Текст книги "Сердце в осколках"

Глава 32

В больнице меня довольно быстро привели в чувство. Диагноз: сотрясение и порванная носовая перегородка. Мелкие ссадины и ушибы можно не считать.

Состояние отвратительное, от лекарств закрываются глаза, но заснуть не дают. Ко мне прямо в палату пришел полицейский. Стал задавать вопросы.

А что я могу ответить, если ничего не видела? Рассказала, как все случилось. Узнала, что тот, кто сбил меня, с места аварии скрылся. Найти мопед по описанию, да еще и без номеров, которые там совершенно законно не предусмотрены, практически невозможно. Если только случайно где-то всплывет.

– Я предлагаю упростить всем жизнь, – говорит полицейский. – Напишем, что ты упала с велосипеда и все. Тебя дергать никто не будет, а у нас одним висяком меньше. Можно оформить все как есть, но я тебя уверяю, нервов помотают знатно, а в итоге скорее всего не найдут. Он его разберет и продаст. Или в поселок к родственникам в гараж отгонит.

– Я понимаю, – киваю ему.

Правда понимаю. Это машину спрятать в городе сложнее. Там документы, номера и прочее. Но даже их находят не сразу. А мопед, да еще и в городе, где дворами ночью можно легко уйти на трассу и правда в любой поселок. Месяцами будут искать.

– Ты согласна на такой вариант?

– Да согласна я, согласна, – устало закрываю глаза. – Оформляйте.

Он долго заполнял свои бумажки. Дал мне прочитать. Перед глазами все плывет, меня сильно тошнит, но я все же вчиталась в текст, прежде чем поставить подпись. Упала с велосипеда… до сотрясения! Смешно, но все это так на меня похоже. Вечно встреваю в какие-то неприятности.

Когда блюститель правопорядка наконец исчез я выпросила у медсестры две минуты телефонного разговора. Она проворчала, что нельзя с сотрясением, но я должна убедиться, что дома все нормально.

С первого гудка Тим принял вызов.

– Как ты? – с тревогой в голосе.

– Живая. У вас все нормально? Девчонок не напугал, надеюсь? – слабо улыбаюсь и тут же морщусь от боли.

– Я мать вызвал. Она утром приедет, и я сразу к тебе. Что привезти?

– Одежду чистую, кружку, ложку и зарядку от телефона. Он до утра не доживет. Все, Тим, я спать. Глаза закрываются.

Не дожидаясь ответа так и заснула с трубкой в руке. Медсестра будила пару раз. Делали еще укол и поменяли капельницу. Утром, к обходу ясности в голове стало немного больше, главное ей не двигать.

Познакомилась с лечащим врачом. Веселый молодой мужчина посмеялся над протоколом, рассказал про постельный режим и назначенное лечение. Десять дней мне вставать нельзя вообще и сколько находиться здесь после того, как разрешат подняться на ноги, пока неизвестно.

Как Тим там справится с девчонками сам? Я больше за это переживаю, чем за себя. У них же школа, уроки, кружки, а у него работа и еще наш магазин. Ладно, последний можно закрыть на время, но это удар по заработку. Аренду помещения и коммунальные платежи ведь никто не отменял.

Голова разболелась от этих мыслей. Схватилась за мобильник, чтобы отвлечься. А его мало того, что нельзя, так он еще и разрядился. Лежу, пялюсь в потолок и слушаю, как сплетничают бабушки на двух соседних кроватях.

– Ну ты даешь, – улыбаясь в палату вошел Тим. – Ни на минуту нельзя оставить. Привет, родная, – прижался теплыми губами к моему лбу.

В губы не дала целовать. Заденет нос, опять будет больно. Страшно представить, как я сейчас выгляжу. Даже не глядя в зеркало, чувствую, как лицо отекло.

– Как девчонки? – первым делом интересуюсь у мужа.

– Да нормально все с ними. Ты за нас не переживай. Мы разберемся. Тебе нужна отдельная палата? – осматривает моих соседок по койке.

– Нет. Я там одна с ума сойду. Тут в потолок смотреть веселее, – глажу его по руке.

