Текст книги "Сердце в осколках"

Глава 18

Погода в этом году словно решила подкинуть нашей семье испытаний. Из-за нее я почти перестала видеть старшую дочь, мы только по телефону с ней болтаем, спуская большие деньги на связь. Но я лучше сэкономлю на чем-то другом, только не на этих разговорах о мультфильмах, друзьях в детском саду и подружке Кате, с которой они опять не поделили главенство играя у деда в палисаднике. А еще у них там есть Саша, мальчишка на пару лет старше. Свекровь говорит, он от нашей Даринки не отходит.

Пятница сегодня. За окном то дождь и ветер, то сыплет крупа, тая в лужах и разводя еще больше слякоти на сельском бездорожье. Мы с Мирой ждем папу. Она с утра уже несколько раз спрашивала: «Папа приедет?». Даже игрушки в своей комнате собрала. Да уж… приезд папы становится настоящим праздником для ребенка!

Моё сердце болезненно сжимается. Почти готов горячий ужин. Дочка смотрит любимый мультфильм, а я не нахожу себе места. Чтобы успокоить разбушевавшиеся нервы, выпила немного валерианки… Кому я вру? Много валерианки! Стали закрываться глаза, но перестали трястись руки. Не понимаю я своего состояния, оно больно жжет изнутри без объяснения причины.

Вот уже восемь…

Ловлю себя на том, что считаю. Просто так перебираю числа произнося их себе под нос. Мира обеспокоенно на меня смотрит. Малышка с рождения очень чувствительна к любым моим сильным эмоциям и переживаниям. Она удивительно по-взрослому реагирует. Подходит, обнимает, заглядывает в глаза проверяя, что я точно не плачу.

Улыбаюсь ей, сажаю на колени и вместе смотрим еще какую-то ерунду по телевизору.

Девять…

Он должен сейчас вернуться. Я дала автобусу пятнадцать – двадцать минут на задержку в погодных условиях. Если бы он сломался, Тим бы обязательно позвонил, он всегда так делает.

Автобусы у нас на линии старые. Сколько раз было, что он проедет километров двадцать и встает. Пересесть потом – целая проблема. Да и не верить пока поводов не было, просто неспокойно. Дороги скользкие, видимость плохая. Может поэтому?

Десять…

Укладываю Миру спать. Читаю ей сказку. Объясняю, что скорее всего у папы просто сломался автобус, а батарейка села, вот мы и не можем до него дозвониться.

Зато я дозвонилась до мамы. Она заверила, что Тим, как и всегда, поехал к нам. Теперь и она волнуется. Попросила обязательно набрать ее, как он доберется до дома.

Ну и где ты?!

Легла на пустой кровати. Телефон вздрогнул от звонка. Тим…

– Малыш… – голос пьяный, язык еле ворочается. – Ты меня ждешь?

– Где ты? – не спешу поддержать его игривое настроение.

– А я к тебе на мопеде рванул. Дурак, – нетрезво смеется он. – Пашку встретил. – на заднем фоне слышу уже знакомый голос Паши. Терпеть не могу этого идиота, и он прекрасно об этом осведомлен. – Замерз, Лин. Мы чуть-чуть согрелись, я скоро выезжаю.

А Паша – это еще город. На мопеде по такой погоде! Бухой! Да этот дебил убьется!

Влитая в меня валерианка помахала лапкой и грустно сказала: «Сорри, я не справляюсь.»

– Ты нормальный, Тим? – срываюсь на крик, но тут же глушу его, чтобы не разбудить Миру. – Куда ты поедешь в таком состоянии?

– В каком я состоянии? – ему весело.

– Да у тебя язык заплетается…

– Не правда, – вдруг говорит совершенно чисто. Это я уже тоже знаю. Он так умеет. – Лина, я люблю тебя и скоро приеду. Мы выпили немного. Я соскучился.

– Да пошел ты! – срываюсь и сбрасываю. – Вместе со своим Пашей, – снова сбрасываю, потому что звонит.

Паша – это зло. Если они встретились, мой муж потерян. Там покатушки на мопедах по городу, пиво… очень много пива. У Паши жена, маленький сын и любовница. Этим он тоже меня бесит, потому что считает нормальным. Жене не до него, она то кормит, то укладывает, а ему нужен секс. Тим говорит, что Пашка ко мне очень тепло относится и не понимает, почему так раздражает меня. А у меня аллергия на таких мужиков. Насмотрелась. Не хочу больше. Передергивает.

