Текст книги "Джейн Остен расследует убийство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dzheyn-osten-rassleduet-ubiystvo-294770.jpg)
Автор книги: Джессика Булл
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Глава пятая
С тяжелым сердцем Джейн стоит у окна семейной гостиной в ожидании возвращения отца из тюрьмы Уинчестера. Последние пару ночей, с момента ареста Джорджи, образ брата, закованного в ножные кандалы, не давал ей покоя. От бесконечных переживаний у нее щиплет глаза и болит горло.
Как-то раз в детстве Джейн спросила отца, почему Джорджи не похож на других детей их семьи. Мистер Остен нахмурился и твердо заявил, что Джорджи родился именно таким, каким его задумал Бог, и Джейн не пристало подвергать сомнению замысел Божий. Джейн сердито и раздраженно напомнила, что Джорджи не умеет формулировать мысли словами. Мистер Остен покорно вздохнул. «Да, но у нас есть одно утешение. В своей вечной невинности Джорджи не может быть плохим или испорченным ребенком».
Когда мистер Крейвен спросил Джейн, узнала ли она ожерелье и кому оно принадлежало, ей и в голову не пришло солгать. Теперь она сделает все, что в ее силах, чтобы вызволить брата.
Как только Генри получил сообщение от отца, он попросил у своего командира отпуск и проделал весь путь домой из Оксфорда одним махом. По прибытии его скакун, огромный пегий жеребец по кличке Северус, бедняжка, выглядел полумертвым. Теперь Генри не может усидеть на месте. Сбросив жакет, он расхаживает взад-вперед перед камином, протаптывая дорожку на и без того потертом ковре. Высокий Джеймс в темном облачении священника неподвижно стоит у камина. Сидящая за столом миссис Остен обхватила себя руками и смотрит на потрескивающие языки пламени, словно они могут помочь решить ее проблемы. Анна, лишенная внимания, вопит и колотит кулачками по своему высокому стулу.
Наконец, когда холод начинает пробирать Джейн до костей, а белое небо по краям окрашивается в лавандовый цвет, на дороге показывается мистер Остен. Он едет на своем верном скакуне с видом приговоренного к смерти человека.
Миссис Остен набрасывается на мужа, как только тот входит в дверь.
– Как наш мальчик? Он ест? Он спал? Скажи мне честно! – Она стаскивает с мужа пальто и бросает его Салли.
Горничная смахивает мелкую пыль снежинок, затем вешает тяжелое шерстяное пальто сушиться на вешалку у камина. Салли еще не прослужила у Остенов и года, но на ее лице написано отчаяние.
– Он смущен, напуган, раздосадован тем, что его держат взаперти. – Мистер Остен выглядит на десять лет старше, чем был, когда уезжал. Его спина сутулится, а вертикальные морщины на щеках стали еще глубже. – Они не согласились выпустить его под залог, но я договорился, чтобы он с Джеком поселился у начальника тюрьмы в доме, пристроенном к самой тюрьме. Его жена будет готовить еду и заботиться о них обоих.
– Мы не можем позволить Джеку остаться с ним, – говорит миссис Остен. – Мы просим слишком многого. Кто-то из нас должен его заменить.
Генри и Джеймс обмениваются многозначительными взглядами. Джейн точно знает, о чем они думают. Фрэнк и Чарльз находятся на другом конце света. Недди не может рисковать, втягивая свою благодетельницу в скандал. Генри призван в армию, а Джеймсу нужно думать о своей пастве, не говоря уже о лишившейся матери Анне. Ни один из братьев Джорджи не имеет возможности отправиться с ним в тюрьму.
– Полагаю, мы могли бы послать Джейн. – Миссис Остен указывает на свою ненужную дочь. – Не похоже, что она занята здесь чем-то жизненно важным.
– Мы не отправим туда Джейн! – Мистер Остен краснеет. – Присматривать за Джорджем – это прямая обязанность Джека, и так было всегда. Он сам настаивал на том, чтобы остаться. Если мы уволим его, бедный парень подумает, что мы каким-то образом виним его за то, что он позволил Джорджи попасть в эту передрягу.
Джеймс хватается за массивную дубовую балку, которая тянется поперек кирпичного камина, образуя каминную полку в деревенском стиле.
