Текст книги "Танцы на стеклах"

Глава 24. Папа!

Демид

Еду сразу домой. На сердце тяжело, грудак сдавило слезами дочери. Меня тянет крутануть руль, доехать до одного записанного на подкорку адреса и превратить в месиво одну смазливую рожу.

Млять!

Ударяю по рулю ладонями, сворачивая его в сторону. Рядом слышен визг тормозов и вбок от столкновения уходит машина. Черт!

Бью по тормозам, выскакиваю из своей тачки и бегу к водиле. Хлопаю по крыше ладонью, заглядываю в водительское окно. Там парнишка молодой с хорошей реакцией и бешеными глазами. Открывает, выходит ко мне. Руки дрожат у него, у меня тоже.

– Извини брат, я очень виноват. Ты нормально? Не разбил ничего? – осматриваю его. Нет вроде, даже крови не видно. – Головой, грудью об руль не бился? Может, в больницу?

– Нормально, – отмирает парнишка. – Что это было?

– Я дурак. Проблемы дома, по рулю шарахнул и в сторону бросило.

– Ни хрена себе ты… – проводит ладонью по волосам.

– Правда не специально, я обычно аккуратный водитель. Давай я тебе денег подкину на успокоительное, – нервно улыбаюсь. – И сам жахну вечером, – показываю ему дрожащую ладонь.

– Да не надо. Тачка целая, я тоже, – отнекивается он.

– Не спорь. Я свою вину признавать умею. Куда перевести?

Он ломается еще некоторое время, но у меня опыт и по номеру телефона кидаю ему на карту среднюю зарплату по городу.

– Много, – пялится в экран.

– Удачи, – хлопнув его по плечу, быстро иду к своей машине.

На дороге успела образоваться пробка. Народ объезжает нас, как может. Получаю в спину недовольный гудок от особенно нетерпеливых и стараюсь вести предельно аккуратно, отодвигая все эмоции до более безопасного места.

Настроение как раз для скандала. Сейчас он будет. Охранник уже сообщил, что хозяйка вернулась. Дома война, а меня там еще даже нет.

– Машину не загоняй, – оставляю ее недалеко от ворот. – Я ночевать не буду.

– Понял, – кивает охранник.

А в гостиной треш. Моя жена в своей ревности сошла с ума. На полу валяются вещи из детской. Халатик Агнии. Проглядели, забыла она его, скорее всего, в ванной. Ладно, за это сейчас заслуженно получу по роже.

Ната разбила мою любимую пепельницу. И как умудрилась только? Молотком, что ли, она по ней колотила? На кухне растерянная Люси собирает веником осколки посуды. Кружки моя и Таськина, тарелка ее любимая со слоником. Тоже не забрали. Я бы завтра отвез.

– Наташ! – кричу, вернувшись в гостиную.

– Сволочь! – в меня сверху летит еще какая-то тряпка. – Ты все время лгал мне! И какую историю душещипательную придумал! А сам?

– Что сам? – прячу руки в карманы, там сжимаю их в кулаки.

– Сам просто спал с чужой женой на стороне! Вот тебе и вернули ребенка! Правильно. Зачем нормальному мужику чужой ребенок? Он ее и сбагрил! Еще и бабок с тебя поимел! Но тебе мало показалось, я смотрю. Ты и мамашу сюда притащил. Вышвырнул ее муженек из дома без гроша, а ты подобрал! Ненавижу тебя! И развода не будет. Я вот это все ей не отдам, понял меня?

Спокойно поднимаюсь по лестнице, пропуская мимо ушей еще много нелицеприятных эпитетов. Наверное хорошо, что по профессии педагога она никогда не работала.

Оттесняю Наташу от перил к стене.

– Все сказала?

Мой ровный тон ее бесит еще больше. Самому хочется проораться, но это будет не здесь и не сейчас.

– Я не дам тебе развод, ты слышишь меня, Демид?

– Не глухой. Когда успокоишься, зайдешь ко мне в кабинет. Там в верхнем ящике стола лежат предварительные условия нашего развода. Изучай очень внимательно. Можешь нанять юриста. Я готов обсудить твои встречные требования, если они будут адекватны. Ехал сюда, думал, мы поговорим, а ты невменяема. Диалога сегодня не выйдет.