Я не сплю.

Двенадцать… час ночи… два… три….

За окном мелькает свет фары, тихо тарахтит мопед. Скрипит калитка. Мопед въезжает во двор и…все.

В дом никто не заходит.

Не одеваясь, выбегаю на улицу. Мой муж сидит на своем мини-байке верхом, уткнувшись лицом в руль.

– Да твою же…

Ругаюсь, подбегаю к нему, трясу за плечо. Кое-как он поднимает голову и расфокусировано смотрит на меня. Это дрова. Вот просто дрова. Ледяные, промокшие насквозь ДРОВА!

По щекам текут злые слезы.

Тим ничего не соображает. Мне кажется, он даже не понимает, что доехал до дома. Как он это сделал в таком состоянии? КАК?! До меня не доходит, но об этом я буду думать потом.

Не знаю, откуда во мне взялись силы. Наверное, это злость. Но я стянула эти девяносто килограмм своего семейного счастья с мопеда, довела до дома и прямо в верхней одежде бросила на кровать. Сняла ботинки. На остальное просто нет сил. Здесь печка. Он высохнет и согреется.

Сама ушла в детскую. Забралась на второй ярус, где должна спать Дарина. Уставилась в потолок.

«Не плакать!» – запрещаю себе. – «Не смей плакать!»

Но я слишком перенервничала, чтобы это сработало и слезы давно уже текут, просто я не сразу заметила.

Прибью его завтра!

***

– Мам, – шепчет Мира, – почему папа в куртке?

– Замерз. Поешь в своей комнате? – кивает.

Отношу к ней табуретку, выставляю ее любимую тарелку с диснеевским Винни Пухом на дне. В ней сейчас обычная овсянка на воде, вместо сахара малиновое варенье. Рядом в стакане теплый чай и любимое печенье в форме зверушек. Если приглядеться, можно даже отличить слона от обезьянки, и мы за завтраком заодно разбираем их, ищем разных животных.

Тим проснулся только в обед. Бледный с похмелья, помятый и виноватый.

– Как я доехал? – спрашивает муж, стягивая куртку.

– Понятия не имею, – не спешу ему помочь или хотя бы дать воды, хотя даже по глазам вижу, сушняк.

– Ты обиделась?

– Нет, конечно, – грустно усмехаюсь. – Радуюсь, что ты дома, а не убился на трассе. По мне заметно?

– Котенок, ну прости, – подползает к краю кровати, ловит меня, обнимает. Пытаюсь оттолкнуть, но он сжимает сильнее. – Лин, – трется носом о домашнюю теплую кофту. – ну я же не каждый день бухаю. Я работаю целыми днями. Не могу с другом выпить?

– Можешь. А еще можешь позвонить и предупредить об этом, – снова пытаюсь его оттолкнуть. Не выходит.

– Ты же не любишь Пашку.

Шикарный аргумент!

– И что? Потому можно насрать на то, что я здесь с ума схожу? Тим, да я неделю тебя не видела. Мира тебя ждала, а у тебя Паша! Миллион раз говорила, я не против, чтобы ты общался с друзьями…

– Да-да, я помню, – вздыхает. – Ты против Паши. Прости, – садится и утягивает меня на колени.

К нам тут же подбегает дочка, виснет у отца на шее, целует его в щеку и смеется, потому что колючий. Тим тихонечко целует меня в шею, потом отдает свое внимание Мирославе сводя конфликт на нет.

Мы не ругаемся при детях, вот и сейчас он этим умело пользуется. Потом уходит приводить себя в порядок, а я укладываю малышку на дневной сон.

– Мириться будем? – жарко прижимается сзади возле кухонного стола.

– Объясни мне, зачем ты вообще сел за руль в таком состоянии? – разворачиваюсь к нему. Муж сам закидывает мои руки к себе на шею.

– Обещал приехать, – это он еще помнит. – Лин, я домой в любом состоянии приползу. Видишь, у меня даже «автопилот» так настроен. Ну Лин, – трется щекой о мою щеку. – Ну все. Дебил, идиот, придурок. Прости меня…

И я сдаюсь под его теплом.

Нежный, мягкий, родной.