И еще минут пятнадцать рассказываю, где у детей лежат чистые носки и колготки, где школьная форма, расписание занятий. Муж только вздыхает, послушно слушает и гладит меня по волосам.

– Лин, ты вот прям совсем в меня не веришь, да? Все будет нормально. Я тебе обещаю.

– Ты, если что, можешь Вику попросить, она поможет…

– Лина!

– Извини, просто вы так надолго одни никогда не оставались, – рисую пальчиком на его джинсах. Темные полоски хаотичного узора проявляются и исчезают без следа.

Тим сходил, познакомился и сам поговорил с врачом. Узнал, что мне можно, что нельзя, какие прогнозы на выздоровление, нужны ли лекарства. Мне приятна его забота. И тепло в любимых зеленых глазах родное и настоящее.

Муж уезжает и вечером они вместе звонят мне. Болтаю с дочками, еще сотню раз интересуюсь у мужа, точно ли они там еще не спалили дом и сделали все уроки. Сама себе говорю, что здесь то уж точно надо ему довериться, но переживать за них за всех от этого меньше не получается.

На следующий день ко мне приехала бабушка. Вот где удивлению нет предела. Оказалось, ей позвонил Тим. Рассказал версию от полицейских, и она тоже надо мной посмеялась.

– Вот и понесло же тебя, – качает головой. – Куда полезла? Не маленькая ведь уже.

– Да ладно тебе, – подмигиваю ей. – В твоем возрасте женщины тоже на велосипедах гоняют.

– Лин, мать Настю у меня забирает, – вдруг резко меняется ее настроение и глаза становятся влажными. – Ну куда? Вот скажи мне? Там ведь чужие для нее все. Ни друзей, ни ее гимнастики больше не будет. Что она там будет делать? Смотреть, как отец пьет все время и мать колотит?

– Твою ж… – выдыхаю и приподнимаюсь на локтях.

Голова тут же кружится. Пережидаю приступ тошноты. Сажусь и крепко обнимаю женщину, что несмотря на все трудности, вырастила меня.

– Сначала квартиру поделили, – всхлипывает бабушка. – Уехали. Да хрен бы с ними. Пусть валят. Но девочку то куда? Они же жизнь ей сломают, Лин.

И сделать мы ничего не можем. Настя несовершеннолетняя, решения сама принимать не может, а нас никто не слушает. Это решение ее родителей.

Этим же вечером я пытаюсь связаться с матерью. Международный номер отвечает мне лишь короткими гудками. Со мной опять не желают общаться.

Пишу смс: «Я попала в больницу. Перезвони»

И вот, трубка вздрагивает вибрацией.

Сухой разговор из серии:

« —Как дела?

– Все нормально.»

Пытаюсь уговорить оставить сестру здесь. У Настёнки хорошие перспективы на спортивном поприще. Есть шанс окончить школу олимпийского резерва, льготно поступить в колледж и работать тренером. Это хорошо. Это ее стабильное будущее.

Разговор ни к чему не привел.

«Папа хочет, чтобы дочь жила с ним» – так мне сказали.

Ну раз «Папа» хочет!

Медсестра снова ругается на меня из-за телефона, а я звоню своим, потом бабушке и Насте. Сестренка не хочет уезжать. Под конец разговора она вообще разревелась в трубку. Договорились, что завтра приедет ко мне вместе с бабушкой и мы еще подумаем, что с этим можно сделать.

***

Сделать мы ничего не смогли. Родители приняли решение. Осталось оформить сестре загранпаспорт и ее от нас увезут.

На фоне происходящего у бабушки обострился сахарный диабет. От постоянной нервотрепки она стала срываться с диеты, забывает вовремя принимать таблетки.

Она все время плачет. Звонит мне вечерами и со слезами выплескивает все накопившиеся переживания. Слушаю, поддерживаю, насколько это возможно. Придумываю всякую ерунду, чтобы ее успокоить. Говорю, мол для себя поживешь, отдохнешь от нас всех. Только понимаю, что это полный бред. Это не работает. Бабушка привыкла, что рядом с ней всегда кто-то есть. Настю мы вырастили с первых дней жизни. Сейчас ее у нас просто забирают.

Блин!

