Текст книги "Танцы на стеклах"

Глава 21. Спасибо

Агния

Не спала… Всю ночь сидела возле детской кровати и смотрела, как сопит Тася. Поправляла ей одеяло, держала за ручку, невесомо поглаживала по спинке. Мне все еще не верится, что она настоящая, я нашла ее.

Демид заходил два раза. Беспокоился, предлагал принести хотя бы матрас и бросить на пол, чтобы можно было лечь. Отказалась. Все равно бы не уснула.

– Ась, – он тихо заходит в комнату, боясь разбудить мышонка.

Ее отец. Это в голове не укладывается пока. Я все еще в раздрае. Настоящая потеряшка.

– Пойдем, кофе выпьем, пока она спит. Заодно расскажу о планах на сегодня, – протягивает мне руку.

Поцеловав дочку в лоб, принимаю помощь Соколова, поднимаюсь, разминаю одеревеневшую спину. Кофе покрепче сейчас точно не помешает.

– Я созвонился со своим юристом, – рассказывает он по дороге на кухню. – Сегодня встретимся с ним, ответишь на некоторые вопросы, и он по своим каналам восстановит тебе документы. Говорит, это вопрос нескольких дней. У меня к тебе тоже вопросы, но не все сразу. Будем действовать по порядку и желательно без глупостей, – красноречиво намекая на мои слова об убийстве мужа.

Сажусь за стол. Наблюдаю, как сильный мужчина уютно возится с кофеваркой. Без строгого дорогого костюма Демид абсолютно домашний. Он звенит чашками, набрасывает в тарелку быстрые бутерброды.

– Твоя жена не поймет, обнаружив меня здесь, – забираю у него кружки, помогаю расставить на столе наш нехитрый завтрак.

Его сильные руки тут же напрягаются. На них проступает паутина темных вен. Завораживающе…

– Она в отпуске. Вернется и я подам на развод, – честно отвечает Соколов.

Не лезу с вопросами. Не мое дело, что и как у них не сложилось. Очевидно, что говорить об этом ему неприятно.

Кидаю в свою кружку пару кубиков сахара, медленно размешиваю.

– У нас давно все развалилось, Ась, – он все же делится. – На всякий случай, дело не в Тасе, и не в тебе, – улыбается. – Тебе, кстати, подготовили комнату. И еще, составь список необходимых вещей, я распоряжусь, старшая домработница все закажет.

Не возражаю пока. Молча пью кофе, не чувствуя вкуса.

– Ты можешь отвезти меня на кладбище? – отрываю взгляд от чашки. – Или лучше скажи, где найти то место, куда меня так цинично закопал собственный муж. Не хочу отвлекать тебя от дел.

– За мои дела не переживай, я с ними разберусь. Отвезу сам, если тебе от этого станет легче.

– Мамочка, – к нам забегает Тася и жмется ко мне. Сажаю ее на колено, трусь носом о макушку. – Ты зде-е-есь, – тянет кроха.

– Здесь, малыш. Но мне придется уехать с Демидом по очень важным делам до вечера.

– А с вами нельзя? – смешно морщит носик дочка.

– Нет, – за меня отвечает Демид. – Мы вернемся вечером и поедем гулять.

– А куда? – ерзает на мне Тася.

– Да куда захочешь. В разумных пределах, конечно, – смеется Соколов.

– Ладно, – болтает ножкой в воздухе. – Только ты мне мамочку обязательно верни.

– Верну, даже не сомневайся, – заверяет ее Демид.

После завтрака занимаю ванную и стараюсь быстро привести себя в презентабельный вид. Умываюсь холодной водой, прикладывая пальцы к нижним векам. Под глазами синяки, легкий отек после истерики. Надо бы еще свои вещи забрать из отеля…

– Черт!!! – вылетаю из ванной. – Где мой телефон? – судорожно вспоминаю, хлопая по карманам. – Блин! Блин! Блин! – прыгаю на месте.

Не вышла на работу! Даже не предупредила. Это очень плохо. У меня там такой кредит доверия, а я… и начальство прямое здесь, рядом, но я ведь не с ним договаривалась. Женщина, что брала меня на свой страх и риск, наверняка уже костерит последними словами.

– Ась, ты чего?

Демид успел перевоплотиться в серьезного бизнесмена, всего лишь надев белую рубашку и черные брюки. Некоторых это не спасает…

– Не могу найти мобильник. Я должна была выйти в ночь на работу. Подставила человека, не предупредив о том, что меня не будет.