За неделю я тоже ужасно соскучилась и позволяю мужу извиниться так, как он хотел.

Обжигаясь друг об друга в постели, мы глушим стоны поцелуями. Тим долго удерживает меня на пике, не отпускает и жарко шепчет в ухо: «Люблю тебя. Мне так хорошо с тобой».

Мне тоже хорошо. Я прижимаюсь к нему крепче натягивая выше одеяло на нас обоих.

У нас остались вместе всего сутки. Завтра вечером ему надо вернуться в город, чтобы в понедельник утром не опоздать на работу. Наверное, я просто уже с ума схожу в этой глуши, вот и накрутила себя до такой степени, что взорвалась, но так напиться и за руль… Придурок!

Мы успели одеться до того, как проснулась дочка, и тут папа сообщает нам странную новость.

– Лин, мне надо в город съездить. Я заберу зарплату и вернусь.

– Сегодня? – ошарашенно хлопаю ресницами.

– Да. Число сегодня какое? – улыбается, пока я смотрю на календарь. – Забыла, что у нас не дают раньше? А мне оставить тебе на следующую неделю нечего. Я съезжу, заберу бабки и вернусь. Димон звонил, сказал, им уже отдали.

– Папа не уезжай, – жмется к его ноге Мира.

– Да я приеду через пару часов, – он поднимает дочку на руки. – А то маме тебе вкусняшки покупать будет не на что. Там распогодилось, доеду быстро, – это уже мне. – Пить не буду, – смеется.

– Хорошо, – сдаюсь.

Выбора у меня все равно нет, потому что деньги и правда закончились. Я стараюсь тянуть то, что Тим нам оставляет, но они не резиновые.

Работы в поселке нет. Все места заняты своими. Даже уборщицей никуда не устроиться. Самое хорошо оплачиваемое место – пекарня, но там целые родственные подряды работают. И я сижу безвылазно дома. Хорошо, что с сотового можно раздать интернет. Он работает очень медленно, но то, что есть – уже роскошь. Он и не дает мне сдохнуть со скуки в этом унылом месте. Я читаю книги. Увлеклась темой создания сайтов и даже создала несколько шаблонов с тестовым наполнением.

– Что-то наш папа задерживается, – подняла Миру на руки, подошла с ней к окну.

Мы посмотрели на воробьишку, прискакавшего в гости. На стаю собак, бродящую в поисках еды.

Заберите меня отсюда… Но забрать некуда. Свекровь живет теперь в маленькой двушке и нам всем там нет места. Снять квартиру тоже пока не выходит. Здесь я околачиваю все пороги с завидной периодичностью, но ответ один и тот же. За свои рабочие места здесь все держатся зубами.

Звоню Тиму и слушаю приветливого робота.

Недоступен…

Внутри опять все сжимается в тугой узел. Делаю глубокий вдох. Воздух застревает в горле. Давлюсь им едва сдерживая рвотный позыв.

Отпустила дочку играть, а сама кручу в руках трубку. Решаюсь позвонить свекрови, но тут уже мой баланс оставляет желать лучшего. Звонить с сотового на городской очень дорого и тех копеек, что у меня остались, не хватает, чтобы сделать дозвон.

– Тима, что происходит? – шепчу, глядя на имя любимого мужчины на экране своего телефона. – Возьми трубку, пожалуйста… Я очень тебя прошу, – накрывает меня на остатках вчерашнего срыва. – Очень – очень прошу. Возьми эту чертову трубку!

Глава 19.

Не взял. Не перезвонил. Я набрала номер Паши.

– Лина? – удивился он.

– Мой муж с тобой? – не хочу с ним говорить, но я должна отмести любые варианты. Не хочу думать о том, что может что-то случиться.

– Нет. Он как до дома то добрался вообще? Нормально? – Паша стал задавать вопросы.

– Добрался. Ладно, пока.

– Стой! – орет он в динамик. – Что случилось? Я знаю, что ты меня не любишь, но я же слышу, что у тебя что-то случилось.

– Мой муж случился, и ты вместе с ним, – отмахиваюсь от него. Я даже не уверена, что он ответил мне правду. – Все, Паш. Некогда мне.

Я вообще-то бросила курить еще в первую беременность, но сейчас так хочется, что аж скручивает все внутри. Нашла спрятанную на «черный день» пачку сигарет, заглянула к Мире, убедилась, что там все хорошо и вышла на улицу.