– Не смей уходить к ним! – хватает меня за ворот рубашки.

– Наташ, я сейчас не отвечаю на твое высказывание исключительно из уважения к прожитым вместе годам. И я любил тебя, но ты сделала все, чтобы убить во мне это чувство. Сейчас жалею, что все эти годы у меня была только одна женщина. Не было бы так противно слушать твои обвинения.

– То есть это я виновата?

– Я тоже виноват, Нат. Но ты ведь знала, за кого выходила замуж. Прежде чем уехать, я спрошу: а ты меня больше боишься потерять или мои деньги? Не отвечай сейчас. Тоже подумай. А то ляпнешь на эмоциях, а я возьму, да и перепишу некоторые пункты соглашения.

– Дёма, – она тут же меняет стратегию и падает передо мной на колени. – Дёмочка, я умоляю тебя, не уходи к ним. Мы же семья. Не уходи. Я все забуду. Ты же мужчина, устал… Ну сходил налево. Бывает. Кто не гуляет сейчас, правда же? Дочку хотел. У нас будет. Я рожу тебе, Дём.

– Встань! – хватаю ее за плечи и дергаю вверх. – Прекрати этот цирк. Я сейчас вещи возьму свои и уеду. Ты пока здесь можешь оставаться. Дальше все будет зависеть от того, насколько тебя устроят мои условия.

– Ты думаешь я просто так тебя ей отдам?

– Наташ, ты запомни, – прижимаю ее к стене, – любой твой неверный шаг в сторону моего ребенка и Агнии, я перестану быть таким благородным, и ты поедешь домой с тем, с чем я тебя оттуда забрал. Ты знаешь, я свое слово держу и все еще надеюсь, что мы разойдемся тихо. И приберись здесь. У персонала сегодня и завтра выходные.

Оттолкнувшись от стены ладонями, сбегаю по ступенькам на первый этаж, наплевав на свои вещи. Распускаю весь домашний персонал по домам, запретив прикасаться к хаосу, который устроила жена.

Прикурив еще в гостиной, задерживаю дым в легких и выдыхаю только на улице. Голова кружится, меня все еще трясет. Дохожу до машины, сажусь на капот и курю с закрытыми глазами. В груди болит, затылок давит до тошноты, но я продолжаю глубоко затягиваться и глотать вязкую слюну.

– Воды принеси, – прошу одного из охранников. – Чет хреново мне.

– Может, врача, Демид Игоревич?

– Воды! Я непонятно сказал? – срываюсь на нем.

Убегает во флигель. Тащит оттуда полторашку с прозрачными капельками по бокам.

Ледяная…

Вода царапает и сжимает горло. Кажется, что смешивается с кровью и течет прямо по венам, поднимая на дыбы волоски на руках.

Звоню в службу безопасности, отдаю распоряжение, чтобы внимательно следили за всеми СМИ. Наташа вполне может шарахнуть меня чем-нибудь таким.

– Легче, Демид Игоревич? – рядом все еще крутится охранник.

Ни хрена мне не легче, но я не говорю ему. Чего бы выпить такого, чтобы отпустило? И врачу своему не звоню, он меня в больничку уложит, а меня дочка ждет. Я буду предателем, если не приеду.

Забираю с собой бутылку с водой, сажусь за руль. На работе столько нервотрепки нет, сколько дома, а там у меня тысячи людей по филиалам и офисам разбросаны! Может хреновый из меня руководитель, раз с одной бабой справиться не могу?

Перед глазами плывет, а если не плывет, то пляшут неадекватные черные точки. Как ехать? Сжать ягодицы и педаль в пол!

Сосредоточившись на Тасеньке, завожу тачку и очень аккуратно выезжаю на главную дорогу. Цепляю взглядом магазин с посудой. Развернуться бы теперь и никого больше не убить.

Нахожу подходящее место, кручусь, доезжаю до магазина, паркуюсь и глотаю успевшую нагреться воду. По лбу и под рубашкой пот. В зеркале шальные глаза. Бумажник надо найти.