– Они же не могут всерьез думать, что наш Джордж способен отнять чью-то жизнь?
Джейн делает шаг вперед, обходя отца.
– И у него наверняка есть алиби. Его никогда не оставляют в одиночестве.
Мистер Остен проводит ладонью по усталому лицу.
– Обычно нет… Но именно в тот вечер Джек бегал по поручениям, когда госпожу Калхэм вызвали помогать на внезапных родах. Очевидно, близнецы появились раньше срока. Джорджи уже спал, устав после долгой прогулки и набив желудок кексом. – Он глухо смеется. – Поэтому госпожа Калхэм сочла безопасным оставить его на несколько часов.
– Ясно, – отвечает Джеймс. – Но это не значит, что его можно обвинить в убийстве.
Мистер Остен плюхается в потрепанное кожаное кресло у камина.
– Нет, но ему и не предъявили обвинения в убийстве.
В груди Джейн зарождается огонек надежды. Мистер Крейвен, должно быть, понял, что все это – ужасное недоразумение, и в настоящее время занимается освобождением Джорджи.
– Его отправили за решетку за кражу ожерелья, – продолжает мистер Остен. – И поскольку оно явно находилось у него…
Миссис Остен издает сдавленный крик. Джейн зажмуривает глаза, чтобы сдержать слезы. Похищение любого предмета стоимостью более двенадцати пенсов рассматривается как крупная кража – преступление, караемое смертной казнью. Иногда сочувствующие присяжные могут намеренно обесценить украденное на несколько пенсов или даже шиллингов, чтобы избавить обвиняемого от смерти. Но золотое ожерелье мадам Рено с множеством мелких жемчужин будет стоить как небольшое состояние – несколько сотен фунтов. Судья никогда бы не позволил присяжным лжесвидетельствовать, грубо обесценивая такой пункт. Если Джорджи признают виновным, его могут повесить за это преступление.
– Что же нам делать? – Джеймс кладет обе ладони на каминную полку, руки у него трясутся.
– Найдем адвоката, который будет защищать его. Соберем как можно больше свидетелей, чтобы подтвердить его покладистый характер… – Мистер Остен умолкает, но рот его остается открытым.
Джейн осторожно кладет руку на плечо матери:
– Разве мы не должны рассказать о трудностях Джорджи? Было бы несправедливо заставить его предстать перед судом.
Генри складывает руки на груди.
– Ты имеешь в виду, объявить его сумасшедшим?
Мистер Остен хмурится.
– Нет, тогда они признают его виновным по умолчанию и запрут в психушке. Если б ты знала, на что похожи такие места, Джейн, ты бы этого не предлагала. Зверь в зверинце вызвал бы больше сострадания. – Его голос звучит все громче и настойчивее: – Кроме того, Джорджи не сумасшедший. Он отличает добро от зла. Со дня своего рождения, несмотря на многочисленные трудности, он всеми силами старался жить настолько достойно, насколько это возможно. И я не признаю своего сына виновным. Ни сейчас, ни когда-либо еще.
Джейн прижимается к матери, пока миссис Остен глотает рыдания. Генри ударяет кулаком по стене и сбивает набок вышитую крестиком картину, оставляя след на штукатурке.
– Если бы только он мог сказать нам, где нашел эту чертову безделушку!
Картину вышивала Кассандра. Джейн более чем искусно обращается с иголкой и ниткой, но какой смысл вышивать слова, когда писать ручкой и чернилами намного быстрее? Под алфавитом и рядом цифр ее сестра вышила крестиком: «Уповай на Господа всем сердцем твоим и не полагайся на собственное разумение».
Джейн жалеет, что Генри не проломил кулаком эти строки.
– Но нашел ли Джорджи ожерелье? – спрашивает она. – Что, если кто-то, возможно убийца, дал ему его, чтобы сбить полицию со следа?
Желудок Джейн сжимается при осознании того, что кто-то, возможно, намеренно подверг Джорджи опасности.
Генри обхватывает себя за локти.
– Вообще-то это хорошая мысль. Все знают, что наш Джорджи достаточно простодушен, чтобы принять такой подарок без подозрений. И, конечно, он не смог бы объяснить, откуда у него это.