Холодно здесь. Снег выпал и продолжает сыпать. Ну точно аномалия, а не погода, но я люблю снег. Села на ступеньку, плотнее укуталась в кофту, прикурила и опустила ладошку в белое полотно. Мягкие снежинки приятно холодят пальцы и превращаются в капли. Рисую пальцем узоры, вдыхаю горький дым глубокими затяжками и думаю, что завтра мне ребенка кормить будет нечем!

Какого хрена он творит?! Знала, что жизнь отдельно не приведет ни к чему хорошему, но так хотелось верить в сказку. Я ведь говорила ему! Я говорила, что хочу выйти замуж один раз и на всю жизнь, а если не готов, то лучше не надо…. Вот что Тим сейчас делает? Он медленно убивает все внутри меня.

Где он?

Может и правда случилось что? Деньги выдают наличкой. Офис располагается в не самом благоприятном районе города. Там кого только не бродит! Эта мысль засела в голове рисуя перед глазами кровавые картинки.

– Мама, – Мира толкнула дверь.

– Не выходи раздетая. Я сейчас вернусь, – ответила малышке.

Ночь уже. Нет его. Я дочку спать уложила, снова вышла на улицу. От нервов и недосыпа кружится голова. Кручу в пальцах последнюю сигарету, пинаю снег ногами. Я уже пыталась посмотреть телевизор, почитать, «поковырять» свой шаблон сайта. Ничего не могу. Просто никак не выходит сосредоточиться. Вдруг ему нужна помощь? Никто ведь не поможет. Люди пройдут мимо. Как в живую увидела мужа, лежащего в снегу с разбитой головой. От страха и беспомощности скрутило желудок, в пальцах сломалась сигарета.

Я докурила ту половинку, что осталась, вернулась в дом и постаралась уснуть. Не знаю, в какой момент у меня это получилось, но снилось такое, что с первыми лучами солнца я уже встала.

Мира тоже проснулась. Дочка не нашла папу дома и расплакалась. А я не плачу. Глажу ее по волосам и ненавижу свою гребаную жизнь! Мне даже денег занять не под что. Чем я их отдам? А Тима все нет. И телефон выключен.

На завтрак отдала дочери остатки хлеба и сделала сладкий чай. Сама просто попила воды. Мира с удовольствием прожевала вкусную корочку, ушла смотреть воскресный мультфильм. Чуть позже мне надо позаниматься с ней, а я не могу. Сил нет. Мне кажется, если бы не малышка, я бы пешком отсюда ушла. И плевать, что там пятьдесят километров! Но с Мирославой не дойду. Попроситься на автобус? Вдруг довезут бесплатно.

Это мысль!

Я собрала дочку. Вышла по расписанию к автобусу, но водитель мне отказал. Да он прав, я не обижаюсь. С чего вдруг ему везти какую-то незнакомую девку бесплатно? У него тоже семья, которую надо кормить.

Все время смотрю на экран мобильного, но там все то же самое.

Не хочу домой.

Мы с Мирой пошли к речке. Летом купаться сюда приходили, а сейчас по берегу бродит чья-то корова и ищет, как бы пройти через грязь к воде.

Тоска. Вроде и воздух свежий, и вид шикарный, но я задыхаюсь здесь.

Потерпи… Все будет хорошо… Временно…

Жду…

У меня выбора пока нет. Я встряла в чувства по самые уши, привязалась к нему эмоционально, физически. Растворилась в нем… Сейчас поняла, что за время, что мы живем вместе, я перестала вообще замечать других мужчин. Они просто смазались для меня в противоположный пол без выдающихся данных.

И сейчас так больно от поступков человека, которым ты дышишь, что даже плакать не хочется. Хочется проораться, чтобы на том берегу услышали!

– Идем домой? – спросила у дочки.

Мира сама потянула меня в правильном направлении. По Даринке соскучилась… от мыслей о старшей дочери слезы все же покатились по щекам. Быстро стерла их, чтобы не видела Мира. Я заберу Даринку. Обязательно заберу.

– Кушать будем? – запихивая в шкаф свою одежду дочка заглядывает в глаза.

– Нет, – отвечаю ей и сжимаю зубы так, что они начинают крошиться у меня во рту.