– У тебя была уважительная причина, – напоминает он, поправляя манжеты на длинных рукавах.

– Но она ведь не знает. Я же в твоем филиале горничной устроилась. Без документов, – признаюсь. – Работа очень нужна была, никто не брал, а она взяла, рискуя собственным местом. Я тебя очень прошу, не наказывай. Знаю, что это нарушение, но…

– Успокойся, – Соколов оказывается очень близко, сделав всего пару шагов. – Никто никого не накажет. Обещаю. Заедем после встречи с юристом в этот филиал.

– Спасибо. Тогда я готова ехать. Тасю только поцелую.

– Жду внизу, – кивает Демид.

Ныряю в детскую, зацеловываю мышонка. Они с няней уже разложились для занятий.

– Не беспокойтесь, – успокаивает меня приятная женщина. – Мы с Таей будем здесь, когда вы вернетесь. Погуляем во дворе под охраной. Поезжайте спокойно.

– Благодарю. – еще раз целую дочку в щеку и бегу к Демиду.

Он открывает для меня дверь, а на улице нас уже ждет водитель. Сначала едем на встречу с юристом. Долго разговариваем. Я подробно отвечаю на вопросы, задвинув глубоко в себя все эмоции. Демид часто отвлекается на телефонные звонки.

– Я, правда, могу сама добраться до кладбища. Ты меня только сориентируй, где искать, – говорю ему, когда мы снова оказываемся в машине.

– Не думаю, что это хорошая идея, – качает головой, отвлекаясь на очередной звонок.

Наша следующая остановка – его отель. Старшая горничная бледнеет, увидев на пороге своей комнатки владельца сети. Соколов, как настоящий руководитель, и не отругал, даже спасибо сказал за человечность, но и напомнил про правила, регламент и намекнул, что так лучше больше не делать.

Пока я забирала сумку со своими скромными пожитками, выяснилось – горничной я больше не работаю.

– Восстановим документы, я возьму тебя на должность, соответствующую твоему образованию и опыту. Если хочешь, конечно, – хитро щурится Демид.

– Конечно хочу. Мне нравилась моя работа. Я не расплачусь с тобой за все, что ты делаешь.

– А я просил?

– Нет.

Замолкаем. Он курит в приоткрытое окно, я просто смотрю на город. Картинка за стеклом постепенно меняется. Дома становятся ниже, магазины проще. Пару раз сворачиваем и упираемся в ворота старого городского кладбища.

– У тебя бита есть? – обращаюсь к Демиду.

У него зрачки на мгновение увеличиваются, уголки губ дергаются вверх.

– Багажник открой, – просит водителя.

Копается там, достает монтировку.

– Пойдет? Сказала бы раньше, заскочили бы в спорттовары.

– Побоялась, что ты меня сюда вообще не привезешь.

Соколов сжимает в одной руке монтировку, второй берет меня за ладошку и ведет за собой к давно некрашеным воротам. Скрипит калитка. Пара бабушек, торгующих цветами, замолкают, с ужасом глядя на то, как здоровый мужик с монтировкой в руках ведет хрупкую женщину на кладбище. Представляю, что сейчас творится в их головах, а мне на удивление с каждым шагом становится легче и веселее. Демид скрещивает наши пальцы в замок, замечая мое настроение.

Подводит к могилке с простой оградкой.

Даже на памятник разорился, ублюдок! Дешевый, маленький… А креста нет, обычно же ставят, я помню еще с маминых похорон.

Смотрю на свою фотографию, даты, прописанные тусклой краской. Очень символично. Нет больше той Агнии. Даниил Аверьянов ее убил.

– Отрывайся, – в мои руки ложится прохладный металл. – Не поранься только.

Демид отходит в сторону. Я оглядываюсь по сторонам. Нет никого. Меня бы не остановило присутствие посторонних. Я беспокоюсь исключительно в целях их безопасности. Замахиваясь монтировкой и вкладывая всю свою пережитую боль, всю свою обиду, бью по собственному памятнику, пока от него не начинают откалываться куски.

– Я живая, чертов ублюдок! – хриплю, нанося удар за ударом. – Живая!

Мне становится все легче и легче, будто раскручиваются тугие узлы мышц, и меня наполняет силой.

Растерев ладони до мозолей, роняю кусок металла на землю. Тяжело дыша, разворачиваюсь к Демиду.

