Текст книги "Сердце в осколках"

Глава 12.

Тим отошел от меня, щелкнул выключателем гася в комнате основной свет. Он оставил гореть лишь настольную лампу развернув ее в стену, чтобы свет не бил в глаза. Нашел пульт от CD – проигрывателя и включил шикарного Гарри Мура. Эта музыка идеально подходит под завершение нашего вечера. Мужчина обнимает меня за талию, прижимает к себе и кружит в медленном танце. Я улыбаюсь, он смотрит в глаза.

Поднимаюсь на носочки, дотягиваюсь до его губ. Он ведь так хотел, чтобы я первая целовала. Вот, выполняю просьбу именинника.

Тим отвечает на мои прикосновения, забирает инициативу, поднимает на руки, укладывает на кровать. Скидывая с нее ногой одеяло, устраивается сверху. Мне и страшно, и хочется стать с ним ближе. Позволяю плавно раздевать себя. Его губы скользят по шее, опытные руки цепляют самые чувствительные точки на теле подчиняя его себе. Я уплываю далеко-далеко в этих ласках и музыке, в его тихом тяжелом дыхании. Даю ему возможность уронить меня в эту пропасть. Мне никогда не было так хорошо с мужчиной.

Вся наша верхняя одежда улетает на пол к одеялу. Машинально закрываюсь руками забывая, что он однажды уже видел меня голой.

– Не надо, – просит, убирая мои руки от груди. Тут же ласкает каждую вершинку губами.

Стягивает трусики, следом свое белье. Я дрожу в его руках, чувствую горячий член, прижатый к низу моего живота. Тим не торопится. Он наслаждается процессом разогревая меня. Делает все, чтобы я перестала бояться.

Тянется рукой вниз немного придавив меня к матрасу своей массой. Мы тихо смеемся, чтобы не привлекать внимание его семьи. Подумав о них, я вспыхиваю от стыда, но надолго вернуться в реальность мне не дают.

Шуршание упаковки от презерватива как знак, что теперь точно нет обратной дороги, да и не хочу я обратно. Мне хорошо сейчас, здесь, на этой старой узкой кровати, которая насквозь пропахла им. Я тоже хочу пахнуть им.

Тим закидывает на свою поясницу одну мою ногу, гладит ее, глубоко целует меня в губы, плавно забирая себе. Выгибаюсь принимая его, замираю на вдохе, шумно выдыхаю. Ему хочется быстрее, он столько ждал, а я понимаю, что совершенно ничего не умею в постели имея сексуальный опыт.

Тим ничего и не требует. Он направляет, учит, ведет меня в этом танце наших распаленных тел. Ласкает пальцами в самых интимных местах тормозя себя. Вдавливается сильнее, усиливая мою чувствительность, ловит мой язык, прикусывает его зубами. Меня взрывает оргазмом, иначе это просто не назовешь.

Мужчина начинает двигаться быстрее, догоняя меня. Чувствую, как пульсирует внутри меня его член выбрасывая сперму в презерватив. Реву, как полная идиотка, спрятавшись у него на шее.

– Шшш, – он тяжело дышит, быстро покидает моё тело, стягивает резину и крепко меня обнимает. – Что такое? Больно? Неприятно? Что, Лин?! – Нервничает Тим.

– Хорошо, – отвечаю сквозь слезы.

– А плачешь чего? – заметно расслабляется.

– Поэтому и плачу. У меня первый раз ТАК! – поднимаю на него зареванный взгляд. – И это… это… я даже описать не могу.

– Напугала, – с облегчением выдыхает, целует меня в висок. – Сейчас отдышусь и повторим, – шлепает меня по голой ягодице. – Если что не так, ты говори, я тебя очень прошу, – напоминает, наверное, в тысячный раз.

До самого рассвета Тим учил меня говорить и доводил до хриплых стонов, а потом сам зажимал ладонью рот, чтобы не было так громко. День рождения удался на славу.

Проснулись мы только в обед.

