Читать книгу "Мужчины о счастье. Современные рассказы о любви"

16

Но необходимость защищаться и оправдываться разозлила Артёма.

– Я вот чё-то не пойму, вам-то какое дело, кого я люблю? – выдержав паузу, собрался с силами и пошёл в атаку Артём. – Я уже не ваш ученик. И вы не имеете права ко мне в душу лезть.

– А что ты так грубо со мной разговариваешь? – одёрнула Наталья Викторовна.

– Да надоело, когда все подряд лезут к тебе, все поучают. Вот вы сами, – набравшись смелости, спросил Артём, – знаете что-нибудь про любовь. Сами-то кого-нибудь любили?

– Не знаю, – улыбнулась Наталья Викторовна. – Не всё в нашей жизни можно свести к любви. Хотя людям удобно всё подвести под слово «любовь» и в этом общепризнанном формате существовать. А моя жизнь очень странно сложилась. Не было в ней классических отношений.

– А что тогда было?

– Много чего было. Свидания, прогулки под луной. Порой мимолётные столкновения или пара сверкающих фраз, яркий жест или случайное обжигающее касание запоминаются сильнее, чем длинные нудные отношения. Видимо, всё зависит от того, насколько был оглушён в конкретную секунду, а не от протяжённости встреч.

«Ага, рассказывайте», – отметил про себя Артём.

– Значит, не было у вас никого, как и у меня. Поэтому вы про важность мимолётного касания тут заливаете.

От своей догадки Артём злорадствовал. Ему понравилось, что он смог переломить разговор и заставить защищаться саму Наталью Викторовну. Он вдруг в мгновенье почувствовал себя взрослым и понял, что сейчас, после окончания школы, учительницу, наверное, можно воспринимать по-другому. И вести себя с ней тоже можно по-другому.

«А что, если поцеловать её в губы прямо сейчас? – с интересом Артём посмотрел на напомаженные прожилки на губах, по которым стекал яблочный сок. – Оглушить её этим первым в её жизни поцелуем. Ведь она прежде никогда не целовалась, о чём очень сожалеет. И ей, напившейся и насмотревшейся на танцы и на целующиеся по всему Невскому и здесь, в Катькином саду, парочки, наверняка этого очень хочется. Может, она тогда отреагирует и влюбится в меня. А я проверю свою теорию про первое касание. Не получилось с Полиной, так получится с Натальей Викторовной».

И эти рассуждения «смогу я или тварь я дрожащая» в духе Раскольникова из 11-го «А» заводили Артёма.

«Смогу!» – решился Артём и тут же стремительно поцеловал Наталью Викторовну в приоткрывшийся для следующей тирады рот.

17

А уже через мгновенье Артём с горящими щеками вылетел вон из Катькиного сада, потому что Наталья Викторовна влепила Артёму оглушительную пощёчину. И тогда эмоция отвращения к самому себе захлестнула Артёма с головой.

Мало того что он предал учителя, так он ещё этим дерзким наскоком умудрился сразу отказаться от своей любви к Полине и Кате. Ложь – это и есть отказ от любви, интуитивно понимал Артём, стараясь поскорее убежать прочь из делавшей его хуже ситуации.

Он бежал так быстро и надрывно, что в какой-то момент под сердцем у него закололо. А ещё через несколько секунд-шагов грудь вдруг сдавило небесным прессом с такой силой, что Артём остановился, хватаясь рукой сначала за сердце, а потом за лопатку, будто отрывая от тела липкую рубашку кожи.

Рот и ноздри Артёма, словно выброшенные на берег караси, раздували жабры, истерично старались ухватить побольше не хватающего организму кислорода. Коснувшись лица, Артём почувствовал на разгорячённой ладони предательскую хлипкую слизь и холодок. Это снова носом пошла кровь. Кровь, которая грозила запачкать белую рубашку и от которой нужно было срочно избавиться, стерев её хотя бы листьями с кустов разбухшей сирени.