– Спасибо, – еще раз благодарю его.

– Иди ко мне, – подходит, обнимает.

И за это ему спасибо. За сильные руки, за рвано бьющееся сердце.

Глава 22. Не женщина, магнит!

Демид

Ася шикарна в своих живых эмоциях. Перепачканная, растрепанная, раненая и в душе, и на теле, но все равно шикарная. Она доверчиво прижимается ко мне, оставаясь невероятно сильной, и я влюбляюсь в эту женщину с каждой минутой все сильнее.

Хочется еще целовать ее прямо сейчас в эти искусанные соленые губы.

Нельзя. Не время… Вчерашний порыв был оправдан истерикой, а сегодня нечем будет оправдаться. Я все еще женат, и это подло по отношению к обеим женщинам. Надо все решить с разводом сначала.

– Поехали, покормлю тебя где-нибудь, – веду ее по дорожке к машине. – Потом за дочкой поедем.

– Скажи, – она садится в машину, принимая мои скромные ухаживания, – ты ведь уже что-то придумал насчет Даниила?

– Есть пара мыслей, – киваю ей. – Ты мне расскажи все, что знаешь о его бизнесе, а я подтяну безопасников, они найдут мне нужных людей, которые с радостью помогут нам наказать твоего бывшего.

– В том то и дело, что я почти ничего не знаю. Понимаешь, я доверяла ему. Он занимался своим любимым делом, приносил в семью какие – никакие деньги. Я занималась тем, что нравится мне. В его дела не лезла, он ведь мужчина, и мне хотелось уважать это в нем, стремление крутиться, достигать своих целей. Стартовый капитал дал мой отец, компания оформлена на меня и на всех ключевых документах стоят мои подписи. У него там какая-то крутая сделка намечалась, а подписи в договорах я так и не проставила.

– Влетел на неустойку, значит. То, что бизнес оформлен на тебя, сильно упрощает нам жизнь. Жаль, что бумаги ты не подписала, было бы вообще шикарно. Ведь подписи были бы проставлены уже после твоей «гибели». Но теперь мы зайдем, с другой стороны, – улыбаюсь Агнии, паркуясь возле кафе.

– Демид, а может все же домой? – просит она. – И поедим все вместе?

Беру ее за руку, пальчики больше не дрожат, прижимаю два своих к запястью, проверяя пульс. Адреналин схлынул, сердце почти в норме и зрачки у нее не такие дикие, как были на кладбище.

– Хорошо, – сворачиваю обратно на дорогу.

Дома Ася первым делом обнимается с дочкой, потом бежит в душ, вытащив из своей походной сумки полотенце. Гордая. Списка необходимого, я так понимаю, не будет.

– Мышонок, ты собирайся пока, если не передумала гулять, – подмигиваю дочке, а сам набираю адвоката, который специализируется на бракоразводных процессах с имущественным обременением.

Договариваюсь с ним о встрече, интересуюсь, какие документы надо привезти с собой, чтобы он все разобрал и нарисовал мне варианты. Совсем без скандала разойтись не получится. Мне очень важно прописать в бумагах, чтобы наш развод не трепали в СМИ, потому что у меня ребенок, которому в школу идти. Это в любом случае отразится, так что надо момент проработать, пока есть возможность.

Сумку Аси поднимаю в ее комнату и быстро ухожу, чтобы не смущать, когда выйдет из душа. Но ведь закон подлости никто не отменял! Разворачиваюсь и сталкиваюсь с ней у двери.

Укутанная в полотенце. Волосы мокрыми прядями лежат на плечах. На обнаженных участках кожи переливаются капельки воды. Щеки розовые после горячего душа, глаза блестят. Они такие большие у нее, ясные. Кулачком прижимает к груди мягкое махровое полотенце, а я очень стараюсь туда не смотреть.

– Я сумку твою поднял, – голос выдает меня с потрохами.

Естественная реакция на красивую, практически обнаженную женщину не заставляет себя долго ждать и вчерашний поцелуй опять врезается в память.

– Спасибо, – не отводит взгляд.

Какая, а! Это дразнит и не дает мне сдвинуться с места. Ее кожа высыхает, по ней бегут мурашки, и я все же на мгновение роняю взгляд на границу полотенца.

Так, я запретил себе прикасаться к ней. Неправильно это!

А кто придумал эти правила?!

Делаю шаг навстречу…

– Не надо, – она качает головой. – Ты еще женат.