Мистер Остен закрывает глаза и качает головой:
– Мы с Джеком пытались убедить его рассказать подробнее, но это лишь огорчило его еще больше.
Анна издает пронзительный крик. Джейн оставляет мать, чтобы взять ребенка на руки. Анна напрягает все свое маленькое тельце, так что Джейн приходится выпутывать из стульчика ее пухлые бедра и растопыренные пальцы ног. Ее пушистые волосы пахнут теплым молоком и домом.
– Когда его будут судить?
Под глазами мистера Остена залегли черные тени, и его голос звучит серьезно.
– Следующее заседание суда присяжных назначено на первую неделю февраля.
Джейн пытается сглотнуть, но ощущение такое, будто в горле застрял большой камень. Если Остены хотят спасти жизнь Джорджи, у них на это есть всего семь недель. Серьезные преступления, такие как кража, рассматриваются только раз в год, когда судья приезжает в Уинчестер и назначает присяжных из двенадцати человек. В течение двух-трех дней они заслушивают накопившиеся дела и опустошают тюрьму. Тех, кого признают виновными, выводят из зала суда и вешают на глазах у глумящейся толпы.
– Нельзя слепо полагаться на закон, надеясь доказать невиновность Джорджи. Мы должны выяснить, что на самом деле произошло с мадам Рено, и доказать это, пока не стало слишком поздно! – заявляет она.
Джеймс и Генри моргают, глядя на нее. Миссис Остен сжимает в кулаках промокший носовой платок. Джейн видит по их страдальческим выражениям лиц, что агония из-за затруднительного положения Джорджи затуманила их обычно острый как бритва разум. Они похожи на оглушенных мышей, спасенных от кошки, но слишком ошеломленных, чтобы сбежать.
– Эта бедная женщина. – Мистер Остен глубоко вздыхает. – Я вызвался похоронить ее, прежде чем все это случилось с Джорджем. Отданы ли распоряжения выкопать могилу? В такой мороз это будет трудной задачей.
– Все сделано, отец, – кивает Джеймс.
– Почему ты хоронишь ее? – удивляется Джейн. – Церковь в Эше находится в двух шагах от Дин-хауса.
Миссис Остен часто жалуется, что ее муж слишком услужлив. Он относится к тому типу священнослужителей, которые возвращают шесть пенсов молодой матери после того, как воцерковят ее, и крестят внебрачного ребенка, не выпытывая подробностей об отсутствующем отце. Джейн любит отца еще больше за его добросердечие и подозревает, что втайне мать тоже любит его за это.
Мистер Остен разводит руками:
– Достопочтенному мистеру Лефрою, похоже, не хотелось, поэтому я предложил свои услуги. Я не думал, что Харкорты захотят, чтобы напоминание об инциденте появилось у них на пороге.
Джейн вздрагивает при упоминании дяди Тома. Во всем ужасе, связанном с тюремным заключением Джорджи, она едва заметила, что Том до сих пор не нанес ей визит. Нужно отправить ему послание. Сейчас, как никогда, ей нужна его помощь.
– Ты уверен, что все еще хочешь провести службу? – спрашивает Генри.
– А почему нет? – Мистер Остен оглядывает комнату. Отказ похоронить мадам Рено сейчас означал бы, что семье есть чего стыдиться, и лишь усилил бы подозрения относительно преступления Джорджи. – Несчастная женщина должна быть похоронена. Это не ее вина, что наш Джордж каким-то образом впутался в ее дело.
– Это очень по-христиански с твоей стороны, мой дорогой. – Миссис Остен забирает у Салли просторный халат и шапочку своего мужа и устало протягивает их ему. Горничная подходит к буфету за бокалом портвейна.
– Я так и думал, пока сэр Джон не предложил оплатить все приготовления. – Мистер Остен встает, чтобы просунуть длинные худые руки в свободные рукава халата, и поправляет шапочку на белоснежных волосах. Усевшись, он берет бокал у Салли, кивает ей в знак благодарности и делает глоток.
– Неужели? Но с чего бы Харкортам платить? – Генри останавливается, давая ковру передышку. Когда-то тот был ярко-красным, расшитым индийскими узорами. Теперь ковер приобрел цвет выгоревшего на солнце коралла со слабыми следами выцветших геометрических линий.