Нахожу. Иду в магазин.

– Мне тарелка нужна, – с порога говорю продавцу. – Детская, со слоником.

– Вам обязательно со слоником?

– А я непонятно сказал? – рывком расстегиваю верхние пуговицы на рубашке. Одна отлетает куда-то под витрину.

– Сейчас поищем.

И целую вечность они там копаются у себя в закромах. Упираюсь ладонями в витринное стекло, оставляя отпечатки. Да что ж кроет-то так? Давление, что ли, шарашит? Откуда ему взяться? Мне ж сорокет всего! Гребаные нервы!

– Вот такой? – приносит мне комплект.

– Да! – довольно улыбаюсь. – Не знал, что к нему еще чашечка прилагается. У нас только тарелка была. Я беру.

Расплачиваюсь.

Вот так, детка. И никто не бил твою тарелку, а папа просто чашку тебе к ней нашел.

Сажусь в машину и снова кручусь на дороге. Муть то пропадает, то накатывает снова. Честное слово, сейчас доеду до своих и все же наберу врача. Я им в адеквате нужен, а не вот эта потная размазня с дикими глазами.

Криво паркуюсь во дворе. Смутно помню, как добираюсь до квартиры. Давлю на звонок. Слышу топот ножек за дверью и шаги Аси.

– Дёма, что с тобой? – выдыхает моя женщина, открыв дверь.

– Папа! Папа приехал! – визжит счастливая Таська.

– Вот теперь мне хорошо, – улыбаюсь как пьяный, оседая без сил на обувную стойку.

Глава 25. Я семью хочу, Ась

Он глаза закрывает, дышит тяжело. Выгоняю Таську из прихожей, ношусь по квартире в поисках своего телефона и дрожащими пальцами набираю единый номер экстренной службы.

– Что ты делаешь, Ась? – хрипит Дёма.

– Врача хочу тебе вызвать, – как назло телефон подвисает.

– У меня… – выдыхает. – В кармане штанов… мобильник. Там… номер моего врача. Не надо … скорую… Ему позвони.

Обшариваю его карманы, прикладывает палец, разблокирует мне его. Контакт оказывается открытым. Сам звонить хотел, но почему-то не стал. В панике мечусь из угла в угол, дозваниваясь до непонятно пока кого.

– Что стряслось, Соколов? – раздается в трубке.

– Это не Демид. Меня Ася зовут, а ему плохо, приезжайте, пожалуйста. Он просил именно вам позвонить.

Мы говорим минуту о симптомах, слушаю рекомендации, киваю. Высылаю врачу адрес съемной квартиры. Расстегиваю Демиду рубашку, бегу перебирать аптечку. Я не знаю, кто хозяин этой квартиры, но лично скажу ему спасибо за то, что она собрана на все экстренные случаи жизни.

Кладу Соколову в рот таблетку нитроглицерина. Засовывает ее под язык.

– Постарайся просто спокойно дышать, – прошу его.

Приоткрываю дверь в подъезд. Там окно открыто и сюда дотягивается свежий воздух.

– Мамочка, – из комнаты выглядывает мышонок. – Что с папой, он заболел?

– Да, малыш. Иди пока, посмотри мультики. Сейчас приедет доктор и вылечит твоего папу.

– А можно я лучше с ним посижу? – просит она.

– Нет, Тась. Я прошу тебя, иди в комнату.

– Ладно, – грустно вздохнув, уходит.

Врач добирается до нас быстро. Меряет Дёме давление, осматривает, задает быстро какие-то вопросы, меня хвалит за то, что все сделала правильно.

Соколова забирают в больницу. Он пытается сопротивляться, но сильная слабость не дает ему долго это делать.

– Мне поехать с вами? – ловлю врача за рукав.

– Позвоните лучше через пару часов, я вам все скажу. Пока подозрение на инфаркт, быстро обследуем, будет известно точно.

– Я обязательно позвоню, – провожаю его, закрываю дверь и сама сажусь туда, где сидел Демид.