Зайдя в первую же подворотню, Артём вышел к какому-то бараку на второй линии и только тут огляделся. Он не знал, куда бежал, но ноги чудесным образом привели его к дому Полины, который в отличие от Катиного был не столь хорошим и чистым. Да что там говорить, он был старым, полуразрушенным и грязным, с самодельными сарайками-кладовками во дворе. Его стены вполне можно было вымазать кровью. К тому же во дворе дома Полины всегда было полно бездомных пьяниц и бездомных собак. Было их много и сейчас. Они бегали, ласкались, кувыркались, кусались за обвисшие уши, пытаясь запрыгнуть друг на дружку, и казалось, опущенными хвостами выводили на земле странные письмена.

Артём увидел на асфальте под Полиниными окнами с фиолетовой и розовой геранью несколько фраз, написанных разноцветными мелками.

 
Поля, я тебя люблю.
Спасибо, что ты есть.
 

Видимо, это написал Коля, но какой-то шутник, зачеркнув «Поля», фиолетовым подписал сбоку: «Точнее Аня». А чуть выше тем же фиолетовым добавил: «Аня – ты Маша?»

Эта надпись резанула Артёма по живому и болящему. Ему стало неприятно, что Коля нашёл в себе сил и храбрости признаться Полине в любви, а он нет. Артём не понимал, как и почему так вышло. Ведь он тоже все последние годы был сильно влюблён в Полю.

18

В свои семнадцать лет он был порядочно смущён тем обстоятельством, что у него не было никакого выбора. Что всё время выбирал не он, а его. Он не выбирал ни в Катькином саду, ни в Катькиной гостиной, ни в Катькиной спальне, когда по чьей-то прихоти не смог переспать с выпавшей ему по жребию девушкой. А ещё у него не было выбора ни с учительницей Натальей Викторовной, ни с Полей. А если у него не было выбора, то тогда какая разница, с какой девочкой встречаться? С Аней или Катей, Полей или Машей?

Но если посмотреть с другой стороны, пытался успокоить себя Артём, то это не так уж и плохо. Во-первых, первое касание ничего не решает, это ему сполна доказала Наталья Викторовна. Во-вторых, если выбирает не он, то, значит, кто-то другой делает за него, Артёма, выбор.

«Но кто этот другой? Поля это или Катя, Коля или Саня? А может, ещё какая неведомая и невидимая сила, что проявляется и в Маше, и в Кате, и в Ане, и в Соне, и в Поле в решающий момент?» – задал себе вопрос Артём, и в следующую секунду догадка-озарение вместе с волной неудержимого счастья охватила его с ног до головы.

Маятник от механистического восприятия мира качнулся в метафизическую сторону, и Артём будто встал в поток света. Он понял, ощутил кожей, что за сила озаряет его сейчас посредине разрушенного двора. Это та же самая сила, которая разлита во всех девушках и женщинах мира, да и вообще во всех людях. Та неисчерпаемая, неиссякаемая сила, которая проявилась в Кате в тот самый момент, когда Катя одним своим касанием пробудила его чувства и заставила трепетать его сердце.

И эта присутствующая в мире сила обещает ему, Артёму, ещё больше радости впереди, в его первую ночь любви и далее во всей его теперь наполненной смыслом жизни.

Она обещает ему свободу студенческих лет с бесконечными эротическими, живописными, литературными, музыкальными, а главное, сердечными экспериментами и открытиями.

Ибо что может быть лучше первых удач и первых взлётов накануне больших свершений? Что может быть прекраснее первых любовей, первых творческих успехов и первых достижений? Что может быть прекрасней, чем надежда человека на счастье? А его, Артёма, впереди и правда ждёт только счастье.

Артём был уверен, что ночь выпускного бала, как и обещала Наталья Викторовна, оказалась самой прекрасной в его жизни, и от этого понимания сердце Артёма готово было выпрыгнуть из груди. А надпись «Аня – ты Маша?» и особенно «Спасибо, что ты есть» приобрела для Артёма новое звучание и новый смысл.

Да и всё теперь имело для Артёма новый мистический смысл. И даже первая неудача с Катей была нужна для того, чтобы он дорожил человеком, который ему послан свыше. Берёг, ценил и верил в неё, как в свою вторую половинку.