Мистер Остен пожимает плечами:
– Полагаю, сэр Джон чувствует некоторую ответственность за нее. В конце концов, она умерла в его доме.
Джейн морщится от того, как небрежно мужчины согласовали между собой детали похорон мадам Рено. Как будто труп модистки – это вынужденное неудобство, а не останки человека, который заслуживает того, чтобы его похоронили с христианской торжественностью. Она покачивает Анну на руках. Глаза малышки закрываются, но каждый раз, стоит векам сомкнуться, она снова просыпается.
– А как же ее родные? Они не хотят, чтобы ее похоронили поближе к ним, в Бейзингстоке?
– Боюсь, никто не объявился. – Мистер Остен морщит свой и без того изрезанный глубокими морщинами лоб. – Во всяком случае, пока. Я договорился об уведомлении в местной газете. Возможно, кто-нибудь из ее знакомых увидит его.
Джейн крепче прижимает Анну к себе. Она представляет месье Рено, переживающего из-за пропажи беременной жены, а затем читающего подробности ее жестокого убийства в «Хэмпшир кроникл». Какой ужасный способ получения новостей! Возможно, он даже не говорит по-английски. Возможно, именно поэтому эта история до него еще не дошла. Возможно, Рено только недавно прибыли в Англию. Месье Рено, возможно, полагался на свою жену, которая переводила для него. Пожалуйста, Боже, пусть кто-нибудь сообщит ему об этом перед похоронами, чтобы он мог в последний раз попрощаться со своей женой и нерожденным ребенком!
– Это напомнило мне. – Мистер Остен указывает на свое пальто на вешалке, с которого на плитки пола капает растаявший снег. – На обратном пути я заехал в «Уитшиф Инн» и забрал почту.
Генри роется в карманах, достает горсть писем и распределяет их по собравшимся в комнате. Одно адресовано Джейн. Узнав витиеватый почерк, Джейн усаживает Анну на бедро и зажимает письмо зубами, свободной рукой вскрывая печать.
– От кузины Элизы[23]23
Элиза Капо, графиня де Фейлид, урожденная Элиза Хэнкок (1761–1813) – двоюродная сестра, а позже и невестка Джейн Остен после того, как она вышла замуж за Генри Остена. Считается, что Элиза была вдохновительницей для ряда произведений Остен, таких как «Любовь и дружба», «Леди Сьюзан», «Мэнсфилд-парк». Возможно, с нее был списан персонаж Мэри Кроуфорд из романа «Мэнсфилд-парк».
[Закрыть].
– Элизы?! – одновременно переспрашивают Джеймс и Генри. Оба выпрямляют спины.
Элиза де Фейлид – дочь покойной сестры мистера Остена, тети Филы. После смерти мужа, французского дворянина, казненного новым режимом, Элиза живет у друзей в Нортумберленде. Джейн странно представлять свою общительную кузину в трауре. Элиза всегда веселая, независимо от того, как жизнь пытается сделать ее печальной.
– Она пишет, что отчаянно хочет встретить Рождество с родными, и нам следует ожидать ее здесь, в Стивентоне, двадцатого декабря. – Джейн читает письмо вслух, в то время как Анна хватает бумагу и тянет в рот.
Джеймс разглаживает потертые манжеты рукавов своей рубашки.
– Но до этого осталось меньше недели!
Миссис Остен поднимается со стула, упирая кулаки в тонкую талию.
– Слишком поздно ее отговаривать. К тому времени, как наше письмо достигнет Нортумберленда, она уже уедет. Не то чтобы она позволила нам отговорить ее. Если б Элиза знала, что Джорджи в беде, она бы все равно настояла на приезде, чтобы сделать все возможное, чтобы помочь. Джейн, пойдем со мной. Нужно проветрить постельное белье и прибраться в гостевой спальне.
Джейн передает Анну в протянутые руки Джеймса. Он прижимает маленькую дочь к груди, а Джейн сжимает ее похожее на сосиску запястье и отрывает крошечные пальчики племянницы от письма.
Ее настроение поднимается при мысли о компании Элизы. Дерзкая кузина Джейн спаслась от восстания во Франции, пережила бунт на Маунт-стрит в Лондоне и даже одолела разбойника с большой дороги. Если кто и знает, как приступить к раскрытию убийства, так это Элиза.