Боже, скажи, где я так провинилась, что ты не перестаешь меня наказывать? Пусть все будет хорошо с Соколовым, пожалуйста…

– Мамуля, не плачь. Папа обязательно выздоровеет. Хочешь, я сделаю тебе вкусный чай? – рядом оказывается мой мышонок.

– Очень хочу чай. Только осторожно там, ладно? Не обожгись.

Малышка важно кивает и убегает на кухню. Заботливая моя девочка. Она очень повзрослела после всех событий. И врача не испугалась, а раньше убегала и плакала. Я горжусь своей дочкой. Она иногда сильнее меня. Сижу тут без сил, а должна ее успокаивать и говорить, что все будет хорошо.

– Мам! – зовет из кухни Тася. – Чай готов. Иди скорее, он вкусненький такой. М-м-м…

Улыбаюсь. Раз вкусненький, точно надо идти. Засекаю время, чтобы позвонить доктору ровно через два часа, и шлепаю босыми ногами к дочке.

Она расстаралась. Положила в красивую тарелку печенье, высыпала в вазочку разноцветные конфеты. Я вспомнила, что Демид приехал с пакетом. Он так и остался в прихожей.

Забираю его, вытаскиваю набор детской посуды.

– Ух ты! Мой любимый слоник! – подпрыгивает радостная Тасенька. – И даже с кружечкой. Это папа принес?

– Да, – сажусь на табуретку.

– А можно я тогда чай перелью в эту кружку? – обнимает ее ладошками.

– Помочь? – предлагаю ей.

– Мамочка, ну я же уже большая, – напоминает с деловым видом.

– Конечно, большая. Прости, пожалуйста, – устало облокачиваюсь на стену и наблюдаю за ней.

Немного разливает на стол. Берет тряпку с раковины, все вытирает за собой, споласкивает первую кружку и ставит ее на сушилку, поднявшись на носочки. В тарелку со слоником выкладывает композицию из печенья и конфет. Довольно забирается на свою табуретку и отхлебывает чай.

А я крошу печенье в пальцах и считаю минуты до новостей.

Пью чай, чтобы сбить сухость во рту. Вкуса совсем не чувствую, а дочка довольно причмокивает. Значит и правда вкусно. Сама же наливала. Я ей верю, но нервы не дают ни на что отвлечься.

И как так вышло, что этот мужчина стал таким родным для меня за такой короткий срок?

Это не имеет никакого значения. Просто так случилось, что мы встретились…

Напоминалка вибрирует. Набираю врача.

– Какая вы пунктуальная, Ася, – смеется он. – Как раз держу в руках результаты обследования. Скажем так, отделались легким испугом. Я его покапаю несколько дней, проведу лекцию на тему того, как надо сбрасывать нервное напряжение, и верну его вам, но придется последить, чтобы Демид выполнял все мои указания, иначе в следующий раз это и правда может быть инфаркт. Справитесь?

– Постараюсь. К нему можно?

– Сегодня лучше не стоит. Его обкололи уже. Пусть отоспится. А завтра после десяти, пожалуйста, заходите. Бульона ему домашнего привезите, он любит, – понижая голос, говорит врач.

– Поняла вас, – выдыхаю с облегчением. – Обязательно привезу. Тась, собирайся, – обращаюсь к своей хозяйственной малышке. – Мы идем в магазин.

Карточка Демида пригодилась. В ближайшем продуктовом долго выбираю курицу, овощи, свежие фрукты, зелень. Тася просит детский йогурт с разноцветными шоколадными шариками и творожный сырок в глазури. Их тоже бросаем в корзинку.

Даю ей полчасика побегать во дворе, пока сама дышу воздухом на скамейке. На город плавно наползает липкая духота. Похоже, ночью будет дождик. Хорошо, хоть пыль немного прибьет и утром дышать будет легче.

– Малыш, пойдем, – зову дочку. – Маме еще готовить.

– А можно я помогать буду? – скачет ко мне, спотыкается о камушек, приземляется на коленку. Встает, невозмутимо отряхивается и подходит.

Точно повзрослел мой мышонок.

– Овощи будешь красиво резать, – предлагаю ей.

Дома быстро обрабатываю ссадину. Ставлю вариться курицу, чищу картошку, а Тася возится с разноцветным болгарским перцем. Аккуратно режет его на колечки, любуется делом рук своих и принимается тереть морковку.