Да это, как если бы взяли и забрали моего ребенка!

Только она бабушка, а я сестра. Мать нам так и сказала: «У нее есть родители. Она должна жить с ними».

Тим дома просто зашивается. Убеждает меня, что все нормально, но я по нему прекрасно вижу, что он ничего не успевает. Сегодня муж приехал ко мне в толстовке наизнанку. Он так замотался, что даже не заметил этого.

– Давай я вернусь домой, – предлагаю ему. – Напишу отказ от госпитализации и буду лежать дома, пить те же таблетки. Зато вы у меня будете хоть немного под присмотром.

– Лина, дома ты лежать не будешь, – качает он головой. – Я что не знаю тебя? Сейчас начнется бурная деятельность. То я чуть-чуть постираю, то вон там вы пыль не вытерли. Нет уж! Лежи здесь, пожалуйста. Мне спокойнее будет.

– А ты…? Ладно, проехали, – решаю не доставать его вопросами. И так синяки под глазами у мужика. – За своих я переживаю. Бабушка резко сдавать стала, – объясняю ему.

– Я съезжу, – Тим трет ладонями лицо, тепло улыбается, целует мои пальцы.

– Она же тебя не любит, – глажу его по колючей щеке.

– И что? Пусть не любит дальше, все равно съезжу.

– Спасибо, – благодарно прижимаюсь щекой к его ладони.

Объясняю мужу, что надо обязательно проверить, остались ли у бабушки таблетки. Если нет, придется идти в поликлинику к эндокринологу. Их выдает именно врач строго под запись в специальном журнале.

Бабушка после смерти деда резко постарела. Потом квартиру делили с моей матерью и дядей. Это еще сильнее подкосило ее здоровье, а теперь вот забирают Настю. Прошу мужа отвезти к ней в гости девчонок. Хотя бы кого-то одного. А я выйду из больницы, и сама вплотную займусь ею.

Только я ничего не успела.

Мне до выписки осталось всего ничего. Чувствую себя гораздо лучше. Вышла пройтись по коридору. Мне в истерике позвонила Настя.

– Лина!!! – кричит и рыдает в трубку сестра. – Лин, бабушка умерла!!!

– Как…? – риторический вопрос.

Я просто сажусь на кушетку в коридоре и в шоке смотрю на стену напротив.

– Лин, – плачет малая.

– Я здесь, – беру себя в руки. Сестренка там одна сейчас и ей очень страшно. Говорю максимально спокойно. – Настя, слушай меня внимательно. Иди к соседке. Она вызовет скорую, полицию. Я точно не знаю, что еще надо. Она подскажет. А я сейчас Тиму позвоню. Мы постараемся приехать как можно скорее.

Бабушку похоронили только через четыре дня. Держали в больнице. Ждали мою мать. Выехать к нам достаточно быстро у нее не получилось.

А еще через несколько дней мать оформила доверенность на риелтора, чтобы квартиру сдавали, пока она не вступит в наследство, забрала Настю и уехала в свой новый дом.

Вот так от семьи, где мне было сложно, где часто я никому не была нужна и меня не слышали… Вот так не осталось, несмотря на все обстоятельства, все равно самых близких мне людей: деда, бабушки… и с Настей, я предчувствую, совсем скоро мы потеряем связь.

Вся моя семья теперь – это мой муж и мои дети. Люди, ради которых я живу.

Тим большой молодец. Я и не ожидала, что он справится со всем на сто процентов. Но он сделал немало и заодно прочувствовал на себе всю прелесть работы, ведения быта и двоих детей, постоянно требующих внимания.

Как только немного пришла в себя после всего случившегося, мы с девчонками вместе выдраили квартиру, разложили по местам все вещи и приготовили вкусный ужин.

Наш папа сначала долго ворчал, что мне еще нельзя и надо лежать, и вот «я же говорил!». А потом так же урчал от удовольствия поедая свой любимый борщ и домашние куриные котлеты.

Вот так просто оказывается сделать человека счастливым. И это я не про Тима. Это я про себя.