– Помню… – выдыхаю и останавливаюсь. – Пойду тоже переоденусь. Буду ждать внизу. Собирайтесь.

– Демид, – зовет меня.

Оборачиваюсь и снова ловлю глаза. Все, что ниже, мне пока недоступно. Правила… Чертовы правила… Она ничего не говорит. Мы просто смотрим друг на друга еще несколько мгновений и расходимся.

Не женщина, магнит. Я в комнату к себе иду, а меня обратно тянет. И что самое интересное, я ведь не то чтобы прям пипец как хочу секса, я просто прикасаться к ней хочу и говорить, что все будет хорошо. Есть невыносимая потребность заботиться об Асе, сделать для нее много всякого хорошего, что не связано с ее бывшим мужем.

Меняя рубашку на футболку, а брюки на джинсы, злюсь на телефонный звонок, разбивший мою приятную иллюзию возможного семейного счастья.

– Да, Нат, я слушаю, – игнорировать жену больше нельзя.

– Мне сказали, в нашем доме живет посторонняя женщина. Тебя видели с ней сегодня! Ты выставил меня и притащил в наш дом любовницу, с которой появляешься на людях?! – кричит она в трубку.

Со стороны это скорее всего выглядит именно так.

– Не кричи, пожалуйста. Это не так. Нет у меня любовницы и не было никогда. Но женщина в нашем доме и правда живет. Это настоящая мама Таси.

Тишина….

– Нат?

– Она же мертва? – ее голос меняется.

– Как выяснилось, нет. Я помогаю ей восстановить документы.

– А-а-а, ну да, ты же у нас само благородство! Почему нельзя было просто вернуть ей ребенка и, в конце концов, вспомнить, что твоя семья – это я?!

– Тася – тоже моя семья, – напоминаю жене. – А ты… – понимаю, что сказать сейчас все же придется. – Наташ, я на развод подаю.

– Что?! Какой развод, Демид? Ты там обкурился, что ли? Или мамаша девчонки уже успела залезть к тебе в штаны, что ты в неимоверном экстазе придумал этот бред?!

– Я просил тебя не кричать. Наташ, ты прекрасно знаешь, что наш брак уже давно стал формальностью. Не хочу я так больше жить, понимаешь?

– Я прилечу первым же рейсом! Хочу в глаза посмотреть этой твари, намеревающейся занять мое место! Она и ребенка, наверняка, сама тебе подкинула, договорившись с муженьком…

– Ты опять решила меня унизить? – мой тон приобретает ледяные ноты.

– Не будет развода, Демид! Слышишь меня? Я не отдам тебя им! – плачет Наташа.

Я не верю в ее слезы. Они не обо мне.

– Приезжай. Быстрее вернешься, быстрее начнем бракоразводный процесс.

– Козел!

– Угу, – киваю и сбрасываю звонок.

Если Наташа и правда приедет, для Аси с Таей сниму квартиру на время развода. Мне неудобно будет мотаться еще в одну точку, но я готов потерпеть ради всеобщего спокойствия.

– Демид, – скребется в дверь моей комнаты мышонок. – Деми-и-ид, мы готовы с мамочкой.

– Иду, – открываю дверь, подхватываю Тасю на руки. – Какое платье у тебя красивое. Удобно тебе в нем будет?

– Мамочка тоже в платье, – шепчет мне на ухо Тася. – В очень-очень красивом. Жалко, что оно у нее только одно, – вздыхает хитрюга.

– Ну тогда точно пойдем скорее, посмотрим на твою мамочку, – целую кроху в щечку. – А намек я понял, – подмигиваю малышке. – Исправим?

– Да-а-а, – все таким же заговорщическим шепотом отвечает мне в ухо.

Глава 23. Обними меня

Агния

Надув губки, Тася бродит по съемной квартире с тремя просторными комнатами, балконом и огромной кухней. Дочка расстроилась из-за внезапного переезда и теперь с нами не разговаривает. Она даже Демиду подарок отдала, который он купил ей на прогулке в парке.

– Тась, – он сжимает в своих ладонях плюшевую игрушку, – ну чего ты дуешься, детка?

– Ты тоже меня бросаешь, – сложив руки на груди, малышка отвечает ему. – Папа Даня бросил и теперь ты тоже! А ты мне обещал, что не бросишь! – топнув ножкой, дочка сбегает в одну из комнат, громко хлопнув дверью у нас перед носом.