Дома никого кроме нас не обнаружилось, так что он выдал мне свою футболку и первой отправил в душ. Мышцы на ногах дрожат, как после хорошей пробежки. Рот не перестает улыбаться, а глаза светятся, словно в них отражаются лампочки. Надо бы перестать это делать, но я не могу. Это была такая ночь… Для себя решила, что буду считать первой именно ее. И плевать, что физической девственности меня лишили гораздо раньше. Эмоциональной лишил меня именно Тим.

Но, как и любая сказка, эта тоже стала скатываться куда-то не туда.

Я приехала домой, обнаружила зареванную мать и первым делом испугалась, что с дедом что-то страшное случилось. Не с дедом…

Отчим у меня работает уже несколько месяцев на маршрутной газели. Отъезжая от остановки загруженный школьниками и студентами он насмерть сбил двоих подростков, парня и девушку, перебегающих дорогу в неположенном месте.

– Мама, мне нужны деньги на адвоката, – рыдает мать.

– Я тебе где их возьму?! – в ответ кричит на нее бабушка.

– Его же посадят! Там еще и дети непростых родителей. Нас просто убьют, ты не понимаешь?!

– Пусть сажают! Туда ему и дорога! – бабушка стукнула чашкой по столу. Ее голос тоже дрогнул. Тяжело смотреть, когда твой ребенок плачет, пусть такой непутевый. – Дура ты! – говорит она дочери. – Предупреждала ведь, не связывайся с идиотом!

– Мама!

– Да все, молчу я, – бабушка гладит маму по спине и волосам. – Но денег мне взять негде. На мне девчонки и дед в больнице. Знаешь, сколько лекарств туда надо? Ничего нет! Даже пластырь сказали купить.

– Я дом продам. Буду пока здесь жить, – всхлипывает мать, а меня пугает ее решение.

– Хорошо, – с ней соглашается бабушка и тут они обе обращают внимание на меня.

– А тебя где носило? – зло спрашивает мать.

– У Тима, – отвечаю честно. Бабушка то в курсе, но почему-то молчит.

– У какого еще Тима? – продолжается допрос.

– Мы встречаемся, – напоминаю ей. Мать уже и забыла, что у меня парень есть. – А вчера у него был День рождения, – мне совсем не нравится этот разговор.

– Мало тебе было одного залета?! Решила еще разок? – чувствую, как внутри меня все заворачивается в тугой болезненный узел. – Раз ты считаешь, что такая взрослая и можешь ночевать у мужика, вот и вали к нему!

– В смысле? – не понимаю еще до конца, куда она клонит.

– В прямом, – всхлипывая заявляет мать. – Собирай свои вещи и проваливай!

– Ты с ума сошла? – вступается за меня бабушка, но мать ее быстро и грубо осаживает намекая, что она имеет право.

– Хотя нет. С чего вдруг я должна отдавать тебе вещи? Ты их не покупала. Ты на них не заработала! Вот пусть мужик, с которым ты спишь, тебя и обеспечивает! За учебу твою платит. А у меня вон, Настя еще есть и мужа надо вытаскивать.

Стою в полном шоке, не понимаю, что мне делать и реально ли все, что происходит. Бабушка тоже в шоке. Она села на табурет и схватилась за сердце. В голове складывается картинка. Мать продаст дом, переедет сюда, потом отчиму тоже надо будет куда-то прийти, а здесь я. Дочь, которая «пытается увести» его у собственной матери.

– Мама, – зову ее, но она снова тихо плачет, закрыв лицо руками.

– Переночуй сегодня еще раз у него, – тихо просит бабушка. – она успокоится, я с ней поговорю.

– Хорошо… – выдыхаю, просто теряясь в пространстве.

У меня нет денег, чтобы до него доехать. Городской телефон есть только у его соседей, но я не знаю номера и позвонить мне неоткуда. Выхожу на улицу в том, во что оделась еще вчера, когда уезжала из дома, и просто иду по дороге не представляя, где буду сегодня ночевать.

Глава 13

Холодно, сыро, грязно. С серого неба сыплет мокрый снег вперемешку с дождем добавляя еще слякоти на асфальт. Вот так в один момент у меня не осталось даже сменных трусов, про остальное лучше пока не думать. И, возможно, завтра мать успокоится, услышит бабушку и меня пустят обратно, только я не уверена, что надолго. Я устала от такой жизни, от токсичных родственников, соседей, от того, что никак не выберусь из этой задницы и на любой положительный момент в моей жизни сверху выливается ушат дерьма.