Подойдя к окнам Полины, Артём опустился на колени и подобрал выпавший из стены дома кусок красного кирпича. Смешав рыжие крошащиеся комки глины со своей кровью, он подписал окровавленным кирпичом к фиолетово-розовой надписи несколько слов от себя лично.

Перед тем как покинуть двор, Артём дал подошедшей собаке слизать кровь с пальцев. Затем Артём поднялся с колен и пошёл к хорошему дому Кати. Собака, поджав хвост и зажав в зубах походившую на вырванное через ноздрю ребро палку, поплелась за ним. А на асфальте осталась красоваться свежая надпись:

«Изгнанный из рая не по своей воле. С надеждой на любовь, манекен Адама».

Вадим Селин. Большая Медведица

1

Я вышел из офиса своего юриста Олега Паршутина в прекрасном расположении духа и направился в сторону парковки к машине. Это случилось. Мне не верилось, что это случилось. У нас с Олегом наконец-то получилось уговорить Виктора Карабаева – владельца нескольких гектаров земли, расположенных в очень удачном месте на выезде из города, на то, чтобы он продал мне этот участок, и я даже сумел немного сбить цену. Сделка назначена на завтра. Завтра я стану владельцем золотой жилы. Я планирую построить крупнейший торгово-развлекательный центр в нашей области, он станет любимым местом всех категорий населения. Мои сотрудники проделали колоссальную работу по анализу предполагаемых расходов и выручки, и выяснилось, что прибыль нас ожидает просто фантастическая.

Это будет главная сделка всей моей жизни. Можно даже сказать, что завтра у меня начнётся новая жизнь.

Переговоры были настолько напряжёнными, что теперь из-за расслабления у меня даже дрожали колени. Но всё уже позади. Карабаев дал своё согласие, и завтра мы оформим всё официально.

Представляю, что станет с Сергеем Лаврентьевым, моим главным конкурентом в нашем городе. Когда он узнает, какой участок прошляпил, с ним случится инфаркт! Он младше меня на десять лет, а пытается со мной тягаться. Ну, теперь он будет знать своё место, я стану бесспорным торговым лидером в нашем регионе. Впрочем, лидером я являюсь и сейчас, а после открытия центра окажусь просто на недосягаемой высоте.

Трудно передать, что для меня значила эта сделка. Всю жизнь я занимаюсь достаточно крупными торговыми проектами, но в последние годы во мне появилось неспокойствие, неудовлетворённость, меня точил какой-то тоскливый червь, мне казалось, что всё, что я делаю, какое-то не такое, всё мелкое, несерьёзное, банальное, хотелось чего-то большого, глобального, даже колоссального, мне захотелось создать какое-то дело, которое можно было бы назвать делом всей моей жизни. Я несколько лет обдумывал эту идею, сначала она формировалась во мне на уровне чувств и эмоций, а потом я начал понемногу понимать, чего именно мне хочется – я захотел создать торгово-развлекательный мегакомплекс, такой, аналогов которому нет (по крайней мере в нашей области), начал тщательно подбирать подходящий земельный участок с учётом будущего развития инфраструктуры нашего города и, когда выбрал такое место, приступил к переговорам с Карабаевым насчёт продажи земли. Он долго сопротивлялся, всё набивал цену, и вот наконец его обещание о продаже было получено. Сказать, что я счастлив, значит не сказать ничего. У меня было чувство, будто я заново появился на свет, мне хотелось летать. Трудно передать чувства человека, мечта которого начала исполняться, мечта, в реализацию которой он, может быть, даже не верил – настолько невероятным казалось её осуществление, и вот эта мечта начала постепенно воплощаться в жизнь!

Я шёл к автостоянке. Мне представились деньги, которые потекут ко мне рекой, и от предчувствия этого богатства захватило дух и даже закружилась голова. Когда мы возведём наш комплекс, это будет нечто уникальное, об этом станут говорить все!