Демид растерянно смотрит на меня. Надо как-то подобрать слова и правильно ей объяснить, почему мы перебрались сюда. Я полностью поддержала такое решение Соколова. Нам вообще нечего делать в его доме, но у ребенка совсем другое мнение. Малышке кажется, что ее снова предали.

– Тась, – зову дочку, – иди сюда.

– Не хочу! – фыркает из-за двери. – Пусть уходит! Он меня тоже не любит. Будем жить с тобой вдвоем, без всяких там мужиков! Не нужен мне больше папа!

– Я так не согласен, – Соколов толкает дверь комнаты. – Тась, я тебя не бросаю, – говорит с порога.

– Уйди, – рыдает мышонок.

Я пока не вмешиваюсь в их разговор. Между Тасей и Демидом уже образовалась связь, поэтому она так реагирует. Ему самому надо договориться с малышкой, а я поддержу.

– И не подумаю, – он опускается на кровать рядом с мышонком. Ищет взглядом моей поддержки, находит и возвращает внимание дочке. – А знаешь почему?

– Нет.

– Потому, что ты моя девочка и я тебя люблю. Тась, сегодня прилетает тетя Наташа. Я перевез вас с мамой сюда, чтобы решить свои взрослые вопросы с ней. Не хочу при тебе ругаться, – признается он.

– А ты будешь с ней ругаться? – всхлипывая, Тася садится на кровати.

– Надеюсь, что нет, но у взрослых оно по-разному бывает, поэтому я вас оберегаю. Иди ко мне, мышонок, – берет ее к себе на колени.

Они так гармонично смотрятся вместе. Очень моя девочка на него похожа. Она доверчиво жмется к его груди, он целует ее в макушку.

– Останься здесь с нами, – просит малышка. – Мамочка, – поднимает на меня взгляд, – пусть папа останется с нами, – по ее щечкам опять текут слезы. – Скажи ему, пожалуйста, пожалуйста.

От слова «папа» в адрес Демида, мое сердце болезненно сжимается. Все время по имени, а тут так открыто и искренне – папа… И Соколов, зараза, тоже вопросительно на меня смотрит! Хочет остаться?

Эта кареглазая парочка ставит меня в тупик. Тася еще слишком остро на все реагирует, что неудивительно, но кем я буду, я если мы станем жить вместе? Любовницей при действующей жене? Нас слишком очевидно тянет друг к другу и, если Соколов останется, отношения перетекут в нечто большее.

– Мы будем часто видеться, мышонок, – не получив от меня ответа, Демид сам подбирает правильные слова для Таси.

– Я больше тебе не верю, – слезает она с его колен. – Ты уже обещал, что не бросишь!

– Иди ко мне, – ловлю малышку на выходе, поднимаю на руки.

Она крепко обнимает меня за шею. Аж дрожит вся, шмыгая носом и роняя слезки мне на плечо.

– Не надо так, Тась. Демид тебя не бросает, – глажу ее ладонью по волосикам. – И насчет того, что мы будем часто видеться, это правда. Мне ты веришь? – Кивает. – Не можем мы сейчас жить вместе.

– Почему? – всхлипывает дочка.

– У Демида есть тетя Наташа. Мужчина не может жить с двумя женщинами одновременно, как и женщина не может себе позволить жить вместе с мужчиной, у которого есть жена, – стараюсь говорить с ней, как со взрослой. – Это никак не относится к тебе, малыш. Это проблема взрослых.

– Получается, что папа любит вредную тетю Наташу и меня, а тебя не любит?

– Нет, – включается в разговор Демид. Пришла его очередь меня спасать. – Я любил тетю Наташу. Это было давно и сейчас мы разводимся, не будем с ней больше мужем и женой.

– Тогда ты сможешь жить с нами? – в ее голосе прорезается искренняя надежда.

– Если вы с мамой, – и смотрит прямо мне в глаза, – будете готовы впустить меня в свою семью, то да, смогу.

– Мам? – Таська теперь тоже смотри мне в глаза.

– Малыш, а давай чаю попьем в честь переезда, – предлагаю ей, сворачивая сложную и совсем недетскую тему. – А то у меня что-то голова разболелась, да и тяжелая ты. Слезай, – спускаю ее на пол.

– А можно я сама накрою на стол? – просит дочка.

– Конечно, я только чайник поставлю, а все остальное с тебя.