Тим не приехал и в воскресенье.

В понедельник утром я пошла к соседке, спросила, у кого в поселке есть городской телефон, чтобы позвонить на городской свекрови. Сходила туда и меня прорвало в трубку.

– Его нет, понимаете! – кричу я матери. – Уехал за деньгами и пропал! Мне ребенка кормить нечем. Я даже в город сорваться не могу! Ни копейки не осталось.

– Лина, займи у соседки, – старается спокойно говорить мать. – На автобус и маршрутку, чтобы до нас доехать.

– Чем я отдавать буду? – спрашиваю дрожащим голосом. Ноги подкашиваются от усталости и нервотрепки. В голове сумбур.

– Я отдам. Объясни ситуацию. Скажи, как есть, пусть ему будет стыдно потом! Приезжай. Мы ждем тебя. Я Дарину в садик не поведу сегодня.

И я бегу обратно в сторону своего дома. Стучусь к соседке. В слезах объясняю, что мне очень надо в город, у меня муж пропал. Она дала мне денег. Их хватит на автобус. Ладно, дальше пешком дойдем. Там до свекрови километров семь. Плевать! Это не пятьдесят.

Собираю Мирославу, запираю дом и сажусь на автобус до города. Дочку укачивает по дороге, но мы добираемся до нужной остановки откуда предстоит добираться своими ножками.

– Погуляем? – натянуто улыбаюсь малышке.

– Да! – подпрыгивает она, радостно разглядывая все вокруг.

Глава 20

Мы бредем по улице развлекая себя тем, что считаем проезжающие мимо машины и называем их по цветам. Мира знает все. Она вообще все быстро схватывает. Ей нравится учиться, но, как и любой маленький ребенок, она устает идти. Часть дороги несу ее на руках. Я вся взмокла и пить очень хочется. Тихо проклинаю все на свете и думаю, что если с мужем ничего не случилось, я сама ему врежу.

– Мама! – Даринка увидела нас издалека и кинулась обниматься.

Поймала свою голубоглазку, подняла на руки и крепко к себе прижала. Дочка с деловым видом привела нас с Мирой в квартиру бабушки. Меня снова стало накрывать.

– Миру надо покормить, – прошу мать. – Со вчерашнего обеда голодная.

Лариса Анатольевна поджала губы сдерживая эмоции и стала быстро накрывать на стол. Разогрела нам суп, там еще какие-то бутерброды на тарелке. Я не могу даже смотреть на еду. Меня так скрутило от нервов, что я с трудом могу влить в себя воду. Давлюсь ею, но пью, потому что во рту пересохло.

– Ты сильно похудела, – гладит меня по спине мама Тима.

Мира с жадностью уплетает все, что ей предлагают, Даринка сидит у меня на коленях.

Мы едва дождались, когда поедят дети и уйдут гулять с дедом. Мать села напротив и приготовилась слушать. Хочу сказать, но давлюсь словами так же, как недавно водой. Тяжело.

Глаза закрыла. Сделала пару глубоких вдохов, прочистила горло.

– Я не знаю, где ваш сын, – говорю ей. – И куда бежать, где его искать я тоже не представляю. И надо ли мне вообще его искать, – смотрю на рисунок на клеёнке, обвожу пальцем цветочки.

– Я с тобой поеду, – говорит Лариса Анатольевна.

– Куда? – развожу руками. – Он не берет трубку! – срываюсь. – Телефон выключен, понимаете. Где мы будем его искать? Вообще не понимаю, что происходит. Он как связался с этим Пашей… мужа будто подменили, – отворачиваюсь к окну и не озвучиваю остальные свои подозрения. Пока это нервы. Надо найти Тима, вдруг и правда что – то серьезное.

Дед отвлек Миру, чтобы не было истерики, Даринка отпустила, но взяла с меня обещание, что я сегодня обязательно вернусь.

Мы со свекровью поехали сначала на работу к ее сыну. Там, естественно, никого – выходной день. Обшарили в округе подворотни и сугробы, но и там, к счастью, ни следов, ни моего мужа мы не нашли.

Дальше больницы.

Когда очередь дошла до милиции, в ближайший участок буквально ввалились две измученные и сильно нервничающие женщины. Но и здесь парни только развели руками. Даже заявление писать еще рано. Посоветовали искать по друзьям и конечно подругам.