В этот момент мне вспомнился Юрка Стрелков – парень, с которым мы учились на одном курсе. Он был первым по всем предметам, преподаватели в один голос твердили, что его ожидает большое будущее и скоро про него начнут писать в газетах. На меня же они даже внимания не обращали, считали посредственным студентом и сильно недооценивали.

«Ну и где ваш Стрелков? – с усмешкой подумал я, вынимая из кармана брелок с ключами и сигнализацией. – И не видно его, и не слышно!»

Хоть я не видел Стрелкова уже ровно двадцать лет (сейчас мне сорок два), но всё это время у меня с ним происходит некое мысленное соперничество. Совершая свои дела, подписывая очередные контракты и достигая очередного успеха, на заднем фоне всех этих дел я вспоминаю Стрелкова и мысленно насмехаюсь над ним – о нём ничего не известно, он куда-то исчез, значит, не таким уж успешным он стал. Мысли о нём, воспоминания о том, как его хвалили преподаватели, и осознание того, что их прогнозы не сбылись, будто подстёгивают меня на достижение своих успехов.

«Не о нём будут писать в газетах, а обо мне! – удовлетворённо подумал я, приветствуя взглядом свою машину. – И не просто будут, а уже пишут! А скоро начнут писать ещё больше!»

Я пискнул сигнализацией своего внедорожника (люблю внушительные автомобили), открыл дверь, сел за руль, повернул ключ в замке зажигания… и вдруг почувствовал толчок. Кто-то въехал в зад моей машины.

Я замер от неожиданности.

– Я урою тебя сейчас! – прокричал я, выпрыгивая из машины. – Как ты паркуешься!

Я со злостью посмотрел назад, в ту сторону, где стояла ударившая меня машина, и онемел.

Это был по-настоящему оживший анекдот. Я слышал много анекдотов с сюжетом, как «Жигули» врезаются в «Мерседес», и вот сейчас передо мной развернулась экранизация этой истории: бампер моего внедорожника стукнула синяя «семёрка».

Дверь «семёрки» открылась, и из неё спешно вышел мужчина.

– Простите меня, пожалуйста! – стал с растерянным видом извиняться он. – Я сам не понимаю, как это получилось! Я очень аккуратный водитель!

– Научись парковаться, придурок! – Я совершенно на него не смотрел, смотрел только на место удара. – Мою машину корытом своим протаранил!

На самом деле удар был несильный, только слегка поцарапана чёрная краска, но всё равно неприятно.

И вдруг, изучая взглядом царапины, я замер. До меня только сейчас дошло, кого я сейчас увидел.

Я медленно перевёл взгляд с бампера на водителя «семёрки». Он тоже пристально смотрел на меня.

– Новицкий?.. – удивлённо спросил он.

– Стрелков?..

Я смотрел на него и не верил своим глазам. Это был он. Стрелков. Тот самый сокурсник, которого я только что вспоминал и которого не видел уже двадцать лет.

Он порывался подать мне руку, но по его виду было заметно, что он в нерешительности размышляет, можно ли её подавать, чувствуя себя смущённым из-за удара.

– Какими судьбами?.. – пришёл я в себя и, как человек, от которого в этой ситуации зависело настроение разговора, первый подал ему руку.

– Да вот, в магазин с женой приехали, сегодня здесь хорошие скидки на продукты. Мы затовариваемся, а потом неделю в город не приезжаем, – сказал он и крикнул в сторону салона: – Люда!

Открылась дверь, и из машины вышла Люда – женщина с излишним весом и самой простой внешности, которую только можно придумать: с выгоревшими русыми волосами, собранными резинкой в хвост, без макияжа, без маникюра, в чудовищном тёмном сарафане с жёлтыми цветами… Она была похожа на крестьянку.

Затем я обратил внимание и на Стрелкова: он был одет в дешёвые брюки, дешёвую рубашку, явно купленную в подземном переходе, дешёвые туфли… У них всё было какое-то дешёвое, и они оба тоже выглядели дёшево, по-деревенски.