– Помощница моя, – глажу ее по голове.

Супчик у нас получается очень легкий и красивый. Мышонок повырезала из картошки сердечки, я очень старалась сварить их так, чтобы не развалились. Свежую зелень мелко рублю и складываю в отдельный контейнер. Готовлю с собой посуду, салфетки и на гудящих ногах иду в душ.

Еще один сумасшедший день подошел к концу.

* * *

Утром возникает проблема – в чем вести суп? В квартире нет ничего подходящего. Как назло, даже банок с нормальной крышкой нет. Пришлось пройти по соседям со странной просьбой, одолжить мне банку.

Довожу бульон до кипения, наливаю в тару и кутаю в полотенце. Должна теперь довезти горячим.

Тасенька надевает то самое красивое платье, что купил ей Демид, а я, несмотря на все уговоры дочери, выбираю практичные джинсы.

К Демиду попадаем около одиннадцати.

– Привет. Можно? – заглядываю в одноместную палату частной клиники.

– Что за дурацкие вопросы? – улыбается Дёма.

Выглядит он уже гораздо лучше. В моей груди расправляется тугая пружина, застрявшая там со вчерашнего дня.

– Папа, как ты себя чувствуешь? – спрашивает наш мышонок.

– Теперь гораздо лучше. Очень тебя напугал вчера?

– Капельку, – хитро щурится дочка. – Мама испугалась больше.

– Какая ты у меня смелая, – он аж светится весь.

– Конечно! – гордо поднимает подбородок выше маленькое чудо. – А мы с мамой тебе вчера весь вечер суп варили. Он волшебный. Ты от него сразу поправишься.

Я как раз достаю банку, проверяю. Ничего не пролилось и суп все еще горячий.

– Какая красота, – Дёма разглядывает содержимое банки с кусочками отварного белого мяса и цветными овощами. – А можно мне прямо из банки? – просит он. – Сто лет не ел суп из чего-то кроме тарелок. Этикет, чтоб его, – беззлобно ворчит.

Убираю тарелку. Соколов спускает ноги с кровати, разворачивается к тумбочке. Вручаю ему ложку, баночку со свежей зеленью. Он довольно урчит, вдыхая ароматы домашней кухни.

– А такого я не ел уже целую вечность. Мышонок, вы с мамой и правда волшебницы, – с удовольствием кладет в рот очередную ложку своего обеда.

– Я же говорила! – важно отвечает Тася.

– Вы пару дней без меня потерпите, Ась? Меня тут подлатают, и я снова буду в строю.

– Лежи столько, сколько скажут врачи. С сердцем ведь не шутят, – глажу его по руке, пока Тася изучает палату. Он перехватывает ее, подносит к губам.

– Мое сердце с вами теперь и ему хорошо, а это так, нервы подкосили. Навалилось. И курить надо бросать. Поможешь мне с этим? – ведет губами по тыльной стороне ладони, глядя прямо в глаза.

– Помогу, – у меня предательски садится голос от этого прикосновения.

– Я люблю тебя, Ась. Вернее, не так. Вас люблю. Обеих, тебя и нашего мышонка. А еще сегодня, пока лежал тут, фантазировал о двух пацанах. Семью хочу. С тобой.

Глава 26. Электричество

Демид

Признание далось очень легко. Это ведь моя женщина, я просто обязан был сказать ей о своих чувствах.

Примет или нет? Жду.

Смотрит на меня растерянно. Не ожидала. Я и сам не ожидал, что скажу их сегодня. Как-то оно все само собой получилось. И пацаны у нас будут классные, я уверен.

Ася двигается ко мне ближе, обнимает за шею и прижимается близко-близко. Они с дочкой в этом очень похожи. Скользнув ладонью по спине, обнимаю ее в ответ.

– Не пугай меня так больше, – шепчет мне в ухо.

Это круче, чем «Я тебя люблю!». Мотор буксует, но заводится с удвоенной силой. Приклеенный ко мне прибор недовольно пищит. Ася пугается, отстраняется, ищет взглядом источник звука. Приходится поднять рубашку, показать датчики. Док перестраховывается, мониторит мое сердце.

