Текст книги "Сердце в осколках"

Глава 15

Спустя примерно пять месяцев…

Южная жара еще одного сумасшедшего лета уже захватила город. За окном начало июня, а на улицу выйти просто невозможно. Недалеко от нашего дома затон с песчаным пляжем и в выходные мы сбегаем туда, как и большинство жителей этого района, чтобы просто посидеть в воде и остыть.

Жизнь постепенно наладилась. Я дышу свободой и любимым мужчиной. Так здорово, когда тебя не упрекают в каждом шаге, не осуждают. Приятно, что дают советы и наставления. С мамой Тима мы сдружились, и теперь мужская часть его семьи недовольно ворчит, когда мы объединяемся в каких-то вопросах.

Дедушка тяжело перенес операцию, но сейчас ему гораздо лучше, хотя без последствий не обошлось. Он вернулся на дачу, обеспечивает семью свежими овощами, фруктами и ягодами. Даже на работу его взяли, правда теперь только консультантом для новых специалистов, но платят все равно неплохо. Дед предлагал помощь, я отказалась. Моей зарплаты и зарплаты Тима на основные «хотелки» хватает. Продукты мы покупаем примерно пополам с его родителями. Единственное, его мама не берет с нас за коммуналку.

Отчим все еще сидит. Адвокат пытается выторговать для него сокращение срока и колонию поселения. Пока ему грозит семь лет.

Дом мать продала, устроилась на работу недалеко от бабушкиного дома и действительно занялась Настей. Денег от продажи недвижимости ей не хватило, набрала долгов, влезла в кредит. Вся ее зарплата уходит на погашение, а бабушка с дедом тянут семью по остальным фронтам.

Мне хорошо! Я подружилась с соседкой и двоюродной сестрой Тима, которая недавно приезжала к нам в гости. Уже предвкушаю отличное лето несмотря на жару.

– Лин, – Тим скрещивает на песке наши пальцы. – как ты смотришь на то, что я окончу курсы крупье и уйду работать в казино при Центральной гостинице? Там зарплата гораздо интереснее плюс чаевые.

– И работа по ночам? – поднимаю голову, чтобы видеть его лицо.

– Да, но не каждую. Посменно. Нам же нужны деньги. Если честно, копейки в клубе уже достали, а так и с учебой совмещать можно, и с тобой больше времени проводить. Может на аренду маленькой квартирки наскребем. А еще я тут подумал, – улыбается так хитро и заразительно, что я поддаюсь этому настроению. – Неплохо было бы привязать тебя к себе окончательно.

– Да я вроде никуда и не собираюсь, – целую его в щеку.

– Выходи за меня, – говорит совершенно серьезно.

– Нет, – отвечаю не задумываясь.

– Нет? – его брови взлетают вверх.

– Я не хочу пока замуж, Тим. Не готова. Зачем торопиться? Да и что изменит штамп в паспорте? Посмотри на мою мать, на свою.

– Сохраняешь пути отступления? – поднимается, тянет меня за собой к воде.

– Просто не хочу пока ограничивать ни тебя, ни себя. Выходить замуж надо один раз и на всю жизнь, а иначе все это бессмысленно. Вот ты готов прожить со мной всю жизнь? – улыбаюсь. – Не отвечай пока, – подтянулась, поцеловала его. – Мы пока оба не знаем, как сложится дальше. А на другие варианты я не согласна.

– Хорошо, – он принял моё решение.

И пусть все считают, что это неправильно, что мы живем вот так, без официального брака, но я правда не хочу пока замуж. Да, мы почти год уже вместе. Неплохо уживаемся в быту, хотя иногда мне хочется его прибить за вечно раскиданные микросхемы и одежду, но постепенно в этом бою побеждаю все-таки я. Если раньше все это было раскидано по столу, то теперь убрано по коробочкам, все провода аккуратно скручены, только после починки телевизора, к примеру, соседу, Тим оставляет все в «рабочем беспорядке».

Мы вместе гуляем в общей компании. Я продолжаю общаться с некоторыми ребятами из своей бывшей группы. Все это здорово, но не для замужества. Нет. Не готова я к такому радикальному шагу.

На курсы крупье я его отпустила. Теперь днем он пропадает на занятиях в казино, а вечерами мы вместе разбираем все, что им там преподают. Я гоняю его по теории, он учит меня играть в покер.