– Вы его извините, он сегодня всю ночь не спал, – сказала мне Люда. – Меня не хотел будить, ребёнка нянчил. Это он от усталости неаккуратно припарковался…

– Это мой однокурсник, Андрей Новицкий! – объявил ей Стрелков. – Вот это встреча!

– Однокурсник? – растерялась женщина и от заискивания едва не сделала реверанс. – Очень приятно, очень приятно…

Видимо, она переживала из-за того, что придётся выплачивать деньги за царапину.

Только сейчас я заметил, что Люда не только полная, но к тому же ещё и беременная.

– У нас трое детей, и скоро ожидаем четвёртого, – с улыбкой произнёс Стрелков, заметив мой взгляд.

Я не знал, что сказать, – так был шокирован их видом и этой «семёркой».

– Как твои карьерные успехи? – поинтересовался я. – Что-то о тебе ничего не слышно. Или ты за границей? Ты занимаешься бизнесом?

Я задавал эти вопросы, а сам смотрел на «Жигули», простую одежду и понимал, что спрашиваю что-то не то, но не мог спросить ничего другого, потому что все эти годы Юрий представлялся мне процветающим бизнесменом, и я ещё не успел перестроиться к тому, что сейчас видел.

– Нет, я не стал заниматься бизнесом. Вернее, сначала, сразу после окончания института декан порекомендовал меня в США в одну компанию с миллионными оборотами, и я улетел в Нью-Йорк. У меня всё шло как по маслу: большие деньги, развлечения, снимал шикарную квартиру с видом на океан… Но потом мне стало душно. Душно духовно. У меня было всё, но не было жизни, мне не хватало времени на жизнь. Повсюду небоскрёбы, яркие билборды, музыка, звуки, вседозволенность, невероятная власть, там даже в воздухе ощущается, что это центр всего мира, что там творится история, и это так и есть, оттуда словно идёт управление всей планетой, но на самом деле эта яркость и власть – всё это суррогат, суррогат жизни… Я там просто погибал среди всех этих красок и денег. Чем большими благами я пресыщался, тем хуже мне становилось… И в конце концов я отдал все свои заработанные деньги на благотворительность и вернулся в Россию. Здесь продал свою городскую квартиру и перебрался в село. Это было уже давно, пятнадцать лет назад… Мы с Людой живём в Новобарановке, мы там и познакомились, она была моей соседкой… У нас там дом, гектар земли, хозяйством занимаемся, вот недавно ещё свою пекарню открыли. Городские очень любят домашний хлеб и натуральные продукты, так что продаём, живём потихоньку… Скоро кредит за машину погасим.

Я слушал его, и у меня было чувство, будто почва уходит из-под ног. Он меня разыгрывает, этого просто не может быть… Он не мог променять ВСЁ на деревню!

Но он променял… Нью-Йорк на Новобарановку…

– Ты сейчас шутишь? – севшим голосом спросил я. – Ты же был первый на курсе! Мы все на тебя равнялись! Что с тобой случилось? У тебя были такие перспективы! Зачем ты всё бросил?

– Ты меня, наверное, не понял… Я ничего не бросал. Я просто отбросил. Отбросил от своей жизни всё лишнее.

– Но как ты можешь так жить?! – потрясённо вопросил я.

– В том-то и дело, что именно так я и могу жить. Теперь я живу. А тогда я существовал.

Я ехал домой и смотрел на дорогу невидящим взглядом, машинально крутил руль, а сам думал о Стрелкове.

Встреча с ним выбила меня из колеи. Я был настолько ошарашен тем, что увидел, что на второй план даже ушли мысли о предстоящей сделке, хотя, казалось бы, меня сейчас должны занимать только они. Но занимало другое.

«Семёрка» в кредит, скидки на продукты в третьесортном магазине, трое детей и толстая жена, беременная четвёртым… Это какой-то кошмар… – с состраданием подумал я. – Зачем он себя загубил…»

Я уже говорил, что все двадцать лет с момента окончания института почти каждый день вспоминал Стрелкова и слова преподавателей насчёт его звёздной карьеры, эти воспоминания постоянно меня задевали и даже злили, мне хотелось его превзойти. Целых два десятка лет он, сам того не подозревая, был моим невидимым соперником, и вот оказалось, что я соперничал с человеком, который в своей жизни ничего не достиг… Соперничал с неудачником, с раздавленным жизнью и слабым человеком… С человеком, который променял Нью-Йорк на Новобарановку!