Глава шестая
16 декабря 1795 года Джейн исполнилось двадцать лет. Том до сих пор не появился, но Джейн сохраняет оптимизм, поскольку напросилась на обед к своей дорогой подруге и тете Тома, миссис Лефрой. Джейн подозревает, что Том считает бестактным просить ее руки у отца, в то время как судьба Джорджи висит на волоске. Тем не менее он мог бы объявить о своих намерениях самой Джейн, тем более что сегодня ее день рождения. Скандал с арестом Джорджи не может отпугнуть его, Том – верный человек. По крайней мере, Джейн на это надеется.
Соответственно, Джейн одевается с особой тщательностью. Она терпит ужасные щипцы для завивки, вместо того чтобы полагаться на естественную красоту своих волнистых волос, и разрешает себе одолжить из гардероба Кассандры платье василькового цвета. У Джейн есть собственное платье, сшитое из того же отреза хлопка, но, поскольку она не так тщательно ухаживала за ним, ткань выцвела.
В семейной гостиной Остенов мать и отец в халатах и чепцах сидят за накрытым скатертью столом. Краснощекая Анна в детском стульчике грызет свой пухлый кулачок, а Джеймс устроился на корточках перед камином с кусочком хлеба на вилке для поджаривания. По дому священника пробегает холодок, несмотря на пламя в камине.
– С днем рождения, дорогая! – Миссис Остен натужно улыбается, обнажая зубы, но не поднимая уголки рта вверх.
– Спасибо, мама. – Джейн садится и наливает себе чашку чая: черного, но, увы, без сахара. В центре стола лежит большой сверток, завернутый в коричневую бумагу. Только Джейн испытывает не радость, а чувство вины. Как родители могут праздновать день ее рождения, когда жизнь еще одного из их детей по-прежнему остается в опасности? – Но вам не следовало этого делать. Не в нынешних обстоятельствах.
Мистер Остен выглядывает из-за газеты, направляя взгляд на сверток.
– Он уже давно был готов. Кроме того, мы должны сохранять привычный образ жизни настолько, насколько это возможно. Господь на небесах знает, что Джорджи невиновен и у нашей семьи нет причин стыдиться за него. По возможности придерживаться нашей обычной рутины – единственный способ пережить эти неприятности.
В прошлом Джейн была виновата в том, что считала своих родителей бессердечными из-за их стойкости перед лицом трудностей. Теперь она симпатизирует их прагматизму. Постоянный страх за судьбу брата тяжелым камнем давит ей на грудь, но плачем и причитаниями в спальне весь день напролет она не спасет Джорджи. Она должна сохранять хладнокровие, если хочет поймать убийцу.
– Полагаю, ты прав.
Джеймс снимает тост с вилки, обжигая руку о хлеб, когда кладет его на тарелку.
– Ой! – Он дует на кончики пальцев и трясет ладонью. – Не хочешь открыть свой подарок, Джейн? Обычно ты не такая сдержанная.
Джейн отодвигает чай и подтягивает к себе сверток.
– Ну, я уже почти взрослая женщина. Самое утонченное и благородное создание. Еще год, и я достигну совершеннолетия.
Подарок тяжелый. Хотелось бы надеяться, что это не пяльцы для вышивания или подобная ерунда. Девушка аккуратно развязывает бечевку и разворачивает бумагу, стараясь не порвать ее, – даже коричневая бумага стоит немалых денег, и Джейн никогда не упускает возможности использовать ее повторно.
В свертке она находит деревянную коробочку, покрытую лаком и слишком изящную, чтобы предназначаться только для хранения чего-либо. Крышка крепится на петлях. С обеих сторон шкатулки есть латунные ручки, а запирающий механизм выполнен в форме ромба. Джейн открывает коробочку, как книгу. Детали клиновидной формы образуют наклон – наклон для письма.
Джейн прикрывает рот рукой. Коробка превратилась в переносной письменный столик, обитый темно-зеленой кожей.
– Ну что, – говорит мистер Остен, – нравится?
Девушка качает головой, не веря в заботливость своего дорогого отца, не говоря уже о его щедрости.
– Больше, чем я могу выразить словами.