Раскладываю ситуацию по полочкам нарезая круги вокруг дома, в котором выросла.

Что я могу сейчас сделать?

У нас есть дача, до нее реально дойти пешком, но там железные решетки на окнах и тяжелая металлическая дверь. Ключи у деда на лоджии. Без них я в дом не попаду. До Светки или Юльки если только дойти. Очень неблизко. Прикинула расстояние. До Тима выходит ближе, но к нему стыдно. Что я скажу? Что меня выгнали из дома? Его мама добавит мне еще один минус к общему баллу. Остаться на улице? Холодно даже на теплотрассе.

Да это же бред! Так не бывает!

– Скажи, небо, – поднимаю голову вверх. – это наказание за то, что я не уберегла тогда свою дочь, да?! Так я хотела ее! – реву. – Слышишь? Я хотела! За что они так со мной?! За что чертова жизнь не дает мне подняться с колен?! Стоит встать, как меня снова опрокидывает… Не знаю я, что мне делать, – опускаюсь на корточки прямо посреди тротуара.

– Лина? Лина, твою мать! Что случилось? – меня подкидывают вверх, крепко прижимают к себе. – Девочка моя. Котенок, – шепчет Тим. – Что с тобой? Ты почему не дома? Бля, как чувствовал, что надо приехать! – ругается он, тянет в сторону скамейки, усаживает на колени. – Сука, – шипит не мне, просто переживает, срывается. – Не молчи! Почему ты все время молчишь? Я должен знать, что с тобой происходит!

– Не кричи на меня, – рвано дыша, прошу его. – пожалуйста.

– Прости, не кричу. Моя девочка, – гладит меня по влажным от мокрого снега волосам. – Кто тебя обидел?

– Мне больше негде жить, – шепотом признаюсь ему.

– Не понял, – осторожно тянет за волосы, чтобы я на него посмотрела, а я не могу. Мне стыдно. – Давай с самого начала и по порядку, только не здесь. Замерзла совсем и промокла, – вздыхает. – Сейчас тачку поймаем и ко мне. Там все расскажешь.

– Хорошо, – соглашаюсь. Я должна ему все объяснить, так дальше продолжаться просто не может. – Только не надо меня жалеть, – прошу. – Мне надо успокоиться, и я со всем справлюсь.

– Угу, – он тянет меня за руку к проезжей части, ловит частника, называет адрес. – А если бы я не приехал? – недоумевает, открыв немного окно и закурив в машине с разрешения водителя. – Пиздец какой-то, честное слово! – не сдерживаясь матерится Тим.

Мы приезжаем к нему домой. Он заводит меня в свою маленькую и очень теплую комнатку. Снимает с меня верхнюю одежду. Немного подумав, стягивает и кофту. Сам надевает свою футболку, устраивает на кровати, укутывает ноги одеялом.

– Сейчас принесу горячий чай, и мы поговорим.

Слышу их тихий разговор с его мамой. Она недовольна, что Тим снова привез меня, но не гонит прочь. Только уже за это хочется сказать ей спасибо.

В мои руки легла большая кружка горячего чая, вторая у него. Он сел рядом, погладил пальцами мои ладошки, отставил в сторону свою кружку.

– Я слушаю, – так строго смотрит. Это вызывает у меня нервную улыбку.

– Если ты… тебе станет противно быть со мной после такого, я пойму. Ты мне только сразу скажи, – прошу его. Тим только закатывает глаза, тяжело вздыхает и качает головой. – Ладно, – тяну время, чтобы решиться.

– Лина, – давит он.