«Этого просто не может быть, – недоумённо качал я головой. – Это какой-то абсурд, какая-то шутка…»

Мне всегда было жалко таких сломленных людей.

Я не верил, что всё произошедшее – правда, но это действительно была правда. Первый человек на курсе стал последним…

Я вспоминал его брюки, его жену, его «семёрку» и приходил в ещё большее недоумение.

«Что же с ним стало? Что его так сломило? – пытался я докопаться до сути произошедшего. – Он нёс какую-то чушь про суррогат жизни, про то, что в Америке ему было душно… Но я же прекрасно понимаю, что это просто какие-то отговорки. Ну да, конечно, душно ему было в роскошном небоскрёбе! Дурака из меня делает… Он пытается что-то от меня скрыть, – решительно подумал я. – Ну не может человек вот так взять всё и бросить. Он что-то мне недоговаривает… Вполне вероятно, что он провернул в той компании какую-то махинацию, и его выслали из страны. Может, на него даже завели уголовное дело. Кстати, – озарило меня, – вполне возможно, что он сидел в тюрьме и именно этим объясняется то, что я много лет ничего о нём не слышал. Ему просто-напросто было стыдно рассказывать правду, и он придумал эту трогательную версию, что сбежал из Америки на Родину к русским берёзкам».

После этих мыслей мне стало даже как-то легче. Теперь я примерно представляю, что случилось на самом деле, я его раскусил.

Я вспомнил мою Марину. Ей 24 года, мы познакомились год назад во время одного из вечеров, на который меня пригласили партнёры. Знакомые сказали, что она манекенщица. Когда я её увидел, то сразу же решил, что она будет моей. И это оказалось несложно, всё по стандартной схеме – украшения, рестораны, две соболиные шубки… Через месяц она ко мне переселилась. Несколько раз Марина намекала, что хотела бы стать моей женой, но я чётко дал ей понять, что ценю свою свободу и не хочу быть с кем-то связанным. А вдруг через какое-то время она мне наскучит?.. Нет, я не хочу проблем при разводе. Мне хотелось, чтобы она была рядом, и вместе с тем не хотелось связывать себя с ней какими-либо официальными обязательствами. Так мне было удобно. Я был совершенно уверен в том, что она никуда от меня не денется.

Впрочем, если говорить честно, несколько раз у меня тоже появлялись мысли, что, может, мне следует уже на ком-то остановиться, например, на той же Марине, в принципе она во всём меня устраивает, но после этих мыслей мне становилось страшно. А что, если я найду кого-то лучше? Нет, уж лучше пусть будет так, как есть. Так мне комфортнее. В любом случае никогда не поздно согласиться взять её в жёны.

И вот, вспоминая свою стройную ухоженную Марину, а затем жену Юры, я аж содрогнулся.

Не знаю, что с ним случилось, но я просто уверен, что он так изменился не от хорошей жизни. Бросить всё и уехать в деревню может только сломленный человек. Его однозначно что-то сломило.

Ну, это его выбор, мне-то ещё и лучше, что прогнозы преподавателей оказались ошибочными…

Вечером мы с Мариной отправились в ресторан, и я начисто забыл о неудачнике Стрелкове.

На следующий день я проснулся в прекрасном настроении, во мне была небывалая лёгкость и ясность сознания, казалось, что жизнь прекрасна, я всех любил, хотелось всех обнимать и расцеловывать. Сегодня меня ожидает главная сделка всей моей жизни, сегодня я получу участок, благодаря которому стану невероятно богат! Я был счастлив!