Во время поездок в гости к многочисленной родне Остенов Джейн с завистью смотрела на джентльменов, пользующихся в обеденных залах постоялых дворов переносными письменными столами. Она мечтала иметь собственный столик с тех самых пор, как впервые увидела такой. Внутри коробки есть несколько отделений, в которых находится маленькая стеклянная баночка с чернилами, миниатюрный серебряный горшочек с присыпкой, нарезанные листы бумаги и даже перочинный нож для заточки пера.
Отец Джейн не просто подарил ей деревянную шкатулку. Это возможность носить с собой все необходимое для написания историй, куда бы она ни отправилась, надежно запирая свои идеи до тех пор, пока не наступит пора ими поделиться с миром.
Миссис Остен доливает в заварочный чайник кипяток из медного чайника.
– Мы подумали, ты могла бы хранить там рукопись о леди Сьюзан. Тогда у тебя не будет оправдания не закончить ее, куда бы тебя ни занесла судьба. Одному Господу известно, куда лежит твой путь.
– Святый Боже! – Резко выставив локти в стороны, мистер Остен встряхивает страницы газеты.
В одном из внутренних отделений Джейн нашла два маленьких ключа и была слишком занята запиранием и отпиранием маленького ящика своего нового письменного стола, чтобы спросить отца, почему он ругается. Держась за латунную ручку, она выдвигала и задвигала ящик, то и дело заглядывая внутрь, как будто там магическим образом может что-то появиться.
– Что такое, дорогой? – Миссис Остен дует на горячий рисовый пудинг в деревянной миске Анны.
– Пишут о мадам Рено – новость о ее кончине попала в «Таймс».
– О, Боже милостивый! – Джеймс застыл, занеся над хлебом нож для масла. – Там ведь не упомянули Джорджи и ожерелье?
Трудно понять, как кто-либо, знакомый с Джорджи, может поверить, что он способен причинить вред мадам Рено, но в недобросовестных руках лондонской прессы он превратится в монстра.
Мистер Остен вчитывается в статью.
– Нет, никаких имен не называли. Статью разместили на страницах светской хроники и посвятили тому, как ужасающее обнаружение ограбленной и убитой женщины омрачило помолвку будущего баронета и наследницы хлопчатобумажной фабрики. Все, конечно, поймут, о ком это. Сэр Джон будет плеваться ядом.
– Как и миссис Риверс. – Утонченные черты лица миссис Остен приобрели измученный вид, а под ее обычно сияющими глазами залегли темные круги. – Не совсем то вхождение в высшее общество, на которое она рассчитывала.
Она протягивает Анне чашку теплого молока. Малышка хватает бабушку за запястье, и молоко расплескивается по столу.
Джейн обвивает рукой свой письменный набор и придвигает его поближе к себе.
– Если это напечатали в газете, им следовало бы привлечь свидетелей, а не публиковать подробности смерти мадам Рено ради подогревания интереса читателей. – Она захлопывает крышку шкатулки и запирает ее ключом. – Это приводит в бешенство. Мистер Крейвен неправильно проводит расследование. Ясно, что жертву убили не в результате ограбления. Во всяком случае, не преднамеренного.
– Почему это? – наклоняет голову мистер Остен.
Джейн прижимает ладони к крышке своей шкатулки для письменных принадлежностей, ощущая поверхность гладкого твердого дерева.
– Потому что профессиональный вор носил бы с собой оружие, что-то вроде ножа или пистолета. Ему не пришлось бы пользоваться грелкой для постели из чулана леди Харкорт. Не так ли?
– Это мог быть какой-то авантюрист, – замечает миссис Остен. – Другой торговец, который заметил ожерелье и испытал соблазн, перед которым не смог устоять? Возможно, он пытался незаметно похитить его, но женщина позвала на помощь? Если вор хотел заставить ее замолчать, а не убить, это может объяснить, почему он выбросил улику. Ожерелье было слишком опасно оставлять у себя.
– В этом тоже нет никакого смысла. – Джейн раздражает всеобщая готовность принять мотив преступления за чистую монету. – Почему выбрали именно ее? И почему напали именно в чулане Харкортов, а не где-либо еще?
Миссис Остен вздрагивает, плотнее запахивая халат на плечах.