– Два с половиной года назад меня познакомили с парнем. Не могу сказать, что он мне понравился, но когда дома тебя не слышат, а все разговоры подруг только о мальчишках… Почему бы и не повстречаться, решила я. Да и на виду у соседей с постоянным парнем проще, чем просто со знакомыми, каждому из которых приписывают статус твоего любовника и потом говорят, что ты шлюха. Не объяснять же всем, что это просто знакомый или мы вместе учимся, или что-то еще. По началу даже ничего так было. Гуляли, общались. Постепенно все стало скатываться в какую-то задницу. Его постоянная ревность, моральное уничтожение меня и контроль от его сестры. Мои попытки разойтись заканчивались скандалами и нервотрепкой не только для меня, но и для моих близких. Он такие сцены устраивал. Ужас!

– А менты чего? – интересуется Тим.

– А что менты? Не интересны им такие разборки. Денег с нас за это не взять, так что…

– Понял, – кивает.

– Он и был моим первым парнем, – грустно улыбаюсь. – Это было еще до всех его истерик и заскоков. Бабушка ушла с Настей гулять, а нам разрешила посидеть дома, посмотреть телевизор. Посмотрели… Больно и мерзко, – передергиваю плечами. – Больше я не подпустила его к себе, а он фактически у меня на глазах отымел мою подругу.

– Урою ублюдка, – рычит Тим. – познакомишь меня с ним, – не просит, требует так, что отказать невозможно. – Дальше, – делает глоток чая, успокаивается, слушает.

– А дальше, – теперь я прячусь в кружке с чаем. – дальше отчим… Но если к Ростовскому я испытывала пренебрежение и какое-то омерзение, как к противному насекомому, то отчим – это страх. Я правда боюсь его. Особенно, когда выпьет. Представляешь, он… – мне нужно подышать, чтобы продолжить, я замолкаю на несколько секунд. – Я в школе училась, а они с нами жили. На всю жизнь запомню эту картинку. Мишка охотник. Так вот я прихожу вечером домой. Дверь у нас открыта. В комнате Настя плачет, маленькая тогда еще совсем. В коридоре плачет бабушка, а в родительской спальне прямо посреди комнаты стоит мать на коленях. К ее лбу приставлено дуло охотничьего ружья, и пьяный отчим зверски орет «Убью!». Там дед рядом. Он с поднятыми руками тихо пытается уговорить Мишку опустить ствол. Когда его все же угомонили, дед вышвырнул ублюдка на лестничную площадку.

– А мать что? – он в полном шоке смотрит на меня.

– Мать пошла за ним. Сказала, что жить без него не сможет. В течение нескольких дней они в очередной раз съехали на съемную квартиру. Дед сказал, чтобы Михаил не смел появляться на пороге его квартиры. Больше не пустит. Ну а потом они дом купили. И я боюсь его, Тим. Когда он начал приставать, я сначала растерялась. Я такие истории раньше только в телешоу видела, а тут… Однажды не выдержала, рассказала матери, а она обвинила меня. Заявила, что это я вру и хочу расстроить ее брак. А я не врала, Тим! Он до этого два года на меня залезть пытался! Он ревновал меня, представляешь! Это так отвратительно все… И рассказывать о таком мерзко. Когда ты идешь за помощью к близким, а тебя пинают, как мяч и не верят – больно.

– Ну по крайней мере теперь я понимаю, чего ты все время молчишь, – Тим забрал у меня чашку, лег рядом на кровать, прижал к себе. – Это еще не все? – спросил с тревогой в голосе.

– Может хватит? Тебе, наверное, уже противно.

– Глупая, – целует меня любимый мужчина. – Ты же не виновата в этом. Понимаешь?

– Все говорили, что виновата, – отвечаю едва слышно.

– Они просто идиоты, котенок.

– А может это со мной что-то не так?

– Прекращай мне это. Я вообще поражаюсь, как тебя не сломало. Ты даже не представляешь, насколько ты сильная, – становится приятно от такой поддержки. —Рассказывай дальше, Лин, – просит Тим.

– Дальше… да после расставания с придурком Ростовским я выдохнула. Вроде все стало налаживаться, не считая привычных семейных перепалок и швыряния меня от бабушки к матери и обратно. Но не могло долго быть хорошо…

Стараюсь оттянуть этот рассказ подбирая слова и водя вокруг да около. Больно очень. Меня не отпустило. Никогда не отпустит ни тот страх, ни чувство вины перед ребенком, которого я не смогла защитить. Я делаю глубокий вдох и быстро на выдохе говорю одним предложением

– Меня изнасиловали я забеременела мать положила на искусственные роды я потеряла ребенка на большом сроке беременности, – голова закружилась, в груди сдавило. Дышу теперь, словно кросс пробежала.