Во всей этой размеренной жизни мне не дает покоя лишь задержка месячных уже чуть больше двух недель. Цикл плавает, потому первую неделю я перенесла спокойно, особо не заморачиваясь, но вот сейчас идет вторая и в душе зреет тревога. Пытаюсь вспомнить, где мы так «промахнулись». Презервативы у нас есть постоянно, но иногда Тим позволяет себе секс без них кончая строго не в меня.

В голову ничего не приходит, да и невозможно же вспомнить все досконально, особенно с учетом его ненасытного темперамента.

На следующее утро я покупаю тест и делаю его на работе. Одна четкая полоска, только вот я часто слышу, что тесты врут и звоню в женскую консультацию, записываюсь к гинекологу.

Вечером договорилась со сменщицей, она же сестра хозяйки проката, чтобы заменила меня на день. Тиму говорить пока ничего не стала, затягивать с обследованием тоже.

Отсидев больше часа в очереди, зашла в кабинет к врачу. Она меня выслушала, подтвердила, что тестам на сто процентов лучше не верить и отправила на смотровое кресло.

– Да, Лин, беременность есть, – подтверждает мою догадку. – Срок надо уточнить на УЗИ. Одевайся, я выпишу направление. Как раз пока очередь дойдет, тебе можно будет его сделать. Ну и анализы все сдай сразу. Результаты пригодятся при любом твоем решении.

Поблагодарив ее, ушла из женской консультации в растерянных чувствах. С одной стороны, здорово же родить ребенка от любимого мужчины, с другой – Сейчас?

Не уверена, что это хорошая идея и мы вытянем малыша материально. Но аборт – это очень страшно… Я слишком хорошо помню тот ад, через который меня протащили. Помню девочек, которым делали аборт на раннем сроке и как они кричали в кабинете, будто на живую режут.

Остаток дня подбирала слова и прокрутила в голове все варианты его реакции. Но если позвал замуж, значит должен обрадоваться? Радоваться чему? Что я сяду к нему на шею с младенцем? Этому я и сама не рада, потому что мне нравится чувствовать ту независимость, что есть сейчас. Она неполная, но все же теперь есть. Такой вот парадокс – живя с мужчиной я стала больше чувствовать и ценить свободу.

Как только Тим вернулся, я сразу утянула его в нашу комнату.

– И? – обнимает меня любимый. – Что случилось?

– Я беременна, – отвечаю сразу же и слежу за его реакцией.

Секунда… две…три…

– Да ладно?! – на его лице расцветает довольная улыбка.

– Да. Я была у врача сегодня. Срок пока маленький и…

– Что «и»? – напрягается Тим. – Мы будем рожать, Лина. Здесь не будет других вариантов!

– Ты правда хочешь? Ты уверен, что готов? Мы потянем все это, Тим? – задаю ему кучу вопросов.

– Все нормально будет. У нас будет ребенок… – выдыхает с улыбкой и крепче прижимает меня к себе, но тут же ослабляет объятия, извиняется. – И работа эта вовремя подвернулась. Все хорошо, Лин. Надо будет, я найду что-то еще. Вот не зря я тебе предложение сделал, – смеется. – Повторяю вопрос. Ты выйдешь за меня?

– Нет, – мой ответ все тот же. – подожди немного, пожалуйста. Ты давишь.

– Извини. Я уже говорил, мне просто хочется привязать тебя к себе всеми возможными способами и как можно крепче.

– Не говори пока никому. Ладно? Чем меньше народу знает, тем спокойнее.

– Без проблем, котенок, – он просто сияет. Неподдельно, счастливо.

Лампочка, блин!

Глава 16

Я все же сказала ему: «Да».

Мы сыграли максимально скромную и душевную свадьбу. Только самые близкие, несколько друзей и мои восемь месяцев беременности. И я на сто процентов уверена, что дату очередной годовщины мой муж точно не забудет, ведь она совпадает с его Днем рождения. Теперь у нас два праздника в один день.

А еще Тиму предложили новую работу. Казино – это здорово, конечно, но там слишком много «подводных камней» из-за которых большая часть того набора, с которым он учился, уже разошлась по другим местам. Хороший знакомый Тима устроился в магазин по продаже мобильных телефонов. Эта сфера сейчас набирает обороты, по городу растут магазинчики с разными трубками. Удовольствие дорогое, но уже вполне достижимое. В том магазине есть еще одна вакансия на место продавца – кассира. Тим решил сходить на собеседование. На мой вопрос: «А как же учеба?», ответил «Лин, ну какой из меня юрист?».