– Кто знает? Та бедная горничная, о которой ты нам рассказывала. Ей, должно быть, потребовалась целая вечность, чтобы отмыть пятна крови с половиц, не говоря уже о том, чтобы вернуть меди блеск.
Джейн глубоко вздыхает.
– Это просто возмутительно. Должен быть способ, с помощью которого мы сможем установить настоящего преступника. Тогда мистеру Крейвену придется снять обвинения с Джорджи.
Родные смотрят на девушку в потрясенном молчании. Джеймс наклоняется вперед, упираясь локтями в колени.
– Но, Джейн, мы делаем все, что в наших силах. Мы прочесали местность на многие мили вокруг, но пока не нашли никаких следов бродяг. Наверное, они уже покинули графство. Мы должны расширить поиски – привлечь кого-нибудь из землевладельцев Сассекса на случай, если эти негодяи направятся к побережью.
Джейн стискивает зубы. В поместье Харкортов не видели никаких незнакомцев. Почему сэр Джон пытался убедить всех, что они были? У нее растут подозрения относительно мотивов, побудивших его сфабриковать такую историю, и воспоминание о том, как миссис Твистлтон бросилась на защиту баронета, пугает ее еще больше.
– Что ж, если мой самый умный ребенок не может с этим разобраться, на что надеются власти? – Мистер Остен трет глаза.
– Очень любезно с твоей стороны, отец. – Джеймс подпирает подбородок рукой. – Но, признаюсь, это меня озадачило. Преступники не могли полностью замести следы. Ты видел письмо, которое я подготовил для юриста? Недди подтвердил, что он доволен условиями и просит отправлять счета напрямую ему.
Мистер Остен мельком подмигивает Джейн, подбадривая ее разбитое сердце.
– Я видел письмо, Джеймс, спасибо. Я бы сказал, что его можно отправлять.
Джейн уставилась на свои колени, пытаясь скрыть ухмылку. Однажды, когда она была наедине с отцом в его кабинете, он заявил, что с ее стороны очень хитро позволить Джеймсу верить, что он умнее ее, чтобы было легче его дурачить.
Мадам Рено убили около семи часов вечера. Джейн проверила приглашение на бал у Харкортов: гостей ожидали с восьми. Следовательно, убийство произошло в то время, когда поблизости было гораздо меньше людей, чем она первоначально думала – Харкорты, Риверсы, слуги и торговцы. Это значительно сокращает список подозреваемых. Осталось лишь изучить каждого из них и обманом заставить убийцу выдать себя.
От Стивентона до Эша – чуть менее двух миль. Это хорошая прогулка в погожий день, и Джейн совершала ее много раз… правда, никогда раньше поблизости не бродил убийца. Несмотря на решимость не позволить злодею отобрать у нее личную свободу так, как он отнял жизнь мадам Рено, девушка ускоряет шаг и вздрагивает от каждого шороха в живой изгороди. К тому времени, когда она достигает церкви Святого Эндрюса, ее сердце бьется, как у загнанной лани. Не желая выглядеть взволнованной перед своим тайным возлюбленным при первой встрече после их любовного свидания в оранжерее, Джейн заставляет себя неторопливо пройтись по церковному двору, чтобы восстановить дыхание. Надгробия здесь более вычурные, чем у церкви Святого Николая, но покрыты таким же пятнистым лишайником и клубками пушистого зеленого мха.
Миссис Лефрой открывает дверь и высовывает голову в золотом тюрбане наружу, на бледный солнечный свет. Она достигла среднего возраста, но является превосходной наездницей, и физические упражнения поддерживают ее изящную фигуру.
– Входи, Джейн, входи…
Джейн задается вопросом, смогут ли они с Томом когда-нибудь достичь такой же непринужденной атмосферы изысканного гостеприимства, как у его тети и дяди. Она, конечно, на это надеется.
Лефрои улучшили дом во многом таким же образом, как обогатили общество Хэмпшира своим культурным щегольством. Некогда обветшалое здание из красного кирпича теперь может похвастаться элегантным фасадом в палладианском стиле[24]24
Палладианство, или Палладиева архитектура – течение раннего классицизма, обращающееся к традициям античности. Берет свое название от фамилии итальянского архитектора Андреа Палладио (1508–1580).