– Бля…. – Тим скрипит зубами и на эмоциях так крепко прижимает к себе, что мне становится больно в ребрах.

– Теперь меня можно бросить, – заканчиваю свой рассказ.

Ну правда, зачем я ему такая? Использованная и сломанная. Правильно его мама сказала, вон, Аня была лучше.

Сейчас ситуация такая, что заплатить за учебу мне не чем, а значит учиться дальше возможности нет. Деда прооперируют, он долго не сможет работать, мать естественно оплачивать институт больше не станет, у нее отчим, которого надо вытаскивать из тюрьмы.

Мне бы найти, где перекантоваться первое время. Устроюсь на работу, ее я не боюсь. Встану на ноги самостоятельно. Если я выжила после всего дерьма, что случилось в моей жизни, это я точно переживу. И семья у меня будет! И дети! И я все для них сделаю. И любить буду! А мечта… Она на то и мечта, чтобы там и остаться. Моя реальность совсем иная.

– Дать бы тебе по заднице за такие слова! – ругается Тим и подтверждает свои слова громким шлепком. – Бросить! Ага, сейчас! Размечталась, – улыбается он, разряжая обстановку. – Пойдем покурим, – поднимается, тянет за руку.

– Не пойду, – прячусь с головой под одеяло, и сама уже смеюсь от этого. Он щекочет меня за пятки.

– Вылезай! Мамка тебя не съест, я обещаю.

Мамка и правда не съела. Лариса Анатольевна позвала нас к столу, накормила горячим супом, напоила чаем с домашними сладкими сухарями из батона с изюмом. А потом дала мне свой теплый халат, чистое полотенце и разрешила принять ванную, чтобы я окончательно согрелась.

Когда я вернулась в комнату, они с Тимом закончили разговор. Он улыбнулся, обнял меня при ней и заявил:

– Ну все, я договорился. Теперь ты живешь здесь!

– В смысле? – хлопаю ресницами глядя то на него, то на его маму.

– Котенок, это судьба, – подмигивает мужчина. – Мы уже сколько с тобой встречаемся?

– Четыре месяца примерно, – прикидываю в уме.

– Вот! Целых четыре месяца. В общем, Лин, ты уже настолько моя… Если ты согласна жить вместе, я бы попробовал. Мама не против. Правда? – смотрит на нее.

– Не против, – вздыхает женщина. – Куда мне деваться? Но обеспечивать себя вы будете сами! А я помогать, чем смогу. Тим, ты продолжаешь учебу. Лина, насчет твоей учебы я сама поговорю с твоей матерью.

– Не надо! – я аж подпрыгиваю понимая, во что это может вылиться.

– Это я уже без тебя разберусь, – отмахивается Лариса Анатольевна. – Ладно, отдыхайте, – покидает спальню…

Нашу спальню!

В голове пока не укладывается.

– Навязалась, – тихо вздыхаю.

– Нет, – спорит Тим.

– Да, – отвечаю ему.

– А я сказал нет! И не спорь со мной, – обнимает, быстро целует в губы. – Надо было раньше тебя забрать.

– Почему не забрал? – глажу его по груди.

– Ждал, когда ты ко мне привыкнешь. А теперь, – мурлычет мне в ухо. – Выброси из головы всю ту хрень, что ты сейчас думаешь и целуй меня, – тянет в сторону кровати. – Везде, – хитро улыбается одними глазами моя зеленоглазая любовь.

– Мне надо устроиться на работу, – не спешу выполнять его просьбу.

– Лина, – стонет он. – Ты сейчас собралась это делать? Нет? Тогда иди сюда, – тянет, устраивает меня на себе. – Маленькая такая. Вот так могу тебя обнять, одной рукой, – демонстрирует свои слова обхватывая за талию. Переворачивает, оказывается сверху. – Я тебя люблю, – говорит совершенно серьезно. – Очень люблю, Лин. И я даже рад, что так все сложилось. Все хорошо будет, котенок. Никому тебя не отдам.