Спорить не стала. Мне сейчас не до этого. Беременность и так протекала тяжело, а последние месяцы я едва стою на ногах. Надо продержаться совсем немного и меня положат в больницу, а там и плановое кесарево не за горами. Рожать самой мне категорически запретили.

Но если все было так хорошо и просто в моей жизни, то я бы удивилась. Со дня свадьбы прошло совсем немного времени и мне сообщили страшную новость – не стало деда.

Нет, мы знали, что это случиться. Та операция оказалась лишь началом предстоящего кошмара. Спустя некоторое время ему снова стало плохо и при обследовании дедушке был поставлен страшный диагноз – рак. Он буквально подкосил его. Сжег болью и мучениями сильного, заботливого, внимательного человека. И умом то мы понимали, что это ужасное событие свершится, но боль от потери того, кто заменил мне отца, маму, друга не описать словами.

На похороны дедушки я не доехала. По дороге мне стало плохо, Тим подхватил, чтобы я не рухнула прямо на землю.

– Отвези меня домой, – тихо попросила его.

И он отвез, а на следующий день в больницу, где меня ждали капельницы, уколы, снова капельницы и так почти целый месяц вплоть до самой операции. Любимый извелся. Он приехал накануне вечером, привез мне подарок – мой первый мобильный телефон на красивом красном шнурке. Второй у него и теперь мы все время будем на связи. Все же новая работа оказалась лучше казино. И гораздо спокойнее. Честно говоря, последнее для меня гораздо важнее, потому что он уходил на ночную смену, а я не спала, столько всякого в голову лезло, постоянно переживала. Сейчас есть стабильный дневной график, есть четкие выходные, зарплата ничуть не хуже и у него нет постоянных синяков под глазами от недосыпа.

– Все будет хорошо? – с волнением спрашиваю у него.

– Конечно, – отвечает чуть дрогнувшим голосом и поглаживает мой большой живот. – Я тебе обещаю. Ты мне веришь?

– Да, – подтягиваюсь, целую его.

Не спала всю ночь, хотя медсестра вечером выдала две таблетки успокоительного. Не помогло. И все следующее утро как на иголках, а за мной все не идут и не идут. Так же и с ума можно сойти, честное слово! Кажется, я сейчас сама рожу просто от страха и волнения.

Но вот, наконец, появился врач и забрал бледную меня сначала на осмотр, а потом в операционную. Я поймала взглядом часы на стене, чтобы мой вестибулярный аппарат не сходил с ума от того, что у него «отобрали» ноги. Слушаю тихий разговор персонала, смех, стараюсь абстрагироваться от пугающих ощущений там, за ширмой, которая висит прямо у меня перед лицом. Время тянется слишком медленно. Иногда мне кажется, что стрелки вовсе замерли на одном месте. Тяжелые веки закрываются, медсестра постоянно меряет давление, я уже совсем не разбираю слов, уши все время закладывает, перед глазами черные точки и в какой-то момент я отключаюсь.

Прихожу в сознание медленно. Над ухом противно пищит какой-то прибор, на мне тяжелое одеяло, больше похожее на грелку, а рядом крутится медсестра с капельницей и пакетиком крови, сверяет данные на листочке и наклейке, кивает, цепляет на стойку, вводит мне в вену иглу.

– Ребенок? – хриплю не своим голосом еще не до конца понимая, что происходит. – Где мой…

– Тише, постарайся пока меньше говорить, набирайся сил. У тебя дочка. Здоровенькая, крикливая малышка. Все детское отделение на уши поставила, – смеется она.

– Когда я ее увижу?

– Это как врач разрешит, – она тихонечко протянула мне мой телефон. – Здесь нельзя, но быстренько черкани мужу сообщение, что с тобой все хорошо, он приходил, еле выпроводили. Очень переживает.

«У тебя дочка» – пишу Тиму. – «Со мной все нормально»

«Спасибо!!!» – пришло в ответ.

Телефон спрятала под подушку и снова провалилась в сон.

На следующее утро пришел врач, рассказал, что операция прошла с осложнениями и вероятность, что я смогу еще забеременеть ничтожно мала. Мне пока все равно, я с нетерпением жду, когда мне принесут дочь, а они все тянут и тянут, потому что мне вроде стало легче, но поднялась температура.

И вот свершилось! Мне в руки переложили маленький копошащийся комочек с большими влажными от слезок глазами. Показали, как кормить. Малышка тут же с жадностью впилась мне в грудь до легкой боли, но я готова выдержать все, лишь бы ей было хорошо.

