким жареным крылышкам подают еще и особый соус, который готовится из майонеза, пахты, специй и порошка васаби и придает блюду дополнительную пикантность. «Васаби отличается приятным зеленым оттенком, а сливочная консистенция нравится людям, – поясняет консультант. – Все самые популярные соусы для заправки салата имеют сливочную консистенцию, – добавляет он. – Все самые популярные супы тоже».
Крылышки подаются в корзине, выложенной вощеной бумагой и кусочками хрустящей лапши довольно странного вида, которая впитывает весь лишний жир.
– Как бы ты охарактеризовал это блюдо? – спросил я.
– Это просто образцовый пример того, как запихнуть большее количество соблазнов в одно-единственное блюдо, – ответил он. Удар по трем фронтам, судя по всему, удался на славу.
Подобно большинству американских сетевых ресторанов, в «Чилиз» подают блюда с завышенной вкусовой привлекательностью, которые практически не нужно жевать: только успевай проглатывать и просить добавки.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?