[Закрыть], а под свежевыкрашенными створчатыми окнами вьется плющ. Джейн переступает порог и следует за хозяйкой, украдкой оглядываясь по сторонам в поисках Тома. На полке для обуви не видно его высоких сапог, как нет и пальто на ряде медных крючков. Миссис Лефрой в роскошном пестром халате идет по узкому коридору в сторону своей лучшей гостиной, которую называет «салоном». Комната оклеена зелеными обоями с имитацией шпалер, обставлена подобием французской мебели и наполнена книжными шкафами.
Отсутствие Тома бросается в глаза.
– Мистер Лефрой не присоединится к нам?
Миссис Лефрой берет корзинку Джейн, чтобы та могла снять плащ и шляпку.
– Джорджа нет дома, он организует помощь бедным на зиму, – отвечает она, имея в виду своего мужа, преподобного Джорджа Лефроя.
– Нет, я имела в виду мистера Тома Лефроя.
– Тома?! – Миссис Лефрой подносит свои длинные белые пальцы к горлу. – С чего бы ему присоединяться к нам?
Джейн опускает голову, чувствуя, как бледнеет ее лицо.
– О, я просто так спросила.
Если Том не поделился новостью об их взаимном увлечении с родными, он не может быть серьезен в своих намерениях по отношению к Джейн. Возможно, он намеренно избегает ее, поэтому ушел, когда увидел, как она приближается к дому, либо потому, что его ужасает перспектива быть связанным с женщиной, брата которой обвинили в крупной краже, либо она ему никогда по-настоящему не нравилась. Джейн хватается за спинку кресла, чтобы не упасть, затем обходит его и плюхается на сиденье.
Миссис Лефрой отворачивается и ставит корзинку Джейн на буфет красного дерева.
– Собираешь терн? Хочешь приготовить настойку для сердца?
– Что? – Джейн морщит нос. – А-а, нет… это для чернил.
– Значит, тебе удается писать? При данных обстоятельствах? – Миссис Лефрой присаживается на краешек шезлонга.
– Нет, не совсем. Но я подумала, что хорошая долгая прогулка на свежем воздухе поможет мне прочистить мозги. – Джейн протягивает замерзшие ноги к огню. Она пыталась продолжить «Леди Сьюзан», но не смогла написать даже записку Кассандре. Она начала письмо своей любимой сестре, но вместо обычного веселого изложения деревенских сплетен обнаружила, что царапает:
«Стивентон, среда, 16 декабря 1795 года
Моя дорогая Кассандра,
кто мог убить несчастную модистку мадам Рено?»
Таким письмо и осталось – всего три строчки. Незаконченное, оно лежит на зеленой кожаной крышке ее переносного письменного стола, дома, на комоде. Рядом с письмом на деревянной подставке, которую Фрэнк вырезал для Джейн, выставлена соломенная шляпка, купленная у мадам Рено. К зеркалу прислонено напечатанное на жестком пергаменте приглашение на злополучный бал у Харкортов.
– Это, должно быть, ужасно для всех вас. – Миссис Лефрой похлопывает Джейн по руке. – Мой муж уже вызвался выступить в качестве свидетеля в защиту Джорджи, но ты обязательно дай мне знать, если мы еще чем-нибудь можем помочь.
– Спасибо, я так и сделаю. – Глядя на дубовую каминную полку, Джейн заставляет губы изобразить подобие улыбки. По периметру полки вырезаны виноградные лозы и этрусские вазы. Медные часы в виде кареты отсчитывают время.
Комната наполняется сильным ароматом кофе, когда горничная вносит на подносе расписанный цветами стаффордширский кофейник и ставит его на приставной столик. Миссис Лефрой закрывает глаза, вдыхая аромат.
– Твоя бедная мама. Как она справляется?
– Даже не знаю. Похоже, она держится бодро.
Раньше Джейн думала, что ее родители невосприимчивы к нескончаемой череде несчастий, которые постоянно обрушивались на них. Несмотря на все неудачи – болезни и тяжелые утраты в большой семье, происшествия на ферме и постоянные усилия заработать достаточно денег для покрытия расходов, – родители всегда пребывали в хорошем настроении. Теперь Джейн видит их огорчение из-за Джорджи, запечатленное на лицах и в медленной походке. Пускай их стоицизм не знает границ, но годы берут свое.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?