– Поехали домой, – тихо сказала его мама. – Явится, засранец, я ему устрою. У него семья, а он творит такое! – ругается она в отчаянии пытаясь скрыть свои переживания и поддержать меня.

В кармане вздрогнул телефон, а потом раздался звонок. Я не поверила своим глазам, когда увидела КТО мне звонит.

– Ну и где ты? – спросила убитым голосом. Хотелось позлиться, поорать, но это все внутри. Я так сильно устала, что готова сесть прямо здесь в грязь и просто молчать.

– Лина, детка, прости меня, я к ментам попал, только выпустили, – стою, улыбаюсь, глядя на «Стакан», из которого мы вышли. – До выяснения забрали, у меня же документов нет с собой.

– Рада за тебя. Тетя Лариса, с вашим сыном все в порядке, – сообщаю его матери.

– Ты в городе? – удивляется муж.

– У меня муж пропал, представляешь? Уехал за зарплатой и исчез на двое суток. Заявление вот хотела писать, не приняли сегодня. Завтра понесу.

– Твою мать! – ругается Тим. – Линка, ну прости. Я же не специально. Ты же у матери?

– В центре. На остановке стоим.

– Ждите, я буду минут через пятнадцать. Только не уходи никуда, малыш.

Я сбросила звонок, села на скамейку рядом с Ларисой Анатольевной и закрыла глаза. Ощущение, что внутри меня все выгорело за сегодня. Еще вчера рвалось на части и обжигало, а сегодня вот так. Ноги дрожат от усталости и пить хочется очень.

Увидела знакомый силуэт. Сердце подскочило, обрадовалось, что этот идиот жив, а тело запретило мне шевелиться. Вот и сижу в полном диссонансе с собственным организмом. Со стороны выгляжу убойно, наверное.

– Лина, – Тим подошел, присел на корточки и тут же огреб по голове от своей матери.

Хорошо так она его сумкой огрела. Внутри я порадовалась. Внешне все так же равнодушно – уставшая. – Мам, ну все, – успокаивает ее. – Жив. Нормально все со мной.

– У тебя дочь сутки не ела, – сообщаю ему.

– А жена двое! – добавляет его мама. – Разве так я тебя воспитывала. Если женился… дальше я не стала слушать их перепалку. Пришла наша маршрутка.

Дома дети накинулись на отца. Не стала им мешать. Сделала себе горячую ванну и грелась в ней минут двадцать, пока в дверь тихо не постучали. Привела себя в порядок, глянула на отражение. Да уж. Красавица! Я и правда сильно похудела. Под глазами синяки с недосыпа. Волосы потускнели. Будто стала на несколько лет старше.

Вышла к своим. Девчонки снова за столом. Уплетают йогурт в прикуску с печеньем. Села к ним. Обняла Даринку, попросила рассказать мне что-нибудь, просто, чтобы послушать ее голос в живую, а не по телефону. После позднего ужина еле-еле уложила их спать. Сестренки уснули вместе в одной кровати.

Тим тоже отрубился. Разговор автоматом переносится на утро, подумала я и собралась тоже лечь спать.

Случайно задела в темноте джинсы мужа, сложенные на стуле у дивана. Звеня мелочью и бляшкой от ремня, они упали на пол. Подняла их, что-то непонятное нащупала в заднем кармане. Залезла в него, достала фольгированную упаковку с презервативом и внутри все оборвалось.

Мы после рождения Миры резинками не пользуемся. У нас и дома их не бывает. После второго кесарева мне перевязали маточные трубы, детей иметь я теперь точно не могу и Тим сразу же отказался от защиты. А тут…

– Откуда это?! – зло толкнула его в бок. – Тим, твою мать!

– Что такое? – он сонно моргнул, а потом увидел у меня в руках упаковку с резинкой. – Где взяла?

– Из штанов у тебя выпал! В ментовке выдали? – чувствую, что начинаю дрожать.

– Глупая, ревнивая девочка, – вздыхает муж, тянет меня за ту самую руку, в которой держу презерватив, прижимает своим весом к кровати.

– Пусти, – дергаюсь под ним, отворачиваюсь от поцелуев.

– Это мои презервативы. Точнее наши, – шепчет в ухо. – Вот как раз на такие случаи держу. Чтобы ты в ванную потом от меня не убегала.