Пока мышонок с деловым видом суетится на кухне, старательно нарезая кривенькие бутерброды из скромного набора продуктов, Соколов сообщает, что уже завтра будут готовы мои документы и к вечеру мы можем поехать их забрать.

Перекусив, отправляю дочку разбирать вещи. Мои уместятся на одну полку в просторном шкафу.

Вымыв чашки, подхожу к окну. В груди горит от сегодняшнего разговора. Он сложный даже для взрослых, что уж говорить о ребенке, который еще не оправился от предательства родного отца и гибели матери, пусть и не настоящей.

Затылком чувствую взгляд Демида. Я знаю, он не хочет уходить, а я хочу, чтобы он остался. Устала от правил, устала быть хорошей. Хочется побыть просто слабой женщиной. С ним должно получиться, и я решаюсь сделать то единственное, что сейчас могу себе позволить в нашей с ним ситуации. Прошу:

– Обними меня.

За спиной раздаются тихие шаги. Сильные руки бережно скользят на мою талию, тянут ближе к крепкому мужскому телу. Дём устраивает подбородок у меня на макушке и вместе со мной смотрит в окно.

– Это странно, да? – спрашиваю у него.

– Что именно? – вижу в отражении, как он улыбается.

– Все происходящее между нами, – прикасаюсь пальчиками к его ладони, вывожу на ней круги, стараясь поймать его взгляд в оконном стекле.

– Так, наверное, и бывает, когда находишь своего человека. Просто понимаешь это и все. Без всяких свиданий, лишних вопросов, временных рамок.

– Вот и у меня так. Пугает…

– Потому что в голове слишком много мусора. Я когда тебя у киоска увидел, такую голодную и потерянную, сразу понял, что ты – моя женщина. По-настоящему моя. И тоже загонялся на тему: «Так не бывает. Слишком быстро», а потом вдруг понял, что все это вообще неважно. Это моя жизнь и мне решать, когда и как в ней все должно происходить.

– Как в бизнесе, – смеюсь.

– Да, можно и так сказать. Выгодные сделки могут совершаться за несколько часов. Время не всегда играет нам на руку. Если бы я не среагировал тогда, я бы тебя не нашел, а ты бы еще долго искала Тасю. Все решила пара секунд и дальше все хорошо будет, я тебе обещаю.

У него телефон звонит. Не ответить не может. Жена. Без его рук становится холодно. Я уже и сама не хочу его отпускать, напоминая себе Тасю. Малышка может себе позволить капризничать, я должна оставаться взрослой.

Дём говорит с Наташей на повышенных тонах. Его взгляд меняется, напоминая мне, что это не просто мой теплый и удивительно родной мужчина, а серьезный бизнесмен, который решает свои важные вопросы кардинально и очень жестко.

Он бросает трубку.

– Мне надо ехать, – снова обнимает. В его груди быстро колотится сердце. – Вечером постараюсь к вам вырваться.

– Не говори так, – кладу ладони ему на плечи. – Просто приезжай, если сможешь. А так это звучит, будто я и правда любовница или же мы с Тасей твоя вторая семья. Неприятно.

Соколов недовольно морщит лоб от таких формулировок.

– Извини, ты права, звучит не очень. На вот, – достает из бумажника банковский пластик. – пин-код сообщением скину, чтобы не забыла. Это на продукты и необходимые вещи. И не спорь, ладно?

– Не собиралась, – улыбаюсь, понимая, что спорить и правда глупо. Своих денег у меня пока нет, а кормить ребенка надо чем-то, кроме бутербродов.

– Проводишь? Мне будет приятно, – просит, нехотя отступая спиной к прихожей.

– Конечно, – грустно улыбнувшись, иду за ним.

Заглянув к Тасе, Демид еще раз обнимает меня в прихожей, проводит пальцем по губам.

– Так хочу поцеловать тебя, ты даже не представляешь, – выдыхает в них, не прикасаясь. – Уехал, – отстраняется.

– До встречи, – закрываю за ним дверь и сползаю по ней на пол, закрыв горящее лицо ладонями.

– Мамочка, ты плачешь, потому что папа ушел? – из комнаты выглядывает мой Тасёнок.

– Я не плачу, – тяну к ней руки, подходит, обнимается со мной. – А папа твой обязательно вернется. Он же обещал. Верь ему.

– А ты? – внимательно смотрит на меня ребенок.

– И я буду верить. Очень хочется.