Глядя на то, как они стучат ложками по тарелкам, весело болтают и смеются, мне становится тепло. Именно вот такого я не чувствовала еще никогда за все время, что мы живем вместе. Да, любовь. Да, секс. Даже забота, внимание. Все это да, было. Не было полноценного ощущения семьи. Мы как-то все равно были с ним по отдельности. Вот мы с Мирой, вот мой муж, а вот Дарина. Три составляющие, которые только сейчас объединились в нечто цельное.

Глава 33

Мешая ложкой чай, смотрю, как за окном на крыльце играют дети. Хмурое небо срывается на теплую землю мелким дождем. В нашу жизнь пришла еще одна весна и принесла с собой желание все кардинально изменить.

– Где летаешь? – вздрогнула от голоса мужа у себя над головой.

Тим тихо подошел сзади, нежно поцеловал меня в щеку, сел напротив и тоже выглянул в окно. Недовольно поморщился. Он совсем не любит дождь.

– Давай уедем, – решаюсь заговорить. Отставляю в сторону чай. Муж хмурится не совсем меня понимая. – Хочу все поменять, Тим. Город, работу, жизнь, – поясняю ему.

– Город? – еще больше удивляется муж.

– Да. Поедем в развитый миллионник. Сколько можно торчать здесь? Никаких перспектив ни для нас, ни для детей. Только море тяжелых воспоминаний. А я хочу дышать свободно и не думать, что встречу на улице того, кто сможет опять окунуть меня в недавнее прошлое. Хочу, чтобы дети учились в хорошей современной школе, потом поступили в хороший ВУЗ. Тебе с твоим опытом будет где развернуться.

– Куда ты хочешь? – он задумчиво смотрит в свою кружку.

– Не знаю. Это мы решим вместе. Нас ведь здесь ничего не держит сейчас, Тим. Магазин закроем. Его можно будет открыть и на новом месте. Да, сложно будет, но знаешь, после всего, что уже пережито, я перестала бояться таких кардинальных перемен. Развития хочется. Воздуха больше. Мне здесь мало его. Этот город слишком сильно на меня давит.

– Знаешь, а мне нравится эта идея, – вдруг улыбается он. – Ты у меня большая умница.

Как ни странно, с направлением мы определились быстро. Не сговариваясь, решили, что столица нам точно не подходит. Питер, куда тоже стремятся многие, опять же не наш вариант. Мы решили двинуть еще дальше на юг. Много солнца, но мягче климат. Современная, развитая инфраструктура. Адекватные цены на жилье и продукты. Зарплаты приятно выше, чем у нас. Много школ и гимназий, колледжей, университетов и филиалов, различных курсов. Все этого мне очень не хватало в нашем маленьком городке.

Несколько дней мы с Тимом плотно изучали все вопросы переезда, составляли список дел, которые необходимо здесь закончить. Потом уже начался более приятный процесс – поиски дома. Решили сразу, что это будет именно он, а не квартира. Если уж менять жизнь, так всю и до мелочей.

Распродали большую часть мебели, чтобы не тащить за собой. Магазин закрыли и оттуда все оборудование тоже продали.

Нас окружила приятная суета перед переездом. Девчонки с волнением собирают свои вещи. Вика грустит, что теперь мы будем редко видеться и пить наше любимое вино с сыром за уютными сплетнями сможем только по видеосвязи.

Болезненно отреагировала на наше решение мама Тимофея. Она очень сильно обиделась и перестала с нами разговаривать на некоторое время.

– Если все будет хорошо, и мы там нормально обустроимся, заберем вас с собой, – обещаю ей. – Ну что вам здесь сидеть, в этой квартирке в четырех стенах? Дед огород любит. Вот и будет им заниматься. С рыбалкой сложнее, но думаю и этот досуг мы ему сможем обеспечить.

– Я никуда не поеду, – заявил свекор. – У меня работа здесь (очередная, которую он недавно нашел и неизвестно, сколько его там выдержат). И гараж! (полный железок и прочего ненужного хлама, принесенного с мусорки на всякий случай)

– Дело ваше, – лишь жму плечами.

Никого не уговариваю, не упрашиваю и не умоляю. Это время окончательно ушло. Для себя расчертила невидимую границу между моей семьей и всеми, кто может/хочет/пытается в нее влезть и на нее повлиять.