– Я сейчас врача позову, – подскакивает с кровати.

– Не надо. Это я по другому поводу пульсирую, – смеюсь в ответ. – Мне правда нормально. Успокойся. Лучше обними меня еще. Было приятно.

– А можно я обниму? – к нам возвращается Тася.

– Конечно, мышонок, – подмигиваю ей.

Ася пользуется моментом и все же убегает за врачом.

Док осматривает, мне грозит пальцем, Асе говорит, что все у меня в пределах нормы. А я о чем? Уже и завестись мужику нельзя! Сразу в панику.

Приятно, черт возьми. Как дурак лежу, улыбаюсь.

Девчонки кроме еды принесли мне одежду. Смутно помню, как поднимал шмотки в квартиру.

– Переоденься, а брюки с рубашкой я домой заберу, – командует Ася.

Забирает дочку, выходят в коридор.

Ну вот, в палате тут же стало пусто и неуютно.

– Заходите уже, – зову их. – Тась, пока меня нет, маму слушайся, никуда от нее не убегай. Ась, моя личная охрана будет дежурить у подъезда сменами и сопровождать вас по городу, чтобы вы у меня взаперти не сидели. Ребята опытные, доверяй и ничего не бойся. Еще совсем немножко надо потерпеть и все закончится.

Медсестра пришла делать укол.

– Ой! – Тася увидела шприц и спряталась за маму. Высовывает оттуда свой любопытный носик. – А ты не боишься? – шепотом и снова косится на улыбающуюся медсестру.

– Не-а, – подмигиваю малышке. – Лечиться ведь нужно, чтобы скорее вернуться к вам с мамой. Правда? – Часто кивает. – Ну вот. Так что уколы – это ерунда.

Как легко быть героем в глазах ребенка. Достаточно просто не бояться уколов.

Провожаю своих девчонок. Обещают завтра заглянуть. Я буду ждать.

Получив порцию препаратов, засыпаю под бубнящий телевизор. К вечеру уже спина ноет лежать. Брожу по палате с мобильником в руках. Переговорил с юристом, который занимается моим разводом. Он на всякий случай готовит пакет документов для суда. Я все еще надеюсь, что Наташа включит голову и мы разойдемся мирно, но привык быть готовым к разным вариантам развития событий.

Время тянется. Капельницы, таблетки, уколы. Девчонки мои каждый день приезжают, а жену не пускают. Я своих людей и в больнице поставил. Мне еще здесь скандала не хватает. На звонки ее не отвечаю. Пусть остывает и думает. Очень хорошо думает. А мне вот Ася на признание так ничего и не сказала. Не то, чтобы я ожидал ответа так быстро, но все равно карябает, и я все мысли занимаю своей женщиной, рисую в голове картинки нашего совместного будущего. Ничего так, заманчиво получается.

– На, – в палату заходит мой лечащий, протягивает файл с бумагами.

– Что это? – забираю, пытаюсь разобрать почерк.

– Выписка твоя и рекомендации. Копии на электронку тебе сбросил.

– Все, я здоров? – улыбаюсь, глядя на часы. Если сейчас быстро соберусь, успею застать своих девчонок дома.

– Будешь выполнять все, что я там тебе накарябал, и регулярно проходить обследования, доживешь до соточки, – юморит док.

– Понял тебя, спасибо, – жму ему руку. – Благодарность к вечеру упадет к тебе на счет.

– Удачи.

Прощаемся. Вызываю водителя. Пока он едет, распихиваю свои вещи по пакетам.

Уже по дороге домой заказываю цветы с доставкой к подъезду. С курьером добираемся одновременно.

Надеясь, что мы не разошлись с девчонками, поднимаюсь на этаж. Судя по шуршанию за дверью, я приехал как раз вовремя.

Стучу.

– Папа? – удивленно высовывается Тася. – Мам! – кричит она. – А тут папа приехал.

– Как приехал? – выбегает в прихожую Ася. – Дёма?

– Сюрприз, – протягиваю ей цветы.

– Но… как? Ты сбежал, что ли?