– Мне никто больше не нужен… я тоже тебя люблю.

Глава 14

Моё следующее утро началось с просмотра газет с объявлениями. Сидеть на шее у Тима и его семьи я не собираюсь. Его мама уехала на работу, а я сделала себе чашку чая со вчерашними сухарями и стала выписывать адреса и телефоны организаций, куда можно устроиться без опыта.

Список получился не особенно большой, но с чего-то же надо начинать. Дело за малым – найти телефон. Тим, говорил, что есть у соседей. Интересно, у каких? Можно спросить у его отчима, он где-то во дворе. Мне пока не очень удобно к нему обращаться. Но я же решила менять свою жизнь? Решила!

Накинула куртку, вышла на крыльцо. Георгий Юрьевич как раз вернулся к летней кухне за сигаретами.

– Здравствуйте, – мужчина приветливо кивнул в ответ и прикурил приму без фильтра. Она заполнила все вокруг нас своим специфическим запахом.

– Завтракала? – поинтересовался он.

К запаху примы добавился запах свежего перегара. Ну да, все, как и говорил Тим. Отчим любит выпить и нигде не работает. Еще один повод быстрее скинуть с этой семьи балласт в виде меня.

– Чай пила. Скажите, а от кого здесь позвонить можно? – интересуюсь у него.

– А вот, от них, – кивает в сторону соседей слева. – Куда звонить собралась?

– На счет работы. Объявления нашла, надо узнать, вдруг еще есть места, – не вижу смысла скрывать это от него.

– Ммм… – тянет задумчиво. – Ну идем.

Георгий Юрьевич сам докричался до соседки, представил меня как свою невестку. Меня без проблем впустили в дом, показали, где стоит телефон и тактично оставили с ним наедине.

В паре мест вакансии уже оказались заняты, а вот с третьим мне повезло. Зарплата смешная, конечно, но у меня пока даже этих денег нет, и я спокойно согласилась на собеседование. Если возьмут, будет просто отлично. Плохо, что район мой, но даже это меня не остановит.

День прошел в приятной домашней суете. Георгий Юрьевич спокойно допустил меня к плите. Приготовила насыщенный густой борщ на бульоне из косточек, ленивый плов, заварила свежий чай и немного прибралась. Успела как раз к приезду Тима из института, а следом за ним вернулась с работы и его мама. У нее только первая смена сегодня в школе. Мы пообедали все вместе.

– Очень вкусно, – довольно улыбается Тим удобнее усаживаясь на стуле с высокой деревянной спинкой.

Мы пьем чай. Лариса Анатольевна задумчиво мешает его ложкой уже по сотому кругу.

– Мам? – Тим зовет ее. – Нормально все? – она поднимает на него уставший и очень расстроенный взгляд.

– Ой… – выдыхаю, прикрыв рот ладошкой. Она же собиралась сегодня на разговор к моим.

– Это ужас какой-то, – вздыхает женщина. – Я же раньше закончила сегодня. Сразу поехала к твоим. Бабушку не застала, твоя сестренка сказала, что она поехала к деду в больницу. А мама… Меня таким матом покрыли. Да у меня муж так никогда не выражался! – дрожит от возмущения ее голос. – Не будет денег тебе на учебу, Лина. Кое-как уговорила ее, чтобы хоть одежду дала забрать. Это что же такое? – негодует она. – У меня пока в голове все не укладывается. Будто я для себя просила… – она встает и уходит, а мне хочется извиняться, потому что ее коснулись мои сложные отношения с матерью. Была бы бабушка дома, а так…

Но раз вещи разрешили забрать, сделать это лучше сегодня. Если возьмут на работу, мне надо в чем-то туда ездить. Холодно, сохнет все долго и с одним комплектом белья и одежды я далеко не уеду.

Быстро вымыла посуду, мы с Тимом собрались и вместе отправились огребать за что-нибудь еще. Чем ближе подходим, тем больше у меня ноги подкашиваются. Что она сейчас будет говорить? Да какая разница! Тим крепко держит за руку немного задвигая за себя, сам звонит в дверь. Слышу топот Настёнкиных ног. Она нам и открыла. Тут же повисла у меня на шее.