Мы уехали в мае, как только у детей закончился учебный год. Собрали все самое необходимое, остальное закрыли в гараже у друга, и отправились в путь.

Восемьсот километров дороги. Желтоватые степи стали сменяться зелеными полями и высокими деревьями. Яркие краски поздней весны поднимают настроение и вдохновляют на движение вперед. Все время повторяю себе, что мы приняли правильное решение. Волнительное, неожиданное, но самое верное. Да и детям это путешествие нравится. Они с удовольствием глазеют по сторонам и на повышенных тонах делятся друг с другом впечатлениями.

Новый город встретил нас неожиданно. Я посмеялась, потому что не может у меня все быть на сто процентов хорошо! Обязательно что-то должно произойти.

Дело в том, что, прежде чем ехать, мы нашли подходящий дом и договорились с хозяйкой, что едем сразу с вещами, детьми и деньгами, чтобы его купить и въехать. Накануне перед отъездом я созвонилась с продавцом и уточнила, точно ли все в силе. Она сообщила, что да, нас ждут.

Рано утром мы спокойно выехали, уверенные, что нам будет где переночевать и вопрос с новым жильем решен. Как оказалось, это совсем не так. Женщина не взяла трубку. Нас встретила ее подруга и сообщила, что вчера хозяйка продала свой дом соседям. Нам только и осталось что развести руками в немом недоумении. Крайне странный поступок.

Уставшие с дороги мы нашли квартиру на сутки. Помылись, переночевали и на следующий день с новыми силами поехали смотреть другие варианты, которые отобрали еще у себя дома.

Уже к вечеру все решилось. Мы подписали договор, оставили задаток и въехали в свое новое жилье.

Как только устроились и оформили сделку, Тим уехал за нашей мебелью. Если я скажу, что не переживала, когда отпускала его одного туда, это будет ложью. Ему не сказала об этом, но две ночи я провела почти без сна.

Днем у нас с детьми много дел. Мы знакомимся с городом, изучаем ближайшие школы, оформляемся в местную поликлинику или возимся во дворе. А вот когда все ложатся спать, мою голову заполняют неприятные и болезненные переживания. Казалось, что я отпустила ситуацию, но глубоко внутри сомнения и недоверие к мужу все еще живут.

– Ты плакала, – первым делом заявил Тим, когда вернулся.

– Нет, – буквально зарываюсь в его объятия.

– Кому ты рассказываешь? Линка, – он зацеловывает мое лицо. – Я очень тебя люблю. Мне правда никто больше не нужен.

– И я тебя люблю, – трусь носом о его футболку вдыхая родной запах.

А еще через месяц мы завели собак. Две западно – сибирские лайки с нереальным количеством энергии помогли детям быстрее адаптироваться к новой обстановке и даже найти друзей.

Это так здорово – жить и не бояться, что встретишь знакомого, который в курсе всего, что случилось в твоей семье. Здесь я постепенно стала успокаиваться и очень плавно впускать доверие в наши отношения с Тимом.

Крохотными шажками я учусь не думать лишь о том, что было. Мы ведь приехали сюда ради нашего будущего и будущего наших детей. Все мои силы с момента переезда направлены именно туда. Если все время оглядываться назад, то можно сойти с ума. А я так не хочу. Я мечтаю о душевном покое и счастье. Это все у меня обязательно будет.

А прошлое…

Оно прошло и сделало меня сильнее.

Эпилог

«Пройдя через боль предательства мы смогли сохранить в себе любовь»

Лина.

Совсем скоро у нашей семьи юбилей.

Оглядываясь назад, не верится, что мы смогли сохранить ее, пройдя через настоящее пекло.

Иногда, еще до встречи с мужем, мне казалось, что ничего светлого со мной уже не случится. Еще девчонкой я успела разочароваться в жизни и людях. Превратилась в маленького, дикого, запуганного котенка. Забилась в угол и тихо пищала свои просьбы о помощи. В никуда. Просто потому, что заканчивались силы. Я захлебывалась отчаянием буквально спотыкаясь на каждом шагу. Ударялась о невидимые стены упреков, недоверия, цинизма.