Через пару дней меня перевели в палату. Дочка у нас и правда с характером. Спать не дает совершенно ни днем, ни ночью. А сегодня наш папа должен приехать. Отделение на карантине и сюда никого не пускают, но через дверное окошко я смогу показать ему малышку.

Тим позвонил, что поднялся к нам на этаж. Я сначала вышла к нему сама. Он тут же прижал к себе, а я уткнулась носом ему в грудь. Соскучилась. Стою и просто вдыхаю его запах.

– Хочешь ее увидеть? – поднимаю на него взгляд.

– Ты еще спрашиваешь?

– Сейчас принесу, подойди к двери, – прошу его.

Взяла на руки свой любимый сверточек, поднесла его к небольшому дверному окошечку и впервые увидела, как плачет мой мужчина. Тим честно пытался скрыть это, но слезы сами катятся по щекам, а в моей груди частыми спазмами пульсирует счастливое сердце.

***

С Даринкой нас продержали в больнице еще около трех недель. Зато, как только мы вернулись, свёкор забрал у меня ее прямо с порога, махнул рукой и сказал: «Все, иди отдыхай».

Первая внучка, поздняя, долгожданная. Ее окружили вниманием и заботой. Тим зарабатывал на хорошие игрушки, дорогое питание, а его мама, но особенно отчим, помогали мне с дочкой. Оставить на часик? Без проблем. Помочь искупать? Тоже легко. Даже утром, чтобы я могла выспаться после бессонной капризной ночи своей крохи, у меня ее забирали и плюс два три – часа на сон мне обеспечено.

Так и жили, пока я не узнала, что снова беременна. Узнала совершенно неожиданно, потому что задержка началась гораздо позже. Я и не знала, что так бывает, но поход к гинекологу подтвердил. Врач сказала, что аборт делать нельзя. Мы будем рожать.

Муж обрадовался, а я испугалась. Первое кесарево прошло непросто и вот будет второе. Такая маленькая разница по времени…

Благодаря его поддержке и помощи его родителей я пережила эту беременность. Удивительно, но физически она прошла легче, чем первая. Только на последних месяцах мне опять стало плохо. Любимый заработал на платную палату, платную операцию и чего уж говорить, платное «отношение» врачей. Потому, когда меня положили перед родами, облизывали со всех сторон. Никто не орал, не хамил. Даже обед привозили в палату.

На контрасте это выглядело примерно вот так:

– Чего разлеглись? Вам особое приглашение надо. Идите на обед, – крик из коридора девчонкам в соседнюю, обычную палату.

… а потом…

– Добрый день. Лежите-лежите. Тарелка где? Я сама положу, – заходили ко мне.

Я благодарна мужу за то, что он купил для меня такое отношение, но так противно от показательно разного поведения персонала, будто в соседней палате лежат и не люди вовсе.

Перед операцией я страшно паниковала. Успела попрощаться с мужем, дать ему наставление, чтобы не смел бросать Дарину, если со мной что-то случится. Он уехал от меня бледный и нервный, а я не спала. Это в глаза мне говорили, что хорошо, когда такая разница маленькая, шов эластичный, тянется лучше, а на самом деле они боялись разрыва и страховались, как могли. Об этом я узнала уже позже, когда на руках у меня появилась Мирослава.

Две девчонки с разницей в год и три месяца взорвали мою жизнь новыми красками. Спокойная Мира и на контрасте маленький ураганчик – Дарина, это сложно, но непередаваемо здорово.

Вторую внучку родители Тима приняли прохладнее. Я не знаю, с чем это связано, но как-то так вышло сразу, что детей негласно разделили. Вкусняшки, одежду – все это покупалось поровну, но вот внимание… Оно было разным. Даже на руки так похожую на бабушку и Тима Дарину брали охотнее, чем маленькую Миру. Она и стала с первых дней привязываться только ко мне. А еще обе девчонки обожают отца.

Тим по-прежнему много работает и вечером они, как голодные котята, ищут его внимания. Недавно мы в кредит купили компьютер. Чтобы отдохнуть или поработать, муж вечером садится за него, а малышня крутится рядом.

Я тоже стала неплохо разбираться в этой технике. В общем-то, обучаемость никогда не была проблемой и однажды его шеф предложил мне подработку на дому. Вести некоторый учет их товара, забивать новую номенклатуру на склад через специальную программу. Теперь Тим, приходя с работы, занимается детьми, а я сажусь зарабатывать для нас еще немного денег.