– Да, – киваю с серьезным видом. – Не выдержал. Замучили они меня там, – делаю совершенно несчастные глаза. – Уколы мне Тася будет делать. Она же теперь не боится? Не боишься, мышонок?

– Тебя выписали, да? – выдыхает Агния и наконец улыбается, прячась в разноцветных бутонах.

– Выписали, – обнимаю ее. – Просто очень хотел сделать сюрприз.

– У тебя получилось, – кладет ладошку мне на щеку. – Колючий такой, – гладит по ней.

– Я, пожалуй, пойду, – вздыхает Тася. – А то сейчас как начнут целоваться, – говорит своей любимой игрушке.

Убегает в комнату, а нам уже не до поцелуев. Стоим и ржем до слез над этим маленьким чудом.

– Так классно дома, – прохожу на кухню. – Давай сегодня никуда не пойдем, – предлагаю Асе. – Делами займемся завтра прямо с утра.

– Как скажешь, – встает у меня между ног, проводит ладошкой по затылку.

Позволяю себе забраться ладонями ей под кофточку. Вздрагивает, но не отталкивает. Исследую ее спину пальцами, вожу вдоль поясницы. Она смотрит мне в глаза, облизывает пересохшие губки.

– Пойдем со мной, – беру ее за руку, тяну за собой в ванную.

– Ты только из больницы, – напоминает.

– Мы осторожно, – прижимаю ее к стене. – Хочу быть к тебе еще ближе, – жадно целую ее губы.

Ася дотягивается до щеколды, запирает дверь. Нетерпеливо снимаю с нее кофточку.

– Красивая… – спускаюсь поцелуями по шее, цепляюсь зубами за кружевной лиф, стягивая чашечку вниз.

Она помогает мне избавиться от футболки. Проводит ноготками по спине. Мы целуемся, как обезумевшие, оголодавшие друг по другу влюбленные. Поднимаю ее по стене. Что-то с грохотом падает на пол. Смеемся, путаясь в остатках одежды.

Ее горячая кожа соприкасается с моей. По телу курсирует электричество. Оно пропитывает воздух вокруг нас. Пальцы покалывает, губы оставляют поцелуи на шее, груди, возвращаются к ее губам.

Наши хриплые стоны смешиваются, отражаются от стен, глушат. Переношу свою женщину в ванную, включаю душ. Теперь он будет заглушать наше безумие. Мы горим от желания. Оба горим. Я по ее глазам вижу, что она хочет этого не меньше меня.

– Моя женщина, – дышу ей в губы.

Мокрое нижнее белье улетает к остальным шмоткам.

– Моя? – дразню ее. Ася глаза закатывает от моих прикосновений.

– Твоя, – всхлипывает. – Люблю…

Не даю договорить. Я все услышал, увидел. Целую жадно, глубоко, нагло. В ней все мое: движения, стоны, слезы.

– Ну чего ты плачешь? – хватаю ртом воздух, понимая, что тормозить уже бесполезно. Мы оба на грани. Она дрожит, зажимает губами нижнюю губку и стонет, не скрывая, как ей хорошо. – Восхитительная моя, – взрываюсь следом, жадно сглатываю, упираюсь в ее лоб своим. На нас сверху падает вода, смешивается со слезами на ее щеках. – Аська… Ася, – зову ее.

Медленно возвращается. В глазах плещется эйфория. Шикарное тело расслабленно и податливо. Легкими касаниями пускаю по нему новую волну дрожи.

– Мне так страшно, – признается.

– Я уже говорил тебе, не бойся ничего. Я помогу тебе со всем справиться.

– Ты не понимаешь, – ловит мою наглую руку, шарящую по ее телу. Прикасается губами к пальцам. – Мне страшно вдруг проснуться, а тебя нет. Ты – просто сон, а я все еще там, в своей агонии ищу дочь.

– Дай мне немного времени, и я еще раз покажу тебе, насколько реален, – улыбаюсь. – Я не исчезну. Обещаю.

– Ты правда хочешь двоих сыновей? – водит ноготком по моей спине.

– С тобой хочу, Ась. Это очень важное условие, – снова жадно ее целую.