Но несмотря на все это, во мне всегда жили мечты. Лежа в кровати в темной комнате, обнимая младшую сестренку, я представляла, как же должна выглядеть моя жизнь, чтобы мне хотелось быть в ней. Я цеплялась за эти картинки. Черпала в них силы.

В моих фантазиях еще тогда все было очень просто. Я хотела семью. Была уверена, что у меня будет не меньше двух детей. Знала, что стану для них хорошей мамой, потому что перед глазами всегда был пример обратного – я видела, как делать не надо и как это «не надо» причиняет боль, которая не проходит с годами.

Ни я, ни сестра так и не простили мать. Мы потерялись с Настей на долгих несколько лет, но, когда нашлись, очень долго вспоминали, как было трудно. Она плакала, выплескивая все детские обиды и до сих пор считает, что ее тоже бросили.

Как и многие, я тоже мечтала о любви. Очень хотелось узнать, что же это такое, когда тебя любят просто так. Моим идеальным мужчиной был дед. Только благодаря ему я вообще знала, что такое любовь и научилась ее отдавать. Просто выходило так, что отдавала я больше, чем мне могли дать взамен и это опустошало. А пустота набивалась болью, страхами, проблемами, которые снежным комом падали мне на голову.

Когда стала старше, большая часть детских желаний ушла на задний план. Реальный мир показал мне, что далеко не все мечты сбываются. Уже в шестнадцать я это отлично поняла и мечты превратились в цели, остальное – в разочарование. Только идеальная картинка семьи всегда оставалась со мной.

Тим стал для меня глотком чистого воздуха. Он стал вторым мужчиной в моей жизни, который увидел во мне человека, а не девочку для битья и секса. Именно он раскрыл во мне женщину, научил любить себя. Именно с ним я снова начала мечтать и верить в само существование своего будущего.

От того его предательство было в сотни раз больнее. Я до сих пор считаю, что это была не измена. Физика померкла на фоне всего произошедшего. Это был разрыв души в клочья и сердце, разбитое на множество осколков.

Когда все случилось, меня страшно ломало. Муж говорил о любовнице, как о своем «наркотике». Так вот Тим в какой-то момент стал для меня чем-то похожим. Я даже не знала, что к человеку можно так сильно привязаться, прикипеть не просто физически. Отдать ему часть себя. И когда этой части не стало, меня буквально выворачивало наизнанку. Если бы не дети и бабушка, которые оказались рядом, меня бы сломало.

Очень долго я не могла прийти в себя. Не брали успокоительные, не прошибали уговоры. Только девчонки, которым была нужна мама, вытаскивали из меня остатки живого. Я двигалась, дышала, работала ради них.

А сколько раз мне хотелось просто от болезненной злости на мужа сказать девчонкам, что отец – предатель. Они спрашивали про него, все время ждали. Подбегали к входной двери услышав звонок и разочаровывались, что отец не пришел.

Он приезжал, я не пускала.

Не знаю, правильно это было или нет, но на тот момент у меня не было сил видеть, как дети тянутся к нему. Тем не менее ни разу при них я не сказала о Тиме ни единого плохого слова.

Личная жизнь матери, все ее проблемы, измены мужчин были на виду у меня и сестренки. Ни к чему хорошему это не привело. Своим детям я желала только лучшего и раз они так любили папу, я оставляла его образ чистым, а немного позже научилась подпускать к детям и смотреть на их общение.

Нашего совместного будущего с Тимом я не видела. Как бы я не любила мужа, у меня не складывалось то, что у нас могло бы еще раз все получиться. Но вся эта история сделала меня сильнее. Получилось поднять голову выше. Она дала хороший толчок к тому, чтобы учиться жить без любимого мужчины. Ради себя никогда не умела. Это с детства прививалось, что только ради кого-то и для кого-то, а если для себя, то это чистой воды эгоизм. А у меня дети, так что простое правило соблюдено. Раз рядом нет Тима и давать мне шутливые подзатыльники некому, возвращаюсь к первоначальным настройкам.

Несмотря на всю свою появившуюся гордость и ершистость я ужасно по нему скучала. И чувства мои никуда не девались, они всегда жили в разбитом сердце.