Марина ещё спала. Я решил её не будить. Тихо поднялся с постели, прикрыл за собой дверь и стал собираться на встречу. Вскоре я стоял у зеркала и внимательно себя рассматривал. На мне был синий элегантный костюм, подчёркивающий стройную фигуру, которой я гордился и на поддержание которой тратил много времени в тренажёрном зале. Я был всю жизнь стройный и всегда считал, что моя фигура – это что-то само собой разумеющееся, но как-то раз Марина со смешком заметила, что у меня появляется животик, и мне стало не по себе. В тот момент я впервые осознал, что мне уже сорок два года. Потом я заметил, что у меня в волосах что-то блестит, и стало ещё страшнее. Мне было страшно оттого, что я обрюзгну, как остальные мужики, и молодые девушки начнут с усмешкой называть меня папиком, а мне этого не хотелось, хотелось чувствовать себя с ними наравне, как это было всю жизнь. С тех пор я начал усиленно заниматься в тренажёрном зале и маниакально следить за своей внешностью. Естественно, никто о моих внутренних переживаниях не знал, и эти страхи были известны только мне.

Я взял портфель с документами, вышел из квартиры и уже через десять минут ехал по направлению к своему счастью. Интересующий меня земельный участок располагался на выезде из города, мы планировали ещё раз его осмотреть, а затем совершить сделку.

Я с наслаждением предвкушал великое мгновение, когда возьму ручку, подпишу договор купли-продажи и стану полноправным владельцем участка.

Машина мягко скользила по трассе, было начало сентября, воздух был свежий и ободряющий.

До назначенного места оставалось проделать всего несколько километров, как вдруг зазвонил телефон. Не останавливая машину, я взял трубку. На дисплее был незнакомый номер.

– Я слушаю, – сказал я.

– Доброе утро. Я разговариваю с Новицким Андреем Ивановичем?

– Да, это я.

– Вас беспокоит Алла Невзорова, секретарь Карабаева Виктора Эдуардовича.

Я насторожился.

– Я должна вам сообщить, что, к сожалению, назначенная на сегодня сделка не состоится.

– В смысле – не состоится? – не понял я. – Что это значит? Почему не состоится? Она что, переносится?

– Нет, сделка отменяется вообще. Возникли новые обстоятельства, препятствующие её совершению.

– Какие ещё обстоятельства?! – повысил я голос и от нервов ещё сильнее надавил на газ. – Мы же вчера обо всём договорились! Карабаев согласился продать мне этот участок!

– К сожалению, это вся информация, всего доброго. – Секретарь положила трубку.

Меня бросило в жар. Задрожали руки. Стало противно и душно.

Я набрал номер юриста.

– Олег! – едва услышав его голос, закричал я в трубку.

– Я уже знаю! – перебил он меня. – Наш участок перекупили! Лаврентьев предложил Карабаеву цену наполовину больше!

Я уже говорил, Лаврентьев – это мой главный конкурент в нашем городе.

– Лаврентьев?! Но как он сумел? Откуда он узнал, что я собираюсь купить эту землю?

– Кто-то слил ему информацию!

– Но мы же вчера уже обо всём договорились!

– Договор на словах ничего не значит! Лаврентьев заплатил Карабаеву больше, и он согласился. Я же тебе говорил, что не надо было сбивать цену! Не надо было жадничать! Сбил ты цену, ну что из этого выгадал? Что?

– Я дам ещё больше, чем Лаврентьев! Уговори их!

– Ничего не получится, сделка уже состоялась!

– Да сделай же ты что-нибудь! За что я плачу тебе деньги! – заорал я и от злости швырнул телефон.

Я был вне себя от бешенства, даже костюм перекосился.

Внутри меня всё клокотало, сердце стучало как сумасшедшее.

Этого не может быть. Мой участок перекупили. Мои мечты так и останутся мечтами. Никакого торгового центра не будет. Это невероятно.

Внезапно я ощутил резкую боль, как будто в грудной клетке что-то разорвалось. У меня потемнело в глазах, и я потерял сознание.

Но перед тем как отключиться, успел заметить, что моя машина вылетела на встречную полосу прямо навстречу грузовику, послышался чудовищный скрип, и я ощутил страшный удар.

И уже после этого моё сознание куда-то провалилось.