В один из таких дней его мама пришла к нам в комнату с неожиданным предложением. Они с мужем решили продать дом, чтобы дать нам возможность жить своей семьей отдельно. Мы окрепли, встали на ноги, девчонки подросли. Да и они устали. Все же маленькие дети, какими бы любимыми внуками они не были, отнимают много сил.

Покупатель на дом нашелся быстро, а мы нашли небольшую двушку. С учетом вложения своих накоплений и того, что смогли выделить родители Тима, нам хватило и на покупку, и на переезд.

Честно? Я плакала от счастья, когда у нас появилось свое жилье. Даже не мечтала о таком. И я люблю его маму, но все же жить по собственным правилам – это другое.

Даринка во всю носится из комнаты в комнату решая, какая будет ее. Мира с любопытством ползает за ней. Завтра пойду с ними узнавать насчет мест в детском саду. Рядом с домом, что мы продали, нам обещали место за пару унитазов для группы, что попросят здесь, пока даже не представляю.

Ничего не попросили. Мест нет, девчонок поставили в очередь. Длинную. Я так посчитала, что Дарина как раз пойдет в первый класс, когда нам дадут место в садике. Поблагодарила заведующую и пошла домой ломать голову, куда еще я смогу их пристроить, чтобы выйти на работу. Но так ничего и не вышло, все доступные детские сады в районе нас внесли в лист ожидания, и я застряла дома еще почти на целый год, пока в нашу жизнь не ворвались неприятности, которые стали переломными для следующих нескольких лет…

Тим вернулся домой поздно, пьяный, убитый. Он смотрит на меня стеклянным взглядом, пальцы дрожат, скула нервно дергается. Девчонки спят уже. Я помогла мужу разуться, тихо войти в нашу комнату, чтобы не снес все по дороге и не разбудил их.

– Что случилось? – мне передается ее состояние.

– Линка, прости меня, – обнимает, крепко прижимает к себе. – Я в такую задницу вляпался. Мы считались сегодня, а там… Блядь, Лина! Там пустые коробки от самых дорогих телефонов! Как? Я ни хера не понимаю, мы все проверяем при приемке, мы клиентам показываем! Там сумма такая… Это пиздец! Шеф приехал, сказал, либо мы скидываемся и возвращаем ему бабки, либо он вызывает ментов и нас сажают без вариантов.

– Тише, – глажу его по спине в бесполезной попытке успокоить нас обоих. Меня трясет, мужа тоже.

– Лин, мне нельзя сесть, у меня вы, но я не представляю, где брать столько бабла.

– Отработать нельзя? – спрашиваю тихо и веду его в сторону кровати, заставляю лечь, потому что на ногах Тим уже совсем не стоит, а держать его на себе мне просто тяжело.

– Нет. Это вторая новость. Работы у меня теперь тоже нет.

– И как он себе это представляет? Как человек без работы будет ему отдавать такой долг?

– Да срать ему. Я слышал, он точку закрыть хочет и открыть что-то другое. Удобно поиметь тех, кто на него работает, – зло хмыкает любимый мужчина. – И, сука, не сделаешь ведь ни хуя!

– Спи, – глажу его по волосам. Он уткнулся носом мне в шею, тяжело дышит, не может успокоиться. – Просто спи сейчас, ладно? Завтра ты протрезвеешь, и мы вместе подумаем, что со всем этим делать.

Глава 17

Тима эта история сильно подкосила и давление со стороны бывшего начальства только усугубляет ситуацию. Деньги тают на глазах и нам банально скоро не на что будет купить хлеб.

Без подробностей я говорила с его мамой. Свекор ведь не работает, он мог бы днем присматривать за девчонками, тогда я нашла бы что-то. Да в тот же «Магнит», находящийся минутах в двадцати от дома, я смогла бы устроиться. Но мама сказала, что они готовы взять только Даринку, с Мирой им тяжело, она без меня постоянно плачет.

А еще у нее соседка – медсестра в детском саду. Она может помочь с местом для старшей внучки. Нам очень нужен садик. Мы занимаемся дома, читаем, гуляем, играем. Они общаются с ровесниками на улице, но это все равно не то. В детском саду и кружки, и педагоги и… мама сможет развязать руки и выйти на работу.