– Привет, – подняла на руки сестру, прижала к себе.

Следом за ней вышла бабушка и вид ее мне совсем не понравился.

– Как дед? – спрашиваю, отпуская сестренку на пол.

– Плохо, – всхлипывает она. – операцию сделали раньше времени. Сейчас в реанимации.

– Когда к нему будет можно? – чувствую за спиной поддержку от своего мужчины. Это окрыляющее чувство. Оно не дает мне упасть и вообще помогает держать голову выше.

– Не знаю пока. Я скажу. Чего вы стоите? Проходите, – машет она рукой. – мать к соседке вышла.

– Я за одеждой, – показываю спортивную сумку, которую Тим предусмотрительно взял с собой.

– Лина будет жить со мной, – поясняет Тим. Бабушка все так же потерянно кивает. Не до того ей сейчас, я понимаю. Жаль, что помочь пока ничем не могу. А поддержку она принимать не умеет, но я все равно не удержалась и обняла ее крепко-крепко.

Мы вошли в комнату и как воры стали быстро скидывать одежду в сумку. Плотно ее утрамбовали, чтобы влезло как можно больше. Туда же я положила некоторые личные вещи: тетрадки, блокнот, фотоальбом и пару памятных плюшевых игрушек.

– Явилась? – слышу ледяное от двери. – Сядьте оба, – командует мать, проходит в комнату и садится напротив моего дивана. – Что это было сегодня? Решили на меня маму натравить?

– Нет. Она сама захотела поговорить.

О том, что я бы в жизни не стала их знакомить, говорить не стала.

– Она пришла требовать с меня денег! Ты не знаешь, что у нас беда? Там Миша в тюрьме сидит! Ты знаешь, какие там условия?! – заводится мать. – И вещи я тебе не отдаю? Да забирай! Зачем мне это барахло? Кто его носить будет? Все, что останется, вынесу на помойку! А денег… У тебя мужик есть. Вот пусть он тебя и обеспечивает.

В общем, ничего нового. Уже даже не обидно. Тим грамотно не встревает в женские разборки, он просто крепко держит меня за руку. Мне сейчас этого вполне достаточно, чтобы опять не закрыться в себя.

– Зачем ты так? – к нам вошла бабушка.

– Не лезь, мама! Я жалею, что оставила ее тебе на воспитание. Что из нее выросло? Миша выйдет, мы заберем Настю, пока ты и ее не испортила.

Вот тут дар речи пропал у всех.

– Пойдем отсюда, – поднялась, потянула Тима за руку в сторону прихожей. Он подхватил сумку с вещами. Перед уходом я еще раз обняла бабушку. Она плачет. Чем я могу помочь? Глажу ее по спине и шепчу. – Бабуль, я люблю тебя.

Это ведь чистая правда. Сейчас она чувствуется особенно остро, отодвигая на задний план все наши ссоры и недопонимание.

Бабушка успокоилась и проводила нас. Мы вышли с Тимом на улицу. Оба молчим. Он отходит от увиденной некрасивой семейной сцены, а я просто не знаю, что на все это сказать.

Мать с Мишкой вообще с ума сошла. До знакомства с ним наши отношения были нейтральными что ли. Мы могли сидеть за одним столом в те редкие дни, когда она появлялась в нашей жизни. Такие моменты всегда вызывали у меня трепетное волнение, ведь в мою жизнь возвращалась мама. А с появлением этого придурка все окончательно скатилось в пропасть. Она заглядывает ему в глаза, как преданная собачонка, и готова продать последние трусы, чтобы ему угодить.

– Все будет хорошо, – поддерживает Тим.

Мне очень хочется ему верить.

На следующее утро Тим дал мне денег, я поехала на собеседование. Работать мне предстоит в прокате видеокассет с фильмами. Ничего сложного. Работодатель показала, как вести учет, рассказала про расценки, залоги и все, что мне необходимо знать.

С завтрашнего дня выхожу на испытательный срок.