Когда после болезни дочери мы с мужем сошлись снова, думала, что меня разорвет от противоречивых чувств. Было очень сложно даже находиться рядом с ним, не то, что спать в одной постели. Это проходило постепенно и превращалось из стабильного состояния в волны, которыми меня накрывало. Надо отдать должное мужу, он выдержал все мои нервные срывы и ночные истерики. В его глазах постоянно читался страх. Я понимала, что он и правда все осознал и боится снова потерять нас.

Такие чувства могут быть только настоящими. Мне принять их было непросто, доверия ведь нет от слова «совсем» и даже видя физическое проявление его искренних переживаний, я все равно не могла сразу принять и простить.

И секс тогда в нашу жизнь вернулся. Он стал новым. Каждое прикосновение отзывалось очень острыми ощущениями. Я чувствовала мужа иначе. Он словно боялся сделать что-то не так. Осторожный, внимательный, виноватый.

Заново изучая друг друга, раскрывая друг друга мы сближались все сильнее, а жизненные обстоятельства лишь подталкивали нас, будто подсказывая, ребята, вы все делаете правильно.

Это чувство вины до сих пор живет в нем. Спустя столько лет, бывает, мы ложимся спать, Тим крепко обнимает и шепчет на ухо «Прости меня. Я был таким дураком».

А как он хотел вернуть мне дни рождения!

Еще до переезда в другой город муж создал целую традицию для нашей семьи. Мы и сейчас только так отмечаем этот праздник. Если идет дождик, то мы выходим во двор под навес, если хорошая погода, муж вытаскивает нас на берег реки. Мы жарим шашлыки, пьем мое любимое вино в кругу только самых близких людей. Выходит уютно, весело и очень душевно.

Дарить цветы он так и не научился. Тим по-прежнему считает, что лучший подарок – это что-то полезное. НО! Он может исчезнуть посреди улицы, сорвать для меня полевой цветок или принести веточку сирени, зная, как сильно я ее люблю. Или приносит по вечерам сладости. Срывается в аптеку посреди ночи, если вдруг нужны лекарства, а утром сонный идет на работу. Звонит днем и, если после нескольких дозвонов я не беру трубку, читает лекцию: «Зачем тебе телефон? А вдруг с тобой что-то случилось?».

Он стал заботливым и внимательным. Рядом с ним я сейчас заново чувствую себя девчонкой, только теперь не затюканной и перепуганной, а уверенной в завтрашнем дне и чертовски влюбленной!

Все эти мелочи, что Тим создает вокруг нас с детьми, безумно приятные. Именно они делают нас счастливыми. Это я тоже поняла далеко не сразу. Вся наша жизнь состоит из мелочей и поступков близких людей. Надо просто разглядеть и полюбить.

Я буду лгать, если скажу, что смогла полностью простить его.

Секс с другой простила. А предательство навсегда будет жить в моей памяти и тех шрамах на сердце, что затягивались очень долго. К сожалению, память стереть нельзя, а еще есть такая паршивая штука как ассоциации. Фраза, событие, случайная картинка, песня, прозвучавшая по радио, могут включить эту память в любой момент. Тогда накрывает. Очень редко, но бывает и сейчас.

Тим не знает об этом. Когда-то я обещала, что, если у нас все получится, я не буду напоминать ему о случившемся, не стану упрекать. Это наше прошлое. Оно уже случилось. Это невозможно изменить. А мы идем дальше. Так что я держу слово и до сих пор очень люблю мужа.

Мне иногда кажется, что сейчас эта любовь крепче и сильнее, чем была больше десяти лет назад. Наверное, я влюбилась в него заново, когда Тим стал кардинально меняться и раскрылся для меня со всех сторон.

После всего случившегося полное ощущение счастья рядом с мужем пришло лет пять назад. Я проснулась утром рядом с ним и поняла, что мне хорошо, меня отпустило.

Выходит, на то, чтобы начать все с чистого листа у меня ушло почти восемь лет.

Сейчас я не жалею, что дала нам этот шанс. Моя мечта сбылась. Я люблю, я любима… и да, я верю своему мужу.