Очень тяжело все время сидеть дома. Быт убивает. Мне начинает казаться, что я деградирую от постоянной уборки, стирки, готовки. Зачем детям отупевшая мама? Хочется дать им больше, хочется реализовать себя и помочь мужу вытащить нас из этой финансовой ямы, в которую мы провалились.

И я согласилась на предложение свекрови.

Если честно, долго ревела в подушку после этого решения убеждая себя, что я – не моя мама, я не бросила дочь, не отдала ее бабушке, что я все равно рядом и в любое время суток могу сорваться к ней.

Дарина с удовольствием пошла в детский сад и с первых дней стала оставаться в группе на весь день, а каждые выходные я исправно забирала ее домой. Вечерами поддержка и внимание для мужа. Тима стало отпускать. Он довольно быстро нашел работу рядом с домом, но погасить долг нам все еще не чем.

Время идет. Точнее заканчивается. Его уже почти не осталось и на малом семейном совете мы с мужем принимаем решение продать квартиру. В этом случае нам хватает средств, чтобы рассчитаться с ублюдком. На оставшиеся деньги мы можем купить домик в поселке в пятидесяти километрах от города. Там тоже есть детский сад и возможно, я найду себе работу, а Тим будет ездить в город. У нас морозов почти не бывает, так что большую часть года на такое расстояние можно ездить на обычном скутере, а как похолодает – покататься на автобусе.

На квартиру нам постоянно сбивали цену. Мы до последнего искали нормального покупателя, но, как говорится, на базаре два дурака… Ни выбора, ни времени у нас не осталось. За это пришлось поплатиться небольшим снижением стоимости нашей скромной, но уже полюбившейся недвижимости.

Мы с Тимом по очереди убеждаем друг друга, что все будет хорошо. Поселок – это временно. Мы обязательно вернемся в город. Страшно обоим. Это слишком кардинальные перемены в нашей жизни. Зато долг отдали!

Под любопытные взгляды своих новых соседей выгружаем мебель.

– Да уж… – смеюсь, удерживая за руку Миру, чтобы она не путалась под ногами у грузчиков. – Будто и не уезжала из родного двора.

– Не обращай внимания, – подмигивает Тим.

Да я и не обращаю. Это я переросла, переосмыслила и … просто забила. Какое мне дело до мнения чужих людей? У меня есть к кому прислушаться. Есть люди, которым я верю и доверяю, а остальное – просто сплетни.

Мы неплохо устроились, если не считать, что вместо центрального водопровода у нас колодец во дворе, вместо душа – старая баня, ну а туалет, естественно, на улице. Что интересно, с садиком здесь тоже все оказалось непросто, правда очередь гораздо короче. В следующем году осенью обеих девчонок смогут взять.

Дарина провела с нами остаток лета и отпускать ее обратно к бабушке мне ужасно не хотелось. Убеждая себя, что это нужно ребенку, а я буду эгоисткой, если оставлю ее здесь, все же вернула в город. Там Тим каждый вечер после работы заезжает сначала к маме, видится с дочкой, потом уже едет к нам.

Когда стало холодать, мой муж сам поднял вопрос о том, что будет удобнее, если он будет пять дней жить у матери, а на выходные приезжать домой.

– Лин, ну подумай сама, – уговаривает меня. – Я пока на автобусе доеду, уже ночь. Приехал, пожрал, поспал и в пять утра обратно. А если не успел на последний автобус?

– Мне не нравится эта идея, – настаиваю на своем. – Я жду, когда мы Даринку к себе заберем, чтобы наоборот быть всем вместе, а ты хочешь жить отдельно.

– Не хочу. Вариантов других пока не вижу. Мы окрепнем за годик и снимем квартиру в городе, Лин. Ты мне не доверяешь что ли? Эй! – заглядывает в глаза. – Я звонить вам буду каждый вечер с домашнего матери, – улыбается, а мне вообще не до смеха.

Интуиция буквально вопит о том, что это начало конца. Больно давит на грудь, заводит сердце, учащает дыхание. А Тим все говорит…

– И Дарину буду звать, чтобы ты точно убедилась, что я там, где нужно.

– Мне все равно все это не нравится!

В этот вечер мы сильно поругались. Я объясняла мужу, что ничего хорошего из этой идеи не выйдет, а он настойчиво доказывал обратное. В итоге сначала победила я, а потом меня победили пара старых сломанных в непогоду автобусов и муж, добирающийся до матери в двенадцать ночи под дождем и ветром.